Телеграм канал «Max FGinter»

Есть мнение

«Жизнь — это трагедия, когда видишь её крупным планом, и комедия, когда смотришь на неё издали».

Чарли Чаплин

Князь Одоевский:
Отец русской фантастики

Как же критики любят захлебывающиеся заголовки: каждый гений ! Всякий колосс ! Прародители жанра ! А бывает и так, что это — правда.

Жил в России в 19 век благородный человек, князь Владимир Фёдорович Одоевский, чей род восходил непосредственно к Рюриковичам. Чем мог заниматься порядочный дворянин в начале века ? Охотой, мазурками, да баллами. Мог и мух давить напропалую в гордом уединении. Но вот незадача, Одоевский вкладывал деньги в технические инновации, философские искания, и сам прикладывал к сему небесталанную руку.

В 1835 году он пишет в стол удивительный незаконченный роман
«4338 год: Петербургские письма».
Действие книги происходит аж в 43 веке нашей эры. Туда главный герой попадает, войдя в особое психо-физическое состояние, называемое «сомнамбульным», чем-то напоминающее транс «провов» в фильме Особое мнение Спилберга.

Любопытно, что автор рисует свою утопию не абстрактными мифическими образами, а видит её вполне реальным технологическим воплощением. Ключевым, здесь является обстоятельство, при котором ноу-хау выступают лишь яркими атрибутами глобальной картины мироустройства. Итак, что творится в мире будущего по Одоевскому ? На Земле две сверхдержавы — Россия и Китай. Они соединены колоссальными туннелями, по которым люди передвигаются на «электроходах». Страны обмениваются опытом на всех социальных уровнях, причем подчеркнуто выделено культурное главенство России. Забавно, что главной проблемой Китайской империи является противостояние с «одичавшими американцами».

Лестно также, что экспансия России не ограничена контингентом; речь идёт о русском полушарии. Невероятно милым мне показался пассаж о том, что промотавшиеся англичане продают за долги свои острове Российской империи. Туда в свою очередь можно добраться на «гальваностатах» своеобразных воздушных кораблях, наподобие дирижаблей. Как говорится, не гималайским и каспийским туннелями едиными. Мир будущего также живет управлением климата, фото съемкой с помощью «камер обскур». Люди научились ксерокопировать тексты и документы, а текущим этапом технологической экспансии выступает колонизация луны.

Этим озадачено высшее общество, которое отправляет лучших учеников в «училище государственных мужей», откуда выходят одновременно и философами и фундаментальными учёными-практиками. Примечательно, что на административно-командные должности ставят молодых и самоотверженных граждан, которые прекрасно знают, что ввиду колоссальной нагрузки, продолжительность их жизни рискует сократится. О целесообразности и гуманности подобного подхода идут дискуссии в СМИ.

Отрадно, что ключевые позиции повсюду занимает Россия. Я же считаю это весьма показательным. Одоевский происходил из той блистательной пушкинской поры, которая подавала любовь к отечеству с весьма реалистичной первоосновой, донося свои идеи живым и современным и сего русским языком. Не даром, автор «Дозоров» Сергей Лукьяненко увлеченно ориентировался на эту вещь в начале карьеры. К огромному сожалению опубликована она была лишь в 1926 году, так и оставшись недописанной. Убеждён, что она бы перевернула всю мировую фантастику, выйдя в 19 веке. Увы. Во всяком случае, теперь я не смогу смотреть на произведения Ефремова и Стругацких вне влияния этого весьма проницательного князя.

Автор: Макс Филиппов

…

«Мне снилась девушка-лосось
В волнах ночного водопада»

(с) Велимир Хлебников

Миродствуй небь !
Александравствуй ширь !
Сплошная лепь
И отсвет вустаршир.
Копи копну,
Конотоходствуй, Пых !
Ломи струну
И заостряй поддых.
Земля-змея
Родовершает шов:
Чудную нить
Глинопоходных слов.
Лежала К,
Вновь опершись на Зань.
Как клев клинка,
Я заплывал в Казань.

Максим Горький:
Апология страсти


Есть писатели, чье творчество представляется мне неровным. Причем, я говорю о сугубо эмоциональном восприятии, нежели о глубоком литературоведческом анализе. В школьные годы таким автором был Максим Горький. Возможно сработал эффект фундамента, когда фигура представляется настолько неотъемлемой частью самой литературы или даже всей культуры, что ты просто не знаешь как ее оценивать.

Алексей Максимович, к слову, написал одни из лучших образцов свободного стиха: песни о Соколе и Буревестнике. С детства помню тот поразительный синтаксис, дыхание поэтического слова; не говоря о том, что это разительно выбивается из классической рифмованной поэзии. Далее шло мрачное «На дне», которое скорее впечатляло атмосферой, чем смыслом. Однако со «Старухой Изергиль» всё пошло наперекосяк. Во многом потому, что нам задали выучить пространный отрывок из легенды о Данко. Это часть творчества Горького прошла через меня, не оставив следа. Хотя тут же опровергну себя: недаром совсем недавно я решил перечитать это «спорное» произведение.

Первым в сборнике стоял рассказ «Макар Чудра», от которого я получил филологическое удовольствие. Богатый, лихой русский язык, рассказывающий о цыганской вольнице — подобное встречалось разве что у Пушкина в известной поэме. И вот тут я понял, что одной из главных тем для Горького является страсть. Страсть толкающая Лойко на убийство Радды, страсть которая толкает целые народы на свержение старого мироустройства. Пешков как человек крайне рациональный, прошедший огромный путь, создавший целую медиа стратегию, одновременно был очень волевым и страстным человеком. Он скрупулёзно изучал взаимосвязь общества и пассионарных, в хорошем смысле, безумцев. В этом ключе легенда о Данко, при всём своем гротеске кажется очень логичным и точным экспериментом, где писатель метафорой сердца обозначает лозунг или идею, зажигающую толпу, а может, целые народы. Всё зависит от качества воплощения этих потенций.

Именно эта удивительная тяга Горького к социальной инженерии через призму страстей, показалась мне весьма любопытной. Во всяком случае, я это так в голове не увязывал до сегодняшнего дня. Иногда выявление концепции помогает по новому раскрасить для тебя художественное слово.

Хо Ши Мин:
Странствия революции

Лидер коммунистического Вьетнама относится к поколению удивительных преобразователей человечества. Редчайшие представители политической жизни, которые после окончания борьбы и хаоса, по настоящему обращались к созиданию, как они его понимали. Во многом, базис их лежал даже не в марксизме, а в куда более древних корнях народного самосознания.

В 1975 году в Советском союзе был издан «Тюремный дневник» сборник стихов, написанных Хо Ши Мином в 1942-1943 годах в заключении на территории Китая Чана Кайши. Короткие стихотворения, сродни по форме рубаям Хаяма, написаны на древнем китайском. Почти вся система образов взята из даоско-конфуцианской картины мира. Поражает, конечно, связь времён не на сотни, а на тысячи лет назад. Именно там, как мне представляется, Мин и его соратники черпали представление о красоте, справедливости и гармонии, отсутствующие в современном им мире.

Сказать честно, не все произведения здесь кажутся мне убедительными и литературно одаренными. Однако можно констатировать огромную пропасть культурного восприятия нашей поэзии и поэзии дальневосточных цивилизаций. Слишком разные у нас средства смыслопередачи. Тем не менее, перевод Павла Антокольского часто подчеркивает изящность Хо Ши Миновской интонации.

Да и вообще, подобное чтение меняет, вернее углубляет представление о Мао, Сталине или Хо ши Мине, которые были не только государственными деятелями, но и литераторами.

Владимир Чамов:
Поэтика дипломатии

Мемуаров и различных автобиографий — огромное множество. Актёры, писатели, музыканты, поэты. Иногда воспоминания пишут переводчики и дипломаты. Их истории кажутся мне наиболее ценными. Во многом потому что их профессия остается в тени. Объективно: послов сотни; такая активная держава на мировой арене как Россия, производит периодическую ротацию дипкорпуса, исходя из текущей ситуации и стратегической целесообразности.

Поскольку сферой моих профессиональных интересов является Ближний Восток, я с большим увлечением прочел книгу Владимира Чамова, нашего бывшего посла в Ливии времен Муаммара Каддафи. Носит она красноречивое и весьма закономерное название: «Гибель Ливийской Джамахирии». Автор умудрился создать яркое произведение об опасном приключении, полном драматичных подробностей событий арабской весны, личных впечатлений и оценок, а также прекрасно изложенного фактического материала, без которого понять весь политический театр практически невозможно.

Это не статья и не сухая монография, это глубокое, исполненное горькой печали и иронии размышление невероятно опытного профессионала, мастера-ближневосточника. Мне очень понравился сам угол зрения на ливийскую проблему: вместо констатации политэкономических штампов, Чамов рассматривает фигуру Каддафи и его роль в истории мира, как философа, романтика, мальчика, который преодолевал 30 км пустыни ежедневно, чтобы добраться до школы. Который одним из первых указов Джамахирии учредил бюро переводов, для осмысления арабским разумом труды социальных философов от Прудона до Бакунина. Который строил по всей стране дома для поддержки кочевых племен, а в то же время пытался создать единую Африку.

Мы привыкли слишком однозначно смотреть не политиков, как на прожженных циников, играющими в свои игры. А что если бывает по другому ? Что если человек действительно стремится к благу и миру, ошибаясь и проигрывая, но делая это самозабвенно и изящно ? Не зря Чамов называл Каддафи: «последний романтик 20 века», и обращался к нему не иначе как: «Фахамату Аль Устаз» — Ваше превосходство, учитель.

Об этом и о многом ином повествует замечательная книга.

Автор: Макс Филиппов

Песня о поиске

Пустая кухня. К уху небо
Прильнуло тыльной стороной.
Кругом трусливо, раболепо,
А голос тьмы еще немой.
Есть музыка; а нотам стана
Еще не выковал кузнец;
Уже ли печи неустанно
Готовят дикий свой багрец ?
Всё где-то. Долго тело воет,
Томимо мором тишины.
Шумят загадочно секвойи,
Шипя широтами длины.

Лакай ликер аллитераций !
Эпиграфируй эпилог !

Всё было утром. Но стараться
Не запретил премудрый Бог