Телеграм канал «Продолжаем читать»

Моя жизнь. В. А. Флоренская. Издательство «Новое литературное обозрение», 2022.

Если сразу начинать о книжке и литературе, то… Вера Александровна не была писателем. И вряд ли вообще вам известна. Но, вполне возможно, вы знаете её мужа - Леонида Яковлевича Гинцбурга, советского правоведа, заслуженного деятеля науки. Или её сына - Леонида Леонидовича Гинцбурга, доктора технических наук, возглавлявшего лабораторию в НАМИ. Или её внука - Александра Леонидовича Гинцбурга, академика и бывшего директора Национального исследовательского центра эпидемиологии и микробиологии им. Н. Гамалеи. Однако книжка - от Веры Александровны. И, честно говоря, это удручает.

Допускаю, что автор была прекрасным человеком, чутким другом, увлекающим собеседником и заботливой коллегой. Но книжка создаёт совсем иной образ. И кааак же утомительно-мещански-избаловано описаны многие эпизоды из её непростой биографии - ещё немного, и перестанешь верить честности букв. И, что ещё хуже, начнёшь сомневаться в жёсткости и жестокости описываемого времени…

Однако за упомянутые фамилии, меткие замечания, вовлечённость автора в ряд событий книжку стоит прочитать. Цитатно.

* Напишу ещё о детях Ивана Артемьевича Шевелина, моего деда… Сын Александр… по-своему занимался «революционной» деятельностью. Высылали каких-то людей в ссылку из Красноуфимска, Саша нанял сколько-то троек лошадей с коврами и оркестром и проводил их до железной дороги. За это месяц отсидел в «каталажке».

* Ближе к весне [1919-го] мы [будучи в Томске] как-то пошли с Лёней на кладбище. Оно было близко от университета, большое, похожее на лес… И вот идём мимо какого-то строения - сарай без одной стены, просто длинный навес… Лёня молчит. Я подняла глаза, и мне показалось, что с полу до крыши, выше меня ростом сложены штабелем не то бутылки, не то ещё что-то… Я подошла ближе, сердце остановилось от ужаса… «Что это?»… «Это трупы». Они были голые, аккуратно сложены в штабели головами внутрь сарая, а ногами наружу. И пятки, пятки, ступни… Это была армия, наверное, все вместе: и белые, и красные. Морозы были около 50 градусов, хоронить было невозможно, вот они и ждали тепла…

* [В 1922 или 1923-м поехали с отцом из Омска в Москву] Поезд остановился на какой-то станции. Вечер. Вагон освещён одной свечой в начале вагона, второй свечой - в конце… В вагоне тишина, все замерли, по стёклам вагона кто-то стучит. Я спрашиваю: «Что это?» - «Голодающие». Я пошла на площадку, взяв с собой какие-то куски хлеба… открыла дверь… К этой открытой двери бросились люди. Я видела только освещённые белые измождённые лица и белые с длинными пальцами вытянутые ко мне руки. Их были десятки или сотни, не знаю, но они все кричали: «Хлеба!»…

* … Весной 1939 года начали собирать этап… Повезли в таких же столыпинских вагонах, как и нас. Ехали медленно. Этап тяжёлый, но народ был молодой. В основном тридцать-сорок лет. Партийный актив. Подъезжая к станциям, пели: «Хороша страна моя родная…». Народ смотрел. Видел измождённые лица за маленькими решётчатыми окошечками. Старухи крестили…

* … В лагере Ойхман был старостой. Их привезли во Владивосток. Без конца приходили эшелоны с арестантами. Не хватало пищи. Пароходы на Находку задерживались. Начался тиф. Там же в соседнем бараке погиб от голода Мандельштам…

* * *

Можно поставить рядом с «Хеллой» Махониновой. Книжка абсолютно другая, а послевкусие похожее.

Книжки из экспозиции музейного комплекса истории ВМФ в парке «Северное Тушино», выставленные в подводной лодке Б-396 «Новосибирский комсомолец».

«Океанография», «Практическое кораблевождение», «Справочник по управлению кораблём», «Океан и человек», и тут же «Капитал», труды Ленина и Брежнева, Суворова и Жукова…

Никодим, фарисей. Nicodemo el fariseo. Мигель де Унамуно. Перевод М. Киеня-Мякинен. Издательство «Инфинитив: Центр книги Рудомино», 2024.

Книжка на двух языках, нестандартного формата, откровенно небольшая. Но, как и все прочие книжки Унамуно (на русский, к слову, переведено не всё), она удивительно ёмкая по содержанию. И чрезвычайно личная, философски личная. «То, что здесь прозвучит (отмечу, что текст книжки - лекция, прочтённая слушателям мадридского Атенея в ноябре 1899 года), более всего будет напоминать проповедь», пишет автор. Сказала бы, что исповедь…

Никодим - библейский, мм, позвольте использовать слово персонаж, член Синедриона, ставший тайным учеником Иисуса Христа. Известен своим ночным разговором с Иисусом о духовном рождении, а также последующей, пусть и неудачной, попыткой защитить Иисуса от суда коллег. Позже именно Никодим вместе с Иосифом Аримафейским снял тело Христа с креста и подготовил его к погребению. В книжке же Унамуно через рассуждения о сомнениях, вопросах, поиске и потрясениях Никодима делится своими сомнениями и вопросами. И ключевая цель для него, к счастью, достигнутая, пусть и не в полной мере, - обретение. Обретение себя. Вопреки.

Цитатно.

* … я бы назвал экономику движущей причиной развития человечества, религию же - его конечной причиной. И если кто-то из присутствующих… противопоставит им свою точку зрения, достойную уважения… и мысленно возразит мне - мол, никакой такой конечной причины нет - я отвечу, что стремление найти её и составляет суть любой религии.

* … часть нашей молодёжи [на момент лекции Унамуно исполнилось 35 лет] поразила болезнь, проникшая из-за Пиренеев: интеллектуализм. И, что самое ужасное, интеллектуализм, порождённый низменной рассудочностью. Тех, кто страдает этим недугом, ничто не трогает, взглядом эстетов они взирают на мир, точно на спектакль, и вы не услышите от них ничего, кроме цитат, теорий, сухих рассуждений о стилях и формах; их девиз - бесстрастность.

* … Размышлял ли ты когда-нибудь… о великой тайне необратимости времени? Чувствовал ли, как до самой глубины пронзает душу осознание того, что прошлого уже никогда, никогда, никогда не вернуть? Ощущал ли величие настоящего как единственной данности между бесконечностью прошлого и бесконечностью будущего, великую реальность вечного «сегодня», такого реального и такого неуловимого?

* … Ибо одно - это делать добро, как учит нравственность, и совершенно другое - быть добрым, как призывает тебя религия.

* Все провидцы, обретшие покой и знание… обрекли их ценой страданий, самопожертвования и смирения… Провидение есть дар любви, дар активной мудрости, и получают его только через самоотречение и боль… Да, лишь тот, кто страдает, может предчувствовать истину высшего утешения…

* * *

Вот и возвращаемся к рассуждениям из «Трагического чувства жизни». Хорошая книжка. 

#conread_iberoamericano

Сегодня в Цехе отделки ЦТИ «Фабрика» в рамках Московской книжной недели прошла Московская же независимая книжная ярмарка. Хороший, в рамках разрешённого, состав издательств, умные книжки.

Там же под занавес заглянула на встречу с профессором А. Масловым «Китай: священное пространство «вечно чужого». Теперь буду искать описание поездки китайской делегации на заявленную коронацию Петра III: китайцы выехали в направлении Питера, на просторах заплутали, оказались в Ханты-Мансийском округе, потом вернулись домой и всем рассказали, что русские, конечно, немножко странные, но, в целом, похожи на китайцев.