Телеграм канал «Литературный и исторический журнал»

Азиатские рейтинги: взгляд знаменитых людей. Математическая модель Сергея Капицы

В предыдущей статье проследили траекторию Призрака Коммунизма, «бродившего по Европе», последовательно отвергнутого на его исторической родине Германии, потом в России, потом в Китае, и добредшего до самого востока, Кореи.

Рассмотрели некоторые особенности народа, «счастливого потому, что никого в мире не боится и никому в мире не завидует»...

Это признание корейского подростка, так поразившее губернатора Амурского края Владимира Полеванова в Благовещенске на траурном митинге по случаю кончины в 1994 году основателя и первого лидера КНДР — Ким Ир Сена — одна из возможных отправных точек для и более подробного описания нескольких феноменов истории Кореи, но и приближения к пониманию Азии в целом. Плюс, возможным следствием этого рассмотрения, будет и понимание роли России, россиян — на «главном полигоне» экономического роста 21 века — Азиатско-Тихоокеанском регионе.

В начале 2010 года, то есть задолго до нынешнего российского «поворота на Восток» и тренда «Сибиризации России» так энергично продвигаемого политологом Сергеем Карагановым, мне довелось услышать одно глубокое замечание, касающееся темы «Европа-Азия». Основатель Никитского клуба Сергей Петрович Капица назвал Тихий Океан: «Третье Средиземноморье в истории человечества».

Как команды шлюпов «Восток» и «Мирный» открыли новый материк

Подросток лет двенадцати поднимал с земли гальку и пытался запустить в море так, чтобы она хотя бы пару раз, стукнувшись о поверхность, полетела дальше. После чего с тоской смотрел на сидящую рядом бабушку, мысленно прося её смилостивится и разрешить ему... наконец-таки пойти — искупаться.
— Вода холодная, — не поворачиваясь к внуку, безапелляционно заявила женщина...

— Рано мы с тобой приехали, надо бы в июле, а ещё лучше в августе. Правда, тогда в море этих купальщиков что селёдок в бочке. А сейчас, как видишь, даже моржей в воде не видно. Сиди на бережку да пуляй себе камешки, ни в чью голову, на моё счастье, не угодишь…
Она хотела ещё что-то сказать, но непоседа вытер руки о штаны и задал неожиданный вопрос:
— Ба. А почему этот посёлок Лазаревский? Кем был этот Лазарь, что в честь него целый населённый пункт назвали.
Услышав это, бабушка сначала оторопела и с минуту молчала, но потом нашла что ответить любопытному чаду:
— Когда-то очень давно, в самом начале нашей эры, жил в Иудее один очень хороший человек, Иисус даже называл его своим другом. И вот однажды этот Лазарь заболел и вскорости умер. Его сёстры тут же отправились к Спасителю, так как точно знали, что тот может вылечить любую хворь, даже если она смертельная. И Христос пришёл и совершил чудо — вернул к жизни своего друга, Лазаря. Вполне возможно, основатели это посёлка были люди глубоко верующие, вот и назвали в честь него это поселение.

Японская оккупация Кореи

Корейский полуостров, благодаря своему стратегическому расположению и критически важной роли в обороне японского архипелага, стал объектом пристального интереса Японии в XIX веке. Опыт японского колониализма обернулся для Кореи суровым испытанием, оставив глубокий след в её послевоенном (после 1945 г.) развитии. Это было время противоречий: прогресс сменялся регрессом, с аграрным развитием соседствовало усиление эксплуатации, индустриализация сопровождалась социальной дезориентацией...

Политическая же активизация часто уступала место подавлению. Период также принёс становление новой роли центрального государства, появление корейских политических лидеров, распространение регрессивных идей национализма и прогрессивных идей коммунизма, а также одновременно героическое сопротивление и вынужденное сотрудничество.
Обычно колониализм рассматривают как процесс, создающий новые нации в регионах, где их прежде не существовало, чертящий национальные границы, объединяющий разрозненные народы, обучающий местное население государственному управлению и готовящий его к независимости. Однако в случае Кореи всё сложилось иначе: эти элементы существовали здесь задолго до 1910 года. Более того, близость к Китаю сформировала у корейцев чувство культурного превосходства над Японией. Они возлагали вину за упадок страны после XVI века на японские вторжения того периода, что, по их мнению, сорвало потенциал для процветания и усиления Кореи.

Предпосылки японо-китайской войны 1894—1895 годов лежали в укреплении позиций Японии как ведущей державы Азии к концу XIX—началу XX века. Благодаря реформам Мэйдзи и развитию военной мощи, Япония смогла избавиться от унизительных договоров с иностранными державами и обойти Китай, чтобы стать лидером региона. Корейский вопрос стал основным фактором, приведшим к войне. Кризис разгорелся в 1894 году, когда видный прояпонский корейский политик Ким Ок Кюн был убит в Шанхае при участии китайских властей. Это событие вызвало резонанс в Японии, где часть провоенных кругов настаивала на карательных действиях, что было отвергнуто кабинетом министров. В то же время националистические движения, включая религиозную организацию Тонхак в Корее, начали восстание против власти, которое было подавлено китайскими войсками. В ответ Япония решила применить силу.
Война вспыхнула уже в августе 1894 года. Через несколько месяцев японский флот практически уничтожил китайские суда в битве на реке Ялу всего за один день, чему способствовала неэффективность китайских командиров. После девяти месяцев интенсивных боёв стороны договорились о перемирии, что привело к переговорам и подписанию мирного соглашения. Ослабленный многолетней иностранной интервенцией, Китай был вынужден заключить ряд неравноправных соглашений с Японией. По условиям Симоносэкского договора Китай уступил Тайвань и острова Пэнху, выплатил значительную контрибуцию, предоставил японским промышленникам доступ к четырём договорным портам и признал доминирующее положение Японии в Корее. Несмотря на формальное провозглашение независимости Корейского полуострова, Китай также передал полуостров Ляодун на юге Маньчжурии.

Как «Освободитель» едва не стал «поработителем» своей Родины

В прошлой публикации мы попытались подвести общие итоги длившейся более полутора десятков лет войны за независимость испанских колоний в Южной Америке под руководством Боливара — в первую очередь, — согласно его же самокритическим оценкам к концу жизни. Теперь нам потребуется немножко «перевести часы назад», — чтобы подробнее коснуться темы реального достижения независимости венесуэльской родиной «Освободителя». Полученной в итоге не столько благодаря — сколько вопреки своему знаменитому уроженцу...

Действительно, уже в 1821 году на Конгрессе в Кукуте, венесуэльском городе на границе с Новой Гранадой (современной Колумбией), делегаты от обеих этих республик объявили о создании Великой Колумбии. Должной по изначальному замыслу и Боливара, и его старшего предшественника Франциско Миранды стать зародышем условных «Соединенных Штатов Латинской Америки». Хотя до этой заветной цели Освободителю было еще, как говорится, «как до неба пешком» — на континенте все еще оставались относительно крупные контролируемые испанцами регионы, которых от них надо было освобождать. Ну, и попутно присоединять оные к будущим «Соединенным Штатам»-2 — иной сценарий элитами Великой Колумбии как-то не предполагался. Хотя в итоге де-факто и реализовывался — как в ходе провозглашения изначальной независимости Чили, а потом и все большего отдаления от новосозданных Боливаром государств — Перу, Эквадора и других изначально контролируемых Боготой регионов.
Впрочем, особой «иронией судьбы» было то обстоятельство, что пока колумбийские войска под командованием своего президента, хм, «освобождали» своих южных соседей (ну да, от пребывания в составе Великой Испании, — дабы включить их в состав Великой Колумбии, чем не освобождение?), — дезинтеграционные процессы все явственнее начинались у них во вроде бы уже сформировавшемся едином государстве. Причиной этому, как нетрудно догадаться, стало решение сакрального для политиков вопроса «кто здесь главный?». «Остававшийся на хозяйстве» в столице Великой Колумбии Боготе после ухода на войну с испанцами на юге президента Боливара вице-президент Сантадер даже согласно Конституции приобретал вполне себе квазипрезидентские полномочия. В том смысле, что во время военных действий полномочия президента официально ограничивались практически лишь военными вопросами — всем остальным должен был «рулить» его «вице». За которым к тому же стояли собственно колумбийские элиты — для которых Боливар, в общем, был пусть и полезным (до поры до времени, конечно), — но все же «чужаком». Хотя бы уже потому, что являлся уроженцем именно Венесуэлы, — которую в Боготе не без оснований рассматривали его «вотчиной» и «главной базой», опорой в политическом влиянии. Так что ослабить последнее было для «стаи товарищей» из Новой Гранады, ставшей фактической «метрополией» Великой Колумбии, было бы очень заманчиво.

Траектория Призрака. Корея

Германская увертюра. В 1848 году (даты спорны, от 15 до 26 февраля) в Лондоне вышла 23-страничная брошюра, безусловно, самое влиятельное издание такого размера в мировой истории. Первое предложение «Манифеста Коммунистической партии» Маркса-Энгельса: «Призрак броадит по Европе — призрак коммунизма», — знало наизусть практически всё население дюжины стран «социалистического лагеря»...

Почти поэтическая звучность плюс захватывающая интрига: «Гамлет» Шекспира, помнится, тоже начинается вестью: «Призрак бродит по округе замка Эльсинор». Интересна трансформация слов того Великого зачина. Первые 90 лет в английских изданиях «Призрак» с немецкого переводили «spectre» или «specter», оба восходят к лат. Spectrum: «представление, видение». В научный обиход ввел Исаак Ньютон, разложивший свет на спектральные полосы. Но далее, в эпоху, когда «Манифест» зазвучал в школах, вузах десятков стран «лагеря социализма», англоязычный мир ответил: выбрал более игривый перевод — «ghost». В «Охотниках за привидениями» и сотнях прочих кино используется именно оно.
Но более захватывают приключения связанные с третьим словом: «Европа». Первые 69 пост-Манифестных лет твердо считалось, что социализм возможен только в развитых капиталистических странах: Германии, прилегающей Западной Европе, США. И в дни Перестройки все неудачи СССР самоуничижительно объясняли исчерпывающими цитатами Маркса, Каутского: «Мы схватились-де за теорию, не для нас написанную!» — Да, по Марксу социализм-коммунизм можно строить только в высокоразвитой капиталистической стране, где численно преобладает промышленный пролетариат, зрелая демократия, социальные институты, высокая культура.
К концу 1991 года (и СССР) пришли, вооружившись многими лозунгами, поверхностными, крикливыми, но один был глубок и трудно опровержим в стране, помнившей успехи, издержки, особенно первых Пятилеток: «Коммунизм надо строить, а капитализм — достаточно просто разрешить». Отчасти это извиняло наших простаков из ВКП(б), схвативших марксову «Инструкцию по применению», составленную для немцев. Которую и сами-то законные адресаты выкинули.
И траектория Призрака коммунизма потянулась… Прогнали в Западной Европе — побрел на Восток. В Россию, потом дальше, в Китай. Из Китая тоже, при всех «китайских церемониях» (известный термин), лексике и пышной красной драпировке… Призрак Коммунизма, в его изначальном значении (отсутствие «частной собственности на средства производства и т.д.») — фактически изгнан. Он и побрел еще далее, на самый-самый Восток — в Корею. К этой крайней точке, нынешней «локации Призрака» следует присмотреться внимательно.

Из истории мировых изобретений. От воздушного шара Монгольфьера — в ракету Циолковского!

Собственно, в Империи долго не было тех условий, в коих вышеприведённые примеры вообще могли появиться. Причин тому несколько… Это и определённое неимение долгосрочной письменной (именно) инженерной традиции. В Средневековье и раннее Новое время на Руси почти не существовало слоя людей, которые бы публично фиксировали технические эксперименты: чертежи, расчёты, описания неудач. Даже если кто-то что-то пробовал (а такие попытки наверняка были), они не попадали в хроники и не становились частью накопленного знания. В Европе — монастыри, университеты, латинская переписка; в Китае — императорские архивы; в России — устная культура и летописи, где технике места почти нет.
Также сильно повлияло само отсутствие социального запроса на воздухоплавание. Например, в Китае, Японии полёт был военным и ритуальным инструментом: разведка, демонстрация власти, непременно. В Западной Европе — частью философского спора о природе человека и мира. В России же до XVIII в. не существовало ни военного, ни экономического стимула осваивать воздух: огромные пространства осваивались исключительно по земле и по воде, а не по небесам. То есть вполне хватало сред передвижения кроме голубых недостижимых божественных высот. Также имела место довольно слабая городская и ремесленная среда. Ведь ранние авиационные идеи почти всегда рождались там, где были развиты ремёсла с точными инструментами, механиками, часовщиками-оружейниками.

Письмо с фронта на «дурацкий праздник» День святого Валентина

Письмо от Маши в редакцию «Камертона»
Здравствуйте, это Маша, девушка Сани. Я не знаю, как правильно рассказывать подобные вещи, поэтому просто пишу как есть. Может, вам будет важно это прочитать. Может, нет. Но я всё равно напишу…
Саня уехал в октябре 22-го. Буркнул, мол, «не может больше сидеть и смотреть, как всё это происходит». Мы тогда уже почти год были вместе. Жили в съёмной однушке на Обводном.