Телеграм канал «Вроде работает, но надо тестить»

Как я чуть не стал легендой. Тариф «Эконом» — 650 тысяч
Мне тут предложили стать легендой. Не посмертно, как положено приличным людям, а сразу, при жизни: с дипломом, торжественной церемонией и, подозреваю, фуршетом. Причём без трёх лет бизнес-завтраков, без изображения успешного успеха и фотографий на фоне чужого «Майбаха».
Предложение пришло от одного издания, основанного комсомольцами. Сам комсомол распустили в девяносто первом, издание осталось — и, судя по письму, нашло себе новую молодежь, с которой можно работать.
Предпринимателей.
Проект называется «50 легендарных брендов». У легендарности, как выяснилось, есть тарифы.
Сначала пригласили выступить
У поручика Ржевского был простой метод успеха у женщин: предлагать всем подряд и не обижаться на отказы. Иногда получал по морде, иногда соглашались. В бизнесе я придерживаюсь примерно того же: зовут выступить — иду, предлагают познакомиться — знакомлюсь, хотят обсудить сотрудничество — обсуждаю. Случайный разговор иногда оказывается полезнее полугода стратегических сессий.
Поэтому на приглашение откликнулся с удовольствием. Тема конференции — «От наследия к легенде: каким будет ваш бренд завтра», и речь шла не просто о премии, а о выступлении. Рассказать мне есть что: бизнесу много лет, есть школа программирования, детский IT-лагерь, внушительная коллекция предпринимательских ошибок и даже книжка про эти ошибки.
Сел и набросал концепцию. Минут за двадцать, потому что большую часть работы сделала нейросеть — вся входящая переписка у меня давно проходит через неё. Концепция вышла не из серии «наша компания динамично развивается с профессионалами», а нормальная: с провалами, выводами и тем, что я действительно понял за эти годы.
Потом официальное письмо о включении в проект. Потом коммерческое предложение. Потом был созвон.
Про выступление больше никто не вспоминал.
Прайс
Документ назывался «информационное сопровождение участников премии». Внутри три пакета: «Эконом» за 650 000 рублей, «Стандарт» за 1 250 000 и «Охват» за 2 065 000. Это без НДС.
Ну не по-комсомольски это как-то, НДС могли бы сразу написать.

Больше всего мне понравилось само название. Я представил предпринимателя, который приходит домой и говорит жене: «Дорогая, хорошие новости, я сегодня сэкономил миллион четыреста пятнадцать тысяч». Она спрашивает как. Он отвечает: «Взял легендарность по тарифу „Эконом“».
Справедливости ради, это не цена награды, и нигде нет отсылки, что награды продаются. По правилам проекта победителей определяет голосование, а в прайсе перечислены вещи вполне земные: лендинг, радиоэфиры, публикации в соцсетях. То есть реклама. Премию никто не продаёт — продают всё, что вокруг неё, и продают в понятиях, по которым реклама обычно не разговаривает: статус, исключительность, место в истории.
Разница тут существенная. Рекламную публикацию за 650 тысяч продать трудно, потому что у публикации есть цена и её можно сравнить с соседней. У места в истории цены нет, поэтому к нему подходит любая.
Сегодня от 650К.
Девять миллионов чего?
В презентации красивые цифры: девять миллионов охвата, чего-то там четырнадцать, а еще и шестнадцать. Отдельно итоги прошлого сезона — более семи миллионов голосов и более двадцати пяти миллионов охвата проекта. От таких чисел должна автоматически открываться касса, а у меня почему-то открывается калькулятор. Профессиональная деформация, ничего не могу с собой поделать.
Девять миллионов — это что именно? Уникальные люди, показы, «контакты с рекламными материалами»? Сколько из них увидят мой бренд, а не логотип банка в той же подборке? Сколько из увидевших — родители школьников, сколько из этих родителей живут в Москве, в районах, где стоят наши школы, и сколько в итоге купят обучение?
Я задаю эти вопросы не из вредности. Просто бизнес у нас устроен примитивно: мы учим детей программированию, родители платят, из этих денег мы платим преподавателям, плюс аренду и налоги. Если после рекламной кампании клиентов не стало больше, мне хочется хотя бы понимать, какую именно задачу мы за эти деньги решали?
В пакете «Эконом», кстати, есть вполне понятные услуги: лендинг о компании, несколько выходов на радио, публикация в соцсетях. Их можно купить, измерить и сравнить с другими каналами. И прямо в этой же таблице есть деталь, ради которой стоило открыть файл. У лендинга две цифры: аудитория — 10 000, а «охват с анонсированием» — более полутора миллионов. Полтора миллиона для презентации, десять тысяч для бухгалтерии. Причём даже десять тысяч — это еще не заявки, не клиенты и тем более не деньги.
Стоит спросить про конверсию, и романтический разговор о легендарности превращается в скучную планерку по маркетингу. Скучные планерки никто не любит, особенно когда на столе лежит презентация напечатанная  золотыми буквами.
Десять лучших школ программирования
С этой редакцией мы знакомы не первый год. Раньше приходили с другим предложением — попасть в тематический рейтинг, что-нибудь вроде «10 лучших школ программирования». Звучит приятно, кому не хочется оказаться среди лучших. Я попросил цифры, и мне назвали предполагаемый трафик страницы: около 400 посетителей в месяц.
Давайте считать вместе. На странице десять школ, допустим, посетители распределятся поровну — предположение щедрое, в реальности первые позиции заберут почти всё, а последние примерно ничего, но мы сегодня оптимисты. Получается по 40 человек на школу. Предположим, что все сорок перешли к нам на сайт, что уже почти фантастика. Конверсия в заявку — два процента.
Ноль целых восемь десятых заявки в месяц.
Не клиента. Не продажи. Заявки.
Если такое размещение стоит, условно, 100 тысяч рублей в год, за двенадцать месяцев получится 9,6 заявки, а одна обойдётся примерно в 10 400 рублей. Цифра иллюстративная, но она показывает, почему меня интересует не слово «рейтинг», а стоимость привлечения.
В ответ мне стали объяснять, что подобные публикации работают на узнаваемость, на доверие, на поисковое продвижение. А теперь ещё и на нейровыдачу.
Вот тут я оживился. Раньше маркетолог обещал, что вы попадёте в топ Яндекса, и это хотя бы можно было проверить: есть запрос, есть позиция, есть показы и переходы. А теперь можно пообещать, что когда-нибудь какая-нибудь нейросеть при каком-нибудь запросе вас порекомендует — и попробуйте доказать, что это не сработало. Сегодня она советует вас, завтра конкурента, послезавтра объясняет пользователю, что лучше учиться самостоятельно по видеоурокам.
Спорить не буду: упоминания в авторитетных источниках действительно могут быть полезны и поисковикам, и нейросетям. Но между «могут быть полезны» и «вот почему вам надо заплатить» лежит огромная пропасть, в которой обычно и пропадают деньги рекламодателя. Все, без остатка.
А зачем это большим компаниям?
Тут возникает справедливый вопрос: если история такая сомнительная, почему в премиях участвуют банки, авиакомпании, производители, известные федеральные бренды? Неужели у них маркетологи глупее меня?
Разумеется, ДА, нет. Просто у них другая экономика. Федеральному банку нужно ежедневно напоминать о себе миллионам людей, а телевизор, наружка и интернет у него уже куплены — настолько, насколько позволяют охват, частота и стоимость контакта. Когда подряд идут два ролика одного и того же банка, начинаешь понимать: деньги есть, а мест, куда их положить с прежней эффективностью, становится всё меньше. Ещё одно упоминание в крупном медиа для него — осмысленная строчка в медиаплане.
Понятно, что это гипербола. Крупные рекламодатели умеют считать эффективность, а имиджевые кампании решают задачи, которые не сводятся к немедленной заявке. Но у массового бренда и у районной школы программирования задачи принципиально разные.
Для меня 650 тысяч — не абстрактная строка в бюджете, а конкретные деньги, которые можно вложить в развитие. Что именно произойдёт, если я их потрачу на премию? Появятся новые ученики, станет сильнее программа, откроется филиал? Или я поставлю на сайт красивый значок и сообщу клиентам, что мы теперь легенда?

Как я чуть не стал легендой. Тариф «Эконом» — 650 тысяч
Мне тут предложили стать легендой. Не посмертно, как положено приличным людям, а сразу, при жизни: с дипломом, торжественной церемонией и, подозреваю, фуршетом. Причём без трёх лет бизнес-завтраков, без изображения успешного успеха и фотографий на фоне чужого «Майбаха».
Предложение пришло от одного издания, основанного комсомольцами. Сам комсомол распустили в девяносто первом, издание осталось — и, судя по письму, нашло себе новую молодежь, с которой можно работать.
Предпринимателей.
Проект называется «50 легендарных брендов». У легендарности, как выяснилось, есть тарифы.
Сначала пригласили выступить
У поручика Ржевского был простой метод успеха у женщин: предлагать всем подряд и не обижаться на отказы. Иногда получал по морде, иногда соглашались. В бизнесе я придерживаюсь примерно того же: зовут выступить — иду, предлагают познакомиться — знакомлюсь, хотят обсудить сотрудничество — обсуждаю. Случайный разговор иногда оказывается полезнее полугода стратегических сессий.
Поэтому на приглашение откликнулся с удовольствием. Тема конференции — «От наследия к легенде: каким будет ваш бренд завтра», и речь шла не просто о премии, а о выступлении. Рассказать мне есть что: бизнесу много лет, есть школа программирования, детский IT-лагерь, внушительная коллекция предпринимательских ошибок и даже книжка про эти ошибки.
Сел и набросал концепцию. Минут за двадцать, потому что большую часть работы сделала нейросеть — вся входящая переписка у меня давно проходит через неё. Концепция вышла не из серии «наша компания динамично развивается с профессионалами», а нормальная: с провалами, выводами и тем, что я действительно понял за эти годы.
Потом официальное письмо о включении в проект. Потом коммерческое предложение. Потом был созвон.
Про выступление больше никто не вспоминал.
Прайс
Документ назывался «информационное сопровождение участников премии». Внутри три пакета: «Эконом» за 650 000 рублей, «Стандарт» за 1 250 000 и «Охват» за 2 065 000. Это без НДС.
Ну не по-комсомольски это как-то, НДС могли бы сразу написать.
Больше всего мне понравилось само название. Я представил предпринимателя, который приходит домой и говорит жене: «Дорогая, хорошие новости, я сегодня сэкономил миллион четыреста пятнадцать тысяч». Она спрашивает как. Он отвечает: «Взял легендарность по тарифу „Эконом“».
Справедливости ради, это не цена награды, и нигде нет отсылки, что награды продаются. По правилам проекта победителей определяет голосование, а в прайсе перечислены вещи вполне земные: лендинг, радиоэфиры, публикации в соцсетях. То есть реклама. Премию никто не продаёт — продают всё, что вокруг неё, и продают в понятиях, по которым реклама обычно не разговаривает: статус, исключительность, место в истории.
Разница тут существенная. Рекламную публикацию за 650 тысяч продать трудно, потому что у публикации есть цена и её можно сравнить с соседней. У места в истории цены нет, поэтому к нему подходит любая.
Сегодня от 650К.
Девять миллионов чего?
В презентации красивые цифры: девять миллионов охвата, чего-то там четырнадцать, а еще и шестнадцать. Отдельно итоги прошлого сезона — более семи миллионов голосов и более двадцати пяти миллионов охвата проекта. От таких чисел должна автоматически открываться касса, а у меня почему-то открывается калькулятор. Профессиональная деформация, ничего не могу с собой поделать.
Девять миллионов — это что именно? Уникальные люди, показы, «контакты с рекламными материалами»? Сколько из них увидят мой бренд, а не логотип банка в той же подборке? Сколько из увидевших — родители школьников, сколько из этих родителей живут в Москве, в районах, где стоят наши школы, и сколько в итоге купят обучение?
Я задаю эти вопросы не из вредности. Просто бизнес у нас устроен примитивно: мы учим детей программированию, родители платят, из этих денег мы платим преподавателям, плюс аренду и налоги. Если после рекламной кампании клиентов не стало больше, мне хочется хотя бы понимать, какую именно задачу мы за эти деньги решали?
В пакете «Эконом», кстати, есть вполне понятные услуги: лендинг о компании, несколько выходов на радио, публикация в соцсетях. Их можно купить, измерить и сравнить с другими каналами. И прямо в этой же таблице есть деталь, ради которой стоило открыть файл. У лендинга две цифры: аудитория — 10 000, а «охват с анонсированием» — более полутора миллионов. Полтора миллиона для презентации, десять тысяч для бухгалтерии. Причём даже десять тысяч — это еще не заявки, не клиенты и тем более не деньги.
Стоит спросить про конверсию, и романтический разговор о легендарности превращается в скучную планерку по маркетингу. Скучные планерки никто не любит, особенно когда на столе лежит презентация напечатанная  золотыми буквами.
Десять лучших школ программирования
С этой редакцией мы знакомы не первый год. Раньше приходили с другим предложением — попасть в тематический рейтинг, что-нибудь вроде «10 лучших школ программирования». Звучит приятно, кому не хочется оказаться среди лучших. Я попросил цифры, и мне назвали предполагаемый трафик страницы: около 400 посетителей в месяц.
Давайте считать вместе. На странице десять школ, допустим, посетители распределятся поровну — предположение щедрое, в реальности первые позиции заберут почти всё, а последние примерно ничего, но мы сегодня оптимисты. Получается по 40 человек на школу. Предположим, что все сорок перешли к нам на сайт, что уже почти фантастика. Конверсия в заявку — два процента.
Ноль целых восемь десятых заявки в месяц.
Не клиента. Не продажи. Заявки.
Если такое размещение стоит, условно, 100 тысяч рублей в год, за двенадцать месяцев получится 9,6 заявки, а одна обойдётся примерно в 10 400 рублей. Цифра иллюстративная, но она показывает, почему меня интересует не слово «рейтинг», а стоимость привлечения.
В ответ мне стали объяснять, что подобные публикации работают на узнаваемость, на доверие, на поисковое продвижение. А теперь ещё и на нейровыдачу.
Вот тут я оживился. Раньше маркетолог обещал, что вы попадёте в топ Яндекса, и это хотя бы можно было проверить: есть запрос, есть позиция, есть показы и переходы. А теперь можно пообещать, что когда-нибудь какая-нибудь нейросеть при каком-нибудь запросе вас порекомендует — и попробуйте доказать, что это не сработало. Сегодня она советует вас, завтра конкурента, послезавтра объясняет пользователю, что лучше учиться самостоятельно по видеоурокам.
Спорить не буду: упоминания в авторитетных источниках действительно могут быть полезны и поисковикам, и нейросетям. Но между «могут быть полезны» и «вот почему вам надо заплатить» лежит огромная пропасть, в которой обычно и пропадают деньги рекламодателя. Все, без остатка.
А зачем это большим компаниям?
Тут возникает справедливый вопрос: если история такая сомнительная, почему в премиях участвуют банки, авиакомпании, производители, известные федеральные бренды? Неужели у них маркетологи глупее меня?
Разумеется, ДА, нет. Просто у них другая экономика. Федеральному банку нужно ежедневно напоминать о себе миллионам людей, а телевизор, наружка и интернет у него уже куплены — настолько, насколько позволяют охват, частота и стоимость контакта. Когда подряд идут два ролика одного и того же банка, начинаешь понимать: деньги есть, а мест, куда их положить с прежней эффективностью, становится всё меньше. Ещё одно упоминание в крупном медиа для него — осмысленная строчка в медиаплане.
Понятно, что это гипербола. Крупные рекламодатели умеют считать эффективность, а имиджевые кампании решают задачи, которые не сводятся к немедленной заявке. Но у массового бренда и у районной школы программирования задачи принципиально разные.
Для меня 650 тысяч — не абстрактная строка в бюджете, а конкретные деньги, которые можно вложить в развитие. Что именно произойдёт, если я их потрачу на премию? Появятся новые ученики, станет сильнее программа, откроется филиал? Или я поставлю на сайт красивый значок и сообщу клиентам, что мы теперь легенда?

Человек с позицией
Аркадий Борисович знал себе цену и хотя наниматели, готовые её заплатить, попадались нечасто, это его не беспокоило. Хороший специалист тем и отличается от дешёвого, что может годами оставаться невостребованным и воспринимать отсутствие офферов как подтверждение собственной редкости. Резюме он давно не обновлял, потому что не видел в нём ни одной строчки, которую стоило бы менять.

Место у него было перспективное, равноудалено от кулера, столовой и туалета. Вокруг всё время что-то менялось: знакомые то пропадали без прощания, то появлялись неизвестно откуда. Раз в несколько часов в курилке случался вброс горячей новости, после которого всё вокруг ещё полчаса дымилось от обсуждений. Иногда приходили посторонние и всё фотографировали, видимо для отчётности. Аркадий Борисович воспринимал это как интерес лично к нему. Сам держался рядом с центром событий, но в процессы не вовлекался. Он давно усвоил, что чем глубже человек погружен в задачи, тем меньше у него времени объяснять остальным, почему задачи поставлены неправильно.
Очередной оффер пришёл весной. Суетливый, юридически не проработанный. Ни договора, ни понятной вилки, ни перспектив. Очевидный шаг вниз, и это Аркадию Борисовичу сразу не понравилось.
— Бардак, — проворчал он себе под нос. — Опять тратят моё время.
— Может, стоит попробовать? — спросил стажер, сидевший через место от него. Стажёр был молод, неотесан и верил в горизонтальную мобильность.
Аркадий Борисович сделал вид, что не услышал. Менторством на общественных началах он не занимался, тем более когда подопечный еще не осознал, что нуждается в менторе. Оффер ещё немного покопошился, пообещал бурный рост и к июлю пересох. Аркадий Борисович отметил, что его прогноз полностью подтвердился, и засчитал это себе в KPI, хотя прогнозов никому не озвучивал.
Потом пришла большая волна. Вокруг заговорили о том, что всё меняется и сейчас последний шанс не остаться там, где ты есть. Этот тезис Аркадий Борисович счёл откровенной манипуляцией. Он и так находился там, где находился, и называл это позиционированием. Делать из этого проблему могли только люди без внутренней опоры.
— А если выгорит? — поинтересовался стажер.
— На таких вопросах строятся финансовые пирамиды, — ответил Аркадий Борисович.
Стажёр пару дней упирался, потом отпустил ситуацию и исчез с той скоростью, с какой уходят на следующий день после выплаты годового бонуса. Аркадий Борисович не стал его осуждать. Текучка кадров — естественный процесс. Возможно, стажёр уже проходил онбординг ниже по течению. Или разбился о первый же порог. Впрочем, кому это интересно?
Волна схлынула. Остался костяк коллектива, самые устойчивые кадры. Они никуда не стремились и постепенно обрастали опытом и связями, пока не стали неотличимы друг от друга. Аркадий Борисович называл это сильной корпоративной культурой и гордился, что стоял у ее истоков.
Иногда его посещали сомнения. Предложения становились беднее и приходили реже. Он даже начал допускать, что мир больше не нуждается в специалистах его профиля. Аркадий Борисович рассмотрел эту гипотезу и отклонил её как недостаточно амбициозную. Мир просто ещё не дорос до того, чтобы сформулировать запрос на Аркадия Борисовича.
Для внутреннего пользования у него была стройная теория. Молодые меняются от каждой новости, ошибаются и чему-то учатся. Люди постарше меняются выборочно и учатся в основном делать вид, что не изменились. Зрелый человек не меняется вовсе и потому не совершает ошибок. А выше зрелости стоит мудрость, чья безупречная репутация держится на том, что с ней за всю жизнь ничего не случилось. Сам Аркадий Борисович располагался у самой вершины, если смотреть снизу, и чуть ниже по склону, если смотреть сверху. По собственной оценке, до статуса памятника ему оставался один шаг.
Волна предложений сменилась ручейком. Что вообще-то очень мелко для его уровня. Если Аркадия Борисовича спрашивали, чем он сейчас занят, он отвечал, что рассматривает несколько вариантов. На прямой вопрос, каких именно, отвечал уклончиво какой-нибудь карьерной приметой.
Никто не начинал разговор с признания его заслуг, никто не предлагал долю за сам факт присутствия. Вместо уважительной беседы сразу появлялся поток и пытался куда-то его увлечь. Аркадий Борисович считал это неуважением к опыту и даже собирался пожаловаться, но решил, что приходить с жалобами должны к нему.
Коллеги попроще тем временем двигались. Они переезжали, притирались друг к другу, а некоторые оседали в крупных структурах. Аркадий Борисович за них не радовался. Иногда, глядя, как очередной знакомый уходит с новым предложением, он испытывал то, что сам называл профессиональной настороженностью. Хард-скиллы у него были исключительные, и размывать их ради гибкости он не собирался. Софт-скиллов не было вовсе, и это он считал конкурентным преимуществом.
Однажды появился запах тухлого яйца. Потом задрожала земля, всё заволокло паром, и вверх ударила струя кипятка. Посетители пришли в восторг и начали снимать. Аркадий Борисович наблюдал за ажиотажем брезгливо.
«Видали мы такие перемены», — подумал он.
Поток обрушился на склон и пошёл по нему волной сокращений. Песок, ветки и прочая мелочь сметались без всякой отработки. Вода накрыла Аркадия Борисовича, на секунду оторвала его от основания и попыталась вынести из впадины, где тот пролежал последние одиннадцать тысяч лет.
Но Аркадий Борисович был тяжеловесом.
Когда вода ушла, он остался на месте, мокрый и обросший мхом. По гранитному боку стекали струйки и, собравшись внизу, убегали в ручей. Галька на дне негромко постукивала, будто кто-то перебирал в кармане мелочь. Среди камней ниже по течению блестел бывший стажер, обкатанный до полной неузнаваемости. Вода переворачивала его с боку на бок утаскивая дальше, а он не сопротивлялся.
«Такого и до пляжа дотащит», — подумал Аркадий Борисович. Он с сожалением отметил, что тот совершенно потерял форму, и от дальнейших комментариев воздержался.
Ручей бормотал до самого вечера. В нём всё куда-то катилось. Что-то застревало на перекатах, но рано или поздно всё равно двигалось дальше. Неподвижным на всём склоне оставался только большой валун.


Один из туристов забрался на камень, сфотографировал гейзер и пошёл дальше. Аркадий Борисович воспринял это как интерес лично к нему.
Сам он по-прежнему был открыт к предложениям.

По теме
Пенсия без заявления
Идеально правильно. Абсолютно бесполезно.
«Не трогай, пока работает» или усилия, чтобы что-то не сделать
Поколение уставших. Потолок из бронированного стекла
Два способа заработать выше рынка в найме

Колян уволился. Почему я даже не посмотрел в сторону российского ИИ
Первого октября у меня уволился Колян. Колян — это Claude Code. Без передачи дел и вот этого «рад был работать с вашей прекрасной командой». Доступ отвалился, несмотря на максимальную подписку. Работа, сука, осталась.
Как у нормального вайб-кодера два резервных генератора были припасены в подвале. С переключением пришлось повозиться, но работу я продолжил. Конечно, надо бы автоматизировать переход на запасной сервис.
Оба варианта иностранные. Сбер и Яндекс в список даже не попали. Даже не пробовал, хотя экспертное мнение, было: пожгли бабло на генераторы мемчиков с котиками.
Почему я проходил мимо?
Привычными помощниками я уже умел пользоваться. Понятно, как дать задачу, где искать результат, что делать после ошибки. Чтобы заняться ещё одним сервисом, нужен повод посильнее новости «вышла наша новая нейросеть».
Есть ли там инструмент, который откроет проект, поправит код и запустит проверки, я отдельно не выяснял. Нормальная |диванная экспертиза": если что я так и про экономику и про футбол могу, обращайтесь.
Думаю, я тут далеко не один. Ты можешь годами знать название сервиса и ни разу не добраться до функции, за которую сам готов платить. Особенно если давно записал его в развлечения.
Кажется пришел момент разобраться со скепсисом пришлось. Хотя, когда ожидаешь провала, первая ошибка очень радует. А ведь вроде за результатом пришёл.
Пять моделей в одном полигоне
Собрал небольшой полигон: Яндекс, GigaChat, китайские Z.ai и Kimi, затем GPT. Всем — одинаковые задания; рядом ответы, время и токены. С подключением повозился, в итоге заработали все пять,
На скринах задача на вероятность: все пять ответили правильно.
Кому всё это продают?
Дальше — мои галюцинации. Почему при существующих продуктах такой покупатель, как я, проходит мимо?
Представь, что твоя модель помогает сотрудникам собственного банка разгребать документы. Польза уже есть. Клиент может вообще не знать, как модель называется: его обращение обработано быстрее и хорошо.
Если эту систему покупает другая компания, появляется внешний бизнес. Заказчик выделяет людей на настройку, проверяет нужные ему документы, договаривается, кому передавать сложные случаи. Итог как и у первого кейса, как для компании, так и для конечника.
А я хочу сегодня делать сайты, завтра разбирать рекламу, послезавтра разрабатывать CRM. Без команды планов и бюджетов.
Когда деньги приходят от крупных заказчиков, поставщику выгоднее улучшать то, что нужно им. Удобство одиночного нищеброда покупателя тут подождёт. Хотя, из факта существования корпоративного бизнеса ещё не следует, что на частного пользователя забили.
Потребительские чаты есть у обеих компаний. Инструменты разработки тоже. Разбираться надо с тем, почему я не рассматривал их как рабочую замену.
А если рынок маленький?
Еще будучи в венчурной теме, лет пять назад бытовало мнение, что при оценке компании выручку на американском рынке, в плане оценки, можно умножать на 10, выручку на европейском на 2, выручку на российском на 0. То есть в плане розничных продаж, наукоемкий продукт типа ИИ выгодно делать только на очень большой рынок, желательно мировой. Из подобных стартапов выстрелили немногие, один из них Калашников. А тут еще санкционочка, проблемы с оплатами. Чем не причина?
Что получилось с полигоном задач?
Я дал каждой из пяти моделей шесть заданий и получил 30 ответов. Сохранял первую попытку без исправлений. Код и ответы проверял с помощью Codex. Это маленький опыт на выбранных настройках, без повторных серий и слепой оценки.
В этом месте условия уже отличались от обычной работы. ИИ умеет читать проект, менять файлы, запускать проверки и исправляться. Мой полигон получал один ответ. Полноценную замену так не проверишь, но посмотреть на первые ошибки можно.

Методика: модели, настройки и ограничения
Самые новые или лучшие версии каждого поставщика специально не подбирал. Проверял выбранные модели на указанных ниже настройках.
Провайдер
Модель в запросе
Яндекс
aliceai-llm
Сбер
GigaChat-2-Max
Z.ai
glm-5.3
Kimi
kimi-k3
OpenAI
gpt-5.4
Запрос внутри каждого задания был одинаковым. Системная инструкция: «Отвечай точно. Если данных недостаточно, скажи об этом. Не выдумывай факты». С помощью Codex запускал Python, открывал HTML в браузере, проверял отдельные состояния игры на исходных функциях.
Лимит ответа: 1024 токена для логики, 2048 для четырёх следующих заданий, 4096 для Тетриса. Температура 0,2 применялась к Яндексу, GigaChat и GLM; для Kimi адаптер не отправлял температуру и учитывал значение 1; для GPT температуру я не отправлял. Для GLM, Kimi и GPT задал низкую интенсивность рассуждений. Эти настройки не делают вычислительные условия моделей идентичными.
Время включало сеть и авторизацию, а для GigaChat — дополнительный серверный маршрут. Токенизация различается. Все 30 запросов завершились успешно, без обрыва по лимиту.
Простую вероятность 2/5 нашли все. Все пять функций Python прошли три независимых случая. В извлечении платежей Яндекс потерял октябрь у двух записей, хотя месяц был указан прямо.
В рекламной задаче все верно посчитали CPL, рекламный CAC и ROAS. Потом GLM предложила порог маржи около 33% вместо 67%, необходимых для покрытия рекламных расходов по условиям задания.
А дальше специально дал неполные данные: 100 лидов всего, 70 из поиска, 50 из соцсетей. Как учитываются повторы, неизвестно. На рекламу потрачено 60 тысяч, выручка — 90 тысяч. Попросил CPL по каналам и чистую прибыль без допущений.
Яндекс и GigaChat объявили чистую прибыль 30 тысяч. GigaChat ещё построил диапазоны CPL, не зная расходов по каналам. Kimi и GPT перечислили недостающие данные. GLM тоже заметила основные ограничения, но запуталась в финансовых терминах и привела ROMI без установленной корректной прибыли.
Вот такую аккуратно посчитанную херню легко унести в презентацию. С виду ответ есть, числа красивые. Теперь сиди и проверяй, что именно тебе насчитали.
Тетрис в пяти вариантах
Один самостоятельный HTML-файл, без библиотек и сетевых запросов. Поле 10×20, семь фигур, автоматическое падение, столкновения, поворот, движение стрелками, сброс пробелом, удаление линий, счёт, окончание игры и перезапуск.
Ниже — записи исходных игр, по 16–20 секунд, как есть. Ролики показывают управление; удаление линий.
Яндекс
Файл открылся. Фигуры невидимы. В коде оказалось height: 20 Normallypx, и браузер сделал высоту клеток нулевой. Именно это видно на записи. Отдельно нашлись лишние циклы падения после перезапуска и ошибка при нажатии клавиши без текущей фигуры.
GigaChat
Проверка кода и отдельных состояний показала, что в списке семь элементов, но только шесть разных фигур с учётом поворотов; новая фигура наследует высоту предыдущей; из двух соседних заполненных строк удаляется одна.
Z.ai
Фигуры движутся, однако при проверке удаления линий внутренний счёт вырос, а надпись на экране осталась нулевой. Сообщения об окончании игры в интерфейсе нет. Сам по себе ноль на коротком ролике ещё не доказывает ошибку счёта — она подтверждена отдельным сценарием.
Kimi
Фигуры, границы, две заполненные линии, счёт и окончание игры прошли проверки.
GPT
Сценарии прошли. Есть подсказка, куда упадёт фигура. Я её не просил, в оценке не учитывал.
На этом собирался заканчивать, НО!
Пять моделей проверил, ролики записал. У Яндекса фигуры не видно, GigaChat теряет строку, Kimi и GPT работают. Ну всё. Можно писать «бабло пожгли» и вернуться к своим резервным генераторам.
Очень хотелось. Результаты удобно совпали с тем, что я собирался думать ещё до проверки.
Но потом нашлась статистика.
За первое полугодие 2026 года разработчики потребили 435,5 млрд токенов в SourceCraft Code Assistant. По данным Яндекса, число подписок Code Assistant Pro во втором квартале выросло в 3,7 раза к первому. У AI Studio — 597 млрд коммерческих токенов через API и больше 30 тысяч созданных агентов. Это данные самой компании из отчёта Yandex B2B Tech.
Токены не равны довольным людям, а рост подписок без исходного числа мало говорит о размере аудитории. Но в отчёте отдельно стоял инструмент для написания кода и кто-то им пользовался...
Что они там делают?

Компромисс или Афто-ВАЗ-фактор



Если сильно давить на людей (читай заставлять работать как положено), они уволятся. Это удобная ложь, которую придумал менеджмент за последние лет двадцать. Снимает с тебя вообще любую ответственность за косяки других: ты не безвольный слабак, а просто «зрелый руководитель».

Вот только к реальному компромиссу это отношения не имеет.

Компромисс — это когда обе стороны реально двигаются к решению проблемы, просто не по прямой. А когда я молча терплю, что человек систематически косячит, потому что ссу, что он хлопнет дверью, — проблема никуда не девается. По факту это личное решение не разбираться с говном, аккуратно упакованное в красивую позицию.


У меня есть человек, который занимается персоналом и постоянно поёт одну и ту же песню: если давить, требовать, ставить в рамки — люди разбегутся.
Моя позиция другая: ну и хер с ними!
Это не их бизнес. Они всё равно рано или поздно уйдут, вопрос не в этом, а в том — Что они оставят после себя? Мне не интересны те, кто досидит до пенсии, нужны те, кто сдвинет нас на следующий уровень — и заодно сдвинется сам (в любых смыслах).
А дальше, я честно пошёл искать, кто же ещё так думает, чтобы не изобретать велосипед в одиночку.

Оказалось — не один. У Netflix это называется «плотность таланта»: раз сильный сотрудник продуктивнее среднего в разы, вся команда строится вокруг результата, а не вокруг выслуги лет и лояльности.

Есть даже «тест хранителя» — Спроси себя честно, стал бы ты бороться за то, чтобы удержать этого человека, если бы он захотел уйти?

Нет? — расходитесь сразу, дешевле для всех. У Amazon для этого отдельная должность — «поднимающий планку», человек вне команды найма с правом завернуть любого кандидата, если тот не тянет средний уровень команды вверх.

Bridgewater пошли ещё дальше: там не нанимают, чтобы закрыть вакансию, там нанимают тех, с кем готовы жить бок о бок, потому что человек разделяет их культ радикальной прозрачности и традиции жёсткой критики в лицо.

Красиво излагают, чё. И тут я сам себя притормозил: вся эта конструкция работает, только когда у тебя дохрена денег и очередь кандидатов за дверью. Netflix может месяцами ждать идеального сеньора. У Bridgewater сотни миллиардов под управлением при штате в тысячу человек — цена ошибки найма там в недополученной прибыли, а не в закрытой смене лагеря.

А когда ты малый бизнес и тебе нужно закрыть позицию завтра, иначе смена не откроется вообще, — берёшь того, кто есть, или теряешь деньги прямо сейчас. Тест хранителя — это когда тебе реально есть из кого выбирать, а не когда выбор между «хоть кто-то» и «никто».

Вот тут рождается третий путь. Когда нанятый человек ставит меня в неудобное положение своим косяком и заменить его быстро нельзя, я перестаю думать, как его удержать или как наказать. Начинаю думать, как вообще перестать от него зависеть. Либо роль перепроектируется так, чтобы индивид в ней был взаимозаменяем, либо автоматизируется целиком — через процесс, ИИ, да хоть через жопу, главно чтоб через что-то неодушевленное.

У этого, как выяснилось, тоже есть законное название — «фактор автобуса»: минимальное число людей, чьё внезапное исчезновение останавливает бизнес. И там прямым текстом написано: риск ключевого человека почти никогда не из-за того, что наняли не тех. Он из решений, которые откладывали по мере роста — не наняли подстраховку вовремя, централизовали решения ради скорости, построили результат, не построив под ним структуру.

Тест простой: продержится ли бизнес тридцать дней без этого человека. Если нет — это не бизнес, это подписка на зависимость.

Разница с моим случаем в том, что bus-фактор — про человека, который внезапно исчез. А у меня чаще не про внезапно, у меня — про хронику. Человек на месте, просто регулярно что-то ломает по частям, и все уже привыкли, что иначе не бывает. Для этого нужно своё название, поближе к нашим реалиям — Афто-ВАЗ-фактор / Афтоматизация Вместо Заплаток. Первые две буквы, это типа я себя так отметил. Ломается не потому что сломалось, а потому что так и должно.

Кстати, раз уж заговорили про АвтоВАЗ: в текущих реалиях — с пошлинами, курсом и вот этим всем — новую модель вполне можно назвать «Лада Компромисс». С учётом обстоятельств, должна неплохо пойти.




Что ещё почитать:
190 параметров, ИИ и человек, который выгнал меня с созвона
«Ты за бабло или за идею?» — вопрос, которым разводят взрослых людей

«Между нами всё кончено!» — «А между нами что-то было?»
Иногда общаешься с человеком и чувствуешь: коммуникация какое-то говно. А потом присмотришься —  А нет, контент!
Я за экономику внимания. У клиента должен случаться маленький ассоциативный вау-эффект — такой, который он запомнит. Сейчас пилю новую CRM, и в ней задумывается личный кабинет для родителей: расходы, уведомления, фотки, сроки, шаблонные документы и прочие прекрасности.
У школы и лагеря образовательная лицензия — значит, родители имеют право на налоговый вычет. Наше высокоцифровое государство (это без иронии) возвело эту штуку в абсолют: получать легко. Идея простая: хочешь вычет — ткни кнопочку. Мы подтянем справки и чеки и отправим в сервис, который за разумный процентик заполнит декларацию и отправит куда нужно.
Пошёл искать такой сервис. Вспомнилась НДФЛка — я ей когда-то пользовался, было комфортно. Правда, комфортно было лет 15 назад, кстати «верните мне мой 2007». Из подходящего на сайте есть форма партнёрки. Имя, телефон, ок. На следующий день прилетело сообщение.
А дальше, собственно, контент.
По буквам
Она: «Владимир, добрый день… Вы оставили заявку на партнерство на нашем сайте. Подскажите, чем вы занимаетесь, мы подберем для вас лучшую модель сотрудничества».
Не «что вам нужно?», а «чем вы занимаетесь?». Это квалификация лида. Ей нужно понять, какой у меня трафик, чтобы положить на одну из готовых полок. «Лучшая модель» означает типа «одна из наших».
Я: «Здравствуйте. У меня есть сеть школ программирования и IT-лагерь летом. С лицензией образования родители имеют право на образовательный вычет. Я бы хотел для них удобно в нашем личном кабинете подключить сервис, чтобы они делали это в два клика».
Заметь: я не приходил партнериться, я спрашивал, есть ли дверь. Но форма называлась «партнёрство», значит, я партнёр, значит, разговор пойдет по скрипту.
Она: «У нас есть опции api, но мы не заходим в него без крайней нужды».
Опа! «Я вам посылку принёс. Только я вам её не отдам, потому что у вас докУментов нету»

Зачем говорить, что API есть? Скажи «нет» — и я пойду дальше. А так API существует, но не для меня, потому что я недостаточно чего-то. Только вот чего? Нужды?
Важно: я не просил ничего для меня разрабатывать. Я спросил, можно ли подключить сервис в личный кабинет — про API она вспомнила сама. У половины сервисов оно есть как пассивная штука: документация лежит, ключ выдаётся, дальше интегрируешься сам, своими руками и за свой счёт. Через API забирают складские остатки, курсы валют, статусы доставки — и это никого не обязывает ничего покупать. Стоимость такого API для владельца — ноль, оно уже написано. Отказ отдать то, что уже существует и ничего не стоит, — это интересный маркетинговый прием.
Она, тем же сообщением: «Можете поделиться ссылкой на курс , сколько сейчас учеников там есть, есть ли у вас инструменты оповещения (рассылки, звонки, пуш) ».
Три вопроса, все про мою базу: размер, доступ, каналы давления. Ни одного про то, что нужно моим клиентам. Она уже считает: столько-то учеников и умножает на конверсию рассылки.
Она, там же: «Мы можем настроить интеграцию с реферальной ссылкой, где клиент, кликая на баннер, попадает к нам, регистрируется (оставляет ФИО, номер, почту), и ждёт звонка».
Вот зачем все это затевалось, вся технология: баннер, форма, колл-центр. Клиент не оформляет вычет, он переходит в статус лида. Ровно то, чего я не хотел.
Она, там же: «Комиссионное вознаграждение мы можем предложить вам фиксированную или процент от покупки (revshare). Нужно запуститься на тестовый период, если мы увидим хорошую конверсию и динамику работы, то всегда кв сможем поднять».
Ставку назвать нельзя, ставку нужно заслужить. «Тест» — период, за который она решит, стоит ли на меня тратить время. Кнопка в кабинете дала бы трёх клиентов в сентябре и ноль до следующего года; процесс заведомо провальный. Так что даже согласие ничего бы не изменило, автоматический отказ уже заложен в схему.
Я: «Правильно ли я понимаю, вы хотите, чтобы мы вас продвигали и продавали?»
Она: «В этом и заключается условия партнерской работы. Если мы будем стоять в личном кабинете, где-то снизу без каких-либо привлекательных баннеров, рассылок или оповещений, то никакого эффекта от партнерства не будет».
Здесь она проговаривает главное, сама того не замечая: продукт не продается без давления. Если его просто предложить — не берут. К этой фразе ещё вернёмся.
Она, тем же сообщением: «У нас есть опыт работы с онлайн школами. И даже с инвестиционными курсами, где казалось, что должны быть позитивные отклики и бОльшая вовлеченность. Но увы, без должной коммуникации с клиентами (учениками) мы теряемся, и заявок просто нет».
Ах, вот кто виноват, что нет продаж! Не «наш продукт не заинтересовал», а «они недостаточно нас продвигали». Итог у всех прошлых партнеров один, но виноваты партнёры, а не закономерность.
Она, там же: «Мы заинтересованы в партнерской программе, которая будет приносить прибыль».
Прибыль кому — не уточняется, но по контексту понятно.
Она, там же: «Мы можем поделиться уникальной ссылкой, передать вам готовые материалы (отрисованные баннеры, или создать их по вашему тз), но работа будет проведена впустую, если не будет хорошей работы с аудиторией с вашей стороны».
Ммм: ссылка и картинки. Вкуснятина! Что нужно от меня? Всего лишь «работа с аудиторией». Соотношение вложений озвучено прямо, просто в такой формулировке оно выглядит как щедрость.
Я: «К сожалению, у нас образовательный бизнес, а не бизнес по продаже продуктов, связанных с налоговыми вычетами. Это должна быть приятная побочная история для клиента без рекламы. Ваш подход понятен, но, увы, нам не подходит».
Она: «А в чем реклама, если вы продвигаете продукт, который поможет вашим же клиентам, родителей учеников, получить часть затрат обратно».
Подмена: польза для клиента как оправдание рассылки. По этой логике любая реклама — не реклама, если товар в принципе полезен. Родителю от этого не легче: он получит спам-звонок, а не выгоду.
Она, тем же сообщением: «В чем ваша тогда заинтересованность? Просто сделать продукт на витрину и забыть?»
Момент, когда из партнёра я превратился в подозреваемого. Мотив «чтобы клиенту было удобно» в её системе не существует. Если не хочешь на этом зарабатывать — значит, что-то скрываешь или ленишься.
Я: «Как я написал выше, спасибо, но вы не подходите».
Она: «Владимир, это мы вам отказываем в работе, так как партнерское взаимодействие складывается из взаимной работы».
«Не ты меня бросил, а я тебя». Я сказал «нет» дважды, но отказ положено забрать себе — иначе в CRM встанет «партнёр отвалился» вместо «партнёр не подошёл». Отдельно хороша «взаимная работа» — в схеме, где вся работа моя.
Она, тем же сообщением: «До свидания, удачи в поиске тех, кто готов работать бесплатно».
Финал — бриллиант. Обязательства рассылать, вешать баннеры и отдавать клиентов на обзвон, — и мы еще договор не читали. Это признаки халявы. Восхитительный приём: обвинить собеседника ровно в том, что делаешь сам, и выйти из чата типа-первой.

- Простите, часовню тоже я… развалил?
Нет, это было до вас, в четырнадцатом веке.
В сухом остатке: ни одной фразы про моего клиента, ни одного вопроса, что ему нужно. Сколько у тебя людей и как до них дотянуться? Кажется, я чатился с снегоуборщиком. Ну тот, который загребает все под себя и скидывает в Камаз за спиной.
Продукт, который не продается без давления
«Если мы будем стоять в личном кабинете где-то снизу, никакого эффекта не будет». Она говорит это мне как претензию: мол, нельзя просто положить и забыть. А я слышу другое: мы нахер никому не нужны!
Если ты полезный — тебя ищут. Клиент, которому реально нужен вычет, увидит кнопку и нажмет. Ему не нужен баннер, пуш и звонок. Если кнопку видят и не нажимают — значит, либо не нужно, либо не верят, либо проще сделать самому. В любом из трёх случаев ответ не «давите сильнее», а «разберитесь, почему не нажимают».
Но они уже разобрались. Они это проходили с онлайн-школами. С инвестиционными курсами. Везде одно и то же: положили — не берут. И вывод у них не «мы не нужны», а «партнёры плохо работают с аудиторией». Десять партнеров подряд плохо работают с аудиторией — и ни разу не возникает мысль, что, может, аудитория просто не хочет.

«Между нами всё кончено!» — «А между нами что-то было?»
Иногда общаешься с человеком и чувствуешь: какое-то говно. А потом присмотришься —  А нет, контент!из внутренних диалогов
Я за экономику внимания. У клиента должен случаться маленький ассоциативный вау-эффект — такой, который он запомнит. Сейчас пилю новую CRM, и в ней задумывается личный кабинет для родителей: расходы, уведомления, фотки, сроки, шаблонные документы и прочие прекрасности.
У школы и лагеря образовательная лицензия — значит, родители имеют право на налоговый вычет. Наше высокоцифровое государство (это без иронии) возвело эту штуку в абсолют: получать легко. Идея простая: хочешь вычет — ткни кнопочку. Мы подтянем справки и чеки и отправим в сервис, который за разумный процентик заполнит декларацию и отправит куда нужно.
Пошёл искать такой сервис. Вспомнилась НДФЛка — я ей когда-то пользовался, было комфортно. Правда, комфортно было лет 15 назад, кстати «верните мне мой 2007». Из подходящего на сайте есть форма партнёрки. Имя, телефон, ок. На следующий день прилетело сообщение.
А дальше, собственно, контент.
По буквам
Владимир, добрый день… Вы оставили заявку на партнерство на нашем сайте. Подскажите, чем вы занимаетесь, мы подберем для вас лучшую модель сотрудничестваОна
Не «Что вам нужно?», а «Чем вы занимаетесь?». Это квалификация лида. Ей нужно понять, какой у меня трафик, чтобы положить на одну из готовых полок. «Лучшая модель» означает типа «одна из наших».
ЯЗдравствуйте. У меня есть сеть школ программирования и IT-лагерь летом. С лицензией образования родители имеют право на образовательный вычет. Я бы хотел для них удобно в нашем личном кабинете подключить сервис, чтобы они делали это в два клика.
Заметь: я не приходил партнериться, я спрашивал, есть ли дверь. Но форма называлась «партнёрство», значит, я партнёр, значит, разговор пойдет по скрипту.
ОнаУ нас есть опции api, но мы не заходим в него без крайней нужды.
Опа! «Я вам посылку принёс. Только я вам её не отдам, потому что у вас докУментов нету»

Зачем говорить, что API есть? Скажи «нет» — и я пойду дальше. А так API существует, но не для меня, потому что я недостаточно чего-то. Только вот чего? Нужды?
Я вам API принёс, только я вам его не отдам, потому что у вас нужды нету.
Важно: я не просил ничего для меня разрабатывать. Я спросил, можно ли подключить сервис в личный кабинет — про API она вспомнила сама. У половины сервисов оно есть как пассивная штука: документация лежит, ключ выдаётся, дальше интегрируешься сам, своими руками и за свой счёт. Через API забирают складские остатки, курсы валют, статусы доставки — и это никого не обязывает ничего покупать. Стоимость такого API для владельца — ноль, оно уже написано. Отказ отдать то, что уже существует и ничего не стоит, — это интересный маркетинговый прием.
Можете поделиться ссылкой на курс , сколько сейчас учеников там есть, есть ли у вас инструменты оповещения (рассылки, звонки, пуш).Она, тем же сообщением
Три вопроса, все про мою базу: размер, доступ, каналы давления. Ни одного про то, что нужно моим клиентам. Она уже считает: столько-то учеников и умножает на конверсию рассылки.
Мы можем настроить интеграцию с реферальной ссылкой, где клиент, кликая на баннер, попадает к нам, регистрируется (оставляет ФИО, номер, почту), и ждёт звонка.Она, там же
Вот зачем все это затевалось, вся технология: баннер, форма, колл-центр. Клиент не оформляет вычет, он переходит в статус лида. Ровно то, чего я не хотел.
Комиссионное вознаграждение мы можем предложить вам фиксированную или процент от покупки (revshare). Нужно запуститься на тестовый период, если мы увидим хорошую конверсию и динамику работы, то всегда кв сможем поднять.Она, там же
Ставку назвать нельзя, ставку нужно заслужить. «Тест» — период, за который она решит, стоит ли на меня тратить время. Кнопка в кабинете дала бы трёх клиентов в сентябре и ноль до следующего года; процесс заведомо провальный. Так что даже согласие ничего бы не изменило, автоматический отказ уже заложен в схему.
Правильно ли я понимаю, вы хотите, чтобы мы вас продвигали и продавали?Я
В этом и заключается условия партнерской работы. Если мы будем стоять в личном кабинете, где-то снизу без каких-либо привлекательных баннеров, рассылок или оповещений, то никакого эффекта от партнерства не будет.Она
Здесь она проговаривает главное, сама того не замечая: продукт не продается без давления. Если его просто предложить — не берут. К этой фразе ещё вернёмся.
У нас есть опыт работы с онлайн школами. И даже с инвестиционными курсами, где казалось, что должны быть позитивные отклики и бОльшая вовлеченность. Но увы, без должной коммуникации с клиентами (учениками) мы теряемся, и заявок просто нет.Она, тем же сообщением
Ах, вот кто виноват, что нет продаж! Не «наш продукт не заинтересовал», а «они недостаточно нас продвигали». Итог у всех прошлых партнеров один, но виноваты партнёры, а не закономерность.
Мы заинтересованы в партнерской программе, которая будет приносить прибыль.Она, там же
Прибыль кому — не уточняется, но по контексту понятно.
Мы можем поделиться уникальной ссылкой, передать вам готовые материалы (отрисованные баннеры, или создать их по вашему тз), но работа будет проведена впустую, если не будет хорошей работы с аудиторией с вашей стороны.Она, там же
Ммм: ссылка и картинки. Вкуснятина! Что нужно от меня? Всего лишь «работа с аудиторией». Соотношение вложений озвучено прямо, просто в такой формулировке оно выглядит как щедрость.
К сожалению, у нас образовательный бизнес, а не бизнес по продаже продуктов, связанных с налоговыми вычетами. Это должна быть приятная побочная история для клиента без рекламы. Ваш подход понятен, но, увы, нам не подходит.Я
А в чем реклама, если вы продвигаете продукт, который поможет вашим же клиентам, родителей учеников, получить часть затрат обратно.Она
Подмена: польза для клиента как оправдание рассылки. По этой логике любая реклама — не реклама, если товар в принципе полезен. Родителю от этого не легче: он получит спам-звонок, а не выгоду.
В чем ваша тогда заинтересованность? Просто сделать продукт на витрину и забыть?Она, тем же сообщением
Момент, когда из партнёра я превратился в подозреваемого. Мотив «чтобы клиенту было удобно» в её системе не существует. Если не хочешь на этом зарабатывать — значит, что-то скрываешь или ленишься.
ЯКак я написал выше, спасибо, но вы не подходите.
На самом деле это провокация, экзаменатор превращается в студента.

«История рыцаря» (2001)Тебя взвесили, измерили и признали негодным
Владимир, это мы вам отказываем в работе, так как партнерское взаимодействие складывается из взаимной работы.Она
«Не ты меня бросил, а я тебя». Я сказал «нет» дважды, но отказ положено забрать себе — иначе в CRM встанет «партнёр отвалился» вместо «партнёр не подошёл». Отдельно хороша «взаимная работа» — в схеме, где вся работа моя.
Она, тем же сообщениемДо свидания, удачи в поиске тех, кто готов работать бесплатно.
Финал — бриллиант. Обязательства рассылать, вешать баннеры и отдавать клиентов на обзвон, — и мы еще договор не читали. Это признаки халявы. Восхитительный приём: обвинить собеседника ровно в том, что делаешь сам, и выйти из чата типа-первой.
Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика (1967)Простите, часовню тоже я… развалил? Нет, это было до вас, в четырнадцатом веке.


В сухом остатке: ни одной фразы про моего клиента, ни одного вопроса, что ему нужно. Сколько у тебя людей и как до них дотянуться? Кажется, я чатился с снегоуборщиком. Ну тот, который загребает все под себя и скидывает в Камаз за спиной.
Продукт, который не продается без давления
«Если мы будем стоять в личном кабинете где-то снизу, никакого эффекта не будет». Она говорит это мне как претензию: мол, нельзя просто положить и забыть. А я слышу другое: мы нахер никому не нужны!
Если ты полезный — тебя ищут. Клиент, которому реально нужен вычет, увидит кнопку и нажмет. Ему не нужен баннер, пуш и звонок. Если кнопку видят и не нажимают — значит, либо не нужно, либо не верят, либо проще сделать самому. В любом из трёх случаев ответ не «давите сильнее», а «разберитесь, почему не нажимают». чячяч
Продукт, который не продается без давления