Телеграм канал «Литературный и исторический журнал»

Андрей Шептицкий и Украинская Грекокатолическая церковь в разрезе геополитики

В июле 2015 года Папа Римский Франциск подписал декрет о признании «героических добродетелей» митрополита Украинской греко-католической церкви Андрея Шептицкого (1865—1944 гг.). Этот акт формально открыл путь к беатификации (причислению к лику святых). Спустя десятилетие, в июле 2025 года, кардинал Марчелло Семераро, префект Дикастерии по канонизации святых, объявил о выходе процесса канонизации на финальную стадию...

Однако фигура Шептицкого уже давно вышла за пределы сугубо религиозной проблематики, став полем острой идеологической и геополитической борьбы. Одновременно с этим Украина на государственном уровне лоббирует в Ватикане предоставление УГКЦ (Украинской грекокатолической церкви) статуса патриархата — присвоение которого предвещает далеко идущие политические последствия. Возникает логичный вопрос: кто, зачем и на каких основаниях продвигает канонизацию Шептицкого, кто вообще этот человек и какие интересы стоят за стремлением УГКЦ получить патриарший статус?

Космология: между фактами и гипотезой

Современная физика умеет с высокой точностью описывать движение планет, рождение звёзд, столкновения галактик и распространение света через миллиарды световых лет. Однако за впечатляющими успехами скрываются вопросы, на которые наука пока не дала окончательного ответа. Что происходит внутри чёрной дыры? Почему время движется только в одном направлении? Из чего состоит тёмная материя? Что заставляет Вселенную расширяться всё быстрее? И наконец — откуда вообще взялось всё вещество космоса?..

Последний вопрос кажется почти детским, но на самом деле он затрагивает самые глубокие основания физики. Речь идёт не только о происхождении звёзд, планет или атомов. Всё это появилось значительно позднее. Проблема заключается в другом: каким образом ранняя Вселенная, находившаяся в чрезвычайно плотном и горячем состоянии, превратилась в космос, содержащий колоссальное количество вещества и энергии? Именно от общей плотности и состава Вселенной зависит её судьба: будет ли расширение продолжаться бесконечно, замедлится ли оно или когда-нибудь сменится сжатием. Поэтому проблема космической массы — это одновременно вопрос о прошлом, настоящем и будущем мироздания.

Воскресная история про советскую «четвёрку»

60 лет назад в СССР основан АвтоВАЗ — советская, далее российская автомобилестроительная компания. Крупнейший производитель легковых автомобилей в Восточной Европе. Завод возведён в городе Тольятти, где находятся штаб-квартира и основное производство. Входит в перечень системообразующих организаций России. К сей знаменательной дате — непредвзятый рассказ-воспоминание.

Всадники, заставившие Рим укреплять границы

История Великой степи не знает неподвижных границ. Народы приходили с востока, теснили прежних хозяев пастбищ, смешивались с ними, перенимали оружие, обычаи, способы ведения войны. Так произошло и со скифами, долгое время господствовавшими в Северном Причерноморье. Примерно с IV—III веков до нашей эры с востока всё настойчивее продвигались новые конные племена — сарматы...

Они не уничтожили скифский мир одним внезапным ударом. Смена эпохи продолжалась столетиями. Одни племена отступали, другие подчинялись пришельцам, третьи растворялись среди них. Постепенно степи между Волгой, Доном, Днепром и Дунаем стали восприниматься античными авторами уже не как Скифия, а как Сарматия. Сарматы принадлежали к большой группе ираноязычных степных народов и были родственны скифам, сакам и массагетам. Их далёкие предки формировались в степях Южного Урала и Нижнего Поволжья. В древних источниках ранних сарматов нередко называли савроматами. Геродот помещал их земли восточнее Дона, который греки считали границей между Европой и Азией. Однако название «сарматы» скрывает не единый народ в современном понимании, а целый мир племенных союзов. К сарматскому кругу относили роксоланов, языгов, аорсов, сираков, а позднее — аланов. Они могли воевать друг с другом, заключать союзы с соседями, служить чужим правителям и переселяться на огромные расстояния. Объединяли их прежде всего сходный образ жизни, язык, вооружение и культура конных кочевников.
Появление сарматов в Причерноморье было частью продолжительного движения народов с востока на запад. Его причины были обычными для Великой степи: борьба за пастбища, изменение торговых путей, рост племенных союзов, военные поражения и давление соседей. К III—II векам до нашей эры сарматские отряды стали всё чаще появляться западнее Дона. К началу нашей эры их влияние распространялось от Нижнего Поволжья и Северного Кавказа до Причерноморья, Карпат и Дуная. В период наибольшего расселения сарматский мир протянулся почти через всю европейскую степную полосу.
В отличие от земледельческих государств, кочевая держава не имела сплошной укреплённой границы, столицы и постоянного административного аппарата. Её могущество измерялось числом зависимых родов, стадами, контролем над дорогами и количеством всадников, которых вождь мог вывести в поход. Такой союз мог быстро возникнуть вокруг удачливого военачальника — и столь же быстро распасться после его смерти или поражения. Поэтому история сарматов представляет собой не последовательность правлений и династий, а — непрерывное движение племён, военных союзов и конных дружин.
Главной силой сарматов была конница. Но если скифы прежде всего прославились как быстрые конные лучники, то сарматские племена постепенно усиливали роль тяжеловооружённого всадника. Такой воин мог быть защищён панцирем из металлических или костяных пластин. Иногда защитное покрытие надевали и на коня. Основным оружием становилось длинное копьё, которое в конном ударе держали двумя руками. Мечи сарматских воинов также были длиннее привычных коротких клинков ранней степи. Летящий сомкнутый строй тяжёлой конницы производил страшное впечатление. Удар длинных копий должен был прорвать боевой порядок противника, опрокинуть пехоту и вызвать панику. Позднее подобную тактику будут использовать парфянские и персидские катафрактарии, римские тяжёлые всадники, византийские конники и средневековые рыцари.
Разумеется, не каждый сармат был закован в доспехи. Основную массу войска составляли более легко вооружённые всадники с луками, дротиками и мечами. Тяжёлая амуниция стоила дорого и была доступна прежде всего знати и дружинникам. Но именно соединение манёвренных конных лучников с ударной тяжёлой конницей делало сарматские отряды особенно опасными. Степь вновь изменила искусство войны. Теперь врагу приходилось не только преследовать неуловимого лучника, но и выдерживать прямой удар защищённых всадников.

«Киев — мать городов русских»

Главный источник выражения «Киев — мать городов русских» — «Повесть временных лет» 6390 года от сотворения мира, то есть 882 год по современному летоисчислению. Согласно летописи, Олег пришёл к Киеву, обманом вывел Аскольда и Дира, убил их, после чего сел княжить в городе...
Именно после этого летописец вкладывает в уста Олега известную формулу: «Се буди мати городом русскымъ» — «Да будет это мать городам русским». Важна сама последовательность летописного рассказа. Олег сначала берёт Смоленск, затем Любеч, после этого приходит к «горам киевским», устраняет прежних правителей Киева и утверждает здесь новую власть. Сразу после слов о «матери городов» летопись сообщает, что при Олеге были «словене, варязи и прочии», которые «прозвашася русью», а затем Олег начал «городы ставити» и устанавливать дань. То есть выражение стоит в контексте не только завоевания Киева, но и оформления власти сети городов Руси над племенными территориями колонизируемых из более густонаселенной Киевской земли. 

Киевская митрополия. Церковно-культурный смысл.

В древнерусском тексте стоит форма «мати городом русскымъ». Слово «городом» здесь означает «городам», то есть речь идёт о Киеве как о «матери для городов Руси». Прилагательное «русьскымъ» связано с исторической Русью. В академическом переводе смысл ближе к формуле: «Киев — мать городам Руси». В средневековой политической и церковной культуре «мать-город» — это главный город. В этом смысле выражение сближается с понятием «метрополия»: греческое mētropolis буквально восходит к словам mētēr — «мать» и polis — «город»; в античной и позднеантичной традиции это могло означать «материнский город», главный город области или церковный центр.
После крещения Руси Киев стал не только политическим, но и религиозным центром Восточной Европы. Здесь находилась митрополичья кафедра, строились главные храмы, действовали монастыри. В период расцвета в Киеве велось летописание, переписывались книги, первые русские летописи создавались именно в Киеве, в том числе в Киево-Печерском и Выдубицком монастырях. Поэтому выражение «мать городов русских» можно понимать и как формулу культурного и духовного старшинства. «Материнство» Киева означает не биологическое или этническое происхождение, а источник институциональной и культурной традиции.

Из серии «Кино по субботам»: как древний эпос превратился в фильм о войне и памяти

Поэму Гомера «Одиссея» экранизировали много раз, однако Кристофер Нолан взялся за неё с размахом, который в современном кино встречается всё реже. Его фильм — не иллюстрированный пересказ школьной классики и не парад оживших античных статуй. Это суровая история о человеке, который возвращается с войны, но обнаруживает, что физически попасть домой гораздо легче, чем снова стать прежним. Картина вышла в прокат 17 июля 2026 года. Одиссея сыграл Мэтт Дэймон, Пенелопу — Энн Хэтэуэй, Телемаха — Том Холланд...
Фильм был полностью снят на широкоформатную 70-миллиметровую плёнку IMAX и задуман именно как зрелище для огромного экрана. Критики почти единодушно отмечают технический масштаб постановки, работу оператора Хойте ван Хойтемы, мощный звуковой ряд и способность Нолана превращать древний сюжет в напряжённое современное кино. Но чем внимательнее сравниваешь фильм с Гомером, тем яснее становится: перед нами не просто экранизация, а сознательная переработка древнего произведения.
Не роман и не повесть, а устный эпос
Прежде всего стоит уточнить: «Одиссея» Гомера — не повесть в современном понимании, а большая эпическая поэма, состоящая из 24 песен. Она сложилась на основе многовековой устной традиции и, вероятно, получила знакомую нам форму примерно в VIII–VII веках до нашей эры. Античный слушатель воспринимал «Одиссею» не так, как сегодняшний зритель смотрит приключенческий фильм. Для него история возвращения царя Итаки была одновременно рассказом о богах, морских странствиях, семейной верности, общественном порядке и правилах поведения человека среди чужих людей. Гомеровская поэма начинается вовсе не с падения Трои и даже не с отплытия Одиссея. В первых песнях герой отсутствует. На Итаке бесчинствуют женихи Пенелопы, разоряя хозяйство пропавшего царя, а выросший без отца Телемах пытается понять, жив ли Одиссей и способен ли он сам защитить свой дом. Сам Одиссей появляется позднее — на острове нимфы Калипсо. А знаменитые приключения с циклопом, сиренами, волшебницей Киркой и путешествием в царство мёртвых герой рассказывает от первого лица на пиру у феаков. Иными словами, большая часть «Одиссеи» представляет собой воспоминание внутри основной истории.
Такая композиция неожиданно близка самому Нолану. Режиссёр «Помни», «Начала», «Дюнкерка» и «Оппенгеймера» давно интересуется тем, как память перестраивает прошлое и как разные временные линии соединяются в сознании человека. Даже резко критиковавшая сценарий фильма переводчица и исследовательница Гомера Эмили Уилсон признала, что нолановские скачки во времени подходят произведению, построенному как система вложенных рассказов.
В современном массовом сознании Одиссей нередко превращается в благородного путешественника, который десять лет преодолевает препятствия, чтобы вернуться к любимой жене. У Гомера всё значительно сложнее. Одиссей действительно любит Пенелопу и мечтает об Итаке. Но он также воин, грабитель, искусный лжец и человек, способный на крайнюю жестокость. Его главное качество обозначается греческим словом политропос — «многоопытный», «многохитростный», «многообразный», буквально способный поворачиваться разными сторонами. Он постоянно меняет имена, биографии и маски. Вернувшись на Итаку, Одиссей не сразу открывается даже самым близким людям. Сначала он проверяет слуг, сына и жену, принимая облик нищего. Его победа достигается не одной физической силой, а терпением, обманом, наблюдением и умением выбрать подходящий момент.
Нолан сохраняет хитроумие героя, но заметно меняет его психологический центр. Киноверсия Одиссея в большей степени напоминает травмированного ветерана и современного антигероя.

Как «национальный идеал» Хименеса не помог ему отсрочить крах диктатуры

Итак, 2 декабря 1952 года глава военной хунты Маркос Перес Хименес провозгласил победу своей политической силы на выборах в Учредительное собрание, — а 17 апреля следующего года объявил себя уже полноценным президентом. Однако полностью досидеть свой якобы «законный» 6-летний срок ему не удалось…

Время для теперь уже избирательного переворота (точнее — переворота на основе избирательных подтасовок) было выбрано его организаторами очень удачно. США вкупе с прочим «всем миром» (то бишь своими союзниками по НАТО и не только) вовсю бодались с социалистическими странами во главе с СССР и Китаем за победу в Корее, — в итоге оказавшейся поделенной на две половины, северную и южную. Так что в Вашингтоне тогда было особо не до попыток сохранять формальный имидж «защитников демократии» — да еще в своем «подбрюшье». С другой стороны, что-что, — а экономика Венесуэлы от недостатка денег особо не страдала, в 50-х годах ее ВВП благодаря гигантскому нефтеэкспорту находился на 4-м месте в мире, превышая в этом даже Канаду и Германию, обогнав Чили вдвое, а Японию, тогда еще не отшедшую от поражения в войне, — в 12 раз!
Уровень жизни населения? Тут, как говорится в известном анекдоте, «есть нюанс». Главным выражением которого являлось крайне неравномерное распределение этих самых нефтедоходов. Причем гигантская коррупция, так полностью и не искорененная со времен диктатуры Гомеса, при которой и начался нефтебум, была даже не самой основной причиной этой неравномерности. Просто традиции пресловутой «рыночной системы» как минимум на то время не разрешали давать что-то кому-то просто так. Ну, за исключением тех, конечно, что взяли на себя (далеко не всегда честным и даже просто мирным путем) право истолковывать «законы свободного рынка» — и, разумеется, получать за это толкование и контроль исполнения солидные «комиссионные» в том или ином виде. Хоть в форме конкретных астрономических счетов, чаще секретных или оформленных на родственников и подставных лиц, — хоть в форме не менее астрономических (как для такой деятельности) гонораров за одну-единственную лекцию (сравнимую с годовым жалованьем министра) для экс-топ-чиновников, что больше характерно для современных западных демократий от США и ниже.
Венесуэле еще повезло, что пик нефтяного бума пришелся на разгар «Великой депрессии», — которую, собственно, и спровоцировали рафинированные либерально-рыночные подходы. Так что мировым элитам, чтобы не потерять власть (а то и жизнь) вообще — в ходе революций по образцу Октябрьской в России, — пришлось срочно брать на вооружение неортодоксальную, в духе Адама Смита, теорию английского экономиста Джона Мейнарда Кейнса. Названную позже его именем, — относительно максимального вмешательства государства в экономику в случае наступления проблем с оной. Как минимум — обширными государственными заказами (хоть на строительство пирамиды Хеопса — как шутил сам экономист) — лишь бы дать людям работу, оживить их покупательную способность — и в конце концов всю подупавшую в кризис экономическую систему.
Так что с чем-чем, а с наличием «Министерства общественных работ», за создание которых президенту США Франклину Рузвельту его почитатели поют дифирамбы до сих пор, в Венесуэле все было в ажуре. Даже ассортимент этих работ во многом напоминал тот же североамериканский — строительство дорог, осушение болот и другие подобные, в общем-то, важные и нужные, но больно уж трудоемкие и непрестижные для участвующих в них работников низшего звена. Хотя как раз в «Маленькой Венеции» в 50-е годы строились не только вышеуказанные объекты, массы «нефтеденег» тратились и на куда более престижные объекты — вроде стратегических автомагистралей, настоящих скоростных «автобанов» вполне себе «немецкого» образца, университетских городков, крупных больниц и даже одного из первых в Латинской Америке ядерного реактора!