Во вчерашней истории про отказ глав армейских ешив посылать служить учеников в бронетанковые части есть один важный момент, который упускают почти все комментарии и публикации по теме. Вынесем его отдельно, поскольку считаем это действительно сутью проблемы.
В данном случае, ЦАХАЛ уже несколько раз (через журналистов, но всё же) заявлял, что смешанных танковых экипажей в этом проекте быть не должно. Так вот, раввины, этому не верят. Причем не верят из практического опыта собственных учеников, чья мотивация служить в боевых частях неоспорима и является, по сути, религиозной заповедью.
Но даже это лишь часть проблемы, которая на практике решалась бы встречей раввинов и офицеров частей (как уже было в прошлом, в похожих ситуациях).
Другая часть проблемы в том, что армию всегда можно прогнуть под «нужную» (левую) политическую повестку через БАГАЦ. Иными словами, заверения самой армии ничего не стоят пока у политиков есть возможность навязать свою повестку через судебные решения по требованиям «возмущенной общественности».
Вот по совокупности всего этого раввины армейских ешив и начали открыто протестовать.
Главы армейских религиозно-сионистских ешив: наши ученики больше не будут служить в бронетанковых войсках
«Мы решили, что служба в бронетанковых войсках запрещена по алахе», — пишут раввины, объявив, что их ученики не будут призываться в данные войска, начиная со следующего призывного цикла, из-за пилотного проекта по интеграции женщин-бойцов в танковые экипажи. Пилотный проект интеграции должен начаться в ближайшем ноябре.
12 глав религиозно-сионистских ешив-эсдер объявили о прекращении отправки своих учеников в бронетанковые войска начиная со следующего призыва. Письмо, которое они направили, стало реакцией на пилотный проект по интеграции женщин-бойцов в бронетанковые войска. Первый цикл должен был начаться в ноябре 2025 года, но в итоге был перенесен на ноябрь 2026 года.
Под письмом подписались рав Эльяким Леванон и рав Шахар Имбер (главы ешивы «Алон Морэ»), рав Хагай Лундин и рав Таль Шаулиан (главы ешивы в Холоне), рав Иехошуа ван Дейк (глава ешивы в Итамаре), рав Давид Фандель (глава ешивы в Сдероте), рав Барух Видер (глава ешивы «а-Котель»), рав Йоси Родригес (глава ешивы «Айелет а-Шахар» в Эйлате), рав Ноам Вальдман (глава ешивы «Нир» в Кирьят-Арбе), рав Элиягу Рахамим Зини (глава ешивы «Ор ве-Йешуа» в Хайфе) и рав Яаков Ядид (глава ешивы в Кармиэле). Кроме того, как указано в документе, к нему присоединились еще три главы ешив, пожелавшие остаться анонимными.
Главы ешив пишут: «Мы, нижеподписавшиеся главы ешив-эсдер, чьи ученики находятся на передовой, с большой серьезностью относимся к решению БАГАЦа (Верховного суда) обязать ЦАХАЛ интегрировать женщин-бойцов в маневренные танковые части. Мы скорбим из-за вялой реакции государства Израиль и ЦАХАЛа, которые не выразили возражений против этого шага. Как главы ешив, мы осознаем тяжесть ответственности, возложенной на наши плечи. ЦАХАЛ — это армия народа Израиля, и святость лагеря является основой духа ЦАХАЛа и успеха в разгроме врага. Включение военнослужащих-женщин в танковые экипажи вместе с военнослужащими-мужчинами наносит духовный и практический ущерб боеспособности».
По их словам, «Мы решили, что служба в бронетанковых войсках запрещена по алахе, и поэтому не будем отправлять наших учеников на службу в бронетанковые войска, начиная со следующего призыва. Тысячи наших учеников, призывающихся в боевые части, продолжат делать это (здесь очень важно отметить, что речь не об отказе от службы — ЛВЧ) с чувством миссии и силой, но на ЦАХАЛ возложена ответственность позаботиться о призывниках с боевым профилем, которые не подходят для службы в пехоте, предоставив им боевую структуру, соответствующую их боевому духу».
Высокопоставленный офицер ЦАХАЛа в комментарии журналисту Йоси Йеошуа (Ynet): «БАГАЦ поставил нас в невозможное положение. Угроза глав ешив не отправлять своих учеников в бронетанковые войска, как они уже делали в прошлом в отношении артиллерийских войск, создает для ЦАХАЛа драматическую проблему в то время, когда он и так сталкивается со значительной нехваткой бойцов.
С оперативной точки зрения уравнение, возникшее после постановления БАГАЦа, ясно: несколько женщин-бойцов каждый год против потери десятков бойцов в каждом призывном цикле. Если угроза раввинов будет реализована, невозможно будет сделать и то, и другое. В артиллерийских войсках мы уже видели последствия, и мы не можем позволить себе, чтобы подобная ситуация произошла и в бронетанковых войсках, и одновременно выполнять требования, установленные в решении БАГАЦа», — заявил высокопоставленный военный источник, знакомый с ситуацией.
Если бы Барак Равид вел прогноз погоды, в пустыне Негев появились бы белые медведи. Феномен Равида, раз за разом публикующего сообщения, которые очень быстро и очевидно опровергаются, в последнее время стал заметен. Поговорим о том, как работает подобная «журналистика», и что с ней не так.
Равида и подобных ему репортеров невозможно рассматривать только через призму «правда или ложь» или качества аналитики. Здесь работает модель, которую в профессиональной среде называют access journalism («журналистика доступа»), где приоритетом становится не верификация свершившегося факта, а фиксация процесса политического маневрирования.
Равид является классическим представителем этой модели. Его роль заключается не в том, чтобы анализировать, критиковать или доносить некую истину, а в том, чтобы служить инструментом для передачи сигналов внутри закрытых политических групп. Когда вы видите «слив» от анонимного (или известного) источника, важно понимать: источником почти всегда является высокопоставленный чиновник или политический игрок, преследующий конкретную цель.
Информация — это валюта, и часто ее «сливают» именно для того, чтобы изменить реальность.
«Ошибочные» прогнозы и опровергаемые сообщения являются не ошибками журналиста, а, например, результатом использования «пробных шаров» (trial balloons). Политики намеренно распространяют через доверенных журналистов информацию о якобы готовящейся сделке или планах на переговоры, чтобы проверить реакцию оппонентов, настроения общества или просто создать временное давление на другую сторону. Если через день после «успешных переговоров» начинается война, это не всегда означает, что журналист соврал. Это означает, что политический субъект, который «слил» информацию, либо не контролировал ситуацию, либо сознательно ввел в заблуждение, чтобы выиграть время или скрыть истинные намерения. Журналист здесь — лишь рупор, чья ценность для источника заключается лишь в скорости доставки нужного сигнала целевой аудитории.
Сам феномен «живучести» Равида в профессии объясняется тем, что политический истеблишмент не нуждается в объективном аналитике, и даже в журналисте, как таковом. Равид это гарантированный канал связи с международной аудиторией и местными элитами. Политики знают: если нужно оперативно «забросить» месседж, Равид опубликует его мгновенно и с нужным охватом. Взамен он получает статус «инсайдера». Его критики часто забывают, что в мире высокой политики информация — это не только описание событий, но и способ их формирования. Он продает не «истину», а «доступ к процессу принятия решений».
Еще один момент это «фрейминг» Равида. Его личный бренд построен именно на имидже «человека, который знает больше остальных». Это создает специфический эффект: многие читатели склонны воспринимать его публикации как готовые новости, хотя по своей природе это политические сливы. Его фрейминг — это создание ощущения причастности к высокой политике. Это выгодно всем сторонам: политику, который хочет влиять на повестку; журналисту, который хочет сохранять актуальность и эксклюзивность; и аудитории, которая хочет чувствовать себя посвященной в тайны большой игры. Дополнительный фактор, и очень израильский: местная «независимая либеральная журналистика», которая сознательно продвигает Равида и подобных, как безошибочную истину.
В конечном итоге, доверие к таким «журналистам» держится не на их безошибочности, а на их функциональности. Пока Равид остается надежным проводником для источников, способным оперативно вбросить нужную информацию в медийное поле, его «ошибки» будут прощаться или списываться на «динамично меняющуюся ситуацию». Это не журналистика в классическом понимании — это часть политического процесса, где журналист это осознанный актор, без претензий на аналитику и объективность.
И в качестве итога «однодневной войны». Ощущение многих израильтян от происходящего примерно как на снимке фотографа Хаима Гольдберга с новым туристическим объектом недалеко от Иерихона.