Как армия США печатала Талмуд: история «Талмуда выживших»
Осенью 1945-го, спустя три месяца после капитуляции Германии, президент Трумэн отправил письмо генералу Дуайту Эйзенхауэру, главнокомандующему американскими оккупационными войсками в Германии, в котором с горечью констатировал: «Судя по нынешнему положению дел, мы, похоже, обращаемся с евреями так же, как с ними обращались нацисты, за тем исключением, что мы их не уничтожаем…» Уцелевшие узники концлагерей по-прежнему сидели за колючей проволокой — только теперь под охраной американских солдат.
Под давлением Белого дома положение начало меняться. В лагеря для перемещённых лиц пришёл «Джойнт» — открывал школы, налаживал снабжение продовольствием и медикаментами. Но восстановить религиозную жизнь оказалось почти невозможно: нацисты уничтожали не только людей, но и книги. Свитки Торы, молитвенники, тома Талмуда — все это методично уничтожалось по всей Европе, и, в первую очередь — в самой Германии, где после войны и оказались евреи в лагерях для перемещённых лиц.
Главный раввин американской оккупационной зоны в Германии Шмуэль Аба Снейг — бывший капеллан литовской армии, узник гетто в Ковно, и концлагеря Дахау — вместе со своим помощником, выпускником ешивы Слободка (также в Ковно) Шмуэлем Яаковом Розе, решился на почти невозможное: добиться от американской армии печати полного комплекта книг Талмуда. Комплект, известный как «Шас», — это 63 трактата, 2711 листов, отпечатанных с обеих сторон, — тексты, которые поколениями евреи изучали днём и ночью.
Раввины вышли на советника командующего американскими войсками в Европе генерала Джозефа Макнарни — Филипа Бернстайна. Несмотря на принадлежность к реформистскому иудаизму, Бернстайн, чья мать была родом из Литвы, стал горячим сторонником безумной идеи, которую предложили ортодоксальные раввины. На встрече во Франкфурте раввины попросили Макнарни дать «средства для увековечения религии, для учеников, жаждущих этих текстов…» 11 сентября 1946 года генерал подписал соглашение с «Джойнтом» и Раввинским советом американской зоны о печати пятидесяти комплектов Талмуда по 16 томов каждый Возможно, впервые в еврейской истории армия согласилась печатать этот текст. Причем это была американская армия.
Дальше начались трудности. Во всей американской зоне оккупации не нашлось ни одного полного комплекта Талмуда — сотруднику «Джойнта» пришлось везти два комплекта из Нью-Йорка. Печать растянулась на годы: комплекты в итоге выросли до 19 томов, на каждый требовалось 1800 цинковых пластин, которые набирали и вычитывали вручную. Проект, начатый в 1947-м, завершили только в конце 1950 года — в итоге напечатали около 3000 томов, разошедшихся по лагерям и общинам от Нью-Йорка до Марокко и Израиля.
На титульном листе издания были изображены Земля Израиля и концлагерь за колючей проволокой, а также надпись «От рабства — к свободе, от тьмы — к великому свету». А ниже — уникальное посвящение: «Это издание Талмуда посвящается армии Соединённых Штатов Америки. Армия сыграла важнейшую роль в спасении еврейского народа от полного уничтожения…. Это специальное издание Талмуда, выпущенное на той самой земле, где ещё совсем недавно всё еврейское и всё вдохновлённое еврейством было под запретом, навсегда останется символом неистребимости Торы».
Американские еврейские семьи на отдыхе привыкают к новым соседям.
Многие религиозные еврейские семьи проводят традиционные летние отпуска в курортных местах штата Нью-Йорк вроде гор Кэтскилс. Да, там можно легко встретить именно таких гостей, в том числе, а районе жилых домов.
Уникальный миниатюрный Танах из гетто: семейная реликвия, которую считали пропавшей
Три года, с перерывами, заключённый Лодзинского гетто Шломо Кнобель писал Танах микрографическим письмом — крошечными буквами, складывающимися в текст на 85 страницах. Работал в углу комнаты, которую делил с женой Шифрой и трёхлетним сыном Хаимом Альтером, а по будням трудился на фабрике армейской обуви. Чернила, которые не стирались, покупал на семейный хлебный паёк. Сын гордился отцом и рассказывал всем: «Мой папа пишет Танах».
В 1943 году Кнобель переплёл книгу и подарил её главе юденрата Мордехаю Хаиму Румковскому. На первых страницах — микрографические иллюстрации, среди них портрет самого Румковского, целиком составленный из стихов.
Сын Шломо погиб в Холокосте. Сам он с женой выжил, после войны у них родился ещё один сын, в 1972 году семья репатриировалась в Израиль. Про Танах Кнобель был уверен: пропал безвозвратно.
Но переживившая Холокост Белла Бялик, вернувшись после войны в разрушенное гетто, нашла крошечную книгу — рядом лежала миниатюрная складная ханукия. В 1983 году она передала обе находки в «Яд ва-Шем», хотя имя создателя книги Танаха тогда оставалось неизвестным. Год спустя, во время конференции выживших узников Лодзинского гетто, о находке написала пресса — и один из читателей позвонил в музей: он знал, кто это написал. Так, спустя 41 год после того, как книга ушла из его рук в подарок Румковскому, Шломо Кнобель снова держал её в руках — сюжет тогда показали в новостях.
Две недели назад в «Яд ва-Шем» снова приехала семья Кнобель — уже три поколения, в преддверии бар-мицвы правнука. «Мы приехали в „Яд ва-Шем“ в преддверии бар-мицвы правнука, и встреча с Танахом и, по сути, с нашей семейной историей стала своего рода замыканием круга, — рассказывает Ави Кнобель, сын Шломо. — Младшее поколение знало эту историю лишь в самых общих чертах, но встреча с самим предметом глубоко тронула всех».
Израильское культурологическое или Ешива, но есть нюанс.
В израильских газетах (не только религиозных) существует раздел «светской хроники» без картинок. Это объявления о помолвках, предстоящих свадьбах и т.п. В религиозных (особенно харедимных) изданиях типовое объявление о помолвке имеет свои редакционные правила оформления. Помимо имен счастливых жениха и невесты в таких объявлениях указывают, из каких они учебных заведений: это не только вопрос престижа для семей, но для и школ и семинаров для девушек, а также ешив для парней.
Но иногда такие объявления представляют собой интересный ребус.
Например, здесь у нас счастливый жених Авраам Боймель из ешивы «Миштар а-Тора» в Иерусалиме.
Но дело в том, что в Иерусалиме нет такой ешивы. На самом деле, счастливый жених служит в полиции Израиля («миштара» на иврите). Но редакторы решили традиционное оформление не менять, и «Миштара» превратилась в ешиву «Миштар а-Тора».
Антисемитское ограбление во Франции: из синагоги похищены 12 свитков Торы
Из Большой синагоги Леваллуа (ACCIL) на окраине Парижа в ночь на воскресенье похитили двенадцать свитков Торы. Информацию в понедельник подтвердили раввин общины и Служба защиты еврейской общины Франции (SPCJ).
По предварительным данным, в здание проникли двое злоумышленников. Примечательно, что синагога находится под защитой современной системы видеонаблюдения — тем не менее преступникам удалось беспрепятственно преодолеть охрану объекта.
Пропажу обнаружил рав Шалом Лелуш утром в понедельник, когда готовился к проведению бар-мицвы. После его заявления представители SPCJ провели тщательный осмотр помещений и вызвали полицию. Расследование продолжается.
Мэр Леваллуа Аньес Потье-Дюма заявила, что узнала о случившемся «с шоком и гневом», отметив, что муниципальная и национальная полиция подключились к делу немедленно. По её словам, «каковы бы ни были мотивы» преступников, антисемитский характер произошедшего «должен быть осуждён» — мишенью стала исключительно Тора, тогда как другие предметы, даже ценные, остались нетронуты. Мэр выразила надежду на возвращение свитков и заверила общину в поддержке.
Рав Лелуш и президент ACCIL Леваллуа Филипп Коэн выпустили совместное видеообращение, в котором назвали случившееся «явно уголовным актом, но также и антисемитским». По их оценке, действия преступников были профессиональными — иначе объяснить обход систем безопасности сложно.
Вчера ночью в возрасте 32 лет скончался Яаков Аарон Фарбер — основатель и генеральный директор проекта «Маалот Цур», один из наиболее заметных архитекторов интеграции харедим в ЦАХАЛ последних лет. Причиной стало резкое ухудшение состояния на фоне онкологического заболевания, с которым он боролся много лет, продолжая при этом свою общественную деятельность.
Фарбер занимался вопросами трудоустройства харедимной общины ещё до создания «Маалот Цур»: он возглавлял проект «Ле-авода», в рамках которого сотни харедимных мужчин получали профессию и финансирование на курсы подготовки, не отказываясь от привычного образа жизни. После Симхат Торы 5784 года — то есть после 7 октября, войны и последовавшего обострения вопроса призыва харедим — он, действуя по поручению Бельзского ребе и рава Давида Лейбеля, создал «Маалот Цур»: программу, совмещающую военную службу с профессиональной подготовкой при полном сохранении харедимного образа жизни. В рамках проекта было открыто около 20 учебных направлений; сотни военнослужащих-харедим прошли подготовку по инженерным и технологическим специальностям.
Фарбер настаивал на том, чтобы для участников были обеспечены полностью адаптированные условия службы — от кошерной еды до регулярных уроков Торы, — и вёл по этому поводу переговоры с армейскими структурами. Он повторял: «Если люди хотят договориться — можно договориться. Нужно только захотеть». Ему удавалось привлечь в армию выходцев из очень закрытых и консервативных харедимных общин, в которых сама тема службы является табу.
Деятельность Фарбера была практически неизвестна широкой публике. Он успел дать буквально два комментария для СМИ даже когда его проекты в армии стали хорошо известны. В последние месяцы его атаковали радикалы из «Пелег Йерушалми», несколько раз приходили к его дому с демонстрациями.
Параллельно с общественной работой Фарбер был одним из заметных активистов хасидского двора Бельз и занимал должность директора общинных учреждений. У него остались жена и шестеро детей — от 11,5 лет до четырёхмесячной младшей дочери.
Поскольку у нас на носу выборы в Кнессет — на теме призыва харедим будут ездить все, кому не лень. И правые и левые. Кто-то будет рассказывать про успехи последних лет. Кто-то просто будет рассказывать очередные небылицы, как призовет всех за 48 часов. Дело даже не в том, что вряд ли наши политики вспомнят Фарбера — он и сам не стремился к публичности. Дело в том, что он, частное лицо, не имеющее отношения к армии, с гарантией сделал за последние 2 года больше любого из них по части реального призыва харедим в ЦАХАЛ.
Перед ней возникают сияющие золотые врата. Двери рая распахиваются.
Меланья входит в врата, приоткрыв рот от изумления. Перед ней предстаёт белоснежный крылатый ангел.
«Приветствую тебя, Меланья, дочь Виктора», — гремит ангел глубоким, величественным голосом. «Ты достигла мира истины. Идём со мной, я покажу тебе это место».
Изумлённая Меланья берёт ангела за руку, и они плывут над облаками сквозь миры, коридоры, сияющие предметы...
«Постой — а это что?» — Меланья останавливает ангела и указывает на стену, увешанную разрисованными колёсами.
«А, это? Это колёса общественного настроения в Израиле», — терпеливо отвечает ангел. «У каждого мирового лидера есть своё колесо, и каждый раз, когда общественное восприятие о нём меняется, стрелка «вы находитесь здесь» сдвигается. Присмотрись поближе».
Меланья подходит к стене, и прямо у неё на глазах стрелка на колесе Путина перемещается с «на этот раз он точно окончательно увяз в Украине» на «ого, Путин реально влип с этой войной, да?»
«Впечатляет!» — восхищённо выдыхает Меланья. «Но погоди — а где колесо моего мужа? Где колесо Дональда? В Израиле уж точно о нём думают, разве нет?» Меланья ищет, натыкается на колёса Биби, Макрона и Шольца, но колеса президента величайшей державы мира нигде нет.
«А...» — отвечает ангел, слегка смутившись. «Колесо Дональда у меня в комнате. Я использую его как вентилятор».
(с) Дуди Оппенгеймер, анекдот про Меланью это самое популярное сообщение в религиозных группах Израиля сегодня.