В Грузии разворачивается беспрецедентный для страны судебный процесс. Конституционный суд (КС) приступил к рассмотрению иска 88 депутатов правящей партии «Грузинская мечта» о запрете пяти оппозиционных объединений. В списке «на вылет» «Единое национальное движение» Михаила Саакашвили, «Коалиция за перемены», «Сильная Грузия - Лело», «Федералисты» и партия экс-премьера Георгия Гахарии «За Грузию». Слушания стартовали 21 октября, а через 6 дней они продолжились.   Формально иск основан на статье 23 Конституции, запрещающей партии, деятельность которых направлена на насильственное изменение государственного строя, подрыв независимости и территориальной целостности страны. Власти обвиняют оппозицию в попытках дестабилизации, непризнании результатов выборов и стремлении к неконституционной смене власти. Дополнительным основанием служат выводы парламентской комиссии о нарушениях прав человека в период правления экс-президента Саакашвили в 2004–2012 гг.   Однако политический смысл инициативы выходит за рамки «чистой юриспруденции». После парламентских выборов 2024 года, массовых протестов и замораживания переговоров о вступлении в ЕС противостояние власти и оппозиции превратилось в борьбу за легитимность. «Грузинская мечта» рассматривает действия противников не просто как вызов своему политическому доминированию, а как экзистенциальную угрозу государству. Оппозиция же утверждает, что власть стремится устранить конкурентов перед предстоящими парламентскими выборами 2028 года.   Примечательно, что под запрет могут попасть не только политические наследники Саакашвили, но и партия Гахарии, ранее занимавшего пост главы МВД и премьера при «Грузинской мечте». Это показывает, что линия конфликта проходит уже не столько между идеологиями, сколько между признанием и непризнанием действующей власти.   Возможный запрет существенно изменит политическую систему. На выборах 2024 года четыре затронутых иском объединения получили около 38% голосов. Их устранение ограничит представительство оппозиционно настроенных избирателей, усилит внепарламентские формы протеста и создаст дополнительные препятствия для отношений Тбилиси с Евросоюзом. В Брюсселе уже сейчас процесс воспринимают в контексте «антидемократического разворота» грузинского правительства. И, конечно, приписывает Кремлю едва ли не руководство этим движением.   Вместе с тем судебный исход пока не предрешен. Властям предстоит доказать не просто радикальность оппозиционной риторики, а наличие конституционных оснований для запрета. Решение КС будет окончательным внутри страны. Главный вопрос заключается в том, где проходит граница между защитой конституционного строя и ограничением политической конкуренции. Именно от ответа на него зависит не только судьба пяти партий, но и дальнейший характер грузинской государственности.   Сергей Маркедонов

«Я встретил Его Королевское Высочество принца Королевства Саудовская Аравия Абдулазиза бин Талала Аль Сауда»,- написал в социальных сетях Геворк Папоян, министр экономики Армении.   27 октября в Ереван прибыл высокий гость из Эр-Рияда. Непосредственным поводом для его визита стада церемония вручения Международной премии принца Талала за человеческое развитие. Само мероприятие организовано при содействии Программы развития стран Персидского залива. Принц возглавляет эту структуру. Форум приурочен к экологической повестке в рамках конференции по биоразнообразию, которую в 2026 году принимает Армения.   Для королевства (КСА) до недавнего времени отношения с Баку были важнее армянского направления. Во-первых, из-за отношений со стратегическим союзником стратегического союзника Турции. Недавно Анкара, Исламабад и Эр-Ряд заключили т.н. Мекканский пакт, уже получивший характеристику «исламского НАТО». Это пока что далеко от реальности, но медийный образ создан, тем не менее. Как следствие, идет, во-вторых. Дипломатические отношения между Арменией и Саудовской Аравией были официально установлены только 25 ноября 2023 года. Нынешнее сближение свидетельствует о большей гибкости саудовской дипломатии. В ноябре 2025 года саудовская сторона уже выражала поддержку мирному процессу между Арменией и Азербайджаном.   В то же время нельзя не заметить, что королевство расширяет присутствие на Южном Кавказе, диверсифицируя внешние связи. Армения представляет интерес как дополнительный канал взаимодействия с регионом, где пересекаются интересы России, Турции, Ирана и западных государств. Сотрудничество с Ереваном позволяет КСА развивать многовекторную дипломатию без отказа от отношений с Баку и Анкарой. Тем паче, что сегодня на повестке «нормализация» и «мирный процесс».   Имеет значение и экономика. Армения потенциально интересна саудовскому капиталу в сферах энергетики, инфраструктуры, туризма и цифровых технологий. В перспективе нормализация армяно-азербайджанских и армяно-турецких отношений может повысить транспортную привлекательность страны. Однако конкретных крупных саудовских инвестиционных обязательств по итогам нынешнего визита пока не объявлено.   Конечно, в королевстве думают об отношениях с Ираном, ключевым конкурентом Эр-Рияда на Ближнем Востоке. И в этом контексте армянское направление предоставляет потенциальный интерес. Это не обязательно означает антииранскую стратегию: скорее речь идет о расширении контактов и получении дополнительных возможностей для регионального диалога.   Таким образом, визит следует рассматривать не как геополитический разворот Саудовской Аравии, а как элемент постепенного расширения ее присутствия на Южном Кавказе. Для Эр-Рияда Армения - потенциальная площадка экономического сотрудничества и дипломатической диверсификации. Для Еревана контакты с КСА означают потенциальную возможность привлечения капитала стран Залива. При этом политический вес визита не следует преувеличивать. Практические результаты требуют подтверждения.   Сергей Маркедонов

О выборах в Израиле.   Явка – 77,7%, самая высокая с 1999 года. На предыдущих выборах в 2022-м было 70,63%. Явка среди арабского населения достигла исторических 75% - это стало реакцией на жесткую антиарабскую политику кабинета Биньямина Нетаньяху, в первую очередь, министра национальной безопасности Итамара Бен-Гвира.   По итогам прошлых выборов у «Ликуда» было 32 места, и Нетаньяху смог сформировать самое правое в истории Израиля правительство (для формирования правящего большинства необходим 61 мандат). Он создал устойчивую коалицию, которая продержалась четыре года – с участием крайне правого блока (14 мест) и двух религиозных партий (в сумме 18 мест). Но какой ценой? Любые уступки в отношении палестинцев (даже требуемые Дональдом Трампом) привели бы к выходу из кабинета крайне правых, а любые реальные попытки призвать в армию ультраортодоксов вызвали бы уход религиозных партий.   Расколотая оппозиция в 2022 году была ослаблена. Два центристских блока в сумме получили тогда 36 мест, «русская» партия Авигдора Либермана – 6 мест. Левый лагерь вообще постигла катастрофа: левая «Авода» (наследница Давида Бен-Гуриона и Голды Меир!) - получила всего 4 места, а крайне левая «Мерец» в парламент не прошла. Две арабские партии в сумме тогда получили 10 мест.   Теперь же «Ликуд» вновь пришел первым, но с меньшей, чем в 2022-м, поддержкой. Поддержка религиозных партий также снизилась, фактически «сжавшись» до их ядерных электоратов (тема освобождения их актива от призыва в обществе непопулярна). Крайне правые на этот раз шли на выборы двумя списками (Бен-Гвира и Бецалеля Смотрича), но увеличить представительство не смогли. Таким образом, большинства у правой коалиции нет.   Но его нет и у сионистской оппозиции. На втором месте после «Ликуда» - новосозданная партия «Яшар» генерала Гади Айзенкота. Это очередной «генеральский» политический проект, успешно стартовавший, но с неясной дальнейшей судьбой (вспомним взлет и падение Бени Ганца). Но сейчас Айзенкот – единственная альтернатива Нетаньяху. Центристский блок «Беяхад» Нафтали Беннета и Яира Лапида отстает, «русская» партия - тем более. Левые («Авода» и «Мерец») объединились в партию «Демократы» во главе с генералом Яиром Голаном и «демаргинализировались», но все равно им далеко до прежней «Аводы» как одного из столпов политической системы.   Рост электоральной активности арабских избирателей привел к увеличению числа мандатов у арабских партий - левого арабского блока «Объединенный список» и опирающихся на бедуинский электорат консервативных исламистов из партии РААМ. Кстати, РААМ на этих выборах впервые включила в список на проходное (второе) место еврейского политика, экс-полицейского Иоава Сегаловица, избиравшегося депутатом от партии Лапида. РААМ уже входила в правительство Беннета-Лапида в 2021-2022 годах (где небезуспешно лоббировала выделение бюджетных средств для финансирования проектов в интересах арабского населения), но тогда кабинет противников Нетаньяху, включавший и правых, и левых, просуществовал недолго.   Теперь же есть три сценария развития событий. Договоренность оппозиции с арабами по принципу «все против Нетаньяху» (притом, что арабские партии окажутся вне «правительства меньшинства», но будут его поддерживать). Но многие избиратели сионистских оппозиционных партий после трагедии 7 октября 2023 года против любых соглашений с арабскими политиками – настроения в их среде сильно «поправели», вне зависимости от их отношения к Нетаньяху и его кабинету. Да и такие договоренности вряд ли будут устойчивыми. Пока за такой вариант публично высказался Голан, что неудивительно – его левому электорату такое соглашение нравится.   Второй вариант – новый формат коалиции во главе с Нетаньяху под лозунгом национального единства. Но возникает вопрос, не «удушит» ли опытнейший премьер в объятиях любого оппозиционера, который согласится на роль младшего партнера в такой коалиции и поступится декларировавшимися в ходе кампании принципами.   Третий вариант – досрочные выборы. Он никого не вдохновляет, но может стать реальным, если договориться не удастся.   Алексей Макаркин