Телеграм канал «Литературный и исторический журнал»

Переворот под прикрытием: как рушился союз Кастро и Гомеса

Правда, Венесуэла времен Сиприано Кастро была в вышеозначенном плане несколько более «крепким орешком». Сам лидер победившей революции, свергнувшей «желтый либерализм», был закаленным бойцом — и отличным «государственным менеджером». Кстати, еще и выходцем из западных областей Венесуэлы...

Областей, расположенных в районе горного массива Анд — как и большинство его сторонников, прежде довольно редких «гостей» в венесуэльских «коридорах власти». Зато теперь почти их монополизировавших — это даже получило название «Андской гегемонии». То же происходило и в рядах новой венесуэльской армии. Очень даже боевой, — вспоминая, например, как при осаде Ла-Виктории 6,5 тысяч сплоченных и хорошо вооруженных правительственных частей без особого труда частью уничтожили, частью просто разогнали 14 тысяч «банкиро-революционеров» из числа сторонников и просто наемников «глав-контреволюционера» Матоса.
Но даже в столь сплоченной и почти непобедимой структуре тоже имелись слабые места. Например — в виде наличия в ней сильных и авторитетных личностей числом более одного. Почти как у Боливара с его «верными соратниками», больше напоминающими «заклятых друзей», — спавших и видевших себя любимых на месте «Освободителя». Исключения в виде надежной дружбы и верности между такими незаурядными людьми были в венесуэльской истории крайне редки — хотя они все же и были. Как, например, отношения между «отцом» реальной независимости Венесуэлы Хосе Паэсом — и его другом и соратником (а также периодическим «сменщиком» в президентском кресле) Карлосом Сублетте. Или в более поздние времена — пример трижды президента генерала Хоакина Креспо, несмотря на свою реальную популярность в народе сохранившего редкую лояльность в отношении «теневого лидера» «желтых либералов» Гусмана Бланко.
Однако отношения пары Сиприано Кастро и его вице-президента Хуана Гомеса подобной «идиллией» не отличались. То есть, если быть точными, — отличались лишь в начале отношений этих двух ровесников, первый из которых был всего на год с небольшим младше второго. А крепко подружились они еще с начала 80-х годов 19 века — на ниве общей революционно-мятежной деятельности то в поддержку, то в попытку свержения того или иного президента или хотя бы губернатора. И в ходе гражданской войны 1901—1903 годов генерал Гомес был не просто одним из членов правительства, — но едва ли не «правой рукой» президента, важнейшей опорой его власти. Так что именно армии под его командованием удалось поставить точку в противостоянии с мятежниками в битве при Сьюдад-Боливар, — заставив их окончательно капитулировать.

Баррель-блюз. Цистерны и нефтеямы

«Нефтецистерны на буксире в Каспийском море» — первый нефтяной сюжет в моих книжках, очерках: свидетельство невероятной решимости и находчивости нашего народа. Немцы яростно штурмовали Сталинград еще и потому, что Волга — единственный путь каспийской нефти в страну. Нефтепроводов нет, только речные танкера. Помню, перед программой Алексея Пушкова «Посткриптум» редакторская группа просила ответить и на «гипотетический вопрос зарубежных любителей альтернативной истории»: сдался бы СССР без Сталинграда и нефти?..
В тогдашней «войне моторов»? Вел ли в связи с этим тайные переговоры с Германией? Аргумент мой был сугубо материален: «нефтеямы». Неукротимо рыли рвы, перегораживали овраги и в бешенном темпе заполняли их сырой нефтью. Все танкера задействованы. Решение: в районе Баку железнодорожные составы уходят в море, тянутся буксирами. Легкая нефть и сталь цистерн в среднем выходили на удельный вес Каспийской воды. Так полупогруженные вереницы цистерн шли до Астрахани и вновь становились на рельсы. Директор питерского музея Митиленко подарил мне для книги архивное фото: ж.д. состав, буксируемый по морю…
Тяжелейшей осенью 1942 года СССР готовил НЕ французские и прочие евро-капитуляции — собирался драться, даже оставшись без Каспийской нефти. На конференции 2017 года меня перебил Николай Рыжков (премьер эпохи СССР, а ранее гендиректор завода «Уралмаш»): «Нефтеям на Урале были целые каскады. В Свердловске, близ нашего завода — мы такую только в 1960-е, на субботниках очистили»!
Такова была наша решимость, находчивость. Макроно-Мерца в те «кошмарные анти-экологичные» ямы уже не макнуть, можно лишь напомнить Европе, вопящей сегодня от перебоев с поставками. От мгновенной капитуляции в стиле 1940 года её удерживает лишь неразбериха: кому сдаваться, чтоб нефть снова потекла? Трампу? Саудам? Ирану? Эмиратам? России?.. Последующие мои нефтяные сюжеты были тоже весьма тяжеловесны: история открытия месторождений Западной Сибири. Героическая работа геологов, нефтяников, а потом вдруг: угроза тотального затопления. Яростная 20-летняя борьба против Нижне-Обской ГЭС.

Неудобная правда про «счастливые времена Ульманиса»

Миф о «счастливых временах Ульманиса», предшествовавших «ужасам русской оккупации», давно уже является одной из базовых мифологем, лежащих в основе современного латышского национального сознания. И в советское время многие латыши ностальгически вздыхали о «процветавшей довоенной Латвии», но особенно пышно эти сладкие розовые фантазии взросли в годы горбачёвской перестройки, когда в обществе открыто стали муссироваться тезисы о том, «как прекрасно всё было тогда…» и что «если бы не русские, то мы бы теперь жили лучше, чем финны»...
Дались им эти финны… Как будто и сравнивать более не с кем! Но людей упорно привлекает авторитарная националистическая эстетика. В настоящее время в латышском общественном сознании прочно утвердилось представление о режиме диктатора Карлиса Ульманиса как об идеальном латышского мире, который видится завидным образцом для подражания. Ведь по мнению очень многих, «времена Ульманиса — золотые времена», когда имел место подлинный «расцвет латышского национального общества» с 1934 по 1940 годы. Вот что, например, заявляет латвийский депутат Европарламента Инесе Вайдере:
«Трудно не согласиться с тем, что если бы страны Балтии имели возможность развиваться в статусе независимых государств, мы бы находились среди основателей Евросоюза, а уровень нашего развития соответствовал бы таким странам, как Финляндия, Бельгия или Нидерланды». Во всех бедах, как очевидно любому нынешнему «патриоту», виновата пресловутая «советская оккупация», поскольку, если бы не русские, то: «...развитие Латвии происходило бы в условиях свободного рынка и демократии — в таком же темпе и по той же траектории, что и у ближайших соседей, а именно, в Финляндии, Дании, Швеции и Норвегии». 
При этом как-то забывается то милое обстоятельство, что в условиях авторитарной диктатуры К. Ульманиса в Латвии как раз-то и отсутствовали «свободный рынок и демократия». Но самое главное то, что в отличие от довоенной Латвии и Финляндия, и Нидерланды, и Бельгия делали упор на развитие высокотехнологичных промышленных отраслей, в то время как дипломированный агроном Ульманис стремился к полной аграризации своей страны. Он искренне полагал, что промышленность является докучной обузой для той «идеальной латышской Латвии», которую он старательно строил. Например, во время поездки на Броценский цементный завод (1 июня 1939 года), «вождь» прямо заявил, что «промышленность отбирает рабочих из села», и это совершенно недопустимо, а потому «нам надо что-то с этим делать». В другой раз он глубокомысленно изрёк: «Наше будущее — в телятах». Комментарии излишни… Среди пышных эпитетов, которыми награждала официальная пропаганда Ульманиса, совсем не случайно значился «Великий сеятель». Для него проблемы сельского хозяйства значили гораздо больше, чем забота о технологичной промышленности. Главное — это аграрный сектор! Именно о нём «вождь» заботился в первую очередь. Города он откровенно недолюбливал и потому со злорадным удовольствием принуждал горожан к сезонным работам в сельском хозяйстве. При таком подходе «Гения и Великого Сеятеля» к экономическому будущему у Латвии не было никаких шансов не только превзойти вышеперечисленные страны, но даже хоть сколько-нибудь приблизиться к их экономическому уровню, ведь они активно продолжали развиваться. Виноват же в этой гарантированной стагнации Латвии был особый подход национального «вождя» К. Ульманиса.

Ярослав Ярославич. Первый Тверской князь

Князь Ярослав Ярославич родился в 1230 году в семье великого князя Ярослава Всеволодовича — сына Всеволода Юрьевича Большое Гнездо. Он был младшим братом Александра Ярославича Невского и принадлежал к владимиро-суздальской ветви Рюриковичей. Детство Ярослава прошло в период монгольского нашествия на Русь...
В 1237—1238 годах войска Батыя разорили Русь, были взяты Владимир, Суздаль, Переяславль и другие города. Лаврентьевская летопись сообщает: «И бысть плач и туга по всей земли Суждальстей». После гибели великого князя Юрия Всеволодовича власть на Руси перешла к Ярославу Всеволодовичу. Его сыновья начали получать собственные уделы. Ярославич закрепился в Твери — городе, который впоследствии станет центром самостоятельного княжества.
Первое летописное упоминание о Твери как владении Ярослава относится к 1247 году. Получение Твери происходило в условиях сложной борьбы между сыновьями Ярослава Всеволодовича за владимирское наследство и ханские ярлыки. После смерти Ярослава Всеволодовича в 1246 году князья были вынуждены отправляться в Орду для подтверждения своих прав. Софийская первая летопись. кратко фиксирует порядок зависимости: «Поидоша князи ко царю». В 1240—1250-х годах ведущую роль среди братьев постепенно занял Александр Невский. В 1252 году произошла «Неврюева рать» — поход ордынских сил против великого князя Андрея Ярославича. После поражения Андрея политическое положение Александра Невского усилилось. Лаврентьевская летопись сообщает: «Прииде Неврюй со многими татары». В результате последовавшего перераспределения власти Ярослав Ярославич сохранил за собой Тверь и укрепил своё положение среди князей Руси. Именно в этот период начинает формироваться Тверское княжество как отдельный политический центр Руси.

Ярослав Ярославич участвовал в делах новгородского княжества. Новгород неоднократно приглашал различных князей из владимирского дома Рюриковичей, стремясь сохранить баланс между местной боярской властью и необходимостью военной защиты. Новгородская первая летопись отмечает: «Новгородци посадиша князя Ярослава Ярославича». К середине XIII века Ярослав Ярославич входил в число наиболее влиятельных князей Руси, сохраняя связи одновременно с Тверью, Новгородом и владимирским княжеским домом. Во второй половине XIII века Ярослав Ярославич неоднократно приглашался на княжение в Великий Новгород. Его положение зависело от отношений с боярством, вечем и владимирскими князьями. Новгородская первая летопись сообщает: «Посадиша новгородци Ярослава Ярославича на столе». Новгород в этот период сохранял особую политическую систему, при которой князь выполнял военные и судебные функции, разделяя власть с вече и боярами. Конфликты между князем и городской верхушкой происходили регулярно. Новгородская первая летопись фиксирует и изгнание князя: «И указаша путь князю Ярославу из Новагорода».

Не пришельцы, чисто данные: как США раскрывают секретные файлы

Правительство США начало выпускать давно засекреченные файлы, связанные с Неопознанными аномальными феноменами (UAPs), широко известными как НЛО, согласно указанию президента Трампа. Раскрытый недавно на публику архив содержит фотографии, инфракрасные изображения, военные видео и разведки, документирующие множество необъяснимых воздушных объектов, наблюдаемых американскими военными и правительственными персоналом в различных земных и космических сферах...
Среди наиболее ярких опубликованных материалов: инфракрасные изображения неопознанных летающих объектов над западным воздушным пространством США, объект, похожий на «футбольный мяч». Который, как сообщается, замечен вблизи Японии Индо-Тихоокеанским командованием США. В американских документах он описан как football-shaped body — объект вытянутой овальной формы, напоминающий мяч для американского футбола. При этом само описание касается лишь внешнего вида: официально природа объекта не установлена. Как и все остальные, добавим конкретно для уфологов.
Далее — архивные изображения Луны, сделанные Аполлоном 17, где видны необъяснимые огни над поверхностью. В файлах также приводятся сообщения о загадочных объектах вблизи Греции, Объединенных Арабских Эмиратов и частей Африки, а также видео с военных инфракрасных сенсоров, на коих неизвестные объекты движутся стохастически. Американские чиновники уточнили, что обнародованные случаи остаются «неразрешенными», поскольку следователи не смогли окончательно определить характер объектов из-за неполных или недостаточности данных. Военное министерство и Управление директора национальной разведки заявили, что миллионы записей в настоящее время проверяются на предмет рассекречивания, обещая больше выпусков в ближайшее время. Чиновники описали сей шаг как часть усилий по повышению общественной прозрачности для понимания инцидентов, связанных с UAP — НЛО по-русски.
Так, в официальной подборке AARO — Управления по разрешению вседоменных аномалий — опубликован короткий видеоматериал под наименованием PR-013, Unresolved UAP Report, Europe 2022. По данным ведомства, отчёт был передан Европейским командованием США и включал 20 секунд видеозаписи с инфракрасного сенсора на борту американской военной платформы. AARO с высокой степенью уверенности признаёт: на кадрах действительно присутствует физический объект. Однако его форма, движение и поведение не выглядят необычными и, по оценке ведомства, не требуют дальнейшего анализа без появления новых данных. 
Случай показателен: Пентагон не превращает тему НЛО в сенсацию, а наоборот, демонстрирует сухой технический подход. Объект остаётся «неразрешённым» не потому, что он обязательно загадочен или обладает внеземным происхождением, а — оттого как имеющихся данных недостаточно для точной(!) идентификации. В этом и заключается нынешняя линия AARO: отделять реальные наблюдения от домыслов, фиксировать неизвестное, но не делать громких выводов без доказательств.

Частная жизнь как отражение эпохи

Белорусская писательница Ирина Шатырёнок не перестаёт удивлять, взять хотя бы её недавнюю книгу «Провинциальный детектив. Из жизни Александра Биспинга (1844—1867)». — Мн., 2023. Отрывки будущей повести публиковались в журнале «Камертон» — «Помолвка Ольги Аксаковой» и другие. Эта повесть своего рода литературно-публицистический жанр, тесно соединённый с детективно-приключенческим. Диву даёшься, насколько она творчески способна сочетать совершенно разные литературные направления...

Как США заменили в Венесуэле неугодного президента на лояльного «вице» — версия 1908 г.

Завершение военной интервенции ряда ведущих европейских государств против Венесуэлы, как и поражение спонсированной ими же и США «освободительной революции» против правительства страны, отнюдь не означало признание этой публикой своего поражения. Изменились лишь формы подрывной деятельности, — живо начав напоминать совсем недавние события в Каракасе…

В самом деле, мотивы Вашингтона, — на рубеже нового, 1903 года действительно приложившего серьезные военные и дипломатические усилия для прекращения боевых действий по блокаде флотилиями «обиженных» европейцев венесуэльских портов с нередко сопутствующими их бомбардировками из мощных морских орудий, — меньше всего были продиктованы некими внезапно проснувшимися симпатиями к режиму президента Сиприано Кастро. Для США он как был — так и остался «возмутителем спокойствия» и «нарушителем конвенции» по сложившемуся вот уже больше десятилетия способу «интеллигентного грабежа» природных богатств Венесуэлы. Схемы которого были заложены еще при 30-летнем безраздельном господстве «желтых либералов» во главе с их бессменным лидером Гусманом Бланко. Пусть время от времени и уходившим в тень, чтобы пожить в свое удовольствие в любимом Париже, оставляя горячо любимую родину на попечение своих наместников-марионеток, формально числившихся ее президентами.
Собственно, именно главный бизнес-партнер американской корпорации «Нью-Йорк и Бермудес» богатейший венесуэльский банкир Мануэль Антонио Матос (по совместительству — зятек вышеупомянутого Гусмана) и «поднял знамя» пресловутой «освободительной революции» против тех, кто осмелился эти схемы поломать — команды Сиприано Кастро. Пусть в первую очередь и в интересах себя любимых, — но, в принципе, в интересы эти входило и снижение социального напряжения в обществе, донельзя возмущенного чудовищной коррупцией во времена «гусманизма», — бенефициарами которой были и иностранные компании.
Просто Матос — не без серьезной помощи «американских партнеров» — изначально собирался с помощью своей, хм, «освободительной контрреволюции» вернуть все тем же «гусманистам» власть в Каракасе. Вместе с прежними плюшками — американским друзьям. Ну, и если что-то там от оных плюшек останется, — то и европейцам тоже. Другое дело, что активы последних в ходе новой гражданской войны изрядно потрепали — так что осталось от них не так уж и много. Хотя это опять же устраивало американский бизнес и спонсируемую им администрацию США, — меньше всего «страдавшую» от проблем европейских конкурентов, особенно в месте, которое, – согласно «доктрине Монро», – американцы считали своим законным «задним двором». Так что по изначальному сценарию «революции освобождения» от Матоса и его американских «кукловодов» планировалось «бить сразу двух зайцев» — не просто вернуть все мыслимые (добавив еще и немыслимые) преференции «звездно-полосатым» инвесторам, — но еще и максимально «очистить поляну» от инвесторов европейских.
Однако с такой постановкой вопроса не согласились уже европейцы, — решив «замутить» свой собственный проект «освобождения» Венесуэлы, на староязе — грабежа в собственных интересах. Но поскольку надежных «агентов влияния» на заокеанском континенте у них было маловато — пришлось ограничиться лишь морской блокадой. Ведя при этом себя подобно хрестоматийному «слону в посудной лавке», — тратя немалые деньги на военно-морские игрища, хоть и нанося этим немалый ущерб и так тяжелобольной венесуэльской экономике, — но при этом не получая никакой осязаемой прибыли. Впрочем, для европейцев такая политика, вплоть до хрестоматийной «рубки сука, на котором сидишь», что называется, «в крови». Наглядным примером чего являются и последние 10 с лишним лет непрерывных антироссийских «санкций» — из-за которых в первую очередь страдает европейская же экономика…