***
Здесь в каждом от нехватки света
избыточная тяга дум.
И рыбакам-апологетам
покинувшим Капернаум
легко скользить по мёрзлым водам,
но трудоёмко вызнавать,
что у сурового народа
евангельским именовать.
Здесь приворовывают птицы
и звери ропщут у жилищ.
Здесь очертания столицы,
как перекрестья корневищ:
пойди пойми, что для чего там,
переплелись на страх врагу.
Здесь счастье сводится к заботам
солить тропинки на снегу.
Здесь от всезнающего сердца,
до заблуждения ума,
как следует не отогреться.
И летней полночью зима
выхватывает сновиденья,
как путников, по одному,
да пуха пыльные стеченья
пророчат скорую войну
природы северного нрава
с недолгой лирикой жары...
Большая Белая Держава
катает белые шары,
зовёт святых по воскресеньям
брататься у снеговиков
во славу краткого веселья.
Страна Иванов-дураков,
поэтому и ближе к Богу,
что в ней достаток простоты.
И суеверную тревогу
всегда усовестят кресты.
Здесь удаль может быть покорной,
а плач похож на детский смех.
Как лихоимец притопорный,
отгородив себя от всех,
падёт в таёжные сугробы,
забьётся в коликах стыда,
так полагаются особо
на милость Высшего Суда.
Здесь у солдатского застолья,
в землянках стëганных пургой,
крепчает сила богомолья.
Аж до Христа подать рукой!
И в родниках плескаться небо
от стужи не перестаëт...
И Пушкинский посмертный слепок
Канон Рождественский поëт.
2019 г.