Сергей Жгилев и Лена Сисилева Иркутск: Улица 5 Армии, 61 Улица 5 Армии, забор между домами 43, 45 Улица Степана Разина, 21 Гараж во дворе дома Марата, 17 Сергей: В основе серии лежит образ обычного стула. Это предельно бытовой предмет, который я использую как отражение окружающей действительности. Стул статичен, но эта статика парадоксальным образом подразумевает действие – либо ожидание, либо оставленность. В нем скрыта удивительная двойственность: он кажется максимально устойчивым и надежным, но в то же время остается хрупким и уязвимым. Именно эта неочевидная абсурдность и привлекает меня. Исследуя тему абсурда и нарушения привычных связей, я нашел в стуле идеальный символ. Лена: А вы обращаете внимание на «городские» стулья? Они обычно появляются в солнечных углах жилых дворов или около магазинов. Они не бывают новыми и идеальными, всегда немножко покосившиеся и потертые, но всегда чьи-то! По ним всегда видно, что кто-то их сюда поставил специально, чтобы жить в городе было удобнее. Если стул стоит, значит у кого-то  именно в этом месте появилась потребность в том, чтобы  спокойно посидеть на стуле, посмотреть по сторонам и подумать о том, как живёт город. Будьте свободны — присядьте и вы. Октябрь, 2026

Первой моей работой по приезде в Иркутск был наш городской цирк! На зимних каникулах после первого семестра второго курса мы с соседями по общаге Политеха устроились работать контролерами-билетерами и униформистами. Девочки мыли зрительские сектора (да, все восемь, каждый стульчик перед началом шоу), а мальчишки помогали в манеже и за кулисами. Кто-то даже пробовал себя в роли клоуна в антракте, а пара ребят после этой подработки вообще уехали с труппой на гастроли по городам. Если вы ходили в цирк зимой 2016 года, то, возможно, именно я просила вас не снимать представление, надевала цепь на сектор во время номера с хищниками или просто проверяла у вас билет. Каждый день январских каникул проходило по два шоу Королевского цирка Гии Эрадзе "Баронеты". И я до сих пор благодарна за возможность увидеть цирковое закулисье. После этого для меня цирк больше никогда не будет только волшебством. Но и только историей о живодерах, издевающихся над животными, — тоже. Но я твердо уверена, что цирк — это самостоятельная мультивселенная со своими правилами и шармом. К чему это я? У нас в галерее открылась новая выставка — совсем небольшой проект внутри постоянной экспозиции иркутских авторов на первом этаже. Лев Борисович Гимов "За кулисами" В 1962 году после скандала вокруг выставки в московском Манеже Гимов оказался в опале: его не принимали в Союз художников, не брали на выставки и оставили без мастерской. И тогда его приютил цирк! 🥹 Художнику разрешили обустроить мастерскую прямо в фойе. Так Гимов оказался по другую сторону манежа и стал летописцем Иркутского цирка. Цитату я украла из материала Первого Байкальского, очень классно написали про проект. Я в восторге от выставки! Мне нравится всё: история проекта, экспозиционное решение, сами работы и мерч. Мерч, кстати, вообще разнос! Мы сделали крутые лонгсливы, подвески-билеты из переработанного алюминия (их делали любимые РЕККАП) и упаковали подвески в какие-то невероятные металлические коробочки, которые после покупки можно использовать для хранения приятных мелочей. Дай бог здоровья светлым умам, которые придумывают мерч для галереи. Подведем итог всему вышесказанному: приходите на выставки и покупайте мерч. Спасибо за внимание!

Яна Кауфман Иркутск, Сухэ-Батора, 10 и Фурье, 4Б «Гаргульи» Металлическая сетка, штукатурка Гаргулья изначально выполняла утилитарную функцию — отводила дождевую воду с крыш, защищая стены зданий от разрушения. Одновременно с этим она несла символическую роль: устрашающий вид отпугивал злых духов. Со временем её функция забылась, а образ начал путаться с химерами — декоративными скульптурами. Мои гаргульи — искажение памяти, её деформированный слепок. Они утратили утилитарную функцию, но сохранили облик. Фигуры не вылеплены целиком, они проступают из массы, как проступает забытая история: фрагментами, неточно, деформированно. Зритель достраивает то, чего нет, продолжая искажение. В народных легендах гаргульи оживали ночью, чтобы охранять территорию или мстить. Мои гаргульи не оживают. Они уходят в тихое забвение — молча распадаются, не защищая и не вредя. Они не пробуждаются для борьбы, они просто исчезают. И всё же в них остаётся функция стража — но иная. Если историческая гаргулья отпугивала злых духов, то мои гаргульи действуют по принципу: подобное отпугивает подобное. Они отпугивают разрушение истории и действительности. Стражи, которые сами распадаются, но продолжают охранять то, что уходит. Забывание разрушает город — и мои стражи напоминают об этом, сами распадаясь. Октябрь, 2026