Телеграм канал «Литературный и исторический журнал»

Всеволод Юрьевич Большое Гнездо Всеволод Юрьевич, прозванный позднейшей традицией Большим Гнездом, был младшим сыном Юрия Долгорукого и внуком Владимира Мономаха. После смерти Юрия Долгорукого в 1157 году положение его младших сыновей оказалось крайне неустойчивым. Всеволод, ещё не достигший зрелого возраста, оказался вытеснен из Северо-Восточной Руси старшими братьями... Посему был вынужден искать убежище за её пределами. «И изгнаша меньших сынов Юрьевых из земли» (Ипатьевская летопись). В юности Всеволод некоторое время находился в Византии, при дворе императора Мануила I Комнина. Этот период оказал значительное влияние на формирование его представлений о власти, управлении и церковной иерархии. «И бысть Всеволод у грек, и виде чин царский». Возвращение Всеволода на Русь стало возможным лишь после гибели его брата Андрея Боголюбского в 1174 году. Смерть Андрея вызвала тяжёлый кризис во Владимиро-Суздальской земле, где началась борьба между боярством и княжеской властью. После гибели Андрея Боголюбского власть во Владимире оказалась под вопросом. Бояре пытались ограничить княжескую власть и выдвигали альтернативных кандидатов, по примеру Новгородского вече. Всеволоду пришлось вести упорную борьбу за признание своих прав. «И бысть мятеж во Владимире, и не хотяху князя» (Ипатьевская летопись). Всеволод действовал решительно: он опирался на дружину, союзников из других княжеств и на идею наследственного права сыновей Юрия Долгорукого. В конечном итоге ему удалось утвердиться во Владимире как полноправному князю. «И седе Всеволод во Владимире, утвердив власть свою» (Ипатьевская летопись). Правление Всеволода Юрьевича стало периодом наивысшего могущества Владимиро-Суздальской земли. Он последовательно подавлял сопротивление боярства, лишая его политической самостоятельности и подчиняя княжеской администрации. «И бояре быша под рукою княжьей» (летописная традиция). Всеволод активно использовал церковь как опору власти, покровительствовал монастырям и епископам, добиваясь их лояльности. Владимир при нём окончательно утвердился как столица Руси.

Как борьба за возвращение к «традиционным ценностям» привела к иным результатам Задумаемся: приди он к власти, как бы стал он осуществлять свою программу «всё поделить» в духе незабвенного булгаковского героя Шарикова? Ведь поделённая таким способом экономика США снова бы рухнула, и для существования Соединённых Штатов потребовались бы завоевательные войны для ограбления сначала соседних стран Западного полушария (что сейчас осуществляет президент Трамп)... А потом — и всего мира. Фашизм, когда рвётся к власти, всегда авантюристичен, всегда сыпет обещаниями благоденствия для народных масс, а потом строит граждан своей страны под ружьё и посылает завоёвывать другие страны. Это происходило уже не раз в истории XX века, а теперь перешло и в век XXI. Видя всю эту картину событий в Америке, Синклер Льюис и создал своё произведение «У нас это невозможно» в 1935 году, то есть ровно 90 лет тому назад, что символично. Ведь и сейчас США стоят во многом перед такой же ситуацией, перед необходимостью «выбора пути» — к какому типу государства идти. Администрация демократической партии Америки, что стояла у власти при президентстве Байдена, склонялась к социальным реформам, но проводила их непоследовательно, популистскими методами, порождала острые конфликты в американском обществе, в том числе конфликт расовый, который на фоне экономических неурядиц выливался в прямые столкновения между белыми и темнокожими людьми в США, а в экономике нарастала анархия и депрессия. На этой волне симпатии простых американцев (в основном белых) склонились на сторону богатого предпринимателя Дональда Трампа с его широковещательным лозунгом «возврата к традиционным ценностям», или «сделаем Америку снова великой!» — точно по заветам покойного Хьюи Лонга, который, кстати говоря, мог бы стать президентом США на выборах 1936 года, если бы не был застрелен в Новом Орлеане одним из своих же адептов, чем-то обиженных на своего кумира. Американцы люди горячие, чуть что — сразу хватаются за револьвер, который там есть у каждого. Удивительно, но ведь и Дональда Трампа накануне выборов 2024 года тоже могли убить, пуля прошла у самого виска, задев ухо. Но он уцелел, и в наше время роман Синклера Льюиса мог бы называться: «У нас теперь это возможно».

Сохранение культуры в колониальной политике Колониальная политика Дании XIX века отличалась от остальных тем, что сохраняла традиции охоты на тюленей и активно защищала гренландцев от предполагаемого вредного влияния Запада. Изначально эти меры имели исключительно экономическую подоплеку, но со временем эта патерналистская практика стала использоваться для удержания гренландцев на дистанции... Поскольку они постепенно перенимали европейский образ жизни и начинали требовать модернизации, также улучшения условий жизни. Сохранение культурных различий между колониальными правителями и коренным населением стало ключевым инструментом для оправдания существования колониальной власти. Однако такая политика «сохранения культуры» выглядит как пример так называемой «благожелательной» колонизации, особенно если сравнивать её с жестоким уничтожением коренных культур в Америке. Аналогичные спорные трактовки можно применить и к местным советам, сформированным колониальным инспектором Хинрихом Ринком в 1857 году. Эти органы создавались для обеспечения контроля за колонией через систему поощрений и наказаний, в дальнейшем их интерпретировали как раннюю форму вовлечения населения в демократические процессы (хотя в той же Исландии такие советы собирались ещё аж в Х веке). Тем не менее такие меры не дают оснований считать датскую колонизацию чем-то исключительным. На международной арене передача ограниченной власти местным элитам представляет собой типичную практику для сохранения контроля над зависимыми территориями. Назначение особо опытных охотников на роль надзирателей и публичное осуждение менее успешных представителей охотничьего сообщества стало инструментом введения ранее неизвестных в Гренландии классовых различий. Данная практика, базировавшаяся на традиции публичного позора, являлась элементом стратегии «разделяй и властвуй». В период управления Ринка также были учреждены ежемесячная газета и типография (впоследствии появились газеты и на гренландском языке). Эти институты впоследствии сыграли значительную роль в процессе формирующегося национального самосознания среди гренландцев, чья грамотность стремительно росла. Помимо членов советов выделилась ещё одна элита — катехисты. Они проходили подготовку как местные помощники в сфере образования и миссионерской деятельности. Из их рядов впоследствии вышли такие влиятельные политики и писатели, как Матиас Сторх и Ауго Линге. Положение элит было двойственным. Хотя их изначально рассматривали как надежную опору колониальной системы, они сумели обрести значительное влияние благодаря тому, что администрация нуждалась в посредниках и переводчиках. Освоение западных обычаев и датского языка в условиях препятствующего развитию патернализма дало этим элитам возможность подорвать существующую систему зависимостей. Уже с начала XX века гренландские интеллектуалы начали выступать за модернизацию острова по образцу Дании, стремясь добиться равенства. Однако подобные инициативы не находили поддержки у колониальной администрации, никто не хотел давать на это денег. Кормили обещаниями, мол: когда-нибудь потом. Соединенные Штаты оказали косвенное влияние на историю Гренландии в 1917 году. В рамках договора о покупке Вест-Индии они официально признали суверенитет Дании над всем островом. Впервые в международном праве Дания железно закрепила свои права на Гренландию в 1921 году. До этого в официальном языке о гренландских владениях говорили как о множественных торговых постах. После продажи Вест-Индии (ныне Американских Виргинских островов) Гренландия осталась единственной колонией Дании. Позднее, после территориального спора с Норвегией о восточном побережье острова, Постоянный международный суд в Гааге в 1933 году подтвердил датский суверенитет над всей территорией острова.

Из серии «Письма релокантов»: к лешему всё! Позывной «ВИЗ» До сих пор не могу нормально произнести слово «эмиграция» про себя. Звучит слишком пафосно. Я просто уехала. Очень быстро и очень криво. В феврале 22-го мне было 24. Работала в маленьком диджитал-агентстве в Ёбурге, снимала однушку в районе ВИЗ. (Верх-Исетский административный район города, — ред.) Встречалась с мальчиком, который очень красиво играл на гитаре и очень плохо принимал решения. 24 февраля я проснулась от того, что он тряс меня за плечо и шептал: «Они начали!»

У них теперь это возможно! 90 лет назад, в 1935 году, в США вышла новая книга известнейшего американского писателя, лауреата Нобелевской премии по литературе Гарри Синклера Льюиса «У нас это невозможно». Это был политико-фантастический роман на тему возможного установления фашистской диктатуры в Штатах. Своего рода антиутопия, но очень актуальная для того времени, когда в Европе набирал силу германский нацизм Адольфа Гитлера, а в Италии уже давно существовала диктатура Бенито Муссолини, да и в других странах «старого континента» фашистская идеология явно была в моде. Причин тому было много, но главная была в социально-экономическом кризисе, охватившем все страны мировой системы капитализма. Первая мировая война 1914—1918 годов породила массу противоречий в европейском обществе. Обнищание народных масс в странах, проигравших эту войну, таких как Германия, страны центральной Европы, входившие прежде в состав Австро-Венгрии, вызвало волны социального протеста, выразившуюся в ряде революций марксистского толка, но лишь в России (стране, тоже во многом проигравшей в этой войне) таковая революция привела к установлению коммунистического режима. Революции в Германии, Венгрии и Словакии были подавлены военной силой буржуазных правительств (как в Германии), или через внешнюю интервенцию (как в Венгрии и Словакии). Униженное положение народов этих стран перед лицом торжествующей Антанты (союза победивших империалистических держав Запада), вызвало бурное развитие крайних националистических взглядов и настроений в местном обществе, что и стало почвой для прихода к власти там фашистских режимов.

Роман Ростиславич. «И оттоле не бысть Киев, якоже прежде, глава Русской земли» Роман Ростиславич принадлежал к смоленской ветви Мономашичей, был сыном Ростислава Мстиславича. По линии отца Роман являлся правнуком Владимира Мономаха. Ростислав Мстиславич последовательно укреплял Смоленское княжество как устойчивый и самостоятельный центр власти, не вступая в конфликты со Смоленским боярством... «И бе Ростислав князь кроток и праведен, и сын его Роман хождаше стезею отца». О ранней биографии Романа Ростиславича летописи сообщают скупо, однако ясно, что он с юности участвовал в политической жизни Смоленской земли, управлял уделами, возглавлял дружины, участвовал в переговорах и усобицах, действуя как представитель сильного и авторитетного княжеского дома. «Роман же сын Ростиславль, князь бысть мудр и рассудителен» (Ипатьевская летопись). Смоленская земля при Ростиславичах пребывала в относительном мире, разорения междоусобных войн обходили ее стороной. К моменту появления Романа Ростиславича в Киеве, город уже пережил тяжёлый удар. В 1169 году дружина Андрея Боголюбского взяла и разграбила Киев, после чего он окончательно утратил статус реального политического центра Руси. Киевский престол превратился прежде всего в символ старшинства, а не в инструмент управления всей Русью. «И оттоле не бысть Киев, якоже прежде, глава Русской земли».

История Гренландии с XIII века до наших дней Гренландия, с населением около 56 000 человек, географически и культурно относится к североамериканскому континенту. На карте остров напоминает шею и голову черепахи, что перекликается с мифами многих коренных народов Северной Америки, которые называют материк Островом Черепахи. В этом представлении хвост черепахи ассоциируется с территорией Мексики, а её конечности формируют полуострова Аляска, Ньюфаундленд, Нижняя Калифорния и Флорида... Воздушное расстояние между столицей Гренландии Нууком и Икалуитом, административным центром канадской территории Нунавут, населённой преимущественно инуитами, составляет менее четверти маршрута до Дании. Однако именно из Дании продолжают поступать почти все товары, представленные в местных магазинах, строительные материалы и значительная часть специалистов и преподавателей, работающих на острове. Существующая в XXI веке близость между Гренландией и Данией имеет исторический, а не географический характер, об этом я, естественно, расскажу. Политическая связь Гренландии со скандинавским регионом легко объясняется влиянием датской колониальной истории. Именно колониальное прошлое сформировало современные политические и культурные связи между этим крупнейшим островом планеты и североевропейской страной. Средневековые культурные контакты В конце X века первые скандинавы, прибывшие в Гренландию и давшие ей современное название (зелёная земля), были исландскими поселенцами. Они обосновались в двух местах, близ современных городов Какорток и Нуук, где изначально занимались разведением скота. Однако, когда климат стал суровее и менее благоприятным для сельского хозяйства, они переключились на охоту, особенно на тюленей, постепенно становясь в этом деле настоящими мастерами. В 1261 году поселенцы заключили соглашение с норвежским королём Хоконом Молодым, формально передав свои безгосударственные земли под управление Норвегии (Исландия тогда также была частью Норвегии). Это соглашение принесло им стабильные поставки важных европейских товаров, включая зерно, что значительно поддерживало местное сообщество. Однако череда трагических событий изменила ход истории. Вспышка чумы оборвала жизненно важные связи между Гренландией и норвежским Бергеном, нарушив потоки снабжения и поддержки. И в какой-то момент Гренландию снабжало Датское Королевство. Именно это историческое обстоятельство стало причиной последующих претензий Дании на суверенитет над островом. В середине XV века первая скандинавская культура поселенцев оказалась на грани исчезновения, но в это же время здесь начали осваиваться представители культуры Туле — предки современных гренландцев. Около 1200 года они пересекли пролив между островом Элсмир и северным регионом Гренландии рядом с современным поселением Каанаак. До них этот маршрут уже несколько раз преодолевали представители других палеоинуитских культур за предшествующие две с половиной тысячи лет.