С интересом наблюдаем за происходящим вокруг партии "а-Цибур а-Хареди" (далее — ЦХ), которую в последние дни мочат со всех политических сторон.
Для начала скажем, что считаем это движение единственным, которое может претендовать на слово "перемены" в слоганах и агитации. Все прочие партии и блоки "перемен" — это перемены мест кроватей в известном заведении. Далее мы отметим и недостатки партии ЦХ.
Но начнем с мочилова.
С традиционными харедимными партиями всё понятно, и много тут писать не имеет смысла. Тот факт, что в "Шас" и "Яадут а-Тора" до сих пор не объявили лидера ЦХ Моти Лайтнера Амалеком — недоработка, но время до выборов еще есть.
С левого фланга на ЦХ нападают потому что (внезапно!) они собираются защищать учеников ешив, а не закрывать их. Кроме того, среди раввинского совета партии был обнаружен рав Йеошуа Пфеффер, который давно (сильно раньше, чем условный Бен-Гвир попал в Кнессет) несет право-консервативные идеи в среду "современных харедим". Далее сам Моти Лайтнер в одном из подкастов высказался за либерализацию израильской экономики, разгон "профсоюзов", "советов по молоку" и т.п. Реакцию низового левого электората лучше всего выразил один активист партии Яира Голана: "Если вы ждете, что это (ЦХ) — партия светских с пейсами, то это не так. Они харедим".
С правого фланга ЦХ мочат на другую тему: спонсоры партии — все сплошь леваки и капланисты. Ну как бы тут помягче, чтобы никого не обидеть. И тут будет кое-что не очень приятное для нашего правого лагеря в целом. Спонсоров и поручителей партии ЦХ объединяет один простой факт: все они в разное время финансировали проекты в харедимной среде. От известных организаций вроде "Яд Сара" и прочей благотворительности — до (снова внезапно!) проектов по трудоустройству и интеграции в ЦАХАЛ. Партия работающих и служащих харедим пошла за деньгами именно к тем, кто их спонсировал и ранее, еще до партии. И тут можно очень много наговорить о том, как так случилось, что именно эти люди давали деньги, а не какие-то другие (с более правыми по израильским меркам, взглядами), но это факультатив, а не тема сегодня.
Ну и напоследок обещанное. Что так и не так с партией ЦХ? Да, это партия, которая собирается дать "голос" тем харедим, которые видят себя частью израильского общества и готовы разделять общую ответственность. До сих пор у таких людей не было "политического дома", теперь он есть. Но мы же обещали критику, так? Дело в том, что ЦХ — не партия. Это движение активистов (Моти Лайтнер, к его чести, этого не скрывает). Да, хорошие люди, и каждый из них в своей сфере сделал очень много. Но это не политики. Дело здесь даже не в опыте. Дело в том, что на самом деле они могут дать своему электорату. На данный момент реально очень немного. Поэтому независимо от вопроса о "проходном барьере" на нынешних выборах, мы бы очень хотели увидеть ЦХ на выборах 2028 года — муниципальных. Собирающих и строящих на местах общины, открывающих им школы, садики, ешивы, продвигающих проекты интеграции не перед выборами в Кнессет, а уже после них. И главное — независимо от них. Сама идея проекта ЦХ — очень важна, и нет, мы не считаем, что это "голос в мусорку". Да, по одиночке участники ЦХ нам нравятся больше, чем почти все остальные политики в Израиле. Но голосуя за них держите в уме написанное выше. В Израиле политика — умение "бежать на длинную дистанцию" и результат сразу виден не будет.
Антисемитское нападение в Нью-Йорке: еврея ударили ножом на Манхэттене
Очередное нападение на еврея в Нью-Йорке. На записях камер наблюдения, попавших в сеть, видно, как неизвестный начинает приставать на улице к ортодоксальному еврею, преследует его, а затем наносит жертве удар ножом. Состояние раненного оценивается как стабильное, он находится в госпитале.
Нападавшего разыскивает полиция Нью-Йорка, ждем дежурного осуждения от Мамдани просто чтобы оценить уровень цинизма. Отдельно отметим уровень эмпатии прохожих, когда рядом нападают на еврея.
Интересной особенностью израильской демократии прямо сейчас является то, что ближайшие выборы в Кнессет могут определить несколько офицеров военной полиции ЦАХАЛа. И не только выборы.
Аресты харедим (вроде массового задержания группы хабадников вчера) имеют не только чисто визульный эффект — в политической рекламе левого лагеря. Каждый «громкий» арест и демонстрации ведут к снижению явки среди харедим, поскольку демонстрируют бессилие политиков «Шас» и «Яадут а-Тора». В сети уже достаточно роликов и цитат, на которых, в частности, Арье Дери говорит, что никакого решения у этого нет, и стратегия это просто тянуть время. Обещания «не вступать в коалицию, пока не будет принят новый закон о призыве» таким образом становятся просто уловкой.
Поэтому каждое сообщение о задержании ученика ешивы (а в харедимном мире хорошо понимают, что далеко не каждый задержанный — на самом деле ученик ешивы) — влияет на то, что харедимный электорат к ближайшим выборам может либо остаться дома, либо устроить «протестное голосование».
Снижение явки и мандатов действующих харедимных партий, вопреки ожиданиям может ударить не только по «лагерю Нетаньяху». Следующая коалиция вряд ли удержится долго если будет опираться только на арабские партии. Айзенкот это понимает, как понимает и то, что «поддержки снаружи» от «Яадут а-Тора» по схеме «голосование в обмен на бюджеты» ему будет достаточно. Но для этого нужно, чтобы «Яадут а-Тора», как минимум, не просела в мандатах. А это в наши интересные дни может зависеть от настроения совершенно неизвестных широкой публике служащих военной полиции.
В Лондоне мужчина избивал на улице ортодоксальных евреек
В понедельник днем в лондонском районе Стамфорд-Хилл с большой еврейской общиной были совершены нападения на трех ортодоксальных евреек. Одна из них шла с младенцем в коляске. По данным полиции, женщины получили легкие травмы, а случай расследуется как возможное антисемитское преступление на почве ненависти.
Как минимум одно нападение попало на видео. Нападавший прошел мимо других прохожих мужчин, никого из них не тронув, подошел к женщине, а затем начал бить ее по лицу. Проверяется информация об аналогичных нападениях на прошлой неделе.
Все это происходит на фоне роста антисемитизма в Великобритании. Но представители общины Стамфорд-Хилл подчеркивают, что это резкая эскалация: открытое физическое насилие против женщин на улице, средь бела дня.
Остановили нападавшего добровольцы волонтерской службы безопасности «Шомрим». Они бросились в погоню, обезвредили его и удерживали на месте до приезда полиции, которая увезла его на допрос. Старший инспектор лондонской полиции Эрика Кроушоу назвала случившееся «тревожным и пугающим» и поблагодарила «Шомрим» за то, что подозреваемый был задержан до прибытия офицеров.
Дело Аратен: как перемены пришли из болезненного опыта
Однажды в начале прошлого века в Кракове пропала девочка из хасидской семьи. Тогда вряд ли кто-то подозревал, что личная трагическая история одной семьи превратится в тектонический сдвиг, давно необходимый для развития традиционного еврейского образования.
На рубеже 1899–1900 годов из дома в Кракове исчезла Михалина Аратен — старшая дочь Исраэля и Цвии Аратен, состоятельных гурских хасидов. Вскоре выяснилось, что девочка находится в монастыре. Отец сделал всё, что мог, чтобы вернуть дочь: он подключил полицию, депутатов и министров австро-венгерского правительства. Семья дошла до императора Франца Иосифа, отец написал Папе римскому. Все было тщетно: через месяц Михалина исчезла и из монастыря, а монахини заявили, что не знают, где она. Лишь спустя почти 30 лет стало известно, что девочку вывезли в другую обитель.
Для еврейской печати это было похищение. Дело освещали «а-Цфира», «а-Мелиц», «а-Магид», немецкая «Die Welt»; письмо матери, Цвии Аратен, вышло в польской «Słowo Polskie» и затем в еврейской прессе. История попала в заголовки мировых газет того времени. Версию о похищении поддерживает и книга родственницы семьи Рахель Сарна-Аратен «Михалина, дочь Израиля» (1986): там девочку увозит католичка-служанка. Другой историк Рахель Манекин, работавшая с полицейскими протоколами и судебными материалами, рисует картину сложнее: Михалина говорила подругам и монахиням, что верит в христианство и хочет креститься, а в письме отцу перед переводом из краковского монастыря писала, что хочет бежать в Америку.
Австрийские суды и католическая церковь отказались вернуть 13-летнюю девочку родителям. Почти 60 лет она прожила как католичка, полностью оборвав контакты с еврейской общиной. В возрасте 74 лет (в 1960 году) Михалина приняла решение вернуться к истокам, и уехала жить к родственникам в Израиль, отказавшись от христианства.
Это был не единичный случай. В краковском монастыре сестёр-феликсианок жили 324 еврейские девушки, около трёх четвертей из них моложе 24 лет.
Причина была в образовании. По законам империи дети обязаны были учиться. Мальчики из религиозных еврейских семей получали традиционное образование в рамках ешив. А вот девочек отправляли в польские школы, без какого-либо еврейского образования. Девочка росла в польской культуре, получала польские знания. Раз девочку не нужно обучать Торе (а тогда это понималось как категорический запрет), то и системы формального образования не было. Более того, поначалу никаких выводов из истории не будет: идея давать образование еврейским девочкам чтобы избежать ассимиляции была отвергнута.
В 1883 году в семье бельзских хасидов в Кракове родилась Сара Шнирер. Она прошла похожий путь, что и Михалина Аратен: польская школа, затем самообразование — книги, лекции, польский театр. В Первую мировую она с семьёй бежала в Вену, где в 1915 году познакомилась с равом доктором Моше Флешем, чье выступление о роли женщин в истории еврейского народа её вдохновило. Вторым источником для Сары Шнирер стало учение рава Шимшона Рафаэля Гирша, сочетающее строгое следование законам Торы с жизнью в современном обществе. В воспоминаниях Шнирер отсчитывает замысел именно от Вены. Однако вряд ли еврейские общины забыли историю Михалины Аратен. Идея Сары Шнирер состояла в том, чтобы дать еврейским девочкам образование в еврейских школах. Чуть позже это назовут «Бейт Яаков».
В 1917 году Шнирер вернулась в Краков, получила благословение Бельзского ребе, и открыла школу в своей швейной мастерской примерно для 25 девочек 13–14 лет. Поначалу это были занятия после польской школы. Далее была поддержка другого великого раввина той эпохи — рава Исраэля Меира а-Коэна из Радина, известного как Хафец Хаим. Он публично заявил, что в новых условиях прежний запрет не применяется. К 1937 году школ было больше 250. Сама Шнирер умерла в 1935.
Иногда перемены приходят с болью. Причем происходит это благодаря людям, у которых нет формальной власти, но которые готовы взять ответственность.