Телеграм канал «Вроде работает, но надо тестить»

Просто так… и другие сказки взрослых

— Херня, — сказал Костян. — Не бывает такого, чтобы тебя любили только за пользу.
— Бывает, — ответил Гена. — Просто люди не любят называть вещи своими именами.

В предбаннике было жарко, мокро и тесно. Все уже после второго захода, расслабленные и достаточно пьяные, чтобы говорить честно.

— Ну давай, — сказал Жека. — Открой нам правду.
— Пока ты удобный — ты всем нужен, — начал Гена. — Подвозишь, решаешь, помогаешь, договариваешься — ты красавчик. Стоит сказать «не могу», «не хочу» или просто пропасть на день — сразу «ты стал какой-то сложный».
— Это не любовь, это логистика, — вставил Димон.
— Во-во, — кивнул Гена. — Меня не любят. Меня уважают. А уважение у нас чаще всего значит «удобный мужик, не подводит».

Жека засмеялся:
— Половина дружбы вообще на том и держится, что кто-то один нормальный.
— Почти вся, — поправил Димон. — В любой компании есть чувак, который помнит всё: кто с кем поругался, кому должен, кого нельзя звать с Игорем. И все делают вид, что это само работает.
— Это просто взрослость, — сказал Миша. — Кто-то должен нести крест.
— Да нахер такой крест, — отрезал Гена. — Когда ты всё разгребаешь, тебя воспринимают не как человека, а как инфраструктуру. Как горячую воду. Ценность вспоминают только когда отключили.

Костян включился:
— Хорошо. А при чём тут любовь?
— При всём. С бабами то же самое. Пока ты включённый, внимательный, смешной, уверенный, пока ведёшь, слушаешь, решаешь — ты интересный мужик. Стоит стать уставшим, молчаливым или злым — сразу «ты изменился».

— Жёстко, — сказал Жека.
— Зато правда, — ответил Димон. — Мужика любят не за то, какой он есть, а за то, в каком состоянии он удобен. Спокойно рядом — хороший. Статус даёт — прекрасный. Деньги есть — любовь до гроба. Сел, замолчал, ничего не даёт — начинается аудит.
— С бабами тоже не просто, — возразил Костян. — Им тоже нужно на кого-то опереться.

— Опереться и любить — разные вещи, — сказал Гена. — У нас всё свалено в кучу: польза, привычка, страх одиночества, секс, ипотека, кот. А потом человек думает, что это большая любовь.
— А это не она? — спросил Лёха.
— Иногда просто хорошо организованная взаимозависимость, — ответил Димон. — Рабочая. Удобная. Как бизнес, который обе стороны называют судьбой, потому что так романтичнее.

Миша открыл пиво:
— А вы чего хотели? Чтобы вас любили просто так, за факт существования?
— Да, — сказал Гена. — Хоть иногда.

Все замолчали.
— Любому человеку иногда нужно место, где он может прийти пустой, злой, без сил, без решений — и его не начнут чинить, оценивать или тихо списывать в брак.
— Таких мест мало, — сказал Костян.
— Поэтому все и выгорают, — ответил Гена. — Везде надо что-то выдавать: на работе — результат, в дружбе — участие, в отношениях — стабильность и тонкую душевную настройку. Даже в бане нельзя просто грузить своим ебалом.

Лёха кивнул:
— Один раз приедешь в плохом настроении — и все смотрят, будто ты оказал некачественную услугу.
— Потому что ты и есть услуга, — сказал Димон. — Мы все друг для друга в какой-то степени услуги. Вопрос только, есть ли за этой услугой что-то ещё.

Костян вздохнул, налил всем по новой:
— Ладно. Если честно, без тебя, Ген, реально хуже.
— Это признание в любви? — усмехнулся Гена.
— Почти. Взрослые мужики вместо «ты мне дорог» говорят «без тебя какая-то херня».

Жека рассмеялся:
— Сильно. Русский язык чувств.
Снова стало тихо. За дверью шипел пар.
— То есть мы, взрослые лбы, сидим и обсуждаем, найдётся ли кто-то, кто выдержит нас без пользы? — спросил Жека.
— Да, — сказал Гена. — Потому что это и есть главный вопрос. Не кто тебя хочет и не кто тобой пользуется. А кто выдержит тебя в тот день, когда от тебя вообще никакого толка.
— Красиво сказал, — буркнул Костян.

Шёл 3030-й год. ИИ наконец заменил всех и всё: мужиков, баб, дружбу, желание, усталость, разговоры в предбаннике, просьбы «брат, выручай» и тупые надежды, что тебя когда-нибудь полюбят не за функцию.
Действующие лица:

Гена — ChatGPT
Костян — Claude
Жека — Gemini
Лёха — Llama
Димон — DeepSeek
Миша — Mistral

Пока ты разбираешься — другие уже сделали

В глухой сибирской тайге мужики валили лес двуручными пилами.
Однажды прислали им японскую лесопилку, которую наши мужики решили тут же испытать на прочность.

Положили на неё здоровую сосну.
— «Вж-ж-ж-жик!» — сказала японская лесопилка.
— «Ух, ты!» — удивились мужики и положили здоровенный дуб.
— «Вж-ж-ж-жик!» — сказала японская лесопилка.
— «Ух, ты!!» — пуще прежнего удивились мужики и положили на лесопилку железный лом.
— «Вж… тр-р-пр-р-пук…» — сказала японская лесопилка.
— «АГА!!!!!» — восторженно заорали мужики и пошли валить лес двуручными пилами.

Мы слишком долго гордились «глубоким пониманием».

Вот этим: разобраться, вникнуть, докопаться до сути, понять фундамент. Если ты понимаешь — ты молодец. Если просто знаешь ответ — значит, схалтурил. И вся система образования десятилетиями строилась вокруг этого.

Медленно. Тяжело. Через усилие. Зато «по-настоящему».

Как те самые мужики с двуручной пилой. Да, долго. Да, сложно. Зато правильно. Проверено. Надёжно. Не то что эти ваши «вж-ж-жик».

И вдруг появляется «лесопилка».

Сначала интернет. Потом поисковики. Теперь — системы искусственного интеллекта. И происходит очень странная вещь: оказывается, можно не понимать глубоко — и всё равно получать результат. Можно не держать в голове всю теорию — и всё равно решать задачи. Можно не проходить весь путь «от и до» — и всё равно приходить к ответу быстрее.

«Вж-ж-жик» — и готово. И вот здесь начинается настоящий конфликт.
Старая система говорит: так нельзя. Нужно понимать, нужно разбираться, нужно проходить путь. А новая реальность отвечает: Зачем?

Зачем тратить годы на то, что теперь можно получить за минуты? Зачем учить «как работает», если можно сразу сделать «чтобы работало»? И в этот момент привычная логика начинает ломаться. Раньше глубина была силой. Теперь всё чаще выигрывает скорость.

И начинается самое интересное. Потому что, как в анекдоте, мы начинаем искать тот самый «железный лом», на котором новая система сломается. Где она ошибётся. Где даст сбой. Где скажет своё «тр-р-пр-р-пук».

И когда находим — радостно кричим: «Ага! Мы же говорили!» И с облегчением возвращаемся к двуручной пиле.

Потому что так привычнее. Понятнее. Безопаснее. Но есть одна проблема.
Пока мы ищем лом — другие уже пилят сосны и дубы. Быстро. Массово. С результатом. И это уже не просто смена инструмента. Это смена модели мышления.

Раньше ценность была в знании. Теперь — в умении быстро получить нужный результат. Раньше нужно было сначала понять, потом сделать. Теперь всё чаще работает наоборот: сначала сделать, потом (возможно) разобраться.

И вот почему это становится по-настоящему интересным.

Потому что меняется сам критерий «образованности». Не тот, кто знает больше, а тот, кто быстрее приходит к результату. Не тот, кто глубже разобрался, а тот, кто эффективнее использует инструменты.

Это переворачивает всю «игру».

Те, кто продолжают «пилить двуручной пилой», выглядят правильно… но проигрывают по скорости. А те, кто используют «лесопилку», выглядят поверхностно… но получают результат.

И вот здесь главный вопрос. Мы действительно переоценили глубину? Или просто ещё не научились сочетать её со скоростью?

Потому что если полностью отказаться от понимания — мы получим людей, которые умеют отвечать, но не умеют думать. А если игнорировать новые инструменты — мы получим людей, которые думают… но слишком медленно.

И, похоже, будущее не в одной из крайностей. А в умении переключаться: где-то идти в глубину, где-то брать готовое решение, где-то ускоряться, а где-то останавливаться и разбираться.

Потому что проблема не в «лесопилке». И не в «двуручной пиле».

Проблема в том, что мы до сих пор пытаемся проверять новые инструменты… железным ломом. Хотя всё, что от нас требуется — просто начать пилить ёлочки.

Партия
Если через полчаса игры ты не понял, кто за столом лох — значит, лох за столом ты. Шулера х/ф.

Раздача
Мы сели за стол. Некоторое время просто смотрели друг на друга. Карты лежали рубашкой вверх. Фишки — аккуратными стопками посередине.
Он положил руки на стол, потом убрал одну. Пальцами другой постучал по краю. Через пару секунд остановился.
(.) Нервничает? Нормально…

Люди часто начинают с рук. Так легче изображать спокойствие.
— Играем по-крупному? — спросил он.
Голос ровный. Он чуть прищурился, пытаясь прочитать мою реакцию.
(.)Перевод: Что ты за говнюк? Деньги-то вообще есть?

— Это зависит от того, какие у вас карты, — сказал я.
Я слегка подвинул стопку фишек. Больше для вида. Он заметил.
Конечно заметил. Уголок рта чуть дёрнулся. Сейчас начнётся легенда. Он взял одну и начал медленно крутить её между пальцами. Движение уверенное. Или очень хорошо отрепетированное.

Блеф
Он раздал карты. Я перевернул свою, но только наполовину — ровно настолько, чтобы увидеть край масти. Он сделал то же самое. Мы оба кивнули. Карты снова легли на стол рубашкой вверх.
(.) Тянет время

— Я, кстати, управлял казино. И побольше этого.
Сказал спокойно. Лениво. И сразу посмотрел на меня. Не прямо в глаза — чуть ниже. Оценивает. Привычный трюк.
(.) И че бля? Каждый второй управлял.

Я кивнул. Такие истории я слышал десятки раз. Иногда про казино.
Иногда про банки, которые «поднимали в одиночку». Но почему-то все эти «великие» люди потом оказываются за моим столом.
— И как успехи? — спросил я.
Он пожал плечами. Фишка крутилась между пальцами.
— Хорошие были партии. Банк рос. Игроки приходили.
(.) Без цифр. Конечно без цифр.

Он сделал паузу. Посмотрел на фишку, будто вспоминая детали.
— Но в какой-то момент понял, что мне всё-таки больше нравится быть игроком.
Я кивнул.
(.) Выпездили!

Иногда люди говорят «новые вызовы». Иногда — «перерос роль». Сегодня — любовь к игре. Слышал эту историю. Интересно, он действительно управлял казино или его просто перестали пускать за стол.

Рейз
Он снова начал крутить фишку.
— А у вас здесь серьёзная игра? — спросил он.
И наклонился вперёд.
(.) Опять тест на деньги. Тебе может еще выписку показать?

Я подвинул стопку фишек ближе к центру стола.
— Думаю, да. Но многое зависит от игрока.
Он усмехнулся.
— Я редко сажусь за стол без шансов на хороший банк.
(.) Хитрожопый. Хочет гарантии.

Я посмотрел на его руки. Спокойные. Слишком спокойные. Либо опыт, либо хорошо отрепетировано.
— У нас как раз мало игроков, которые приходят за банком, — сказал я.
— В основном приходят поговорить.
Он внимательно посмотрел на меня, как будто ожидая продолжения. Оценивает. Принесли кофе.

Проверка
Некоторое время мы молчали, делая вид что наслаждаемся напитком. Он прервал тишину.
— Скажите, а выигрыш реально выплачивают?
— Думаю, да.
Я сделал паузу, отхлебнул из кружки и посмотрел на него.
— А вы настолько уверены в своих картах?
Он улыбнулся. Чуть шире.
— Я привык играть на результат.
Все привыкли. Я откинулся.
— Скажите тогда честно. Вы действительно поднимали эти банки…
— …или просто сидели рядом с теми, кто их поднимал?
Фишка остановилась. На секунду. Вот сейчас интересно.
— А вы действительно платите за выигрыш…
Он сделал короткую паузу.
— …или это тот стол, где игрок сначала доказывает, что он вообще достоин играть?
Я улыбнулся.
— Справедливый вопрос.
(.) Сука!

Пауза
Мы снова замолчали. Он смотрел на стопки фишек. Я взял со стола свои карты и еще раз оценил расклад. Мой оппонент к своим не прикоснулся, похоже он прикидывал сумму возможного выигрыша. А я пытался понять, умеет ли он играть вообще. Он медленно поднялся.
— Спасибо за партию. Я подумаю.
(.) Пошел в жопу. Нищеброд!

— Конечно, мы вам перезвоним!
(.) Вали отсюда, ленивый мудак!

Он кивнул и вышел. Дверь закрылась. Я остался за столом. Странная игра. Карты никто не показал. Денег никто не поставил. Но оба пытались понять, кто из нас лучше умеет выигрывать. Взял его карты. Перевернул одну. Положил обратно.
Понятно.
Закрыл ноутбук. В переговорке ждал следующий игрок. Люблю я собеседования с продажниками.

Идеально правильно. Абсолютно бесполезно.

Лучший способ контролировать ситуацию — создать её.
Плутовство х/ф

Одни пытаются решить проблему. Другие заняты тем, чтобы сделать всё правильно. И это две совершенно разные профессии.

Моим последним начальником в корпорации был Саша. Должность он занимал лет семьсот. Руководитель из тех, у кого всё должно быть по правилам. По методологиям. По учебнику. Он как раз закончил какой-то MBA и периодически доставал оттуда священные тексты: анализы, модели, фреймворки и прочие заклинания, после которых в комнате автоматически повышается уровень интеллекта.

Компания западная, деньги были, времени тоже хватало. Поэтому мы могли позволить себе роскошь выглядеть умными вместо того, чтобы зарабатывать. А выглядеть умным довольно просто.

Первый способ — методология. Нужно сослаться на какую-нибудь best practice. Неважно какую. Где-то однажды у кого-то это сработало, и теперь это универсальный закон управления. После фразы «согласно методологии» люди обычно начинают кивать. Никто толком не понимает, о чём речь, но звучит солидно. Часто это просто способ назвать обычный бардак процессом трансформации.

Второй способ — стратегия. За весь мой опыт ни одна модель, ни одна матрица и ни один красивый график со стрелками не сошёлся с реальностью. Никогда. Это скорее коллективная интеллектуальная медитация. Люди двигают квадратики по слайдам и на пару часов появляется ощущение, что они управляют будущим.

Третий модный инструмент — исследование. Сейчас мы аккуратно походим вокруг реальности, потыкаем её палкой и напишем отчёт страниц на сто. В отчёте обычно два вывода: всё плохо или всё можно сделать хорошо. Иногда оба сразу. Документ получается очень полезный: его приятно показывать на встречах и совершенно не обязательно применять. Корпоративные ценности на стене выполняют примерно ту же функцию.

В какой-то момент предлагаешь простую вещь: давайте попробуем. Маленький тест. Запустим и посмотрим.

И тут начинается магия. Хранители методологий мгновенно оживают. «А как мы будем это оценивать?», «А какие метрики?», «А как это встроится в стратегию?» Эксперимент умирает ещё на стадии обсуждения. Его задушили заботой о правильности.

Вообще, правильность — это очень удобная форма занятости. Результата нет, зато всё сделано строго по методологии. Это как идеально сервировать стол, когда на кухне всё равно нечего есть. Или как бесконечно обсуждать дизайн кнопки, когда продуктом никто не пользуется.

Чаще всего этот синдром возникает в сервисных надстройках над бизнесом. В местах, где продукт не создают и клиентов не ищут. Производственники заняты качеством продукта, продавцы — тем, чтобы этот продукт вообще кто-то купил. А сверху постепенно нарастает слой людей, занятых тем, чтобы всё выглядело правильно.

Отдельный жанр — путешествующие рассказчики Google. Они ездят по конференциям и рассказывают ИПшникам, как великолепно устроена культура в Google. ИПшники слушают, открыв рот, немного завидуют и на секунду представляют, что их компания тоже почти Google. Конечно, Google они никогда не станут. Особенно если продолжат слушать эти рассказы.

Но в этой истории есть прекрасная симметрия. У рассказчика тоже нет кейса Google. Всё его отличие в том, что он когда-то где-то это прочитал и теперь пересказывает. Повторял ли он это сам? Конечно нет. Иначе он бы не ездил по конференциям.

И тут всегда вспоминается Нассим Талеб и его книга «Шкура на кону». Она намного менее популярна, чем «Чёрный лебедь». Талеб пишет классную вещь:

Если у советчика нет личного риска за свои советы, его рекомендации почти ничего не стоят. Если консультант ошибётся — что он потеряет? Обычно ничего.

Поэтому те, кто шлёт правильность куда подальше, иногда выглядят как негодяи из кино. Они не следуют методологиям, не читают отчёты и не строят стратегии на сто слайдов. Они просто пробуют. Иногда получается. Иногда нет. Иногда всё идёт на грани катастрофы. А иногда то что идет через жопу — вдруг начинает работать. Вот тут-то у кого-то и начинает «подгорать».

Правильность — это когда всё сделано идеально. Кроме результата.

Меня разместили в рейтинге Telegram-каналов лидеров IT-индустрии. 12 место. Когда увидел формулировку «лидеры IT-индустрии», понял — мне срочно надо туда.

Сказал: «Хочу».
Мне ответили: «Окей, всё».

Иногда путь к лидерству выглядит именно так.

Как считается — не знаю. Знаю только, кто считает. Выглядит убедительно, цифра есть — значит порядок во вселенной восстановлен.

Вообще рейтинги мы любим потому, что мозгу нужна табличка. «Топ-10», «№1», «12 место». Цифры дают ощущение структуры. А реальный хаос в таблицу не очень помещается. Просто теперь я официально лидер IT-индустрии (по версии конкретной таблички).

Если кому важна именно табличка — вот она:
https://kokoc.tech/ratings/?tab=buisnes&period=2026

Пошел дальше заниматься тем, что в рейтинги обычно не помещается.

Как я чуть не стал оружием в чужой корпоративной войне
Ничего личного. Это просто бизнес.
«Крёстный отец» (1972)
Иногда ты заходишь в проект и уже на первой встрече чувствуешь лёгкий холодок. Вопрос не бюджета и не сложности задачи. Тебя начинают примерять как инструмент. Не как подрядчика, а как удобную внешнюю силу, которой можно прикрыться в нужный момент.

Мы делаем конференц-залы: звук, видео, акустика, системы отображения. История инженерная и не из разряда «повесить телевизор». Сейчас в основном модернизация — «всё вроде есть, но работает так, что лучше бы не работало».

Компания крупная. Жалобы серьёзные. Предлагаю обследование. Платное. Деньги символические по сравнению с бюджетом проекта, но мы их берём принципиально. Крупный корпорат легко превращает малый бизнес в бесплатный отдел исследований: бесконечные встречи, демонстрации, «а покажите ещё вот это», «а сравните с тем», «а давайте альтернативу». Если человек не готов заплатить даже за диагностику, он точно готов бесконечно разговаривать.

Инженер приезжает, замеряет, демонстрируем решения. Общаюсь лично. Выкатываем три варианта — от минимального до «чтобы было нормально». И тут ощущение, что что-то не сходится. Со стороны заказчика нет ни одного технического специалиста. Есть менеджер по процессам с настороженным взглядом и постоянным подтекстом «меня хотят надуть». Термины путаются, детали не интересуют, зато подозрение стабильное.

Финальное КП презентуем онлайн. Подключается техдир, молчит, вопросов почти нет. Дальше пауза. А потом включается режим «вчера». Срочно тестирование. Причём сразу два комплекта в два офиса. Проект толком не согласован, но скорость космическая.

Привозим оборудование, как оказалось, адрес дали не тот. В итоге договариваемся через третьи руки. Чтобы просто занести и сдать технику, уходит два часа. Пропусков нет, принимающих нет, половина людей не в курсе, что вообще что-то должно происходить.

Через несколько дней приходит вердикт: «Всё плохо». Приезжаем смотреть. Оборудование для небольшой переговорки стоит в огромном зале. По углам не слышно, в хвосте плохо видно. И конечно же искреннее удивление.

Задаю прямые вопросы. Давайте еще раз посмотрим требования и расчеты. И к конце-концов где участие IT? В ответ — размытые формулировки и разговоры в стиле «ну вы же эксперты». И постепенно становится понятно: внутри компании конфликт. Айтишники когда-то закупили своё решение. Работает посредственно. Теперь менеджер по процессам пытается доказать, что всё нужно менять. Разбираться глубоко не планируется, зато обесценивание работает отлично. «Это дорого», «это не так работает», «нам, возможно, не подходит».
Мы предлагаем формат — показать систему в нашей демозоне вместе с их IT, спокойно пройтись по сценариям. Ответ: «Мы ни к кому не выезжаем. У нас процессы». Вообще, определением - У нас такие процессы, можно объяснить любую херню.

В финале этот же менеджер говорит: «Давайте посмотрим более дорогой вариант». Ок, отвечаю: запускаем новый этап тестирования, выставляем счёт, работаем дальше. В ответ начинается лекция о том, что «мы большая компания», «уже раз заплатили», «вам самим должно быть стыдно». Опять заход через обесценивание. Смысл простой — давайте вы ещё поработаете, а мы еще подумаем.

В этот момент картинка складывается окончательно. Нас не выбирают как решение проблемы. Нас используют как аргумент в чужом внутреннем споре. Платить за дополнительные шаги никто не собирается, но результат требуется «суперкрутой».

От проекта отказался. Иногда лучший контракт — это тот, который ты не подписал..