РАБСТВО – ЭТО СВОБОДА? В комментариях к предыдущему посту Вероника (возможно, вы не видели её канал?) провела параллель между смыслом жизни и смыслом чтения книги. Смысл чтения книг, как известно, в получении удовольствия. И когда человек принимает этот смысл, то ему открываются удивительные возможности. Можно не читать то, что не нравится. То есть, допустим, человек выбрал себе книгу из какого-нибудь списка «10 книг, которые должен прочитать каждый». Читает он эту книгу и понимает, что это лютый порожняк. Тогда он просто говорит себе «это отстой, я не буду это читать» – и закрывает книгу навсегда. И пофиг ему, кто там чего должен, он как Иисус: всем, кому должен, он прощает. Ему всё равно, кто автор этой книги: хоть Пушкин, хоть Хренушкин. Он свободен от чтения не приносящих удовольствия книг. Так и смысл жизни даёт свободу. Это хорошо можно прочувствовать на примере Зосимы из «Братьев Карамазовых». Фёдор Достоевский круто расписал тот момент, когда Зосима нашёл смысл в Боге, и всё, что тяготило его до этого, рассеялось, как дымка над рекой в лучах утреннего Солнца. Читая, я натурально телом чувствовал, как социальные обязательства Зосимы, имевшие только что над ним такую огромную власть, осыпаются, словно шелуха. У христиан принято называть себя рабами Божьими. В том смысле, что раб Бога никому, кроме Бога, ничего не должен. Всё, что не Бог – идёт на все четыре стороны. Даже смерть: вспомните, как много людей шли на гибель ради веры. Умирать не страшно, если вера в Бога достаточно сильна (что делает смерть несколько чересчур привлекательной, но это патчится институциональным запретом на самоубийство). А теперь представим, что человек обрёл свободу с помощью смысла жизни, а затем оставил и этот смысл. Оставил, как плот, который больше не нужен после переправы на другой берег широченной реки. Насколько же безграничной станет тогда свобода?

ЗАЧЕМ ЖИЗНИ СМЫСЛ? Иногда мне кажется, что многие люди прямо-таки одержимы смыслом жизни. Настолько сильно он им нужен. Ярчайший пример такой одержимости — великая «Исповедь» Льва Толстого. Так сильно пошёл Льву Толстому в голову вопрос: «Что выйдет из жизни моей? Зачем она нужна?» — что он даже самовыпилиться собирался, если не найдёт ответа. Вот какая мощь в этом вопросе, какая велика сила. И вот, допустим, нашёл человек его. И что же тогда? Придётся ему следовать, деваться некуда. От него не получится отмахнуться, как от долга перед другими, перед обществом, перед будущим и проч. Это же не хухры-мухры, а смысл, мать её, самой жизни! Зачем же людям так нужна эта штука? Вокруг что, без неё недостаточно желающих, которые говорят нам, что делать, в каких мессенджерах писать, какими соцсетями пользоваться? Почему люди стремятся придавить свободу ещё одной тяготой в дополнение к тем, что и без того жизнь щедро наваливает?

НЕЙРОСЕТИ КАК ЗЕРКАЛО ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЙ РЕВОЛЮЦИИ Вы наверняка слышали разговоры про вызываемый нейронками экзистенциальный ужас? Обрывки этих разговоров долетают до меня со всех сторон. Мол, нейронки уже настолько хорошо справляются с людскими делами, что делают людей ненужными. Вот есть, допустим, человек-монтажёр. И говорил он про себя, что я умею круто монтировать, этим я и ценен. Но вот выходят астра и опус-5.5 — и оказывается, что монтажом коротких роликов отлично справляются нейронки, притом за очень невысокий прайс. На чём же теперь человеку-монтажёру основывать свою ценность? Ведь теперь его деятельность никому не нужна. А каково теперь математикам, когда нейронки решают сложнейшие проблемы, просто пожужжав кулерами и потратив сколько-то токенов? Ну а что насчёт писателей? Сейчас практически вся самиздатная коммерческая литература генерируется нейронками. Нейрослоп издают на бумаге. А на днях приз читательских симпатий одной из самых престижных русских литературных премий получил сгенерированный текст. Причём совершенно отвратительно сгенерированный. Человеческие тексты всё меньше нужны читателям. Что это как не экзистенциальная катастрофа для писателей? Ну, например: экзистенциальная возможность. Ещё древние греки понимали, насколько важен досуг. Аристотель писал, что «мир есть цель войны, а досуг — цель деятельности». В античном мире под досугом понимали свободное распоряжение своим временем для размышления, философской беседы, интересных занятий и обучения (подробнее здесь). Мне нравится мысль о том, чтобы зайти дальше. Занятие, которое человек не бросит, даже если оно не нужно никому, кроме него — только оно и является важным. Это то единственное, ради чего вообще стоит жить. А вот вся деятельность, которой человек занимается из-за того, что это нужно кому-то ещё (государству, обществу, другим людям и т.д.) — наносная шелуха. Вынужденная чепуха, не имеющая никакого отношения к подлинной ценности. И наступление нейронок даёт возможность понять, что для нас по-настоящему важно. Если писатель бросает писать из-за того, что его книги никому не нужны, то ему нет смысла жалеть об этом. Просто писательство по ценности для него как ломаный грош. И стоит поискать подлинности где-то ещё. Конечно, у возможности взглянуть в это экзистенциальное зеркало есть своя цена. Многим людям становится сложнее работать. Монтажёры по большей части уже просто не нужны. Самиздатным авторам приходится выдавать больше книг (если раньше можно было держаться на плаву с одной книжкой в месяц, то теперь нужен хотя бы десяток). А если у людей падает заработок, то и с досугом начинаются серьёзные проблемы. Не говоря уже о нейропокалипсисе, всполохи которого с релизом каждой новой модели светят из возможного будущего нам всё ярче. Хотя, как знать, возможно нейропокалипсис как раз и не самая большая проблема. Что страшнее: умереть настоящим(ей) или жить погоней за бесплотными призраками чужих нужд?