Телеграм канал «Литературный и исторический журнал»

Анна уехала из России в марте 2022 года — через две недели после 24 февраля. То не было внезапным импульсом, хотя ей самой так и казалось поначалу. Всё копилось годами, но именно тогда стало невыносимо дышать. Никогда не была активисткой в классическом смысле — не ходила на митинги с плакатами, не участвовала во всевозможных штабах. Просто каждый день, просыпаясь, она чувствовала, как воздух в стране становится всё тяжелее, гуще: будто кто-то медленно, нехотя выкачивает из него кислород. Сначала, ещё в 2014-м, она грустила по чему-то неизбывному. Потом злилась. Потом принялась стыдиться — тихо, про себя, потом — всё сильнее. К 2021-му стыд обернулся постоянным ощущением вины: за то, что молчит, за то, что живёт обычной жизнью, за то, что платит налоги, которые идут, как ей казалось, не туда. А потом случилось то, что случилось...

Мстислав Изяславич. Князь Волынский и Киевский Мстислав Изяславич принадлежал к старшей линии Мономашичей и был сыном Изяслава Мстиславича — одного из наиболее деятельных и воинственных князей середины XII века. По линии отца он являлся правнуком Владимира Мономаха, что придавало его притязаниям на киевский престол легитимность... Хотя к середине XII века династическое право всё чаще уступало место своеволию вече и силе менее легитимных но не менее воинственных князей. Детство и юность Мстислава пришлись на период почти непрерывных усобиц. Киевская Русь уже не представляла собой единого государства: крупные княжества — Черниговское, Владимиро-Суздальское, Галицкое, Смоленское — окончательно оформились как самостоятельные государства. В этой обстановке формировался характер будущего князя — жёсткий, воинственный, готовый к активному участию в усобицах на Руси. Впервые Мстислав Изяславич упоминается в летописях как самостоятельный князь в связи с получением уделов на Волыни. Волынская земля в то время была важным пограничным регионом, где сходились интересы Руси, Польши и Венгрии. Здесь Мстислав приобрёл первый опыт самостоятельного правления и военного командования. «И посадил Изяслав сына своего Мстислава во Володимире». (Ипатьевская летопись) Волынь стала для него опорной территорией и базой для дальнейшего участия в обще¬русской политике. С середины 1150-х годов Мстислав Изяславич постоянно участвует в межкняжеских войнах. Он выступает союзником отца, затем действует самостоятельно, вступая в сложные коалиции против черниговских Ольговичей и суздальских князей. «И ходи Мстислав с отцем своим на враги их». (Летописная традиция XII века) Военная активность Мстислава отличалась решительностью и высокой степенью риска. Он неоднократно оказывался в ситуациях, когда исход кампаний зависел от одного сражения или внезапного манёвра. Летописцы подчёркивают его личное участие в боях, что было характерно для князей его поколения. После смерти Изяслава Мстиславича борьба за Киев развернулась с новой силой. В 1159 году Мстиславу удалось занять киевский престол, однако его власть с самого начала была крайне непрочной. Киев к этому времени уже утратил роль безусловного политического центра, но сохранял огромное символическое значение. «И седе Мстислав Изяславич в Киеве». (Ипатьевская летопись) Его княжение сопровождалось постоянной угрозой со стороны соперников, прежде всего Ростислава Мстиславича и представителей черниговской ветви. Киевская знать относилась к новому князю настороженно, не считая его власть устойчивой. «Кияне же колебахуся, не ведуще, кому служити». (Ипатьевская летопись) Фактически Мстислав управлял Киевом в условиях перманентного кризиса. Удержать Киев Мстиславу не удалось. Под давлением коалиции князей он был вынужден оставить город. «И изгнаша Мстислава из Киева». (Новгородская первая летопись) Это изгнание стало важным поворотным моментом в его биографии. С этого времени Мстислав всё чаще действует как князь-военачальник, лишённый устойчивой столицы, но не отказавшийся от притязаний на верховную власть. После потери Киева Мстислав сосредоточился на Волынской земле, где его позиции оставались сравнительно прочными. Здесь он вступает в активную борьбу с галицкими князьями и вмешивается в польские дела, стремясь укрепить западные границы своих владений. «И держа Мстислав землю Волынскую крепко».

Боевые группы национального комитета «Свободная Германия» Один из моих друзей-исследователей, работая в архиве с документами разведывательно-диверсионных резидентур, говорил мне: «Слёзы на глаза наворачиваются, когда видишь эти запечатанные конверты. Перед уходом за линию фронта оставляли все личные документы — партбилеты, военные книжки и т.п., складывали в конверт. Это всё, что осталось от ребят, уходивших с диверсионно-разведывательными группами в тыл врага, создавать партизанские отряды, добывать развединформацию…» Среди них были и члены боевых групп Национального комитета «Свободная Германия» (НКСГ). В советские годы информация о боевых группах НКСГ не публиковалась. О них нет ни слова в воспоминаниях маршалов Г.К. Жукова, К.К. Рокоссовского, А.М. Василевского, И.С. Конева, и других советских военачальников. Зато в немецких документах, мемуарах и научных трудах бывших генералов и офицеров вермахта часто упоминается о так называемой «армии Зейдлица». Теперь эта информация становится более доступной. Немецкие антифашисты просили дать им оружие, чтобы воевать на фронте против Гитлера. Едва успели отгреметь залпы в Сталинграде, как 18 февраля 1943 г. И.В. Сталину было передано письмо-обращение за подписью 48 немецких военнопленных-антифашистов из лагеря № 75 (пос.Рябово, Удмуртская АССР). В нем говорилось: «…В день смерти В.И. Ленина 21 января 1943 г. обращаемся с просьбой создать из числа военнопленных немцев антифашистский корпус… разрешить в открытом бою с гитлеровской военной машиной восстановить честь немецкого народа!»1. Провести четкое различие между пропагандистскими и боевыми операциями зафронтовых групп НКСГ практически невозможно. Агитатор — тот же солдат. И за линией фронта он вынужден действовать как солдат, с оружием в руках. Боевые группы агитаторов НКСГ должны были выполнять одновременно две или сразу три разные задачи. Во-первых, агитация. Во-вторых, разведка. В-третьих, боевые операции (нейтрализация противника, саботаж, диверсии). Заброски небольших групп пропагандистов за линию фронта осуществлялись еще с конца 1943 г., а в 1944 г. началось создание постоянных боевых групп НКСГ при советских фронтах.

Изучая сегодня дворянские усадьбы, пытаясь восстановить образ жизни их владельцев, мы всё равно остаёмся за пределами их естественно протекавшей реальной жизни. Отчасти наши усилия похожи на театральные постановки, когда в сохранившиеся или восстановленные парковые ландшафты, в интерьеры домов встраиваются наши представления о той жизни. Пусть даже мы хорошо всё знаем, но мы — не они, и никогда уже ими не будем. В этом-то и проблема...

Изяслав Давыдович. Князь Черниговский и Киевский Изяслав Давыдович принадлежал к черниговской ветви Рюриковичей и был младшим сыном Давыд Святославич — одного из наиболее влиятельных князей конца XI—начала XII века. Его род восходил к Ярославу Мудрому и представлял собой одну из старейших и авторитетнейших линий княжеского дома, однако к моменту рождения Изяслава внутренняя иерархия династии была уже крайне усложнена... Будучи младшим сыном, Изяслав не имел твёрдых гарантий наследования значительного удела. Лествичная система престолонаследия, формально действовавшая на Руси, на практике всё чаще нарушалась, уступая место силе, союзам и личной инициативе князей. Это обстоятельство во многом предопределило беспокойную и конфликтную политическую судьбу Изяслава Давыдовича. Первые летописные известия об Изяславе относятся к 1130—1140-м годам, когда он начинает фигурировать в контексте межкняжеских столкновений на юге Руси. Уже в этих сообщениях он предстаёт не как пассивный участник событий, а как деятельный и энергичный князь, стремящийся утвердить собственные права. «И вышел Изяслав Давыдович с дружиною, и стоял против братьев своих». (Ипатьевская летопись) Черниговская земля в это время была одним из ключевых центров силы, соперничавших с Киевом и Переяславлем. Изяслав, не обладая старшинством, был вынужден постоянно доказывать своё право на участие в большой политике. Борьба за города и волости велась не только с представителями других ветвей Рюриковичей, но и между близкими родственниками. «И начася распря межи князи черниговскими»

Генералы всегда были и будут против сокращения армии! Восемнадцатое июля 1955 года. Женева. Швейцария. Встреча лидеров Великих держав Так уж вышло, что на этом мероприятии впервые лично(!) встретились президент Соединённых штатов и руководитель Советского Союза. Каждый из них понимал, что спустя десять лет после завершения Второй мировой войны людям по обе стороны океана нужна разрядка в международных отношениях. Никита Сергеевич вышагивал по кабинету посла, жестикулировал и диктовал записку для очередного заседания Политбюро. — Наконец-таки у нас появилась реальная возможность кардинально сократить армию! Содержать такую махину не по силам даже такой мощной державе, как наш Советский Союз! — Закончив монолог, он выдохнул, подошёл к окну и отодвинул тяжёлую штору. Внизу, сытые, ухоженные и не познавшие ужасов войны швейцарцы спешили по своим делам или сидели в уличных кафе, потягивая через трубочки прохладительные напитки. — Да, и ещё вот что, — обратился он к секретарю, — не забудь дописать: — Военные всегда были и будут против сокращения армии. И нашему уважаемому политбюро предстоит нелёгкая битва! И с кем? С собственными генералами! Ох, чую — сражение будет жарким. Надеюсь, сообразил, что эту фразу записывать не надо!

Ростислав Мстиславич. Князь Смоленский и Киевский Ростислав Мстиславич принадлежал к числу наиболее авторитетных князей середины XII века и трижды возглавлял великокняжеский Киевский стол в: 1154—1155, 1159—1161 и 1161—1167 годах. Происходил из старшей линии дома Мономаховичей: был сыном Мстислава Владимировича Великого и внуком знаменитого князя Владимира Мономаха... Что изначально обеспечивало ему высокое положение в системе княжеского старшинства. По материнской линии Ростислав был связан с правящими домами Скандинавии. Его мать, Христина Шведская, являлась дочерью короля Инге Старшего, что делало князя родственником европейской королевской знати и подчёркивало международный характер династических связей русских князей XII столетия. Летописная традиция подчёркивает устойчивость и авторитет Ростислава среди современников, называя его князем рассудительным и миролюбивым. В Ипатьевской летописи, описывая события его княжения, отмечено: «Ростислав же бе кроток и любя мир, и не хотя пролити крови християнския». В первые годы княжения Ростислав во многом следовал политической линии отца, Мстислава Великого. Именно от него исходили основные внешнеполитические инициативы, включая противостояние Полоцку: «Творяше Мстислав волю свою и сын его Ростислав послушен бяше ему» (Ипатьевская летопись). Ростислав Мстиславич проявил себя в годы его правления в Смоленске, значительно укрепив Смоленское княжество. Летопись подчёркивает его склонность к мирному устроению земли: «Ростислав же бе кроток и любя мир, и не хотя пролити крови християнския» (Ипатьевская летопись). Смоленская земля при нём отличалась своеобразной формой общественного устройства. Княжеская дружина здесь была тесно связана с земщиной, которая принимала активное участие в управлении и решении важнейших дел. Усиление роли вече ограничивало власть князя, однако Ростислав не только не противился этому, но сделал земщину своей главной опорой. Летописец отмечал согласие между князем и горожанами: «И бе Ростислав в любви со смоляны» (Новгородская первая летопись). Однако со временем Ростислав выработал собственную модель правления, основанную на внутреннем укреплении и мирном развитии княжества. Главной задачей Ростислава Мстиславича стало всестороннее «устройство» Смоленской земли. Он стремился объединить племена смоленских кривичей, добиться хозяйственной устойчивости региона и ослабить его зависимость от соседних княжеств. Географическое положение Смоленска, окружённого преимущественно русскими землями, избавляло княжество от постоянной угрозы со стороны кочевников, что, по словам летописца, давало возможность «жити тише»: «Земля же Смоленска бе тиха и без рати»