Производство сахара как зеркало узбекской промышленной политики   Последние новости «с полей». Закрытым документом под грифом ДСП (документ для служебного пользования) в Узбекистане: - с 1 января 2027 года вводятся квоты на импорт белого сахара для предприятий пищевой промышленности (300 тысяч тонн в год). При этом предусматривается возможность пересмотра квот каждые шесть месяцев «с учётом внутреннего потребления, загрузки производственных мощностей, импорта и цен на внутреннем рынке»; - государственные организации и предприятия при закупке белого сахара должны будут «в приоритетном порядке» обеспечивать свои потребности за счёт местных производителей; - Комитету по управлению государственными резервами поручено формировать запасы белого сахара за счёт продукции отечественных предприятий; - продлеваются сроки погашения задолжностей отечественных сахарных заводов; - предусмотрена компенсация части процентных расходов по кредитам в иностранной валюте, привлеченным местными сахарными заводами; - и «вишенка на торте» - Министерству экономики и финансов поручено подготовить законопроект, предусматривающий освобождение местных сахарных заводов от налога на прибыль и налога на имущество до 1 января 2031 года.   Почему документ ДСП? Видимо авторы понимают, что делают «что-то не очень приличное» и не хотят, чтобы общественность об этом узнала. И что же не приличного в действиях нашей бюрократии? Вроде бы стандартный набор мер, активно применяемый правительством аж с 1996 года (помните, год, когда закрыли конвертацию) по «поддержке отечественных производителей». Причем наши чиновники обычно гордятся тем, что заботятся о местном бизнесе, помогают ему. А тут такая стеснительность…   Дело в том, что политика импортозамещения, проводимая в нашей стране с 1996 года, себя дискредитировала настолько, что ее проведение теперь приходится скрывать. Политика импортозамещения, которую наши чиновники продолжают практиковать, правда уже в тайне, заключается в следующем: - Чиновники вместе с прикормленными бизнесменами (которые зачастую являются подставными лицами тех же чиновников) придумывают какой-нибудь «бизнес-проект» по производству чего-нибудь, не важно чего: автомобилей, пылесосов, пряжи, жвачки, сахара… - Проект затем включается какую-нибудь государственную программу «национального развития», «локализации» (импортозамещения), «экспортоориентациии» (хотя все понимают, что никакого экспорта, скорее всего, не будет) пр. И под него выбиваются разного рода льготы: налоговые, таможенные, кредитные, конвертационные (в период 1996-2017) и пр., а также прямые дотации и субсидии из государственных и полугосударственных фондов. Плюс импортные конкуренты облагаются разного рода таможенными платежами (пошлины, акцизы на импорт, утилизационный сбор для авто и пр.), а также вводятся прочие барьеры для импорта (сертификация, прочие разрешения, экологические требования и т.д.). Плюс обязательный приоритет при госзакупках для местных производителей. - Благодаря льготам и дотациям проект запускается и какое-то время работает. Хотя иногда благодеяния государства настолько велики, что можно и не особенно заморачиваться на производстве. Так льготная конвертация по курсу в разы отличающемся от рыночного позволяла на самом факте конвертации «заработать» столько, сколько на свободном рынке честному успешному предпринимателя пришлось бы зарабатывать лет 10, а то и 100. - Когда льготы заканчиваются, выясняется, что «местные производители» неконкурентоспособны, а «местное производство» чаще всего заключается в сборке из импортных комплектующих. Тогда срочно принимаются меры по дальнейшей «поддержке отечественных производителей». Продлеваются старые и/или выдаются новые льготы, ужесточаются барьеры перед импортом и т.д. и т.п. Конечно же, все это «временно» и у льгот есть срок, когда они должны закончиться. Только когда они закончатся, чиновники придумают как их затем продлить. Сахарный сектор – наглядная иллюстрация такого рода бюрократических циклов.   Именно эта порочная политика является основной причиной нашей бедности, экономической неэффективности и колоссальной коррупции. Правительство вместо того, чтобы: - создавать условия для честной и жесткой конкуренции, которая заставит производителей становиться конкурентоспособными; - защищать интересы населения (из кармана которого в конечном счет и финансируются все эти «бизнес-проекты); - сокращать издержки и риски для всего бизнеса Узбекистана, а не только для горстки повязанных с коррумпированными чиновниками блатных компаний (а это то, чем должно заниматься политически ответственное правительство в рыночной экономике) делает прямо противоположное: - разрушает конкуренцию, - создает монопольные и коррупционные кормушки, - финансирует из кармана налогоплательщиков и покупателей коррупционную ренту чиновников и прибыли блатных предпринимателей, - продолжает поддерживать и даже наращивает налоговую, долговую и административную нагрузку на экономику и бизнес, убивающую их конкурентоспособность.     И горькая правда заключается в том, что пока наше правительство не откажется от порочной политики импортозамещения, начатой в 1996 году, у нас нет никаких шансов вырваться из этой монопольно-коррупционной ямы и создать условия для устойчивого развития нашей экономики. Принимая во внимание упомянутый выше гриф ДСП, чиновники это прекрасно понимают, поэтому и скрывают свои действия. Но отказаться от губительной для страны практики не могут. Интересно, почему?

Наша главная беда – безответственность и бесконтрольность бюрократической машины   Правительство Узбекистана запретило использование угля в качестве топлива тепличным хозяйствам Ташкента и прилегающих к нему территорий. Это конечно хорошо и правильно, только вот есть несколько «но».   Во-первых, решение принимается аккурат в начале отопительного сезона, не оставляя времени тепличникам выполнить требования до наступления холодов (закупка и установка оборудования, подключение к газосетям и пр.). Это обычная наша практика – принимать решения в последний момент, ведь можно еще будет заработать на штрафах и взятках…   Во-вторых, вся эта акция представляется как достижение заботящихся о народном благе чиновников в их нелегкой борьбе с зловредными предпринимателями, наносящими вред экологии ради своих прибылей. Что очень далеко от истины.   Напомню предысторию вопроса. На самом деле топить теплицы углем невыгодно – он обходится дороже газа, даже если газ продается по экспортным ценам. Но тепличников все же несколько лет назад заставили перейти на уголь. Сначала использовали доступ к газу как инструмент вымогательства и давления: задерживали выдачу разрешений на подключение, чтобы с наступлением холодов начать проверки и наказывать, тех кто подключился без разрешения, а также для вымогательства взяток. А затем просто насильственно перевели теплицы на уголь, так как газ продали китайцам, и заставили предпринимателей покупать дорогостоящее оборудование. Причем чиновников предупреждали о последствиях, в том числе для экологии. Но тогда экология их не волновала, как и рост издержек тепличников.   В-третьих, исходя из вышесказанного хотелось бы узнать, кто и какую понес ответственность за решение отключить теплицы от газа? Скорее всего никто и никакую… А это печально. Всевластная и одновременно бесконтрольная и ни за что не отвечающая бюрократия – вот наша главная беда. И пока мы с этой бедой не разберемся шансов на устойчивое развитие у нас нет.   Нам как воздух нужна административная реформа (настоящая, а не те, которые у нас провозглашались), которая: а) радикально сократит количество экономических ведомств и ликвидирует функции оставшихся, не соответствующие принципам рыночной экономики, б) создаст работающую систему разделения властей, сдержек и противовесов, в) позволит сформировать политически ответственное правительство, г) поставит чиновников под контроль гражданского общества. Но увы, наша административная система – самая нереформируемая из всех систем. Не хотят чиновники ее менять, слишком уж она им удобна и полезна. Их понять можно. А вот нам что с этим делать?

Без вины виноватые Законодательная палата Олий Мажлиса одобрила поправки, предусматривающие снижение вдвое штрафов за нарушение сроков возврата экспортной выручки при наличии смягчающих обстоятельств. Новость конечно хорошая, но все же вопрос: а за что собственно взимаются сами штрафы, причем немаленькие? Нашему экспортеру вовремя не заплатили за его продукцию. Виноват тот, кто не заплатил. Но почему-то наше мудрое государство штрафует за это пострадавшую сторону? Где логика? О несусветной дикости наличия штрафов за просроченную дебиторскую задолженность при экспорте я пишу, говорю с нулевых годов. Один раз даже выступал на эту тему перед депутатами каримовского Олий Мажлиса. Тогда ситуация была совершенно ужасающей: 100% (!!!) штраф накладывался уже через 30 дней после выставления счет-фактуры. Штрафовали, даже если деньги приходили через три дня после положенного срока. Надо отдать должное тем депутатам, предельные сроки и размеры штрафа через некоторое время после моего выступления сократили. А потом сократили еще больше. Сейчас наказание гораздо мягче. Но все же оно сохраняется. Разве не очевидно, что наказание пострадавшей стороны - правовой нонсенс? Если же вы наказываете за вывоз капитала (который якобы осуществляется под вывеской неоплаченного экспорта), тогда 1) введите норму, которая позволяет наказывать за это (за вывоз капитала), 2) будьте добры доказать, через суд, что экспортная сделка заведомо подразумевала такого рода махинацию. А в таком виде данная норма - правовой беспредел, позволяющий наказывать невиновных, да еще препятствующая бизнесу и экспорту.