Телеграм канал «Литературный и исторический журнал»

Сегодня — день рождения Владимира Ильича Ленина — великого русского мыслителя и политика и одного из величайших людей мировой истории.

Вождь Великой Октябрьской социалистической революции и создатель советского государства, Ленин повернул ход не только российской, но и мировой истории. Повернул — к свету и счастью для всех людей.

Константин Циолковский:
Ленин начал такое дело, которое со временем охватит всю Землю, всё ее население. Чем дальше, тем больше величие Ленина будет расти…

Никто так не верил в творческие силы масс и никто так верно и цельно не выражал заветных дум и стремлений народа… Он видел не на десятилетия, а на века вперед...

Ленин — самый большой из всех когда-либо живших гениев человечества.
Альберт Эйнштейн:
Я чту в Ленине человека, который с полным самопожертвованием отдал все свои силы делу осуществления социальной справедливости...

Одно бесспорно: подобные ему люди являются хранителями и обновителями совести человечества.
Махатма Ганди:
Идеал, которому посвятили себя такие титаны духа, как Ленин, не может быть бесплодным. Благородный пример его самоотверженности, который будет прославлен в веках, сделает этот идеал еще более возвышенным и прекрасным.
Сунь Ятсен:
"За многие века мировой истории появились тысячи вождей и учёных с красивыми словами на устах, которые никогда не проводились в жизнь. Ты, Ленин, исключенье. Ты не только говорил и учил, но претворил свои слова в действительность. Ты создал новую страну. Ты указал нам путь..."

День памяти «необъятного артиста» — Михаила Козакова

15 лет назад, 22 апреля 2011 года ушёл Михаил Михайлович Козаков, советский, российский актёр театра и кино, телевидения, озвучивания-дубляжа, режиссёр театра-кино-ТВ, сценарист; народный артист РСФСР, лауреат Государственной премии СССР и Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых. Зажжёт «Безымянную звезду», полную грустью любви, переливающуюся волнующими моментами, безнадёжно-одинокую, и столь томительно-притягательную — может, такая вспышка любви, куда лучше, чем семейное тление…

Украинское закулисье 1990: как решалась судьба Патриарха

Ну, насчет «скромности» Раисы Горбачевой, в качестве «первой леди» явно пытавшейся «косплеить» как минимум Жаклин Кеннеди (чем, собственно, и вызвала нарастающую неприязнь среди простых советских тружеников, не привыкших к такой, хм, «скромности»), лучше не говорить...

Этот момент, кстати, был очень искусно использован было впавшим в опалу крупным партчиновником Борисом Ельциным — в его последующем восхождении на вершины власти в качестве соперника Горбачева. Но вот сам факт того, что очень скоро после ее вмешательства и.о. настоятеля нововосозданного монастыря стал епископом — да еще и непосредственным решением патриарха, — говорит очень о многом. Вообще и Петр Великий, говорят, после триумфа под Полтавой приказал посвятить в архимандриты рядового монаха, который подавал ему обед накануне Полтавской битвы и находчиво интерпретировал разбившуюся царскую рюмку — «так, государь, сокрушатся враги твои!» Но посвящать в епископы после первой же встречи даже имевших священный сан монахов, за всю свою жизнь, кажись, и он не приказывал. С другой стороны, ну как можно сравнивать масштабы личности великого реформатора, создавшего Российскую империю, — и супруги того, кто в одночасье развалил куда более обширное наследие (с учетом дружественных социалистических стран) этой великой империи в ходе своей «катастройки»?!
Впрочем, в вышеупомянутой ситуации визита Горбачевой в Лавру обращает внимание и еще одна важнейшая деталь. В Лавру приезжает жена Генерального Секретаря — и член Политбюро, Секретарь ЦК и глава Идеологической комиссии партии. Вообще по протоколу, встречать таких гостей положено было «первым лицам» республики. Но, допустим, тогдашний первый секретарь ЦК КПУ Щербицкий не захотел столь показательно демонстрировать несуществующую религиозность, сопровождая их в православную святыню. Но он хоть жену свою со столичными гостями отправил, — тоже, получается, «первую леди», — только всего лишь украинского масштаба, и действительно, намного более скромную, чем ее московская «визави».
При этом «главный церковный начальник» Украины визит «первой леди» СССР показательно проигнорировал! Да вроде бы, «будучи в отъезде», «поручив это сделать о. Ионафану», — в общем, «по уважительной причине». Но положа руку на сердце, — а существуют ли действительно уважительные причины для подобной ситуации вообще? Обычно такие причины мало-мальски опытными и умными чиновниками однозначно перекрываются «уважительностью» визита влиятельного лица, которое надо кровь из носу встречать лично — если ты, конечно, действительно имеешь к нему уважение. Ну, или готовиться к возможным не самым радужным последствиям в своей будущей карьере

Сказ о том, как бельгийцы за Россию воевали

Более трёх с половиной сотен бельгийцев!
Целый десяток бронеавтомобилей и столько же грузовиков,
семь мотоциклов, — на правах личной собственности принадлежащих,
были включены в список личного состава нашей армии!
И участвовали в Первой мировой войне на стороне России!

1914 год. Генеральный штаб армии Германской империи. Отдел «Три B»
Начальник отдела майор Вальтер Николаи сегодня был в приподнятом настроении, и было отчего. Наконец-таки ему удалось убедить генерал-полковника Мольте в том, что наступать прямиком на соседнюю Францию через их общую границу — полное безрассудство, если вообще — не преступление! Его подчинённые трудились много месяцев кряду, день и ночь вынюхивали и высматривали, но совершенно точно установили, что в районах южнее Бельгии, а именно вблизи Арденн, и переданной нам ещё в семьдесят первом году прошлого века — Эльзас-Лотарингии, «лягушатники» (так пренебрежительно называли французов ещё со времён Столетней войны 1337—1453) соорудили мощные крепости и укреплённые районы: Верден, Нанси, Бельфор и Лонгви. Там сосредоточены их основные силы. Более того, французский генштаб не один год разрабатывал детальный план будущего победоносного сражения на восточной границе Франции.

Август того же года

Германские войска вероломно вторглись на территорию... соседней, маленькой и нейтральной Бельгии. Армия небольшого королевства на удивление противника оказалось весьма мобильной. В ней пару лет назад были сформированы патрульные автомобильные отряды. Для этого использовали серийные автомобили, на которых были, фанатами автодела, установлены скорострельные пулемёты. Такая автотачанка могла быстро перемещаться по развитой дорожной сети и в некоторой степени повышала обороноспособность государства. Однако у этой техники был один, но весьма существенный минус — отсутствие какой-либо защиты.

Империи на изломе: от Аустерлица к новой войне

Европа начала XIX в. жила не столько под звуки пушек, сколько под шёпот дипломатических кабинетов. Там, за тяжёлыми дверями, решались судьбы империй — не менее бесповоротно, чем на поле боя. Россия, осознавая масштаб надвигающейся бури, настойчиво пыталась втянуть Пруссию в орбиту антинаполеоновской коалиции.

Но Берлин предпочитал игру куда более тонкую — и, как казалось его министрам, более выгодную. После Базельского мира 1795 г. Пруссия объявила нейтралитет, но этот нейтралитет был не передышкой, а — неким расчётом. Он становился инструментом — способом не воевать, но приобретать. Пока одни проливали кровь, другие надеялись собирать плоды. Петербург видел в этом опасную двусмысленность: либо нейтралитет честный, либо участие в борьбе с Францией с правом на награду после победы. Но Берлин не спешил делать выбор.
Король Фридрих Вильгельм III и его окружение вели переговоры сразу на два фронта — с Россией и Францией. Это была дипломатия ожидания, дипломатия паузы. В разговорах с посланником Александр I — Фёдором Винцингероде — пруссаки соглашались лишь на минимальные обязательства: действовать только в случае французского вторжения в Северную Германию. Всё остальное — Австрия, Италия, Османская империя — не входило в круг их «обязательной тревоги». Такое же настроение витало и в Вене. Ни Пруссия, ни Австрия не хотели умирать за интересы друг друга. В этом страхе — быть использованным союзником — скрывался главный парадокс европейской политики того времени: державы боялись не только Наполеона, но и друг друга.

Нейтралитет как скрытый союз

Петербург же пытался говорить языком общего дела, коллективной безопасности, но язык сей оставался чужим и для Берлина, и для Вены. В результате дипломатия превращалась в вязкую игру обещаний. Прусский министр Карл Август фон Гарденберг мастерски затягивал переговоры, осыпая российских представителей — Максимилиана Алопеуса с Винцингероде — заверениями, за которыми не стояло ни твёрдого решения, ни политической воли. Тем временем Париж действовал куда решительнее. Шарль Морис де Талейран предлагал Пруссии не слова, а выгоду: Ганновер — в обмен на лояльный нейтралитет и признание наполеоновских завоеваний. Личный посланник Наполеона Бонапарта — Жерар Дюрок — дополнял предложение обещанием военной поддержки и настойчиво просил закрыть территорию Пруссии для «чужих», прежде всего русских войск.
Так на глазах формировалась новая дипломатическая реальность: нейтралитет превращался в скрытый союз. К лету 1805 г. разговоры о франко-прусском сближении уже не казались фантазией. И в тот момент стало очевидно: Россия не смогла преодолеть главный разлом континента — соперничество Пруссии VS Австрии. Внутренний антагонизм оказался сильнее страха перед Францией. Оставался ещё один необходимый элемент будущей коалиции — союз с Англией. Ранее Петербург уклонялся от подобных договорённостей, считая их преждевременными. Но теперь ситуация изменилась. Весной 1805 г. в Лондон отправляется Николай Новосильцев.
Переговоры шли быстро, но непросто. На столе лежали не только вопросы европейской политики, но и судьбы морей, торговых путей и целых регионов! Для Лондона особое значение имел не столько Ганновер или Балтика, сколько Восточное Средиземноморье. Британцев тревожила перспектива французского проникновения в южную Италию, возможная высадка в Албании и Морее — всё то, что угрожало их морской системе влияния. Россия проявляла готовность к компромиссам — особенно в вопросах Мальты и Неаполитанского королевства. Но за внешней уступчивостью скрывалась сложная игра интересов. Англия смотрела на европейский конфликт иначе, чем континентальные державы.

Почему Филарет не возглавил РПЦ — и к чему это привело

Как представляется, сводить проблему украинского церковного раскола лишь к тезису «властолюбивый Филарет захотел абсолютной власти и потому взял курс на полную автокефалию для УПЦ», будет несколько однобоко. Для начала, эта самая абсолютная (во всяком случае, высшая) власть в автокефальной Церкви, Русской Православной… и так была у него почти «в кармане»! Об этом можно судить хотя бы по признаку его избрания «патриаршим местоблюстителем» — после смерти патриарха РПЦ Пимена (Извекова) 3 мая 1990 года...

Избирался он на эту должность «и. о.» патриарха Синодом, — несколько напоминающим по принципу деятельности постоянно работавший в годы СССР Президиум Верховного Совета — в отличие от самого этого Совета созывавшегося на сессии лишь каждые полгода.
Еще более похожей аналогией будет Политбюро ЦК КПСС, — также принимавшее решения о важнейших вопросах партийной (да и государственной — в силу статуса КПСС как правящей партии) политики — в период между Пленумами ЦК. Которые, впрочем, чаще всего утверждали подготовленные Политбюро проекты решений — исключения были крайне редкими, на манер событий 1957 года вокруг так называемой «антипартийной группы Кагановича-Маленкова-Молотова и примкнувшего к ним Шепилова». Когда как раз Пленум ЦК не поддержал решения Политбюро (точнее, на тот момент — Президиума ЦК) по поводу отстранения Хрущева от должности лидера партии — вследствие чего его инициаторы тут же перешли в статус «антипартийной группы».
К слову сказать, в контексте деятельности высших партийных органов напрашивается еще одна аналогия — с назначением Политбюро после смерти очередного Генерального Секретаря ЦК председателя комиссии по его похоронам. Который всегда становился следующим Генсеком — исключений не было. Так что даже не искушенные в хитросплетениях советской «большой политики» граждане после сообщения по телевизору фамилии того, кто стал председателем этой самой комиссии, точно знали, кто станет и новым лидером страны и ее правящей партии — в этом смысле мало отличаясь даже от куда более информированных членов ЦК и других крупных партийно-государственных чиновников.

Весной 2023 года Катя Воронова, двадцати восьми лет, покинула Москву с одним чемоданом и ноутбуком в рюкзаке. «Релокация — не побег, это всего лишь новый старт», — повторяла она про себя, пока самолёт садился в Ереване. IT-компания предлагала визу, коворкинг у Каскада (точка притяжения для айтишников-релокантов) и — зарплату в долларах. Всё казалось правильным. До той страшной ночи...