Инициация вводит в историю. За остывшей лавой рассудочного знания скрывается магма золотой крови. Среди потерявших свой смысл слов прячется сияние original scratch. Это подлинная история, развёрнутая из первособытия. Кровоточащая рана истории. Инициация вновь наносит этот порез. Меты мифоритуала позволяют перестать быть сторонним слушателем и инициатически стать участником первособытия. Фантазмическое прошлое соединяется с событийным настоящим в Present Perfect. Миф возвращает временение истинной истории и хранит его суть. Миф – истина истории. Сказитель рассказывает историю. Миф неотличим от «слоновьего радио», но аэдическое пространство лжи служит истине. Миф может присваиваться алазоном, но Пейто в свите Алетейи. Музы лгут, но могут говорить и правду. Древние Музы Аэда, Мнема и Мелета отводят в пространство онейрической истины – в реальность опомнившегося человека. «Гипнос является богом, наиболее расположенным к Музам». Кому попущением ткачихи Ананке повезло оказаться в кайрическом времени – в нужное время в нужном месте – те знают, что такое славные деньки. Миф есть пространство славы – неизгладимой, зыбкой, но сияющей доксы. Лишь слава достойна мнемы – памяти. Совершённая жизнь сворачивается в круг совершенства. Τελετή и есть завершённость. «Теперь умри, Диагор, на земле ничего славнее тебе не достичь, а на Олимп тебя не пустят боги». Инициатическая смерть завершает сказ и его открывает: Αν πεθάνεις πριν πεθάνεις, δεν θα πεθάνεις όταν πεθάνεις. Todestrieb таит желание совершенной жизни.

James Douglas Morrison Why the desire for death A clean paper or pure white wall. One false line, a scratch, a mistake. Unerasable. So obscure by adding million other tracings, blend it, cover over. But the original scratch remains, written in gold blood, shining. Desire for a Perfect Life. * * * Отчего желанье смерти? Лист чистый или нетронутая белая стена. Неверная черта – царапина, ошибка. Неизгладимая. Неприметная средь миллиона следующих ей, смешавших всё в покров единый. Но остаётся изначальная черта, написанная золотою кровью, сияющая. Желанье Совершенной Жизни. Перевод мой.

Окончание В чём тут штука. Антропология (я употребляю этот научный термин максимально широко и несколько вольно для удобства, втискивая туда и фольклористов и антиковедов и этнографов и культурологов), используя сравнительный метод, на мой взгляд, некритично совершает одну методологическую ошибку. Антропология дрейфует к атомизму особого сорта. Антропологам en masse свойственна воля к элементаризму. Они ищут элементарные мифемы и семы. Но ведь это же всего лишь алфавит. Недостаточно знать буквы и грамматику, чтобы написать «Войну и мир». Лингвисты необязательно становятся хорошими писателями. Точно так же в архитектуре: сами по себе архитектурные и строительные элементы – балка, стойка, свод, стена и т.д. – недостаточны. Равно надостаточно и знать композиционные элементы – т.н. точку, линию, пятно, ось, шарнир, след и т.д. Это всё – лишь системные элементы (в терминах теории систем). Важна структура соединения этих элементов. Это структура и есть композиция. Антропологи фатально путают структуру и элементы. Они склонны постоянно аналитически вычленять в своём видении элементарные структуры. Именно таков структурализм. Но это ошибка. Структура не может быть элементарной. Это, повторяю, и есть неразличение элемента системы и структуры системы. Структура-композиция всегда сложна. Структура и есть мифический сюжет. Более того, композиционная структура будет тяготеть к конкретике, буквально к конкретному мифу. И важно увидеть и удержать в сознании уровни сложности и абстрактного элементаризма (элемент сам по себе лишь абстракция). То есть, нужно на каком-то уровне остановиться в поиске «элементарной частицы». Я вообще считаю, что работать нужно с «молекулами» – с сюжетными микроцельностями, хотя возможно и с «органеллами» – с регионально ограниченными мифами и их связями с соседними. Более того, структура аналогична т.н. биохимическому каскаду реакций в организме. Структура непрерывна, не дискретна. Структура непрерывно движется – льётся рассказом. Миф непрерывно переходит в другой миф. Сюжет – это движение. Недаром elementum есть латинский перевод эллинского στοιχεῖον – «простая фонема, элементарный звук». Стихии льются и веют.