Телеграм канал «Литературный и исторический журнал»

Как СССР освобождал Датскую землю от нацизма. Советская высадка на Борнхольм 9 мая 1945

Вечером 8 мая 1945 года, после всеобщей капитуляции нацистской Германии, единственным очагом сопротивления оставался гарнизон острова Борнхольм. Советское командование приняло решение о его ликвидации, сформулировав задачу как «Остров захватить, гарнизон разбить!». Перед началом наземной операции, по указанию И. В. Сталина, союзники были официально проинформированы о намерении советских войск подавить сопротивление на острове. Возражения не последовали.
На следующий день после бомбардировки, 9 мая 1945 года, из Кольберга к Борнхольму выдвинулся отряд советских торпедных катеров с десантным подразделением. Прибыв в порт без сопротивления, десантники заняли позиции и приступили к переговорам с немецким гарнизоном о сдаче в плен. Однако немецкая сторона отклонила предложение о капитуляции, настаивая на передаче в британский плен. В это время советские десантники, при поддержке местного населения, установили контроль над всеми стратегическими объектами острова. Впоследствии немецкому командованию было предложено продолжить переговоры на территории Дании, где они и подписали документы о сдаче в плен советским представителям. 11 мая 1945 года на остров прибыл основной контингент советских войск — 7 500 человек из 132 стрелкового корпуса 19-й армии под командованием генерал-майора Фёдора Фёдоровича Короткова.
15 мая 1945 года СССР внёс некоторое понимание в вопрос о Борнхольме, заявив о временном характере оккупации и намерении передать остров Королевству Дания после завершения военных действий в Германии. Губернатору острова, Полю Христиану Стеманну, в ходе переговоров с советскими военными был вручен приказ Ставки Верховного Главнокомандующего для командующего 2-м Белорусским фронтом, который гласил:
«Остров Борнхольм является частью Дании и занят нашими войсками только потому, что расположен в тылу нашей германской оккупационной зоны. При этом на острове имеется немало германских агентов, которые должны быть вычищены».

Всеволод Юрьевич Большое Гнездо

Всеволод Юрьевич, прозванный позднейшей традицией Большим Гнездом, был младшим сыном Юрия Долгорукого и внуком Владимира Мономаха. После смерти Юрия Долгорукого в 1157 году положение его младших сыновей оказалось крайне неустойчивым. Всеволод, ещё не достигший зрелого возраста, оказался вытеснен из Северо-Восточной Руси старшими братьями...

Посему был вынужден искать убежище за её пределами. «И изгнаша меньших сынов Юрьевых из земли» (Ипатьевская летопись). В юности Всеволод некоторое время находился в Византии, при дворе императора Мануила I Комнина. Этот период оказал значительное влияние на формирование его представлений о власти, управлении и церковной иерархии. «И бысть Всеволод у грек, и виде чин царский». Возвращение Всеволода на Русь стало возможным лишь после гибели его брата Андрея Боголюбского в 1174 году. Смерть Андрея вызвала тяжёлый кризис во Владимиро-Суздальской земле, где началась борьба между боярством и княжеской властью. После гибели Андрея Боголюбского власть во Владимире оказалась под вопросом. Бояре пытались ограничить княжескую власть и выдвигали альтернативных кандидатов, по примеру Новгородского вече. Всеволоду пришлось вести упорную борьбу за признание своих прав. «И бысть мятеж во Владимире, и не хотяху князя» (Ипатьевская летопись). Всеволод действовал решительно: он опирался на дружину, союзников из других княжеств и на идею наследственного права сыновей Юрия Долгорукого. В конечном итоге ему удалось утвердиться во Владимире как полноправному князю. «И седе Всеволод во Владимире, утвердив власть свою» (Ипатьевская летопись).
Правление Всеволода Юрьевича стало периодом наивысшего могущества Владимиро-Суздальской земли. Он последовательно подавлял сопротивление боярства, лишая его политической самостоятельности и подчиняя княжеской администрации. «И бояре быша под рукою княжьей» (летописная традиция). Всеволод активно использовал церковь как опору власти, покровительствовал монастырям и епископам, добиваясь их лояльности. Владимир при нём окончательно утвердился как столица Руси.

Как борьба за возвращение к «традиционным ценностям» привела к иным результатам

Задумаемся: приди он к власти, как бы стал он осуществлять свою программу «всё поделить» в духе незабвенного булгаковского героя Шарикова? Ведь поделённая таким способом экономика США снова бы рухнула, и для существования Соединённых Штатов потребовались бы завоевательные войны для ограбления сначала соседних стран Западного полушария (что сейчас осуществляет президент Трамп)...

А потом — и всего мира. Фашизм, когда рвётся к власти, всегда авантюристичен, всегда сыпет обещаниями благоденствия для народных масс, а потом строит граждан своей страны под ружьё и посылает завоёвывать другие страны. Это происходило уже не раз в истории XX века, а теперь перешло и в век XXI.
Видя всю эту картину событий в Америке, Синклер Льюис и создал своё произведение «У нас это невозможно» в 1935 году, то есть ровно 90 лет тому назад, что символично. Ведь и сейчас США стоят во многом перед такой же ситуацией, перед необходимостью «выбора пути» — к какому типу государства идти.
Администрация демократической партии Америки, что стояла у власти при президентстве Байдена, склонялась к социальным реформам, но проводила их непоследовательно, популистскими методами, порождала острые конфликты в американском обществе, в том числе конфликт расовый, который на фоне экономических неурядиц выливался в прямые столкновения между белыми и темнокожими людьми в США, а в экономике нарастала анархия и депрессия. На этой волне симпатии простых американцев (в основном белых) склонились на сторону богатого предпринимателя Дональда Трампа с его широковещательным лозунгом «возврата к традиционным ценностям», или «сделаем Америку снова великой!» — точно по заветам покойного Хьюи Лонга, который, кстати говоря, мог бы стать президентом США на выборах 1936 года, если бы не был застрелен в Новом Орлеане одним из своих же адептов, чем-то обиженных на своего кумира. Американцы люди горячие, чуть что — сразу хватаются за револьвер, который там есть у каждого. Удивительно, но ведь и Дональда Трампа накануне выборов 2024 года тоже могли убить, пуля прошла у самого виска, задев ухо. Но он уцелел, и в наше время роман Синклера Льюиса мог бы называться: «У нас теперь это возможно».

Сохранение культуры в колониальной политике

Колониальная политика Дании XIX века отличалась от остальных тем, что сохраняла традиции охоты на тюленей и активно защищала гренландцев от предполагаемого вредного влияния Запада. Изначально эти меры имели исключительно экономическую подоплеку, но со временем эта патерналистская практика стала использоваться для удержания гренландцев на дистанции...

Поскольку они постепенно перенимали европейский образ жизни и начинали требовать модернизации, также улучшения условий жизни. Сохранение культурных различий между колониальными правителями и коренным населением стало ключевым инструментом для оправдания существования колониальной власти. Однако такая политика «сохранения культуры» выглядит как пример так называемой «благожелательной» колонизации, особенно если сравнивать её с жестоким уничтожением коренных культур в Америке.
Аналогичные спорные трактовки можно применить и к местным советам, сформированным колониальным инспектором Хинрихом Ринком в 1857 году. Эти органы создавались для обеспечения контроля за колонией через систему поощрений и наказаний, в дальнейшем их интерпретировали как раннюю форму вовлечения населения в демократические процессы (хотя в той же Исландии такие советы собирались ещё аж в Х веке). Тем не менее такие меры не дают оснований считать датскую колонизацию чем-то исключительным. На международной арене передача ограниченной власти местным элитам представляет собой типичную практику для сохранения контроля над зависимыми территориями.
Назначение особо опытных охотников на роль надзирателей и публичное осуждение менее успешных представителей охотничьего сообщества стало инструментом введения ранее неизвестных в Гренландии классовых различий. Данная практика, базировавшаяся на традиции публичного позора, являлась элементом стратегии «разделяй и властвуй».

В период управления Ринка также были учреждены ежемесячная газета и типография (впоследствии появились газеты и на гренландском языке). Эти институты впоследствии сыграли значительную роль в процессе формирующегося национального самосознания среди гренландцев, чья грамотность стремительно росла. Помимо членов советов выделилась ещё одна элита — катехисты. Они проходили подготовку как местные помощники в сфере образования и миссионерской деятельности. Из их рядов впоследствии вышли такие влиятельные политики и писатели, как Матиас Сторх и Ауго Линге.
Положение элит было двойственным. Хотя их изначально рассматривали как надежную опору колониальной системы, они сумели обрести значительное влияние благодаря тому, что администрация нуждалась в посредниках и переводчиках. Освоение западных обычаев и датского языка в условиях препятствующего развитию патернализма дало этим элитам возможность подорвать существующую систему зависимостей. Уже с начала XX века гренландские интеллектуалы начали выступать за модернизацию острова по образцу Дании, стремясь добиться равенства. Однако подобные инициативы не находили поддержки у колониальной администрации, никто не хотел давать на это денег. Кормили обещаниями, мол: когда-нибудь потом.
Соединенные Штаты оказали косвенное влияние на историю Гренландии в 1917 году. В рамках договора о покупке Вест-Индии они официально признали суверенитет Дании над всем островом. Впервые в международном праве Дания железно закрепила свои права на Гренландию в 1921 году. До этого в официальном языке о гренландских владениях говорили как о множественных торговых постах. После продажи Вест-Индии (ныне Американских Виргинских островов) Гренландия осталась единственной колонией Дании. Позднее, после территориального спора с Норвегией о восточном побережье острова, Постоянный международный суд в Гааге в 1933 году подтвердил датский суверенитет над всей территорией острова.

Из серии «Письма релокантов»: к лешему всё! Позывной «ВИЗ»

До сих пор не могу нормально произнести слово «эмиграция» про себя. Звучит слишком пафосно. Я просто уехала. Очень быстро и очень криво. В феврале 22-го мне было 24. Работала в маленьком диджитал-агентстве в Ёбурге, снимала однушку в районе ВИЗ. (Верх-Исетский административный район города, — ред.) Встречалась с мальчиком, который очень красиво играл на гитаре и очень плохо принимал решения. 24 февраля я проснулась от того, что он тряс меня за плечо и шептал: «Они начали!»

У них теперь это возможно!

90 лет назад, в 1935 году, в США вышла новая книга известнейшего американского писателя, лауреата Нобелевской премии по литературе Гарри Синклера Льюиса «У нас это невозможно». Это был политико-фантастический роман на тему возможного установления фашистской диктатуры в Штатах.

Своего рода антиутопия, но очень актуальная для того времени, когда в Европе набирал силу германский нацизм Адольфа Гитлера, а в Италии уже давно существовала диктатура Бенито Муссолини, да и в других странах «старого континента» фашистская идеология явно была в моде. Причин тому было много, но главная была в социально-экономическом кризисе, охватившем все страны мировой системы капитализма. Первая мировая война 1914—1918 годов породила массу противоречий в европейском обществе.
Обнищание народных масс в странах, проигравших эту войну, таких как Германия, страны центральной Европы, входившие прежде в состав Австро-Венгрии, вызвало волны социального протеста, выразившуюся в ряде революций марксистского толка, но лишь в России (стране, тоже во многом проигравшей в этой войне) таковая революция привела к установлению коммунистического режима. Революции в Германии, Венгрии и Словакии были подавлены военной силой буржуазных правительств (как в Германии), или через внешнюю интервенцию (как в Венгрии и Словакии). Униженное положение народов этих стран перед лицом торжествующей Антанты (союза победивших империалистических держав Запада), вызвало бурное развитие крайних националистических взглядов и настроений в местном обществе, что и стало почвой для прихода к власти там фашистских режимов.

Роман Ростиславич. «И оттоле не бысть Киев, якоже прежде, глава Русской земли»

Роман Ростиславич принадлежал к смоленской ветви Мономашичей, был сыном Ростислава Мстиславича. По линии отца Роман являлся правнуком Владимира Мономаха. Ростислав Мстиславич последовательно укреплял Смоленское княжество как устойчивый и самостоятельный центр власти, не вступая в конфликты со Смоленским боярством...

«И бе Ростислав князь кроток и праведен, и сын его Роман хождаше стезею отца». О ранней биографии Романа Ростиславича летописи сообщают скупо, однако ясно, что он с юности участвовал в политической жизни Смоленской земли, управлял уделами, возглавлял дружины, участвовал в переговорах и усобицах, действуя как представитель сильного и авторитетного княжеского дома. «Роман же сын Ростиславль, князь бысть мудр и рассудителен» (Ипатьевская летопись). Смоленская земля при Ростиславичах пребывала в относительном мире, разорения междоусобных войн обходили ее стороной.

К моменту появления Романа Ростиславича в Киеве, город уже пережил тяжёлый удар. В 1169 году дружина Андрея Боголюбского взяла и разграбила Киев, после чего он окончательно утратил статус реального политического центра Руси. Киевский престол превратился прежде всего в символ старшинства, а не в инструмент управления всей Русью. «И оттоле не бысть Киев, якоже прежде, глава Русской земли».