Телеграм канал «Люди в черном»

Боевой листок израильских левых «Аарец», в очередной раз потрогал тему призыва харедим. И это совсем не то, что вы думаете.

Алуф Бен, один из ведущих редакторов «Аарец», рассказывает совсем не то, что продают широкой публике под лозунгами о равенстве бремени. Главная идея Бена: даже если призвать вообще всех харедим, включая живущих в США, этого не хватит, чтобы покрыть растущие потребности ЦАХАЛа на нескольких фронтах. Поэтому нужно просто меньше воевать. Раскрывать, будут ли меньше воевать наши соседи, перестанет ли убивать евреев ХАМАС, перестанет ли Иран финансировать террор, Алуф Бен не стал.

Зато он подкрепляет тезис историческим примером: мирный договор с Египтом, напоминает он, позволил Израилю в своё время сократить армию и вложиться в гражданский сектор — вот он, самый успешный «умножитель силы» в истории страны. Осталось только заключить такой же мир с ХАМАСом. Или с Ираном. Или с «Хезболлой» — список желающих Бен почему-то тоже не приводит, как будто мир заключают в одностороннем порядке.

Вот только из этого структурного аргумента левый истеблишмент делает свой собственный вывод, о котором вслух не объявляет: раз массовый призыв харедим всё равно не решает проблему, то и добиваться его всерьёз незачем. Всё это дополняет регулярные слёзные истории о том, как засилье религиозных солдат угрожает благополучию девушек-военнослужащих.

На призыве харедим и равенстве бремени очень легко делать предвыборные кампании. Но при этом израильские левые не хотят массового призыва харедим. Не потому, что не верят в его военную пользу, и не потому, что переживают за девушек в форме. А потому, что массовый приход харедим в армию неизбежно означает рост их влияния внутри одного из главных социальных институтов страны. Даже сейчас, когда призыв харедим медленно растёт, но всё ещё далёк от нужных ЦАХАЛу цифр, левые не особо скрывают: настоящий, массовый призыв им не нужен.

Эта мысль по понятным причинам неудобна, поэтому она каждый раз выходит на публику в новой обёртке: то в виде заботы о правах женщин, то в виде рассуждений о бессмысленности призыва на фоне бесконечной войны. Суть от смены упаковки не меняется.

———
«Люди в черном» | Помочь развитию канала

Ой всё.

———
«Люди в черном» | Помочь развитию канала

Любопытная картина сегодня была на могиле праматери Рахель. Ее посетила заметная группа религиозных друзов.

Могила праматери Рахели у въезда в Бейт-Лехем— одна из значимых святынь иудаизма, наряду со Стеной плача и Пещерой патриархов в Хевроне. Усыпальница веками была местом паломничества для евреев.

———
«Люди в черном» | Помочь развитию канала

Обугленные балки эпохи Первого Храма нашли в Иерусалиме

2600 лет назад, в среду, по преданию, пожар охватил Иерусалим и обрушил Первый Храм — армия Навуходоносора разрушила Первый Храм, построенный царём Шломо. На этой неделе археологи буквально извлекли из земли частицу того самого пожара.

В раскопках на автостоянке Гивати в Граде Давида — в Национальном парке, окружающем стены Иерусалима — обнаружены толстые деревянные балки, почерневшие и обугленные в пламени, поглотившем город в 586 году до н. э. О находке в понедельник сообщило Управление древностей Израиля. Балки пролежали на месте с того самого дня, когда вавилонское войско разрушило Храм.

Балки служили перекрытием внутреннего двора здания, расположенного рядом с Храмом. Дерево обрушилось в огне, но стекавшая со стен расплавленная штукатурка залила его и запечатала — обугленная древесина оказалась в защитной оболочке, продержавшейся 26 столетий.

По словам руководителя раскопок Эфрат Боцер, находка создаёт ощущение почти непосредственной близости к моменту катастрофы — будто наблюдаешь сам момент разрушения, и это глубоко трогает.

Доктор Йоханна Регев из Управления древностей, изучающая находку, обращает внимание на её редкость: обнаружить в Израиле дерево с большим числом годичных колец удаётся нечасто, а найденные в Граде Давида балки оказались как раз такими — толстыми и с богатой кольцевой структурой. Чем больше колец у образца, тем точнее датировка: если раньше находки такого рода удавалось привязать лишь к периоду в несколько столетий, то теперь речь идёт о точности до 10 лет.

Но, пожалуй, самая пронзительная деталь этой истории — решение, которое приняли древние жители. По мнению руководителей раскопок, когда иерусалимцы вернулись из вавилонского плена отстраивать город, они намеренно оставили руины на месте, возведя новый город поверх шрамов старого. Доктор Ифтах Шалев называет это «ландшафтом памяти» — стремлением сохранить то, что когда-то существовало. Жители заблокировали вход именно в разрушенную часть здания, но не покинули территорию — продолжали жить в других его частях, сознательно оставив руины свидетельством катастрофы.

Эта находка приходится на дни, предшествующие Девятому ава — посту в память о разрушении обоих Храмов, который в этом году выпадает как раз на среду. Тот же импульс, что двигал вернувшимися из плена строителями 2600 лет назад, движет и постящимися сегодня: не похоронить прошлое, а сохранить его живым в настоящем.

———
«Люди в черном» | Помочь развитию канала

Существует мнение, что в Израиле из всего могут сделать предвыборную кампанию...


———
«Люди в черном» | Помочь развитию канала

От табу к кобуре: харедимная Америка и оружие

Исследование издания Mishpacha, изучившее оружейную культуру в ортодоксальных общинах США, выявило, что ещё пять-шесть лет назад оружие в харедимной Америке было практически немыслимым явлением: пистолет считался атрибутом «неевреев и преступников», а не порядочных еврейских семей. Во многих хасидских домах детям запрещали даже водяные пистолеты. Сегодня в Лейквуде (ортодоксальный пригород Нью-Йорка) работает первый еврейский оружейный магазин со стрелковым тиром, а Михаэль Бергида, владелец бруклинского магазина Samson Armory, рассказывает, что помог оформить документы более чем тысяче религиозных евреев — и основная клиентура именно хасидская.

Аргумент «у евреев нет традиции носить оружие» при ближайшем рассмотрении оказывается историческим искажением. Начиная примерно с XII века и вплоть до XIX европейские евреи были законодательно разоружены — сперва в преддверии Крестовых походов. Массовые погромы значительно труднее проводить, когда жертвы способны обороняться. После Французской революции и еврейской эмансипации это право частично вернулось — и снова было отобрано в 1938 году нацистской Германией. Так что «традиция безоружности» — вряд ли выбор еврейского народа. Это результат многовекового антисемитизма, который со временем стал культурной нормой.

Путь к оружию для ортодоксальных евреев США прошёл через три точки слома. Беспорядки 2020 года (тот самый Джордж Флойд) стали первым моментом, когда абстрактное недоверие к системе обернулось страхом: разгромленные полицейские участки по соседству с синагогами заставили многих усомниться, что полиция вообще способна их защитить. Решение Верховного суда США по делу в 2022 году отменило требование «обоснованной причины» для получения разрешения на ношение в Нью-Йорке и Нью-Джерси, переложив бремя доказывания с гражданина на государство. Так легальное ношение впервые стало реально достижимой опцией, а не привилегией охранников и торговцев бриллиантами. И, наконец, 7 октября 2023 года стало окончательной чертой между «до» и «после»: тех, кто годами хранил пистолет дома, не нося его, оно заставило начать носить постоянно, а жён, категорически возражавших против оружия в доме, — самих отправлять мужей за покупкой. У того же Бергиды продажи после этого выросли, по его собственной оценке, вчетверо.

Социальная стигма отступала медленно. Оружейная субкультура в религиозных еврейских общинах долгое время существовала «подпольно»: люди владели пистолетами, но молчали об этом, опасаясь, что соседи перестанут отпускать к ним в гости детей. Сдвиг не был резким. Показательно, что наиболее активный рост новых владельцев наблюдается именно там, где оружие было табуировано сильнее всего: Боро-Парк, Лейквуд — «еврейские районы». Среди клиентов оружейных магазинов встречаются раввины, директора школ и судьи раввинских судов, хотя не все готовы афишировать это.

За практическим сдвигом стоит более глубокий вопрос — о границах иштадлута, меры личных усилий, уместной при уповании на Б-га. Избыточную озабоченность оружием можно сравнить с одержимостью здоровьем: обе крайности нездоровы, нужен взвешенный баланс между ответственностью и личной верой. Если пистолет реально помогает человеку функционировать, это его законные усилия, а если он нужен лишь потому, что «у всех уже есть», это уже мода. Есть раввины, ставящие под сомнение саму идею, что ношение оружия вообще относится к категории «иштадлут», ссылаясь на позицию, согласно которой поход в синагогу не входит в число вещей, ради которых предписано жертвовать жизнью. Если мир настолько опасен, что нужно нести оружие в субботу ради молитвы, возможно, в синагогу вообще не стоит идти. Но при этом отмечается: общине стоило бы для начала освоить куда более базовые формы личной ответственности — не отвлекаться на телефон, переходя дорогу, — прежде чем переходить к пистолетам.

Практическая сторона вопроса не менее спорна, чем религиозная: способность легально получить разрешение ещё не означает, что оружие стоит носить. Раввины, оценивая обращения членов общины, смотрят на мотивацию — искренняя ли это тревога за безопасность или желание не отставать от знакомых, — на наличие детей в доме и готовность жены. Более строгая позиция допускает ношение практически исключительно при конкретном профессиональном риске, вроде работы с ценностями, и то при условии серьёзного отношения к тренировкам. Ту же фильтрацию неформально проводят и сами продавцы: владельцы магазинов рассказывают, что иногда отказывают клиентам в помощи с оформлением, ориентируясь на интуицию и прямой разговор, — Бергида вспоминает покупателя, который между делом упомянул о серьёзных психических проблемах у нескольких членов семьи, что и стало основанием для отказа. Особую тревогу у собеседников издания вызывают люди с проблемами алкоголя (даже эпизодическими, по субботам), вспыльчивостью или неспособностью безопасно хранить пистолет при детях в доме.

Цена этого перехода, однако, заметно недооценивается самой общиной. Истории небрежного хранения — заряженный пистолет в ящике с носками при трёх маленьких детях в доме — оказываются не исключением, а симптомом системной проблемы. Тренируется после получения лицензии, по некоторым оценкам, не более одного процента владельцев, а стрельба по неподвижной мишени на спокойном стрельбище радикально отличается от попытки нейтрализовать угрозу в переполненной синагоге и в панике. Отдельная и куда менее обсуждаемая тема — рост случаев самоповреждения и суицида в религиозных общинах на фоне доступности огнестрельного оружия в доме, а также несовершенство системы психиатрических проверок при выдаче разрешений. Приём медикаментов или посещение терапевта сами по себе не являются основанием для отказа.

В сухом остатке харедимная Америка проделала путь от твёрдого убеждения, что оружие — это не про нас, через шок беспорядков 2020 года и снятие юридических барьеров в 2022-м, к постоянному ношению как новой норме после 7 октября — и теперь запоздало пытается нагнать эту реальность вопросами вроде того, сколько человек в одной синагоге могут быть вооружены одновременно, чтобы это не создавало риск для остальных.

———
«Люди в черном» | Помочь развитию канала

Расскажите этому парню, как вам сложно с тфилином каждый день.

———
«Люди в черном» | Помочь развитию канала