Голова — это глобус, набитый свинцом.
Комната плывёт по кругу, как пьяный матрос.
Я держусь за край стола, но стол идёт на слом.
Искры падают из глаз и мёртв уж мыслей мост.
Меня мутит от себя. Меня рвёт пустотой.
Желудок выворачивает наизнанку страх.
Я — мясо, ставшее гибелью дворовой.
Я — крик, застрявший в чужих ушах.
Из носа хлещет красным, как из дырявой трубы.
Солёный металл заливает рот, гортань, язык.
Вылизываю себя. Я — продукт борьбы.
Я — тот, кто в собственной крови погиб.
А разум шепчет: «Бросят. Устали. Ты — груз.
Ты — лишний шум в их идеально пустых домах.
Ты — тот, кого не ждут, даже когда ты тут.
Ты — тот, кто сеет проблемы в чужих снах».
Я чувствую, как мозг превращается в кисель.
Как тревога сверлит висок раскалённым гвоздём.
Меня слишком много. Запредельно.
Я — цель
Для жалости, что не спасёт. Мы не вдвоём.
Я один. Даже в толпе. Даже в себе.
Я — тот, кого тошнит от собственных мыслей.
Я умираю внутри. Медленно. На заре.
В луже крови и рвоты. Без всяких «если».
Просто оставьте. Я сам доползу до конца.
Только не смотрите. Я не хочу, чтоб вы видели, как
Писатель, который придумывал Бога-Творца,
Сейчас убивается воем собак.
Чёртова бесчеловечность —
Кто её породил?
Была она целую вечность,
Адам ею нас наградил.
Спасибо, отец, тебе, горе
Льётся из глаз матерей,
И заполнить им море
Будет не сложно, поверь.
С крыш бросаются люди,
Воют от голода псы,
Рушат мосты мирозданья
Пули и бомбы. Часы
Дней наших грешных подходят.
Скоро наступит мрак.
Ад войдёт в мир, и позже
Исчезнет с планеты страх.
Люди гибнут. Бойни.
Смерть за нами пришла.
Кто виновен в позоре,
Этого черного сна?
Вот и конец наш близок.
Прощаются семьи. Дома
Горят от огня, и море
Всё осушили до дна.
И вот день последний наступит,
Кровь прольётся рекой.
Нас довели войны —
Жизнь и свободу долой!