Телеграм канал «Литературный и исторический журнал»

Крах мечты Боливара: «Хотели как лучше, — а получилось как всегда»
«К стыду моему, я должен признаться, что независимость —
единственное достижение, которого мы добились
за счет всех остальных благ».
- Симон Боливар

К середине 20-х годов 19 века Латинская Америка, наконец, обрела полную независимость от Испании. Пусть и с некоторыми оговорками — ведь отдельные очаги сопротивления республиканским войскам все еще тлели, да и испанская эскадра периодически курсировала вдоль тихоокеанского побережья континента, не давая расслабиться победителям. Свобода, правда, досталась очень дорогой ценой. За 15 лет войны (как минимум в Венесуэле, приобретшей «тотальный» характер «войны на смерть» — согласно названию официального декрета Боливара лета 1813 года) на континенте погибло свыше миллиона человек! Для сравнения — приблизительно такое же число жертв всех противоборствующих сторон насчитывалось в Европе за весь период наполеоновских войн! То есть приблизительно за те же полтора десятка лет — если датировать их от момента прихода Бонапарта к высшей власти до его окончательного ниспровержения после финальной для императора битвы под Ватерлоо.
Вот только европейцев к концу 18 века насчитывалось под 200 миллионов — так что их потери составили даже меньше процента. По сути, если «разбить» их на 15 лет — то совсем ненамного повысив общую обычную смертность от самых разных причин — вплоть до «смерти от старости» и, как обычно в те времена, высокой детской смертности, когда до 5 лет доживали порой не больше половины родившихся детишек. А вот только Великая Колумбия, включавшая в себя тогда кроме собственно современной Колумбии еще и Венесуэлу, Эквадор и Панаму, имела к началу борьбы за независимость всего 3 миллиона жителей. Но потеряла из них полмиллиона — то есть где-то шестую часть населения! Право, такие «черные рекорды» в «Старом Свете» отмечались разве что во время средневековых эпидемий «черной смерти». А так даже в самую кровопролитную европейскую войну Нового времени, «Тридцатилетнюю», до 80 % граждан потеряли лишь отдельные немецкие княжества — но и то ж за «двойной» 15-летний период.

Второй же важнейшей оговоркой насчет «обретенной латиноамериканской независимости» был тот факт, что данной независимости в применении к целостному государству не было и в помине! Ладно бы лишь с исключением в виде Бразилии, с начала 16 века ставшей колонией Португалии и освободившейся от власти метрополии приблизительно в одно время с колониями испанскими. На ведь и последние после изгнания испанцев стали представлять собой даже не некую, пусть и «рыхлую» конфедерацию (не говоря уже о едином государстве), — но вполне себе «незалежные» государственные образования, зачастую относящиеся к соседям едва ли не хуже, чем к бывшим испанским колонизаторам.
Достаточно сказать, что даже ближайшие соседи Великой Колумбии, перуанцы, к концу правления Боливара воспользовавшись смутой в Боготе, вторглись туда с армией в 8 500 человек — во главе со своим президентом генералом Ла Маром. С учетом того, что в важнейшей битве войны за независимость под Карабобо Боливар смог выставить против 5 тысяч испанцев всего-то 6,5 тысяч своих бойцов (включая европейских наемников), — можно сделать вывод, что «бывшие братья по антиколониальной войне» подготовились к войне с уже бывшими соратниками более чем серьезно. Но там армией вторжения хоть целый генерал командовал, — которому и проиграть в случае чего было бы не зазорно. А например, в Боливии, доселе находившейся под, хм, «протекцией» Великой Колумбии, поначалу успешный антиболиварианский переворот совершил аж целый… сержант по имени Хосе Герра!
Право, такой «девальвации» погон лидеров мятежей-«пронунсиаменто» наверное не видел ни Старый, ни Новый Свет.

Возвращение: One Way Ticket. Из серии «Письма релокантов»

Когда всё началось, Илья не собирался быть героем. Он вообще не аффилировал себя с частью какой-то глобальной истории, исторического процесса. Большие события, как ему виделось, всегда происходили где-то рядом — в теленовостях, кухонных спорах, в горячих рассказах на посиделках о чужих судьбах. Трудился айтишником в Москве, снимал квартиру на Савёловской, любил крепкий кофе без сахара — в любое время рабочего дня — и считал, дескать, его жизнь выстроена, в принципе, рационально...

Но — в феврале 22-го мир резко стал неровным: угловатым. Друзья мгновенно разделились, разминулись во мнениях, беседы стали тяжёлыми, воздух — напряжённым.
Через месяц Илья уехал. Сначала в Тбилиси, затем — в Белград.

Ах, эти разные, разные, разные лица!

Один — все роли! 55 лет знаменитому фильму режиссёра и актёра Ильинского
Уникальность фильма, — нежно, сострадательно и забавно мерцающего рассказами Чехова, — велика. Ильинский, сыграв всех в кино «Эти разные, разные, разные лица», словно поставил своеобразный рекорд актёрского мастерства: никто не повторит. Трагедия, растущая из комедии, всё вьётся лентами

Положение Швейцарии перед эпохой либеральных революций

В годы, непосредственно предшествовавшие Французской революции, Швейцария, хотя и гордилась своими древними демократическими традициями, представляла собой довольно разнородную совокупность кантонов, каждый со своей специфической политической системой: большинство олигархические, другие более демократические, а в третьих за жителями вообще не были закреплены политические права. Традиционно швейцарские отношения с Францией были тесными и оставались таковыми с XVI века...

На протяжении трёхсот лет швейцарские наёмники служили королям Франции, и Людовик XVI не был исключением. Эти особые отношения были закреплены союзом с Францией в 1777 году с так называемыми «XII Орте» (12 мест или кантонов). И, конечно, в результате этой близости Французская революция оказала значительное влияние на Швейцарию в целом и выявила слабость швейцарской системы как на международной арене, так и внутри страны.

Либеральная революция вызвала множество споров. В 1790 году в западных швейцарских кантонах были основаны дискуссионные общества, распространяются идеи Просвещения и революционные лозунги. Составлялись петиции с требованиями политических реформ, равенства и отмены привилегий городских патрициев. Общество разделилось на 2 лагеря — патриоты (сторонники реформ) и федералисты (сторонники сохранения старого порядка). Массовое и организованное восстание патриотов произошло в начале 1798 года, в первую очередь в подвластных Берну землях: Во, Базель, Ааргау. Разумеется, революционеры столкнулись с сопротивлением, поэтому им пришлось искать поддержку извне. В этом контексте стоит упомянуть Фредерика Сезара де Лагарпа (1754—1838), юриста и просветителя, который по совместительству был наставником Александра I, что сыграет свою роль в будущем. Лагарп был против господства Берна над остальной Швейцарией и поэтому призвал французскую армию к вмешательству.
Французы откликнулись на призыв, и в марте 1798 года их войска вошли в Швейцарию, что привело к падению Берна после битвы при Граухольце (5 марта), к оккупации Швейцарии и захвату французами бернской казны. С созданием Гельветической республики (1798—1803 годы) начался период радикальных перемен и глубоких потрясений для страны. Республика отменила феодальные порядки, провозгласила равенство граждан перед законом, ввела свободу совести и единую экономическую систему. Однако владычество Франции вызывало сопротивление: Консервативные кантоны, не желавшие терять свою многовековую автономию, поднимали восстания, которые французские войска жестоко подавляли.

Злоключения капитан-лейтенанта Головнина

1776 год. Деревня Гулынки Рязанской губернии

В старинном роду Головниных — пополнение. Мальчик! При крещении нарекли именем — Василий. Справедливо посчитали, что это древнегреческое слово есть эпитет самого... Посейдона! И дед, и отец Васи всегда несли службу в элитных гвардейских частях, — послужив основанием того, что спустя всего лишь шесть лет Головнин-младший оказался в казармах Преображенского полка...

А ещё через три года он стал сиротой и посему был переведён на полное обеспечение в Морской кадетский корпус. Где ему и привили любовь к трудной, морской службе.

1799 год. Голландия

Василий принимает активное участие в военных действиях против французов. Затем он в течение четырёх лет прикомандирован к британскому флоту, где и перенимал воинские навыки у самого адмирала Нельсона!

Двадцатого апреля 1811 года. Петропавловская крепость (теперь город Петропавловск-Камчатский)

Преодолев огромные расстояния, «Повеление от морского министра Маркиза де Траверсе» достигло-таки пункта своего назначения:
«Сим документом предписываю без всякого промедления приступить к исследованиям, а также уведомляю, что Его Императорскому Величеству угодно, чтобы, в кратчайший срок было сделано точнейшее описание островов, именуемых Южно-Курильскими и лежащих напротив, и берегов Тартарии».

Продолжим насущный разговор об истории технологических прорывов… Так, технический переворот в Российской империи XIX столетия представлял собой постепенный переход от ручного и мануфактурного способа производства к фабричному, основанному на использовании машин и пара. Как сообщают научно-производственные, исторические источники, процесс отличался значительным отставанием по сравнению с Западной Европой, имел ярко выраженный догоняющий характер. Да, в XIX в. — особенно во второй половине — Империя действительно в некоем роде плелась в хвосте у ведущих индустриальных держав Западной Европы и США: по уровню промышленного развития. Но — в отдельные периоды, и прежде всего в 1890-е годы, темпы роста в России (внезапно) стали одними из самых высоких, а по некоторым оценкам — самыми рейтинговыми в мире!

«Горбачёвские» же в кавычках, точнее, виттевские без кавычек перестройка и ускорение произошли в 1880—1890-е. К той поре Россия занимала 4-5 место в мире по абсолютному объёму промышленного производства. Но — по производству на душу населения отставала в 3-5 раз от Великобритании, Германии и США. Доля промышленности в ВВП оставалась низкой: в 1913 г. — около 15-20 %, тогда как в ведущих странах — 30-40 % и выше. Экономика — преимущественно аграрная: 50 % ВВП «крутились» в сельском хозяйстве: отсюда низкая производительность труда и бедность большинства населения.
В 1885—1913 гг., по оценкам историков-экономистов, включая американца русского происхождения Александра Гершенкрона, среднегодовой рост составлял около 5-6 %, а в отдельные десятилетия — выше. Пик пришёлся на 1890-е годы — политику министра финансов С.Ю. Витте: протекционизм, золотой стандарт, иностранные инвестиции, железнодорожное строительство. Темпы роста промышленного производства достигали 7-8 % в год; по некоторым оценкам — свыше 8 % ежегодно в 1890—1900 гг.

Ко дню памяти Пушкина, или Февральская вьюга у Чёрной речки

На Черной речке в Санкт Петербурге, у бывшей Комендантской дачи, в небольшой, открытой всем ветрам роще, где установлен обелиск на предполагаемом месте роковой дуэли Пушкина с Дантесом, неистовствуют февральские метели. Вдоль рощи по железнодорожной ветке тянутся одна за другой пригородные электрички, издавая за автомобильным мостом скорбные протяжные гудки, словно бы в память о великом поэте.