💾11 ноября в Конференц-зале состоится встреча с Екатериной Михайловной Царёвой, профессором кафедры истории зарубежной музыки, доктором искусствоведения, заслуженным деятелем искусств Российской Федерации. 📌Приглашаются все желающие Начало встречи в 16.00 ❗️Гости для прохода в консерваторию должны до 10 ноября направить свои данные (фамилию, имя, отчество) по адресу: nauka@mosconsv.ru

💜🩵

всё-таки нет ничего смешнее чтения дневника Прокофьева по ключевым словам. вчера закончили нашу большую французскую поездку, посвящённую "Весне священной", и, готовясь к одной из лекций, я вспомнила как юный Прокофьев с автором играли её в Риме в четыре руки, и полезла за цитатой. в результате нашла вот этот симпатичный сюжет из серии "гнев — торг — принятие". обратите внимание на даты. 20 июля 1913 [Мяскушка]* Показывал мне рукописную партитуру «Sacre» Стравинского, которую ему прислал автор, вероятно, в благодарность за хорошие отзывы. Мясковский выискивает всякие интересные места и считает Стравинского талантливым новатором, хотя и улыбается его какофонии. 12 февраля 1914 Слушал я «Весну священную» Стравинского, и слушал с обострённым вниманием. Во всяком случае, произведение это живо и почти увлекает. От «Восхваления земли» я пришёл в восторг. Но так крикливо сделано, а в иных тихих местах такая безудержительно-фальшивая музыка, что удивляешься, как это у талантливого и изобретательного Стравинского не хватает какого-то винта! В публике нашлись многие, которые усиленно аплодировали, но большинство растерялось или торжествующе-насмешливо смотрели по сторонам, что, мол, вот какую пакость пишут футуристы. Март 1915 Познакомиться со Стравинским я очень интересовался, ибо его сочинения, к которым я года два назад относился почти враждебно, теперь нравились мне больше и больше; к тому же Дягилев расхваливал его с необычайной горячностью. Самого его я помню довольно давно, лет девять тому назад, когда он на репетициях концертов появлялся с Римским-Корсаковым и другими корсаковскими учениками; я тогда начинал Консерваторию. Затем я помню его весной 1910 года на вечере новой музыки в «Аполлоне», где я играл Сонату, Op.1, а Стравинский отрывки из «Жар-Птицы», которые мне не понравились. Возможно, что мы в этот вечер познакомились. Дягилев даже утверждает, что я сказал Стравинскому какую-то дерзость, но я этого абсолютно не помню. Как бы то ни было, мы теперь встретились чрезвычайными друзьями. Дягилев, Мясин и я пошли его встречать, растерялись на вокзале, Дягилев с Мясиным встречали не тот поезд и, огорчившись, уехали в отель, и я, хотя и встретил и тот поезд, но самого композитора не видел, может быть, недостаточно зная его физиономию. Вернувшись в гостиницу, я нашёл там всю компанию, радостно галдящую. Комната Стравинского и моя оказались рядом. Мы отперли сообщающую их дверь и вечерами и утрами подолгу рассуждали. Услышав мой 2-й Концерт, «Токкату» и 2-ю Сонату, Стравинский стал чрезвычайно восхищаться, заявляя, что я настоящий русский композитор и что кроме меня русских композиторов в России нет. С моей стороны я был искренне очарован его новыми «Прибаутками», которые он презабавно исполнял. Затем в присутствии футуристов мы сыграли в четыре руки «Весну священную». Я её до сих пор слышал всего один раз в концерте Кусевицкого и весьма неясно понял. Теперь, садясь с автором играть её в четыре руки перед большим обществом, я форменно трусил, так как знал, что это вещь неимоверно трудная. Стравинский, всегда маленький и малокровный, во время игры кипел, наливался кровью, потел, хрипло пел и так удобно давал ритм, что «Весну» мы сыграли с ошеломляющим эффектом. Я совершенно неожиданно для себя увидел, что «Весна» — замечательное произведение: по удивительной красоте, ясности и мастерству. *имеется в виду композитор Николай Яковлевич Мясковский, старший друг и любимый коллега Прокофьева.