Телеграм канал «🇷🇺ZОV России 🇷🇺»

Стратегия равнодушия: почему власть разучилась говорить с людьми или «Когда я ем...»

Тотальное молчание и игнор на официальном уровне — классика, к которой невозможно привыкнуть. Когда видишь системное равнодушие к человеческому горю, внутри включается бунт против несправедливости. И это нормальная человеческая реакция.

После атак ВСУ на склады Wildberries пострадали тысячи или даже десятки тысяч предпринимателей. В ответ — глухая тишина. И это при том, что все прекрасно понимают (гугл в помощь), кто на самом деле стоит за ВБ со стороны АПтеки.

Игнорирование всегда считывается обществом как плевок и безразличие. Это азы психологии массового сознания. И никогда я не поверю, что мастодонты внутренней политики этого не знают. Нельзя их недооценивать, хотя можно критиковать. (Можно же?)

Вспомните далекие 2000-е. Россия трещала по швам, мы стояли на грани катастрофы федерального масштаба. Но тогда со стороны властей был максимальный контакт. Была вовлеченность, обратная связь, точные жесты и нужные слова. Тогда работала мощнейшая команда медийщиков, пиарщиков и психологов. Видео того времени до сих пор можно разбирать в вузах как эталон антикризисного менеджмента и работы с массами.Вот это был реальный антикриз — мощный, всеобъемлющий и живой. Делали настолько мастерски, что, как бы ни пытались пролезть конкуренты, даже обладая огромными медийными и финансовыми ресурсами, сделать ничего не могли.

А что сейчас? Запах стерильности и полная отстраненность.Кто выстраивает эту стратегию молчания? Зачем? Какая у этого цель? Почему новые «профессионалы» решили полностью умножить на ноль психологию масс? С какой целью?

Вопросы, которые снова останутся без ответов.

Админ

Весь интернет буквально завален кричащими криком продавцами сотрудничавшими с Вайлберис. Тысячи и тысячи из них оказались в ужасающем положении. Ситуация затронула сотни тысяч, если не миллионы граждан России. И полнейшая тишина со стороны руководства страны. Ни Путин, ни Мишустин, ни Матвиенко, ни Володин не выступили хотя бы с намеком на поддержку предпринимателей, потерявших все, со стороны государства. А ведь они попали в такое положение в результате действий руководства страны, которое начало СВО. Но руководство не выразило даже элементарного сопереживания. Словно ничего такого не происходит.

Хотя… в стране розовых пони действительно ничего ужасного не происходит.

Война — это некая акция, благодаря коей люди, которые не знают друг друга, убивают друг друга ради славы и выгоды людей, которые знают друг друга и друг друга не убивают.

Поль Валери

К Венесуэле вопросов больше нет.

Похоже, БПЛА укронацистов пытаются нащупать склад Wildberries под Екатеринбургом. Сегодня утром, когда объявили беспилотную опасность, сразу же об этом подумал.

Из 10 топовых по площадям складов Wildberries поражены уже 8. Один из двух оставшихся как раз в Екатеринбурге.

Дым уже поднимается, но камрад пишет, что врезало по парковке в районе склада. Фото не будет, и вам тоже не советую их выкладывать.

Пассионарность - это не героизм

Пассионарий - модное слово в околовоенной среде. Его Гумилёв придумал. Красивое, длинное, пахнет библиотекой и героизмом, походами, самоотверженностью, жертвенностью, грудью на амбразуру.
В школе нам рассказывали про пассионариев, людей, которые ведут народы за собой, устраивают Курские битвы, захватывают города и страны, не жалея живота своего. Глаза горят яростным пламенем, а знамя развевается за спиной.

Аким Апачев пел, что пассионарность это самый трушный сценарий. Всякие новомодные лидеры движений любят называть себя пассионариями. Не удивительно , слово-то красивое. Только вот что оно значит?

Я за почти пять лет войны таких не видел. А что я видел?

Я видел сапёра. В жуткую чачу, в самую рань, в дикую срань. Шагает по раскисшей земле — снять мину, которая мешает пройти. Не потому что хотел, не потому что должен, а просто он один знает, куда наступить, чтобы собственные ноги не разлетелись по ёлкам. Без огня в глазах, без знамени на шее. Усталый мужик с трясущимися руками, который хочет курить, водички попить и чтобы этот проклятый дождь закончился.
Я видел медика. Трое суток на ногах, три часа сна. Вытаскивает раненых на горбу, штопает, латает, тампонирует, жгутует, перебирает чужие раны с закрытыми глазами, как заправский боец автомат Калашникова. Методично, без эмоций, как ребёнок конструктор лего. Не потому что призвание, по образованию то он менеджер среднего звена. Делает, потому что умеет, потому что если сядет, то кто-то умрёт. Это не героизма, а чистая функция.
Я видел себя. Хотел на войну ещё в 2014-м ибо горел идеей Русской весны, освобождения донбасского народа, чтобы дети там больше не умирали. В 2022-м вписался с энтузиазмом: «Ну наконец-то. Сейчас проверю себя». Спустя четыре года идея закончилась. Долг растворился. Вера подвысохла. Любовь к Родине есть, но не в том смысле, как по телевизору. По телевизору - красивая картинка, а моя картинка разбилась об обыденность и серость будней, об говно, кровь, грязь и волосы.

Но я всё равно здесь.

И вот тут Гумилёв со своей пассионарной теорией этногенеза внезапно оказался прав. Просто не в том смысле, в котором нам о нём рассказывают. Пассионарность - это не про «я умираю за идею». Пассионарность - это когда идея умерла, а ты почему-то нет и все еще продолжаешь. Не из веры, не из долга, а по инерции, как маховик: крутанули разочек, и он теперь крутится сам. Даже когда не хочет, а хочет он вообще в покой, но для остановки тоже нужны силы, а их нет.

В окопах полно пассионариев, разного калибра. Они не похожи на плакатных героев. Они похожи на людей, которые однажды приняли решение, а теперь не могут его отменить. Уставшие, с морщинами, с потрескавшимися губами, с усталыми до жути глазами, в которых безмерная глубокая печаль, усталость и тоска по дому. И больше ничего в них не видно. Такие глаза не смотрят на вас с плакатов.
Это, наверное, самая страшная правда про героизм. Он не имеет ничего общего с тем, что нам обычно показывают.

О параличе государственной системы и перекосе приоритетов.

Часто кажется, что государство самоустранилось из ключевых сфер, но при этом активно лезет туда, куда не следовало бы открыто вмешиваться. Это похоже на попытку переклеить обои, когда в доме топит подвал.

Но дело не в банальном уходе государства от дел. Да, как политическая структура оно может казаться впавшим в коматоз. Но истинная причина в другом: аппарат управления и принуждения больше не является беспристрастным арбитром.

«Государевы люди» превратились в частных аффилированных лиц, чьи интересы выходят за рамки общественного блага.
Плохо это? Это нормальная мировая практика. Капитализм как пылесос засасывает всех без разбора. Однако в здоровой системе всегда работают сдержки и противовесы, напоминающие о целях помимо личного обогащения.

Вывод: Государство не самоустранилось. Оно, наоборот, вовлечено на максимум — просто во многом (слава Богу не во всём) действует теперь как частное лицо.