🩸 #песньсорокопута 💙 #porntober 🩸 дарсериан х готье — Попросишь? Просто попроси. Будь хорошим мальчиком. Будь хорошим мальчиком. До звона в ушах. И то, как Готье это произносит, и то, как сжимается вокруг члена, медленно поводя бёдрами, но недостаточно, недостаточно для того, чтобы это было полноценным толчком. Дарсериан пытается сжать зубы, но клыки мешают. Чёртовы клыки, которые от голода и такой близости этой блядской пульсирующей венки на шее просто не выходит убрать – они царапают губы, заставляют недовольно рычать, а брови невольно почти жалобно надламываются, когда Готье касается кончиками пальцев чувствительных заострённых ушей. Дарсериан хочет сказать, что ненавидит своего парня, но вместо этого из него вырывается только какое-то слабое, жалкое подобие стона, которое заставляет его резким движением отвернуться, сжать губы, сделать самое упрямое лицо и помолиться на то, что у Готье хватит ума не комментировать это. Конечно же. Конечно же у него не хватит. Нежной хватке на подбородке не выходит сопротивляться, хотя бы потому что нежной она остаётся только до момента, когда он дёргается, пытаясь вывернуться – Готье хватается крепче и, Дарсериан видит это, когда поворачивается-таки, хмурится. Волнуется. Дарсериан ненавидит пить кровь Готье, потому что слишком её любит, потому что сорваться и выпить всю – слишком просто, сколько раз уже бывало, когда он учился контролировать себя и свою жажду, встретив того, к кому его тянет так сильно. А Готье нравилось – нравилось ощущение того, что его парень пьёт именно его кровь, наслаждается именно ей, нравилось дикое возбуждение, смешанное с дурманом, следующее за укусом, нравилось… просто нравилось быть настолько близко со своим Дарси. — Ты помрёшь от голода. Пей, Дарси, — слова звучат грубовато-нежно, всё ещё с хмурыми бровями, но такими мягкими глазами, и хочется снова отвернуться, но Готье держит слишком крепко, второй рукой упирается в его плечо и придвигается ближе, мягко приподнимается, чтобы оказаться шеей точно напротив губ. Подло. Он знает, что подло. Продолжает мягко двигаться на члене с небольшой амплитудой, нарочно сглатывает, заставляя кадык дёрнуться, и опускает глаза, глядя на Дарсериана со всей мягкостью. Пожалуйста, я весь твой. Дарсериан не сдерживается – не может держаться, когда его выдержку подкашивают так резко, так грубо и неумолимо – и впивается клыками в шею Готье. Сжимает его талию, поднимается руками выше, притягивает к своей груди, заставляет вжаться вплотную и кусает, вслушиваясь в горячий стон где-то недалеко от уха, и чувствуя, как всё тело под руками подрагивает. Когда горячая кровь касается языка, крышу срывает. Нахуй срывает – Дарсериан никогда не чувствовал себя так с другими, но кровь Готье, кажется, была полна каких-то особых феромонов, или как ещё это можно обозвать? Он пачкается в ней, позволят стекать с губ, сжимает зубы немного сильнее, чтобы услышать болезненный вздох, и впивается ноготками в кожу. Жадно, много, много, ему дают много, но он хочет всё, поэтому сваливает Готье на постель, не дав ему возможности даже осознать происходящее, не то что воспротивиться. Готье роняет громкий стон, когда Дарсериан входит к него до основания, сжимает коленями талию, пытаясь хоть немного проконтролировать темп, но Котийяра, которому на язык попала любимая кровь, сложно остановить. Сложно, и за это Готье его любит. Дарсериану всё равно на царапины, которые остаются на его спине, когда он резко берёт грубый, быстрый темп, наслаждаясь тем, как тело под ним подрагивает и покачивается от каждого толчка, он наслаждается стонами, которые становятся громче, громче, громче, он тащится по тому, как Готье ощутимо расслабляется, когда по его организму распространяется сладкая слабость, перемешанная с возбуждением. Скоро можно будет поспорить, кто из них более сумасшедший. А может сумасшедшие они оба. Дарси хочет вытрахать из него это сумасшествие. 💙💙💙💙

🦋 #песньсорокопута 💙 #porntober 🦋 теодор х дарсериан Кончики пальцев со всей мягкостью обводят выступающую костяшку лодыжки. Со всей мягкостью – Дарси смотрит на Тео исподлобья и замечает на его губах едва уловимую улыбку после того, как спустил одну из рук вниз, чтобы перехватить рукой доводящую его ступню. «Мне остановиться?», — он спрашивает одним взглядом из-под ресниц, а Дарси отворачивается, упрямо сжимая губы. Не может же он признать, что да, ему этого хочется. Винсент втягивает его в незамысловатый диалог о чём-то, Дарси даже не совсем осознаёт, о чём, привыкший к тому, что второй из Романо постоянно пытается хоть как-то сдружить его со своим парнем. Прости, Винсент, сейчас не до тебя и уж тем более не до твоего Готье, твой брат прямо сейчас трогает мой член и мне это нравится больше, чем вы все вместе взятые – едва не срывается с языка, сочащееся ехидством, но Тео предупредительно давит носком на пах и заставляет Дарси заткнуться. Оба так сладко выпадают из реальности – Дарси смотрит куда-то в сторону, пока кончики его пальцев выводят узоры на лодыжке и голени Тео, не сковывает движения, не заставляет остановиться, просто тоже присоединяется к игре и дразнит. У них ещё несколько занятий впереди? Да. Они не могут сбежать и прогулять их? Да. Они определённо сбегут и сделают именно это? Блять, конечно же да. — Котийяр? Ты меня слушаешь? Эй? — Клив грубовато окликает его, вытаскивая из блаженной неги, и щёлкает пальцами перед глазами. Дарси хмурится, готовый ему вмазать – останавливает лишь мягкая кожа под пальцами, от которой отрываться не хочется, и предупредительный тычок в бедро от Тео. Спасибо, что в бедро – может, это и позорно, но у Дарси встал от одного только факта того, что кое-кто ласкал его под столом при общих друзьях, да что уж там, при половине Академии. — Мы с Дарси в полис. Он забыл тетрадь с домашним заданием, — неожиданно вмешивается Тео, заставляя самого Дарси на мгновение растеряться – помнил бы он ещё, какое занятие в принципе у них идёт дальше по расписанию… — Дарси. Голос звучит не вопросительно – Тео подзывает его к себе, когда выбирается из-за стола – выпускать его ногу было самым неприятным событием за весь день, – и Дарси почти на автомате присаживается на одно колено, помогая ему зашнуровать ботинок. Дарсериан Котийяр. При половине Академии. На одном колене. Завязывающий кому-то шнурок. С таким видом, словно это в порядке нормы. Дорога до полиса смазывается. Зато Дарси идеально осознаёт, когда впечатывает Тео в стену, сжимая его горло. — Ты, блять, знал! Знал, что я на автомате начну делать эту хуйню! Да ты… Ты понимаешь, сколько людей это видело?! — рявкает он, пока Тео мягко, поочереди разжимает его пальцы, облизывает губы со спокойной улыбкой и медленно спускается на колени. Медленно. Спускается на колени. Позволяет Дарси зажать себя, встать так близко, насколько это возможно, зкставить уткнуться лицом в пах. Смотрит снизу вверх своими невинными глазами. Подаётся вперёд и цепляет зубами язычок ширинки. В глаза. Дарси, смотри в глаза… Котийяр давится своими возмущениями на полуслове и прикусывает губу. Тео зубами расстёгивает ширинку, руками помогает себе с пуговицей, стягивает всю лишнюю ткань вниз и щурится так довольно, что Дарси готов кончить только от этого вида. Правда. Готов. — Позволишь отмолить грехи? — с улыбкой спрашивает он, проводя ладонью по члену, и Котийяра хватает только на слабый выдох, который можно воспринять за согласие при наличии воображения. У Тео оно есть. И Тео с большой охотой подаётся ближе, чтобы провести языком по стволу и остановиться у головки. Дарси нахуй забывает об учёбе, о соседях, обо всех своих планах. Не когда блядский Теодор Романо отсасывает ему с таким усердием, словно это главная задача его жизни. Он вылизывает, принимает всё глубже, смотрит в глаза, Дарси ненавидит этот взгляд, но может думать только о том, как бы не соскорострелить от одного лишь этого вида. Зарывается Тео в волосы и сам толкается в его рот, заставляя подавиться. И вряд ли они вернутся сегодня на учёбу. 💙💙💙💙

🪦 #песньсорокопута 💙 #porntober 🪦 эдвард х скэриэл Скэриэл останавливается, и сейчас стоило бы заставить его двигаться вновь – если бы только Эдварду было дело до секса. Если бы он был важнее тёмных бездн глаз Скэриэла. От тёплого дыхания на губах отстраниться одновременно хочется и не тянет совершенно – Скэриэл знает, что делает, и ему остаётся только дожать. Эдвард был бы рад его оттолкнуть. — Была бы моя воля, я бы запер тебя в высокой башне, веришь? — шепчет он на ухо, обжигая словом – Эдвард прикрывает глаза, теряя реальность, но концентрироваться лишь на Скэриэле опасно – высосет душу, расцарапает сердце в клочья, уложит руки на горло и заставит молить о смерти, которой в итоге не даст. — Ты мало похож на дракона, — Эдвард ловит себя на том, что голос охрип, и прокашливается, но этот звук теряется за мелодичным смехом Скэриэла. До чертиков мелодичным – наверное, неудивительно, что на него велись все? А Эдвард вёлся на искренность, с которой Скэриэл всегда касался его губ, хотя не должен был, вёлся на знание того, что может дать этому несносному человеку хотя бы каплю спокойствия в своём присутствии. Завоевать доверие такого беса – проклятие, зато завоевать доверие Эдварда для Скэриэла – благословение, позволяющее протянуть лишние дни. — А по-моему очень. Я тоже оберегаю свои сокровища и никому их не даю. Пальцы железной хваткой сжимаются у Эдварда на плече. Крепко, едва ли не до синяков. Момент, когда Скэриэл ухитрился вывернуть запястья из цепкой хватки, был упущен. Он медленно опускается к груди, прижимается так близко, что между ними не остаётся ни сантиметра пространства. Наверное, он бы сейчас разодрал рубашку Эдварда, если бы мог. Коты ведь бывают дикими, да? Но его не хватает – не когда он жмётся так отчаянно и ощутимо мечется в желаниях навредить и отпустить прямо сейчас. Но ведь драконы не бросают своё сокровище, правда? — Скажи, что мой, — Скэриэл шепчет в губы, нервным движением облизывая свои. — Эдвард? Его тёмные глаза – чёрные дыры, и сейчас Эдварда неумолимо затягивало в них. Настойчиво, жадно, чтобы там схлопнуть в маленькую песчинку и спрятать в ладонях, в атом, который можно будет сделать частью Скэриэла, чтобы рядом они были навечно. И когда Скэриэл этого хотел, ему было невозможно противостоять. Ему было нельзя противостоять. — Ты знаешь это, Скэриэл. Я твой, и я буду с тобой до конца. Даже если ты раздерёшь мне сердце, даже если ты разорвёшь в клочья мою душу, даже если запрёшь меня в высокой башне, из которой нет выхода. Разве у меня есть выбор? Эдвард не говорит этого вслух, но знает, что Скэриэл видит всё по глазам. Его чёрные дыры впиваются в мозг и считывают каждую мысль, даже те, о которых сам Эдвард не подозревал. Скэриэл знает всё – а Эдвард и не думает от него что-то скрывать. Но ему нужно больше. Он снова поднимается, упирается ладонями в грудь, больше не позволяет себя ограничивать, когда раз за разом двигается, вбивая член в себя так глубоко, как только возможно. Вжимается в губы болезненным поцелуем – резко, настойчиво, жадно, нетерпеливо, требует, докажи, докажи, что мой, и Эдвард не может не ответить. Дать хотя бы каплю того спокойствия, в котором нуждается неупокоенная душа, нуждается, но не признается, дать остатки своей любви, которую можно наскрести по закоулкам сердца. Любви неправильной, болезненной, тысячу раз заштопанной, но всё ещё держащейся на крепких нитях. Каждый поцелуй, каждое движение, каждый вздох, грозящий стать стоном, отдаёт горечью, растерянностью за маской самоуверенности и усталостью, которой не должно было быть в юной душе, но она поселилась там и оставалась до сих пор, даже после порога совершеннолетия. Эдвард хотел сделать для Скэриэла много, но сейчас мог только целовать, опустив руки на его талию, и позволять убедиться в том, что он не потеряет отголоски любви, за которые цеплялась его душа. Неважно, что любовь была изодранной, неправильной и грязной – пока Скэриэлу было достаточно доводить себя до высасывающих душу оргазмов, ему придётся это позволять. Если бы только ты позволил мне показать, что такое настоящая любовь. 💙💙💙💙