Телеграм канал «ВЕРОНИКА ИЗ КАЗАНИ»

Отправились в Ташлу🙏

Пасхальная неделя ковида. Его вера и сила молитвы
Последний раз я видела отца Николая за полгода до его смерти. Это была пасхальная неделя во время ковида.
Помните, как тогда запрещали ходить в храмы? Некоторые храмы служили в ограниченном режиме. Если приходила полиция, на настоятелей накладывали штрафы. Была атмосфера страха и неопределённости.
А отец Николай служил.
Перед началом литургии одна из матушек подбежала к нему — испуганная. Сказала, что пришли полицейские. Было опасение, что службу прервут.
А он строго сказал: «О чём ты думаешь? Сейчас Литургия начнётся. Иди молись».
Литургия началась.
Это была пасхальная неделя. Прихожане, озираясь на полицейских, пошли крестным ходом вокруг храма. Полицейские пошли тоже — рядом. Просто шли. Наблюдали. А потом уехали. Штрафа не было.
Вот такая у батюшки была вера. Спокойная. Твёрдая. Без паники. Без суеты.
Он умер в 2020 году, во время ковида. Для Ташлы это стало завершением целой эпохи. Казалось, что вместе с ним ушла целая внутренняя опора для многих людей.
Я сама испытала силу его молитвы.
В первый раз приехала на исповедь — он начал называть мои грехи. Я тогда подумала: ну, грехи у нас у всех похожие, вот и говорит.
Во второй раз приехала — а он уже называет именно те грехи, которые я и должна была исповедовать. Те, о которых я даже не успела сказать.
И потом не раз убеждалась в прозорливости этого человека.
Но свои дары он скрывал смиренно. Никогда не подчёркивал их, не выставлял напоказ. Не создавал вокруг себя образа «старца». Хотя народ всё равно понимал. Людей не обманешь.
Он был настоящим старцем. Смиренным. Тихим. И с очень сильной молитвой.

Как отец Николай оказался в Ташле и через какие времена прошёл
Николай Винокуров оказался в Ташла в советское время. И это важно понимать, чтобы почувствовать масштаб его жизни.
Тогда быть священником означало жить под постоянным контролем. Храмы закрывались, приходская жизнь была ограничена, настоятелей могли вызывать «на беседы», деятельность общин строго отслеживалась. Нельзя было свободно говорить о вере, нельзя было разворачивать миссионерскую деятельность. Всё существовало в условиях давления и осторожности. Это было время, когда священник должен был быть не просто служителем алтаря, а человеком внутренней твёрдости.
И вот в таких условиях он начал своё служение в Ташле. Маленькое село. Храм, который требовал заботы и восстановления. Общину нужно было собирать буквально по крупицам.
Он не искал больших кафедр и известности. Он остался здесь.
Они с матушкой жили при храме. Детей в их семье не было. Но постепенно прихожане стали для них настоящими детьми. Люди приходили не только на службу — приходили за разговором, за советом, за поддержкой. Дом батюшки и храм были для многих местом, где можно было выдохнуть.
При его служении благоустраивался святой источник, укреплялась приходская жизнь, Ташла становилась известным местом паломничества. Люди начали приезжать из Самары, Тольятти, других городов. Ехали к источнику. И ехали к нему.
К отцу Николаю ехали именно за советами. Он мог сказать строго, коротко, но всегда по существу. В его словах не было лишней эмоциональности — была внутренняя глубина и ответственность.
Он прожил эпоху, когда Церковь сначала выживала, а потом постепенно возвращалась к открытой жизни. И всё это время он оставался в одном месте, с одними людьми. Без смены приходов, без стремления к публичности.
Это редкое постоянство.

Это Отец Николай Винокуров. Говоря о Ташле стоит обязательно и о нем рассказать Как отец Николай оказался в Ташле и через какие времена прошёл
Николай Винокуров оказался в Ташла в советское время. И это важно понимать, чтобы почувствовать масштаб его жизни.
Тогда быть священником означало жить под постоянным контролем. Храмы закрывались, приходская жизнь была ограничена, настоятелей могли вызывать «на беседы», деятельность общин строго отслеживалась. Нельзя было свободно говорить о вере, нельзя было разворачивать миссионерскую деятельность. Всё существовало в условиях давления и осторожности. Это было время, когда священник должен был быть не просто служителем алтаря, а человеком внутренней твёрдости.
И вот в таких условиях он начал своё служение в Ташле. Маленькое село. Храм, который требовал заботы и восстановления. Общину нужно было собирать буквально по крупицам.
Он не искал больших кафедр и известности. Он остался здесь.
Они с матушкой жили при храме. Детей в их семье не было. Но постепенно прихожане стали для них настоящими детьми. Люди приходили не только на службу — приходили за разговором, за советом, за поддержкой. Дом батюшки и храм были для многих местом, где можно было выдохнуть.
При его служении благоустраивался святой источник, укреплялась приходская жизнь, Ташла становилась известным местом паломничества. Люди начали приезжать из Самары, Тольятти, других городов. Ехали к источнику. И ехали к нему.
К отцу Николаю ехали именно за советами. Он мог сказать строго, коротко, но всегда по существу. В его словах не было лишней эмоциональности — была внутренняя глубина и ответственность.
Он прожил эпоху, когда Церковь сначала выживала, а потом постепенно возвращалась к открытой жизни. И всё это время он оставался в одном месте, с одними людьми. Без смены приходов, без стремления к публичности.
Это редкое постоянство.