Телеграм канал «Литературный и исторический журнал»

Дорогие друзья! В воскресенье, 15 февраля, в 16:00 приглашаем вас на открытие
литературно-художественной выставки Юлии Арешевой
"Все реки текут, все звёзды горят..."

От прошлого - к будущему, от мистики - к реальности. Всё далеко - и всё близко.
Может быть, мир фокусируется в одной точке пространства?
И если во что-то сильно верить, для тебя это становится настоящим, даже если другие считают, что это фантазии?

Можно ли увидеть невидимое сияние, услышать сердцем недоступное слуху?
У каждой картины, у каждого рисунка есть своя история, которую можно будет прочитать и проникнуться впечатлением.

Вашему вниманию будет представлен художественный альбом "Книга тайн", в котором ключи и разгадки к некоторым сюжетам. Шкатулка с ароматом прошлого украсит впечатление от увиденного.

Ждём вас в библиотеке имени Пабло Неруды по адресу: Проспект Мира, дом 180, рядом с метро ВДНХ.
Будет вернисаж, музыка, лёгкий фуршет (сок и сладости).
До встречи.

https://t.me/nerudabiblio

Рабы в Японии. Вторая мировая война

Почти половина из 50 тысяч американских военнопленных была принуждена к каторжному труду на заводах, верфях и шахтах, которые принадлежали крупнейшим японским корпорациям, таким как Mitsubishi, Mitsui, Kawasaki и Nippon Steel. Около 15 тысяч из них были отправлены работать на предприятия в Маньчжурии. Некоторые могли быть подвергнуты жестоким медицинским экспериментам, проводимым в знаменитом подразделении 731...

Многие пленные были захвачены в ходе боевых действий на Филиппинах или в Тихоокеанских сражениях, таких как Марш смерти на Батаане. Из 25 тысяч каторжных рабочих, доставленных в Японию, около 4 тысяч погибли от непосильного труда, болезней, атак с использованием огнестрельного оружия или последствий ядерных бомбардировок. После войны на складах в Японии обнаружили гуманитарные припасы Красного Креста с медикаментами и провизией, предназначенные для пленных, но так и не использованные. Японское верховное командование даже разработало план массового уничтожения всех военнопленных и рабочих-невольников на своей территории. Если бы война продолжалась ещё год, никто из пленных не остался бы в живых.
Узники-союзники страдали от особенно нечеловеческих условий труда в шахтах, настолько опасных, что японские рабочие отказывались там работать. Их кормили крайне скудной порцией риса, подвергали регулярным избиениям и заставляли трудиться в суровых погодных условиях без адекватной одежды — лишь в грубых тканевых мешках. По свидетельству очевидцев, их рацион в начале войны составлял примерно 600 калорий в день, а к её концу сократился до 400 калорий. Один неназванный пленный рассказал, что его вес снижался с 85 кг при взятии в плен до всего 45 кг — к моменту освобождения в 1945 году. Этот человек также вспоминал случай, когда за якобы недостаточное рвение его избили кайлом: это привело к сломанному носу, плечу и тяжелым внутренним повреждениям бедра.
Другой неназванный заключённый получил травму, когда на его ногу обрушился большой валун. Надзиратели отказали ему даже в пластыре для фиксации сломанной кости. Самодельная повязка из грязной тряпки оказалась бесполезной, и рана начала гнить. Развилась гангрена, и врач постановил ампутировать ногу. Операция проводилась примитивными средствами — бритвой и ножовкой. Чтобы предотвратить дальнейшее распространение инфекции и разрушение тканей, вместо антисептических средств использовали личинок для поедания мёртвой ткани…Такова была картина, если кратко. А если длинно, то читайте далее.

Мадрид — маршалу Морильо: «Подкреплений нет, — но вы держитесь!»

В предыдущем материале шел рассказ в том числе о судьбоносной битве при Карабобо, близ Каракаса, 24 июня 1821 года, — ставшей переломной для длившейся уже больше 10 лет войны за независимость Венесуэлы. Битву эту армии Боливара удалось выиграть, — впрочем, в первую очередь за счет героизма европейских наемников с одной стороны...

И — воинственных пастухов-льянеро, напоминавших и американских «ковбоев», и русских «казаков» — с другой. Тем не менее это сражение отражало чисто «технический» аспект военного противостояния испанцев и республиканцев. И будь оно проиграно последними (а шансов на это было немало) — военные действия как минимум могли бы затянуться еще очень надолго. Ибо длившаяся до этого война чем дальше, тем больше настолько напоминала классическую «войну на истощение», — что истощение это уже откровенно бросалось в глаза. Причем — у каждой из воюющих сторон — достаточно заметить, что при Карабобо воевало 6,5 тысяч республиканцев (с учетом наемников!) и 5 тысяч роялистов. Кстати, такое преимущество было достигнуто впервые — до сего войска испанского маршала Морильо были обычно в большинстве, пусть и не на всех латиноамериканских «фронтах».
Например, в усмиренной без особого труда этим полководцем Колумбии он держал лишь пятую часть своих сил, — что и дало возможность Боливару в 1819 году совершить действительно смелый и стратегически удачный бросок через Анды — с последующим занятием многих прежде контролируемых испанцами колумбийских городов. Впрочем, основным фактором победы республиканцев тогда стали не столько даже преимущество в силах на «колумбийском фронте» — сколько фактор внезапности и неожиданности. В связи с чем ключевые для марша их армии перевалы охранялись от силы горсткой испанских бойцов, — которых удалось просто «задавить численностью».
В любом случае — соотношение 6,5/5 тысячам для генерального сражения как минимум за значительную часть Южной Америки — это однозначный признак тяжелейшего истощения сил противников в прямом смысле слова. А теперь представим себе, что на стороне испанцев было бы не 5, — а 28 тысяч закаленных бойцов, коренных испанцев, а не тех же испанцев, в значительной мере «разбавленных» маршалом Морильо из мобилизованных, — не всегда добровольно: — местных уроженцев! Пустые фантазии? Как раз нет — именно такой экспедиционный корпус был сформирован для переброски в Новый Свет испанским королем, — включавший в себя, кроме 20 тысяч пехотинцев, 3 тысячи кавалеристов и сотню пушек! К слову сказать, в эпохальной битве при Бородино у армии Кутузова (кстати, начинавшего свою карьеру тоже в артиллерии) орудий было всего впятеро больше.
Так что вопрос о дальнейшем исходе противостояния роялистов и республиканцев в случае прибытия такой силищи в венесуэльские порты — это даже не о снижении вероятности победы армии Боливара. Но лишь о степени полноты ее разгрома — и уровня накала партизанской борьбы остатков разгромленных повстанцев. Право, если прибытие всего-то лишь 10-тысячного корпуса маршала Морильо весной 1815 года спустя считанные месяцы позволило напрочь ликвидировать внятные признаки самостоятельной государственности и в Венесуэле, и в Колумбии, оставив ее сторонникам возможность лишь разрозненного сопротивления в джунглях и степях, — что говорить о сценарии применения такого «ударного кулака» более чем двойной мощности? Зря, что ли, кумир «Освободителя» Наполеон не без иронии говорил: «Бог на стороне больших батальонов»

Как Россия на 20 лет обогнала Америку в воздухоплавании

Морской офицер Александр Федорович Можайский, дослужившийся до звания контр-адмирала, стал одним из первых в мире, кто всерьёз взялся за создание моторного летательного аппарата тяжелее воздуха — того, что мы сегодня называем самолётом...

Можайский родился 21 марта 1825 года в Кронштадте (по другим данным — в Роченсальме, ныне Котка, Финляндия, — ред.). С детства служил во флоте, участвовал в дальних походах, но — настоящей страстью его жизни стало наблюдение за полётом птиц. Ещё в 1850-е годы начал задумываться: почему бы человеку не создать аппарат, который летит по тому же принципу — на неподвижном крыле и с тягой двигателя? В 1876 г. Можайский построил и успешно испытал летающие модели своего аппарата. Одна из них, маленькая «Летунья», шла со скоростью более 5 м/с, неся груз около 1 кг. В 1880 году он подал заявку на патент. 3 ноября 1881 года получил первый в мире патент на самолёт, так называемую «Привилегию № 103», — патентную грамоту на «воздухоплавательный снаряд». К 1882—1883 годам под Красным Селом (под Санкт-Петербургом) был построен полноразмерный аппарат: моноплан с большим крылом (размах около 23 м), лодкообразным фюзеляжем, хвостовым оперением и двумя паровыми двигателями (10 и 20 л.с.), приводившими в движение пропеллеры. Агрегат имел взлётный вес около 820-950 кг, рассчитывался на скорость до 40 км/ч. Для разгона использовалась наклонная деревянная рампа, аналогично некоторым ранним экспериментам в Европе: навроде разгона алюминиевого моноплана с паровым двигателем (одного из первых полноразмерных моторных аппаратов тяжелее воздуха) француза Феликса дю Тампля, 1874 г., самого классического, часто упоминаемого примера.

Англо-Афганские войны и Россия

Афганистан стал ключевой точкой в геостратегических играх XIX века, играя роль буферной зоны между интересами Британской империи в Индии и Российской империи в Средней Азии. Обе державы опасались влияния независимых афганских племен, которые могли обострить ситуацию в приграничных регионах их империй. В конечном счете, Афганистану позволили сохранить независимость, поскольку его завоевание представлялось делом сложным и, возможно, недостаточно выгодным...

На заре Великой игры в XIX веке Афганистан находился под правлением Дост Мохаммада. Этот период характеризовался интенсивным соперничеством Британии и России за контроль над Центральной Азией. В 1826 году решительный и амбициозный Дост Мохаммад сумел взять верх над своими братьями и закрепить свою власть, заняв трон в Кабуле. Провозглашённый эмиром, он начал новый этап в истории Афганистана. Хотя британский интерес к региону впервые проявился в 1809 году на фоне соглашения с Шуджой-шахом Дуррани, именно во времена правления Дост Мохаммада, первого из династии Мухаммадзаи, Афганистан стал ареной первых маневров в рамках так называемой «Большой игры». Этот конфликт между Великобританией и Россией развернулся на фоне встречи их взаимных амбиций, сходившихся в регионе. Афганистан стал центром противостояния, где вновь и вновь предпринимались попытки Великобритании установить марионеточное правительство в Кабуле. Остаток XIX века ознаменовался не только усилением европейского вмешательства в дела этого горного государства, но и обострением борьбы между местными правителями, каждый из которых стремился укрепить своё влияние, пока судьба Афганистана обсуждалась далеко за его пределами.
Дост Мохаммад заручился авторитетом среди своих братьев благодаря поддержке со стороны племён кызылбашей по материнской линии и опыту политического наставничества своего брата Фатех-хана. Однако его путь к власти был далёк от простой дороги. Среди главных вызовов, стоявших перед ним, было отражение вторжения сикхов, которые угрожали пуштунским районам к востоку от Хайберского перевала. Урегулировав внутренние дела и укрепив свои владения вокруг Кабула, Дост Мохаммад подвёл силы для противостояния с внешним противником.
В 1834 году он смог отбить попытку бывшего афганского правителя Шуджи-шаха вернуть себе трон, однако эта борьба на время отвлекла эмира от ситуации в других частях страны. Сикхи воспользовались моментом, закрепившись на западных территориях, включая важный город Пешавар. В ответ на это войска Дост Мохаммада под предводительством его сына Акбар-хана одержали впечатляющую победу над сикхами в битве при Джамруде в 1836 году. Джамруд, ключевой пункт обороны в пятнадцати километрах от Пешавара, стал местом значимого триумфа для афганцев.

Но, несмотря на этот успех, афганский лидер не стал развивать наступление ради возвращения Пешавара. Вместо этого он обратился за поддержкой к Джорджу Идену, лорду Окленду, тогдашнему британскому генерал-губернатору Индии, рассчитывая на внешнюю помощь для борьбы с сикхами. Этот шаг сыграл ключевую роль: именно с этого момента началась активная фаза британского вмешательства в Афганистан. Суть Большой игры заключалась в том, что Британия и Россия неуклонно стремились контролировать или ослаблять небольшие независимые государства, расположенные между их территориальными сферами влияния — и Афганистан стал одним из главных полей для этой глобальной шахматной партии.
Гражданская война в Афганистане, раздирающая страну в XIX веке, оставила серьёзный вакуум власти в регионе Гиндукуш, который не мог остаться незамеченным британцами. Они отлично понимали стратегическое значение этой зоны, что многократно подтверждалось историей: через неё пролегали ключевые маршруты вторжений в Индию.

Учителя и школьники осаждённого города

К светлому дню снятия блокады Ленинграда (27 января 1944 года). Посвящаю эти статьи памяти моих коллег, настоящих героев — учителей блокадного Ленинграда и их учеников. Немало уже написано о героизме жителей блокадного Ленинграда. Это тема, которая заставляет всегда трепетать сердца наших соотечественников любого поколения. Тема невиданного героизма, стойкости перед лицом неистовых испытаний, запредельных, и всё же перенесённых и пережитых большинством жителей города с невероятным достоинством, с верой в то, что выживут они, победят, вернутся к нормальной мирной жизни. Ибо чем ещё можно объяснить невероятную силу тех, кто даже в условиях блокадного города, мучений голода, холода, ежедневных смертей вокруг продолжал учить и учиться: учителей их учеников. Глупое дело — сравнивать поколения. Каждое следующее отличается от предыдущего. Но всё же как бывший учитель не могу этого не делать. Думаю о тех юных, которые выстояли наравне со взрослыми в тяжкие дни войны. О них и пойдёт речь в нашей серии статей, о них и — об их Учителях.
Блокадное смертельное кольцо сомкнулось 8 сентября 1941 года. В этих трагических условиях, когда речь шла о самом выживании, было принято решение о том, что дети Ленинграда должны продолжать учиться. Естественно, что большинство школ закрылось. Перед войной школ в Ленинграде было 571. Часть детей удалось вывезти в эвакуацию. Большинство старших учеников ушло работать на оборонные предприятия. Ленинградские школы помечались на немецких картах как объекты со специальными номерами, подлежавшими постоянным обстрелам. В сентябре учебный год так и не начался: бóльшая часть школьных зданий была отдана для организации госпиталей, пунктов эвакуации, большинство учителей и учащихся средних и старших классов работали на оборонных работах. Учебный год начался только в конце октября—начале ноября. В 1941—42 учебном году, тяжелейшем для города, продолжало функционировать 39 школ, в которых работало 537 учителей. Не все из них увидели конец блокады… В 1942—43 учебном году число школ выросло до 91, в 1944—45 учебном году — 298, в 1945—46 учебном году, уже после снятия блокады, — 309 школ. С первых летних дней войны школьники начали помогать взрослым: учеников 5-6 классов привлекали, чтобы разносить по домам сообщения для родителей о том, что детей лучше собирать в эвакуацию. Уже с 29 июня было принято решение о вывозе детей в Ленинградскую и Ярославскую области. Планировалось вывезти 390 тысяч детей. Родителей приходилось уговаривать и убеждать, так как многие не хотели покидать родной город и твёрдо были убеждены, что немцам не удастся его захватить. По словам одной ленинградки, «наш город врагу не взять, так зачем же уезжать?» Многие жители даже с началом блокады не переменили свое мнение о том, что Ленинград не по зубам фашистам. Школьница Лена Мухина 11 сентября 1941 года написала в своём дневнике:
«Но немецкий сапог не вступит на наши улицы. Только когда умрёт последний ленинградец, враг вступит в наш город. Но ведь и враг не бесчислен. Наши нервы напряжены, нервы врага тоже. Враг раньше нас обессилит. Так должно быть, и так будет».

Как СССР обогнал Америку в… женском вопросе. Производственном вопросе

В 1920-е годы в США женщины-инженеры оставались крайне редким явлением — это был период, когда технические профессии считались почти исключительно мужским амплуа, к тому же барьеры для женщин были довольно высокими: от предубеждений в вузах и на работе — до отсутствия доступа к лицензиям и членству в профессиональных обществах. Вообще в 1920-х гг. в USA насчитывалось всего несколько десятков женщин с инженерным образованием и работающих по специальности. В СССР — их реально тысячи.