Телеграм канал «Литературный и исторический журнал»

Как венесуэльские либералы захотели федерализма, — а получили диктатуру

На протяжении 17 лет после обретения уже полной независимости Венесуэла управлялась консервативными элитами во главе с генералом Паэсом, которые в значительной мере сумели справиться с послевоенной разрухой и улучшить экономические показатели страны. Увы, все это не слишком коррелировало со стабильностью социальной… На первый взгляд это может показаться противоречивым — как же так, статистические показатели растут, — но при этом нарастают и протестные настроения в обществе?..

На самом деле особого противоречия в такой тенденции нет. Классическое описание «революционной ситуации» по Ленину, «когда верхи не могут (править по старому), а низы не хотят (по старому жить)» — на фоне серьезных неурядиц — это ведь больше о революциях настоящих, когда радикально меняется и политическая система страны, и очень часто ее экономический базис. В отличие от того, что победители очередного удавшегося путча-мятежа-бунта пафосно именуют «революциями», — хотя их истинная и зачастую единственная суть заключалась лишь в «смене декораций» и персоналий. Как, например, в ходе многочисленных «дворцовых переворотов» в Российской империи в 18 веке — по образцу таких же акций во множестве других государств за всю историю человечества. В той же Византии, например, из шести с лишним десятков императоров своей смертью умерло не больше трети — остальные стали жертвами заговоров, в лучшем случае — пали на войне. Но никто ж из серьезных историков не пытается насчитать в истории этой империи четыре с лишним десятка революций.
Ну и потом, циферки статистики далеко не всегда коррелируют с удовлетворенностью широких слоев населения. Да и «узких», то бишь элит, — тоже. Другое дело, что поводы к недовольству могут быть разные, — вспоминая меткую народную поговорку «у одних суп жидок — у других жемчуг мелок». Вот и в Венесуэле в 40-х годах 19 века тоже отнюдь не все были довольны жизнью. Собственно, аристократии (будь то дворянской, торгово-промышленной, финансовой, военной и т.д.) свой «жемчуг» кажется «мелким» всегда — в противном случае ее представители бы вместо конкурентной борьбы в самых разных областях между собой стали бы благодушными «рантье» — и жили бы в свое удовольствие на доходы от должностей, поместий, проценты от полученного по наследству капитала и т.д..
В «Маленькой Венеции» же наиболее недовольными были провинциальные генералы-каудильо, ветераны войны за независимость, искренне считавшие со своими сторонниками, что с высшей властью в стране они бы справились бы не хуже, — чем их более удачливые соперники. Крепло также движение и более «цивильных» политиков, считавших, что власть эта слишком уж централизована — федерализовать ее ну хотя бы по образцу просто-таки боготворимых многими из них Соединенных Штатов Америки было бы очень даже желательно. Ну, а уж о небогатом населении и говорить нечего. Да, экспорт в эпоху Паэса вырос в разы, — но кому досталась «львиная доля» возросших доходов? В первую очередь, конечно, — владельцам капиталов, земель, плантаций, рудников и других «активов». Которые на то время, по подсчетам, представляли в лучшем случае тысяч так 10 «золотых семей». С учетом тогдашней многодетности даже у богачей, вроде не так и мало — на фоне около миллиона всех жителей страны. Но и не так уж намного выше «уровня статистической погрешности». К тому же государству, любому, для нормального функционирования необходимо собирать налоги, — а это для среднестатистического обывателя мера всегда, мягко говоря, не очень популярная. Особенно если учесть, что в годы войны за независимость (да и после нее тоже), — как сообщал пока еще вице-президент пока еще Великой Колумбии Сантадер своему пока еще президенту Симону Боливару: — «налогов никто не платит».

Господин «Никто» против Системы, или Презумпция подозрения

Он уехал не ночью — днём. Это было важно. Ночью уезжают беглецы. Днём — люди, которые ещё надеются вернуться: когда «это всё» кончится… Самолёт в Вильнюс был почти пуст. Он сидел у окна и смотрел, как под крылом тает зима — грязный март, серые поля, редкие деревни. Телефон выключил заранее. Не потому что боялся — просто не хотел видеть ни одного сообщения. На границе всё прошло спокойно. Даже слишком…

Ростислав Мстиславич Смоленский, великий князь Киевский

Ростислав Мстиславич был сыном князя Мстислава Романовича Старого, принадлежал к смоленской ветви Рюриковичей, происходил из рода Ростиславичей, восходившего к Ростиславу Мстиславичу...

Ростислав Мстиславич вырос в среде смоленских Ростиславичей, которые в конце XII—начале XIII века сохраняли притязания на Киев и участвовали в межкняжеской борьбе наряду с Ольговичами и владимиро-суздальскими князьями. Его отец, Мстислав Романович, занимал киевский стол и участвовал в событиях, завершившихся сражением на Калке в 1223 году, где он погиб. Летопись сообщает: «И убиша Мстислава Романовича на Калце». После гибели отца положение его сыновей осложнилось, однако родовые права на участие в борьбе за Киев сохранялись. Первые летописные упоминания относятся к периоду после смерти его отца, когда он уже выступает как самостоятельный князь: «И бысть Ростислав, сын Мстиславль, в волости своей». Удел Ростислава находился вероятно в пределах смоленской земли либо сопредельных территорий. В 1220—1230 годы Ростислав Мстиславич участвовал в системе межкняжеских соглашений. Его имя упоминается летописями в связи с переговорами между князьями и распределением волостей: «И съехашася князи, и бе тамо Ростислав». В 1230-е годы Киевская земля оставалась ареной борьбы между различными княжескими линиями. Смоленские Ростиславичи стремились восстановить своё влияние в Киеве, однако их позиции ослаблялись усилением галицко-волынских князей и черниговских Ольговичей. Одновременно происходило нарастание угрозы со стороны Монгольской империи. Летописец отмечает: «И бысть страх в земле от поганых».

Империя на перекрёстке дорог: Россия между Балканами, Кавказом и Тихим океаном

После того как восточный кризис 1820-х годов постепенно сошёл на нет, российская дипломатия на время отказалась от резких и рискованных шагов на Балканах. Петербург не стремился немедленно расширять свои владения за счёт османских территорий. Куда важнее становилось другое: определить, каким должен быть политический порядок на Балканах...

И второе: как распределить влияние в этом сложном регионе. Для России то был не просто вопрос дипломатических схем. Балканы рассматривались как стратегический мост между Чёрным морем и Средиземноморьем, а значит — как ключ к безопасности южных рубежей империи. От того, каким будет политическое устройство этого пространства, зависели и отношения России с Османской империей, и судьба одной из самых болезненных тем европейской политики — вопроса о Черноморских проливах. Иногда в высших кругах Петербурга всплывала идея прямого захвата проливов Босфор и Дарданеллы. Но даже самые решительные сторонники этой мысли понимали: подобный шаг почти неизбежно вызовет общеевропейскую войну. Поэтому разговоры о захвате проливов оставались скорее теоретическими рассуждениями, чем реальной задачей внешней политики.
Параллельно с балканским направлением всё большее значение приобретал Кавказ. Интерес России к этому региону имел глубокие исторические корни. Связи между русскими землями и народами Кавказа складывались на протяжении многих столетий — через торговлю, военные союзы, дипломатические контакты. В первые десятилетия XIX в. интерес усилился... Кавказ превращался в важнейший военно-стратегический плацдарм, от которого зависела вся восточная политика империи. Контроль над этим горным узлом открывал дорогу к рынкам Востока, обеспечивал безопасность южных границ и позволял развивать торговлю через Чёрное море. Через Кавказ проходили древние пути, соединявшие Европу со странами Ближнего и Среднего Востока, а значит — здесь сходились не только торговые караваны, но — также интересы великих держав.
И Россия была не единственной, кто стремился укрепить своё влияние в этом регионе. Османская империя и Персия продолжали бороться за господство на Кавказе. В начале XIX в. к этому соперничеству добавились и другие игроки: Франция времён Наполеона, а затем ещё и Великобритания внимательно следили за развитием событий. В то же время часть кавказских народов сама искала союза с Россией. Устав от междоусобных конфликтов, а также от набегов и давления со стороны Турции-Персии, многие правители княжеств и ханств обращались к Петербургу с просьбой принять их земли под российское покровительство.
К 1829 г. процесс присоединения Закавказья к Российской империи в основном завершился. Он происходил по-разному: где-то через военные кампании, где-то через дипломатические соглашения и добровольные прошения местных правителей. Но даже после этого Кавказ оставался узлом международных противоречий. Взоры европейских держав по-прежнему были устремлены на этот регион. Особенно остро противоречия проявились во время длительной Кавказской войны — тяжёлого и драматичного конфликта за горные районы Северного Кавказа. Присоединение Кавказа имело сложные и противоречивые последствия. С одной стороны, оно привело к прекращению многих межплеменных войн и расширило контакты между народами региона. Экономические связи укреплялись, торговля оживлялась, а культурные контакты постепенно расширялись.
С другой стороны, царская власть стремилась к полной политической интеграции региона в имперскую систему. На присоединённых территориях вводилось военно-бюрократическое управление, распространялись методы жёсткого административного контроля. Любое сопротивление подавлялось силой. Вместе с тем российская администрация проводила и ряд реформ. Например, были запрещены формы работорговли, сохранявшиеся у некоторых народов, а религиозные и культурные традиции в большинстве случаев сохранялись. Но несмотря на эти меры, многие народы Кавказа продолжали бороться против колониальной политики империи. Их сопротивление стало одной из самых длительных и драматических страниц росс

Михаил Всеволодович Черниговский

Михаил Всеволодович был сыном Всеволода Святославича Чермного, внуком Святослава Всеволодовича и правнуком Всеволода Ольговича. Принадлежал к черниговской ветви Рюриковичей — дому Ольговичей. В годы детства Михаила Всеволодовича дом Ольговичей сохранял устойчивые позиции в Черниговской земле и регулярно участвовал в борьбе за киевский стол...

Его отец, Всеволод Святославич Чермный, занимал как черниговский, так и киевский стол, участвуя в системе межкняжеских союзов. Летопись сообщает: «И седе Всеволод Святославич в Киеве». Первые упоминания о Михаиле Всеволодовиче относятся к началу XIII века, когда он выступает как самостоятельный князь. Летописец сообщает: «И даде Всеволод сыну своему Михаилу град», «И держаше Михаил волость свою». Михаил получил удел в пределах Черниговской или Северской земли. Михаил Всеволодович упоминается в составе коалиций Ольговичей. Он действовал совместно с родственниками, участвуя в походах и переговорах. «И иде Михаил с сродники своими».
«Преставися Всеволод, и начаша князи делити землю». Смерть Всеволода Святославича Чермного в 1212 году изменила положение Михаила. Черниговская земля стала объектом перераспределения между представителями рода, а борьба за Киев продолжилась с новой силой. В 1210—1220-е годы Михаил Всеволодович принимал участие в борьбе за контроль над Киевом и сопредельными территориями. Его имя упоминается в связи с переговорами и военными действиями. Летописец сообщает: «И съехашася князи, и бе с ними Михаил». «И положиша мир межи князи». В 1230-е годы Михаил Всеволодович занял киевский стол. Это произошло в условиях очередного перераспределения власти между княжескими линиями Южной Руси. Киев к этому времени сохранял значение старшего стола, однако фактическая власть князя зависела от договорённостей с другими правителями. Летописец сообщает: «И седе Михаил в Киеве». Занятие стола сопровождалось переговорами с представителями смоленской и галицко-волынской линий, а также с князьями Черниговской земли.
Во время пребывания на киевском столе Михаил Всеволодович вступал в противостояние с другими князьями, прежде всего с галицко-волынским князем Даниилом Романовичем и его союзниками. Эти столкновения касались как владения Киевом, так и контроля над сопредельными территориями. Летопись сообщает: «И бысть вражда межи Михаилом и князи». В результате этих конфликтов Михаил неоднократно покидал Киев и возвращался к управлению своими черниговскими землями. К концу 1230-х годов Михаил Всеволодович окончательно утратил контроль над Киевом, удалившись в черниговские земли. Потеря киевского княжения произошло в результате изменения соотношения сил между князьями и усиления галицко-волынской линии. «И отиде Михаил от Киева».

В 1237—1240 годах русские земли подверглись нашествию монгольских войск. Были разрушены крупные города, включая Чернигов и Киев. Летопись сообщает: «И приидоша погани, и разориша землю». Михаил Всеволодович в этот период покинул Киев и перемещался между своими владениями и союзными землями. Источники упоминают его пребывание вне пределов Черниговской земли и Руси. Летописец сообщает: «И иде Михаил в иныя страны». Так Михаил Всеволодович искал поддержки и сохранением княжеского статуса.В 1237—1240 годах русские земли подверглись нашествию монгольских войск. Были разрушены крупные города, включая Чернигов и Киев. Летопись сообщает: «И приидоша погани, и разориша землю». Михаил Всеволодович в этот период покинул Киев и перемещался между своими владениями и союзными землями. Источники упоминают его пребывание вне пределов Черниговской земли и Руси. Летописец сообщает: «И иде Михаил в иныя страны». Так Михаил Всеволодович искал поддержки и сохранением княжеского статуса. В середине 1240-х годов Михаил Всеволодович отправился к правителю хану Бату для подтверждения своих прав. Подобные поездки стали обязательными для князей после установления контроля над Русью со стороны монгольской орды. Летопись сообщает: «И иде Михаил к царю».

Конец света, или Как нас тянут в ядерный Армагеддон

Кода советские войска весной 1945 года вошли в немецкие города, то часто видели там плакаты, вывешенные на стенах домов: «Мы никогда не капитулируем!» Фашистский режим Адольфа Гитлера не собирался сдаваться, он собирался воевать до последнего немца. И будь у него тогда ядерное оружие, он скорее уничтожил бы и Германию, но только вместе с войсками союзников. Однако быстрыми действиями Советская Армия предотвратила тогда такой сценарий...

В нынешней ситуации президент США Дональд Трамп, потомок выходцев из Германии, тоже пошёл ва-банк в своей глобальной игре за мировое господство, и капитулировать он не собирается, даже несмотря на все свои неудачи в Иране. В предыдущей своей статье о политике и личности американского президента Дональда Трампа «У них теперь это возможно» с продолжением (опубликованной в «Камертоне» в январе этого года), я откровенно назвал его фашистом, идеологом и проводником нового вида американского фашизма — трампизма, термин этот достаточно широко употребляется ныне в современной политической публицистике. Но нигде, как я заметил, не встречается обозначение Трампа как новоявленного фашиста, продолжателя всей вековой традиции мирового и европейского фашизма. Это понятие словно боятся применять по отношению к ревнителю «традиционных ценностей», коим до недавних времён считался этот отвязный политик.
Понятие фашизм обычно связывают с личностями Гитлера, Муссолини, Франко, Пиночета, но не с главой всего «свободного мира», так ревностно отстававшего в недавнем прошлом идеалы «свободы и демократии». Но трансформация, приключившаяся с Трампом на рубеже 2025—26 годов всех ошеломила. Из миротворца, потратившего, казалось, столько усилий на прекращение войны на Украине, мечтавшего о Нобелевской премии мира, Трамп в одночасье превратился в хищного ястреба, водворяющего новый американский порядок испытанным методом «политики канонерок», так знакомой нам по всей предшествующей американской истории. Провозглашённая Трампом «доктрина Донро» — новый вариант доктрины Монро, провозглашавшей господство США над всеми странами двух американских континентов, обернулась для Венесуэлы захватом её лидера президента Николоса Мадуры и пребывание его с женой в американской тюрьме. Обернулась и для Кубы угрозой её оккупации армией США и вероятного(!) водворения там в качестве генерал-губернатора, что ли, трампова любимца нынешнего госсекретаря США Марко Рубио.
Но дело превращения Дональда Трампа из поборника мира в жадного агрессора и мирового жандарма пошёл после венесуэльского инцидента с калейдоскопической скоростью. Теперь мы видим, что доктрина Монро-Донро отброшена, и теперь уже можно видеть новую концепцию политики Трампа — концепцию мирового господства. Трамп обрушился на Иран и уже не похитил, а убил лидера Ирана аятоллу Хаменеи с почти всем его семейством. То есть градус агрессии у Трампа явно вырос с января месяца. Сразу начались массированные бомбардировки Ирана, ракетные удары, обернувшиеся массовыми жертвами среди мирных людей, особенно чудовищной оказалась гибель 170 девочек-иранок из разгромленной американской ракетой школы в городе Минабе. Иран не сломался, ответил ракетными ударами по американским базам в регионе и по Израилю, перекрыл Ормузский пролив для танкерного флота, чем уже вызвал мировой энергетический кризис и безостановочный рост цен на нефть и газ, и фактически выдвинул Трампу ультиматум — уйти из всего ближневосточного региона, свернуть свои базы, да ещё и заплатить компенсацию за причинённый Ирану ущерб.

Ярослав Всеволодович, князь Владимирский

Ярослав Всеволодович, сын Всеводола Большое Гнездо, принадлежал к суздальской ветви Рюриковичей, восходившей к Юрию Долгорукому. Всеволод Большое Гнездо имел многочисленное потомство, откуда и произошло его прозвище. Летописец сообщает: «И бе у Всеволода сынов много, и разда им волости». Ярослав Всеволодович был одним из младших сыновей, в ранние годы получил самостоятельный удел...

Распределение уделов между сыновьями сопровождалось укреплением княжеской власти в ключевых городах Северо-Восточной Руси. Одним из первых значимых столов Ярослава Всеволодовича стал Переяславль-Залесский. Этот город имел важное стратегическое значение как центр северо-восточных земель и опорный пункт на пути к Ростову и Суздалю. Летопись сообщает: «И посади Всеволод сына своего Ярослава в Переяславли». В начале XIII века Ярослав Всеволодович участвовал в военных действиях, связанных с борьбой между различными княжескими линиями. Летописец сообщает: «И иде Ярослав с силою своею». Эти действия включали походы на южнорусские земли, а также участие в конфликтах с соседними князьями. Смерть Всеволода Большое Гнездо в 1212 году привела к перераспределению власти между его сыновьями. Началась борьба за владимирский стол между старшими представителями рода, прежде всего Юрием и Константином Всеволодовичами.
Ярослав Всеволодович в этот период поддерживал одного из братьев и участвовал в междоусобной борьбе, охватившей Владимиро-Суздальскую землю. Одним из ключевых событий этого периода стала битва на Липице в 1216 году, в которой Ярослав Всеволодович принимал участие. Сражение произошло между войсками Юрия Всеволодовича и его союзников с одной стороны и Константина Всеволодовича с другой. Летописец сообщает: «И бысть сеча велика на Липице». После поражения Ярослав был вынужден отступить. Эти события повлияли на перераспределение уделов внутри владимирского дома.
После событий на Липице Ярослав Всеволодович был приглашён на княжение в Новгород. Летопись сообщает: «И призваша новгородци Ярослава». Новгородская земля традиционно приглашала князей для военного руководства. Отношения Ярослава Всеволодовича с новгородским боярством были напряжёнными. Летописец сообщает: «И не бысть мир межи Ярославом и новгородци». В результате конфликтов Ярослав неоднократно покидал Новгород и возвращался в свои владения. В период княжения в Новгороде Ярослав Всеволодович участвовал в военных действиях на северо-западных рубежах. Летопись сообщает: «И иде Ярослав на врагы новгородские».