«Ты хочешь проверить какой я гангстер? Сейчас я наберу братишкам, они у меня борцы, увидишь какой я гангстер, почувствуешь», – заводился и угрожал мне за кадром нашего интервью, ушедший навсегда сегодня Умар Джабраилов.
Одиозный, скандальный, спорный и очень фактурный делец Новой России.
Я не буду вспоминать его биографию в деталях, поделюсь своими впечатлениями.
Перед съёмкой он просил, чтобы стул на котором он будет сидеть кто-нибудь нагрел.
Моя пятая точка это слишком мощная печка, поэтому специальный человек грел стул до умеренной, комфортной, температуры.
Предполагаю, это была не прихоть, а врачебная рекомендация.
Кроме того, очень важно было, чтобы на площадке не было сквозняка, кондиционеры не работали и помещение было прогрето до определенной температуры.
Здоровье его было конским, но тратил он его не жалея депозита, называл «настоящим чудом» то, что он жив до сих пор.
Не знаю деталей его медкнижки, но невооруженным взглядом видно, что условная статистка в Whoop его не особенно волновала в молодые годы.
В какой-то момент съёмки Умара начали раздражать люди на улице и он просил нас «сделать что-то с ними» и наш продюсер создавал видимость деятельности, пытаясь решить этот небанальный запрос.
Он не хотел говорить про свое прошлое, обобщал мои аргументы и тезисы ответом «я был горячим», «время было такое».
Очевидно, его бизнес-империя не была придумана в гараже близ Кремниевой долины, а развивалась совсем иным путем.
Для него было тяжело говорить про личную жизнь, но как ни странно – он горел какими-то проектами в строительстве, видел свою реализацию в блоге и очевидно хотел заработать денег.
Интервью он оборвал сам, встал и ушел с угрожающими репликами. Несколько раз мне удавалось его остановить, но через час он ушел совсем.
Я отправился за ним в соседний ресторан «остужать» и уговаривать записать концовку и ответить ещё на несколько вопросов.
Ничего из этого не вышло.
Разговаривать со мной он уже не хотел и показывал всячески, что я не прав конкретно со своими допросами и намекал, что я хожу по тонкому льду.
В ресторане Умар в шутку возмущался перед персоналом на тему того, что Бароло какой-то ненастоящий в Хамовниках, мол, «вы вообще знаете что такое тосканское Бароло?», – вопрошал он проверяя всех вокруг на знания сортов северо-итальянских вин.
Как и многие мои ровесники, я узнал про экс-сенатора в 2017 году, когда Джабраилов устроил стрельбу в отеле Four Seasons.
Тогда это звучало то ли эхом девяностых, о которых в комфортном 2017-ом уже подзабыли, то ли как отсылка к «Рок-н-ролльщику» Гая Ричи, которого к тому времени все уже смотрели по несколько раз.
Готовился я к интервью с ним, в том числе, общаясь с N-ным количеством девушек, за которыми Умар когда-то ухаживал, брал номера, дарил цветы и картины, назвал он их «подружки».
Глаз и в 67 лет горел на дам, будто ему 20.
Умару, естественно, было неприятно копаться в прошлом, он тянулся к рассуждениям о добром, светлом и прекрасном будущем, его задевали истории нелицеприятные, но он не отрицал ничего, скорее переводил тему: вспоминал как «в Кремль дверь ногой открывал» и что полезного сделал для страны.
Времена дикого капитализма 90-ых он вспоминал как «свое время», сравнивая себя с казаком, который решал вопросы в Москве «на коне и с шашкой».
Явно его финансовое состояние не было бедственным, но и на широкую красивую жизнь уже не было средств.
От этого он стремился реализовать себя в инфобизе, наставляя «молодежь» на карьеру бизнесменов. Пилил рилсы, проводил прямые эфиры, сделал закрытый чат в телеграме, в общем всё по канонам подобных деятелей.
Не знаю сколько у него на этом получилось заработать, но занимался он этим больше года регулярно, практически всегда его можно было встретить в лобби отеля Carlton на какой-то «бизнес-сессии».
С ностальгией вспоминал про страны, куда его уже не пускали: жил он так громко, что это слышали и на таможнях многих стран мира. Даже в тюрьме в Монако успел посидеть.