Эпоха упадка разворачивается медленно и масштабно. Так медленно и так масштабно, что без подготовленной оптики ухватить её как целое – непросто. Но так как упадок – событие для человечества обыкновенное и регулярное, нам может помочь культура. Среди фантастов популярный вариант – "Академия" (она же – "Основание") Азимова. Галактическая империя, медленная деградация техносферы, потом явная – процессов управления и связности, и наконец, Тёмные времена. Где великие герои, ух какие мудрецы, творят новый, продуманный мир! Хороший вариант, но лучший ли? Мы видим упадок в США и ЕС, некоторые признаки упадка (или неспособности подъёма) в Индии, видим противоречивую ситуацию в России и наглядное процветание в Китае. Однако в Китае можно найти внутренние проблемы и противоречия, опасные дизбалансы, тогда как в США, однако, революция и в ИИ, и в ближнем космосе, и, может быть, в космосе дальнем. Картина не так проста и линейна, как у фантаста. Мы видим области яркого и стремительного развития в матриксе менее организованного мирового хозяйства, но разве это не нормально, где здесь упадок? Научная фантастика – не так глубока. Возможно, ей стоит быть похороненной как значимой вехе, вместе с тем поколением, которое ею впечатлилось. Возможно, новые поколения не впечатлятся ею – и не надо, и с Богом. Если мы говорим о характере изменений в мировой организованности, в самой способности организовываться и договариваться, о кризисе дипломатии, кризисе эсхатологии и экзистенции, которая делает возможным только несерьёзное, легкомысленное отношение к жизни, – то это другой лор. Какой? Я с изумлением нашёл совершенное описание развития упадка и наползания катастрофы в одном из четырёх великих китайских романов – "Сон в красном тереме". Казалось бы, это же про любовь! Да, но нет. "Сон..." написан из опыта упадка семьи и клана автора – и в предвосхищении упадка китайской государственности, который выразится в опиумных войнах и "Веке унижений". Больше двухсот лет "Сон..." читают, переводят, изучают, преподают, перечитывают, посвящают исследованию этого текста жизни, переписывают от руки (1,6 млн иероглифов), спорят. Не думаю, что хоть один фантаст имел подобные имманентные основания – и уровень вдумчивого внимания, проверки временем, поколениями исследователей.

Дата-центры будут строить по принципу подводной лодки, с глухими переборками. Логистические узлы станут похожи на средневековые города: автоматизированные проезды между секторами, обособленными огнеупорными стенами. Когда страх спадёт, Россию будут критиковать за параноидальные строительные нормы и инженерные традиции (неэффективные транжиры!), и одновременно уважительно отзываться об устойчивости инфраструктур (во деды строили!). Как сейчас — советские единые сети и гигантские сырьевые предприятия. Потом забьют. Сначала это выльется в катастрофу пренебрежения, как на Саяно-Шушенской ГЭС, а потом в катастрофу грешных вложений сил (misinvestment), как с минцифры и "Максом". Колесо сансары. И это — лучший сценарий: сперва победа, потом вменяемость и выученные уроки. А может ведь случиться и по-другому.

Подводящие рассуждения к Кризису средних времён и к Святовороту что-то не зашли, так что поговорим о традиции. Тезис: традиция — это вариант предельной развитости. Не абсолютная развитость, не дремучесть былого, а вариант. Но – предельный. Поэтому традицию можно либо практиковать и поддерживать, либо приводить в упадок. Ведь неследование традиции означает уход от её предельности: несовершенство этого варианта. Вариант – это обусловленность, среда, ситуация, эпоха, в которой достижима форма развитости – как ответ. Традицию саму по себе – невозможно развивать. По определению, по построению. Можно только, усмотрев изменение среды, будучи новым субстратом, дать новый ответ – и новую традицию. Может, она выглядит похоже, называется так же, но это другой предел совершенства, ответ на другое вопрошание из другой среды. А значит, и нет полной традиционности. Но смешение традиций, синтез, сплав их в сегодняшнем дне – это вполне традиционный способ развития, подбора подходящего варианта из заготовок былых совершенств. Примером теперь пусть будут праздники. Полнолуние после осеннего равноденствия – хороший день для праздника о входе в осеннесть и подготовке к зимней темноте. В этот день середину осени празднуют китайцы своими пряниками, едой, с начинкой из разных видов семян, фасоли – урожаем. Это предельная традиционная форма, данная в целостности. Но мы не китайцы. Потому оладушки с яблоком лучше подойдут. Или ещё какой урожаевый пирог, круглый и радостный, подобный луне. Вот приспособление, традиционное творчество, и многие "нерушимые традиции нашего народа" как-то так и были сварганены: перенесением формы, выделением сути, смещением формы на почву. Впрочем, игнорирование традиций и дат – это тоже яркая, предельная, пришлая традиция. Немного иная среда, чуть-чуть непохожий ответ, а цимес тот же.