Телеграм канал «Литературный и исторический журнал»

Немецкие антифашисты на стороне Красной армии Преследование отступающих частей 9-й армии войсками Красной Армии и боевыми группами НКСГ продолжалось. 30 апреля гитлеровцам пришлось вести тяжелые бои в районе Куммерсдорфа, а затем — между Цаухвитцем и Рибеном. Там боевые группы НКСГ действовали особенно активно, заманивая в плен крупные отряды. По словам солдат вермахта и СС, таких ловушек на пути отступления 9-й армии было множество. Кто были эти бойцы и агитаторы боевых групп НКСГ 1-го Белорусского фронта, которых пленные солдаты вермахта и СС именуют «армией Зейдлица»? Одним из них был лейтенант Герман Гюнтерт (1917 г.р.), член НКСГ и КПГ (с 1945 г.). Он был заброшен с парашютом за линию фронта в окрестностях Берлина, чтобы установить контакт с членами германского движения Сопротивления для координации действий с боевыми группами 1-го Белорусского фронта. Также в боевых группах фронта боролись с нацизмом майор Даниэль Георги, ефрейтор Кристоф Этцвайлер, рядовой Хельмут Фишер и др. Судьба многих из них неизвестна. Другой участник боев за Берлин, 20-летний лейтенант Конрад Вольф (1925 г.р.), был сыном немецких эмигрантов и служил в Красной Армии. Его отец, врач и писатель Фридрих Вольф, в 1933 г. вместе с семьей эмигрировал в Швейцарию, оттуда во Францию, а в 1934 г. — в Советский Союз. В 1941 г. их семью эвакуировали из Москвы в Чистополь, а в 1942 г. 18-летнего Вольфа призвали в Красную Армию. В РККА в то время служили многие немецкие политэмигранты. Среди них был и его учитель Вильгельм Цайссер (1893 г.р.). Член Компартии Германии с 1919 г., в 1920-м — боец «Рурской Красной армии», после эмиграции в СССР — Цайссер окончил Военное училище Коминтерна в Москве, работал советником в Китае, а затем участвовал в Гражданской войне в Испании (там он был известен под псевдонимом «бригадный генерал Гомес»). С ноября 1943 г. Цайссер трудился преподавателем в Главном политуправлении РККА и учительствовал в одной из антифашистских школ НКСГ, принимая непосредственное участие в организации пропагандистской работы НКСГ на фронтах. Вскоре и Конрад Вольф тоже принял участие в пропагандистской работе при штабе 47-й армии на Северном Кавказе, в 1943 г. вступил в Комсомол, а затем — вошел в состав одной из боевых групп 1-го Белорусского фронта. В 1944—1945 гг. он принимал участие в освобождении Варшавы и в сражении за Берлин.

Начало истории православия коптов в Египте Копты являются одной из крупнейших христианских общин на Ближнем Востоке. Основная часть их населения сосредоточена в Египте (его они зовут Миср), а свои корни ведут от христианских расколов V века. Название «копты» происходит от арабского слова qubt (или kubt), которое, в свою очередь, связано с греческим термином Aiguptioi, обозначающим египтян. Как правило, термин «копт» применяется ко всем египетским христианам, независимо от их принадлежности к Коптской православной церкви... Литургический язык этой церкви — коптский, — предположительно утратил своё широкое использование ещё в XVI веке. Он имел независимую письменность и считается наиболее близким языком к древнеегипетскому. Копты, как народ, относят себя к потомкам древних египтян. Христианство пришло в Египет в I веке н. э., когда страна являлась частью Римской империи. На протяжении средневековья и Нового времени копты оставались значительным религиозным меньшинством в стране, особенно после арабского вторжения. В XVI веке, после включения Египта в состав Османской империи, была введена система «миллетов», которая разделяла население на религиозные общины. Копты стали одной из таких общин с автономией, основанной на каноническом праве, и ни внутренние дела общины, ни её внешнее представительство не выходили за пределы руководства признанных религиозных лидеров. Подобная организация усиливала религиозную сегрегацию, что, по мнению многих историков, затрудняло социальную интеграцию немусульманского населения в обществе, управляемом мусульманами. Эта османская система оставила неизгладимый след на социальной структуре многих регионов Ближнего Востока. В последние четыре десятилетия коптская церковь значительно расширила своё присутствие за пределами Египта, достигнув около миллиона последователей в других странах. В Соединённых Штатах действуют более 100 коптских церквей. Австралийская коптская община насчитывает два епископа и свыше 50 священников, а также более 50 церквей. В Великобритании работают четыре епископа: в 2007 году там был открыт первый коптский собор в Стивенидже, расположенный в Центре Коптской Православной церкви в Шефалбери Мэнор. Также церкви присутствуют в Швейцарии, Японии и нескольких странах Африканского континента. В Ливии действуют три церкви, в Судане — два епископа, и существуют коптские приходы в таких странах, как Ливан, Иордания, Кувейт, ОАЭ и Ирак. Кроме того, недавно были основаны новые монастыри в Ирландии, Техасе, Калифорнии, России (Коптский православный храм в Москве, Крымский тупик 9, стр. 1), городах Сиднее и Иерусалиме, а также дополнительные монастыри появились на территории самого Египта. Штаб-квартира Коптской православной церкви располагается в Египте, как и большая часть её последователей. Сегодня копты составляют около 7-10 % населения страны, что эквивалентно примерно 7-12 миллионам человек из общей численности в 95 миллионов жителей. Они представляют собой подавляющее большинство христиан в Египте, несмотря на то, что точные данные о количественном составе коптов отсутствуют, так как государственные переписи не выделяют их отдельно. Основное сосредоточение коптских общин находится в Каире и в сельских районах долины Нила примерно в сотне миль к югу от столицы, однако копты есть практически во всех уголках Египта. За пределами страны проживает около миллиона представителей коптской диаспоры. Из них порядка 500 тысяч находятся в Судане, 60 тысяч — в Ливии, а остальные рассредоточены по США, Великобритании и странам Европы. В Соединённых Штатах действует более ста коптских церквей, а в Великобритании есть даже свой собор, который стал важным религиозным центром общины.

Аль Капоне 1920-х против русской мафии 1990-х: параллели Лобачевского двух эпох беспредельного Хаоса Чикаго 1920—30-х и Россия 1990-х — две «параллельные» эпохи, расколотый временной континуум, разделённый пространством, культурными слоями, политическим строем. На первый взгляд — абсолютно разные вселенные, которые не должны пересекаться ни в коем случае!.. Но — при более пристальном взгляде: в ракурсе некоей «геометрии Лобачевского» в истории мирового криминала, — они странным и стремительным образом сходятся — в одной и той же точке. В том смысле, что когда власть порядка слабеет — рождается вакуум: это закон жизни. Превращая собственно преступность в параллельную экономику, некий параллельный парламент «на понятиях» — с параллельными же законами бытия… Типа исключительно «на понтах». Точно так же, как всевозможные запреты и дефицит «сухого закона» — породили алкогольную сверхприбыль у Капоне, — из теневых трущоб возникла «дикая» ресурсная приватизация России 90-х. Явив миру эпоху, буквально перевёрнутую с ног на голову: когда бандиты сделались вдруг для народа «своими» — с полностью фальшивым лозунгом «Брат за брата!», — став вдруг по причине публичного пиара не менее чем «благодетелями», «робингудами» на распальцовке. Раздававшими по кругу капоневский, из приснопамятных 20-х, «суп для бедных»

Истоки «Боливарианского социализма» — в теории и на деле Кстати — о птичках, сорри — освобождении рабов. За которое тоже обычно принято превозносить Боливара — якобы как раз и освободившего этих несчастных от ига рабства. Правда, сразу же возникает вопрос, — а о каких таких «неграх-рабах» в поместьях «новых рабовладельцев» (пардон — «освободителей венесуэльского народа из испанского рабства») писал Григулевич? Неужто почтенный историк-латиноамериканист допустил досадную оплошность, — поневоле очернив заслуги «отца венесуэльской независимости» в деле ликвидации рабовладения? Да нет — никакой ошибки здесь не содержится. А официальной датой отмены рабства в Венесуэле считается… 24 марта 1854 года! То есть почти ровно четверть века спустя после смерти Боливара. День этот, кстати, ныне отмечается в республике с немалыми торжествами — особенно под недавнюю 170-летнюю годовщину. И англоязычная Википедия в статье насчет, хм, «афро-венесуэльцев» бесстрастно сообщает о том, что на начало 1854 года на территории страны находилось по меньшей мере 24 тысячи негров-рабов. Как же так вышло, — что оных все освобождали-освобождали, — но так, что процесс этот затянулся на долгие десятилетия?! Да так и получилось. Почти в духе давней российской поговорки «жалует царь — да не жалует псарь». К чести Боливара надо заметить, что как раз он лично своих рабов (а их в его поместьях было больше тысячи!) действительно освободил. В отличие от многих наших «доморощенных» «борцов за свободу крепостных» 19 века, лишь клеймивших на словах «иго рабских оков», — но отчего-то так и не дававших собственным крестьянам «вольные». И когда в Ангостуре в начале 1819 года собрался Конгресс из представителей венесуэльского «сопротивления», их лидер обратился к депутатам со словами: «Я молю вас подтвердить объявленную мной абсолютную свободу рабам, как если бы молил о своей собственной жизни или о жизни республики».

Владимир Мстиславич. Великий князь Киевский Владимир Мстиславич принадлежал к старшей линии княжеского дома Рюриковичей. Он был сыном Мстислава Великого — последнего правителя, при котором Киевская Русь ещё сохраняла признаки единого государства, и внуком Владимира Мономаха. Сам факт происхождения из этой династической линии придавал Владимиру Мстиславичу статус легитимного правления... Однако эпоха, в которую ему довелось жить и править, радикально отличалась от времени его отца и деда. К середине XII века Русь была раздроблена на независимые княжества, а киевский престол всё чаще становился объектом кратковременных, порой и разорительных, захватов. О ранней жизни Владимира Мстиславича летописи сообщают скупо. Он вырос в окружении военно-политической элиты, участвовал в походах и усобицах своего отца, усваивая практику княжеской власти в условиях межкняжеской усобицы. Первые самостоятельные княжения Владимира были связаны с уделами на юге Руси. Он фигурирует в летописях как князь, активно вовлечённый в феодальные распри. «И держал Владимир волость свою, яко мог». (Летописная традиция XII века) В отличие от старших братьев и двоюродных родственников, он не сумел закрепиться в одном из новых княжеств. После смерти Мстислава Великого киевский престол превратился в арену непрерывной борьбы. Ни один из князей не мог удержать власть надолго. В этой обстановке Владимир Мстиславич неоднократно рассматривался как кандидат на киевское княжение именно благодаря своему происхождению. «Князи же взираху на Владимира, яко на сына Мстислава». (Ипатьевская летопись) Однако за этим символическим признанием не всегда следовала реальная поддержка. В 1171 году Владимир Мстиславич занял киевский престол. Это княжение было кратким и проходило в условиях жёсткого давления со стороны соперников, прежде всего представителей смоленской и черниговской ветвей Рюриковичей. «И седе Владимир Мстиславич в Киеве». (Ипатьевская летопись) Киевское боярство относилось к нему сдержанно, прочной поддержки в Киевском вече князь не имел: «Кияне же не имели крепкой надежды на князя».

Из истории мировых открытий Валериан Абаковский — один из самых трагичных и ярких персонажей ранней советской технической истории. Родился 5 октября 1895 года в Риге, в латышской семье. По образованию — самоучка, инженерного диплома не имел. После Гражданской войны оказался в Тамбове, где с 1919 по 1921 гг. работал шофёром в Тамбовской ЧК. Страстно увлекался техникой, особенно автомобилями и авиацией. В начале 1920-х годов в молодой Советской республике катастрофически не хватало нормального транспорта для руководителей. Поезда ходили медленно и ненадёжно, автомобилей почти не было, дороги ужасные. Абаковский, вдохновившись слухами об экспериментах с воздушными винтами на рельсовом транспорте, в частности, австрийским Dringos-Wagen — пропеллерным вагоном Отто Штайница 1919 г., — решил создать сверхбыстрый вагон для важных пассажиров.

Как обещания помогли устоять повстанческой армии Предыдущий материал мы закончили на том, что начатый Боливаром в 1816 году уже третий раз по счету этап войны за независимость закончился очередным фиаско. Главной причиной которого стала элементарная недостача действительно мотивированных бойцов. Требовались свежие решения, — которые лидер повстанцев постепенно и пытался внедрить в жизнь... Многие из них ныне рассматриваются в качестве первоосновы так называемого «боливарианского социализма» — официальной идеологии правящих ныне в Венесуэле «левых» политических сил… Действительно, если основным стимулом для мобилизацию в армию «борцов за свободу», вплоть до подростков 14-16 лет, в конце концов стала угроза расстрела для «уклонистов» — надеяться на «борьбу до последней капли крови» от таких, с позволения сказать, бойцов не приходится. Отчего достаточно скоро восставшие потеряли даже большинство и так немногочисленных городков, которые контролировали ранее. По сути, из крупных населенных пунктов в этот период в их руках осталась лишь Ангостура — город, расположенный на правом берегу реки Ориноко, в 330 км от её устья, в 450 км юго-восточнее Каракаса. Собственно, его историческое имя ныне больше известно лишь благодаря изготавливаемому здесь эксклюзивному горькому бальзаму «Ангостура» — на основе экстракта кожуры померанца, кореньев горечавки, имбиря и аптечного дягиля, коры хинного дерева и галипеи лекарственной (Ангостуровое дерево), мускатного ореха, гвоздики, кардамона, галганта, корицы, цветов муската и сандалового дерева. Изобретенного немецким военным хирургом Зигертом, служившим в армии Боливара, в 1824 году — в качестве лекарства от тропической лихорадки, морской болезни — ну, и просто плохого настроения (еще бы — 45 градусов содержания спирта — это не шуточки). Что и говорить — модно было в 19 веке продвигать напитки под маркой «лекарств» — американские «Колы», изначально позиционируемые в качестве лекарства от головной боли, не дадут соврать. А так этот город ныне носит название «Сьюдад-Боливар», — являясь столицей венесуэльского штата, также названного в честь «отца» латиноамериканской независимости. Но вернемся к не очень счастливой участи венесуэльских новобранцев, — которые, по мнению, хм, настоящих патриотов были обязаны становиться под их знамена уже в силу одного факта нахождения на венесуэльской территории. Потому как «Декрет о войне насмерть», изданный Боливаром еще летом 1813 года, предполагал для испанцев, их сторонников и даже «нейтралов» лишь ту самую смерть, — ну, или в лучшем случае изгнание. Которое в те времена массовой смертности во время длительных трансатлантических рейсов, доходившей порой до 30 % от численности пассажиров, походило на «русскую рулетку» — так что выбор был не слишком богатый.