Телеграм канал «"Тюбик". Тюбинген и его обитатели 📇»

Близкие по тематике паблики спешат рассказать о том, что близится страстной четверток, когда все православные христиане вспоминают тайную вечерю, то есть установление христианской евхаристии. В качестве модели этой трапезы приводится последование иудейской (точнее сказать фарисейской) пасхальной агады. Я знаю, что многие благочестивые протестанты даже проводят трогательные сценки, где говорится о горьких травах, вспоминается событие Исхода и проч. Ну а не менее благочестивые христиане в Израиле так и вообще совершают эту трапезу на полном серьёзе без всякого театрального акцента.

В том, что предлагается как что-то очевидное, на самом деле нет ничего очевидного. С тайной вечерей Иисуса Христа вообще больше непонятного, чем понятного. Достаточно прочитать самые древние рассказы о последней трапезе Иисуса Христа, чтобы убедиться в том, что отличий с фарисейским седером больше, чем сходств. Вот, кстати, эти свидетельства: 1 Кор 11.23-26; Мк 14.12-26; Мф 26.17-30; Лк 22.7-21.

Агнец, вроде бы есть, но его наличие остаётся совершенно в тени - о нем не говорится и его наличие не становится предметом богословского осмысления. Возможно, впрочем, что и не было никакого пасхального ягнёнка. Тема исхода совершенно не фигурирует в повествовании. Нет ни фараона, ни моря, ни рассказа о прошедшем мимо ангеле-губителе. Рассказ о чаше, которая есть "кровь Моя", напротив, являлась вызовом для еврейского благочестия. Никто никогда не пил кровь, даже символически. Тем более, если это была кровь человека.

Генератор множества неразрешимых загадок, апостол Иоанн, вообще указывает на то, что последняя трапеза Иисуса не являлась пасхальной.

Всё это похоже на то, как группа необычных людей собралась бы отмечать новый год, в углу могла вполне себе стоять и ёлка, но всё, чем занимались эти люди во время застолья, было или параллельно новогодней тематике или даже шло в разрез с настроением и символикой, связанным с НГ.

В общем, для этой темы хорошо подходит древняя статья Сергея Лёзова о "непроисхождении христианства из иудаизма". Еще читал что-то похожее у Лурье. Христианство, конечно, произошло из иудаизма. Более того, пару-тройку столетий оно и являлось своеобразным иудаизмом. Но не тем, что породил пасхальный седер. Идентичность иудаизма мишны и талмудов формировалась в оппозиции к христианству и прочим еретикам. Ну и наоборот.

Наконец, не стоит забывать, что чин пасхального седера в общих чертах впервые был зафиксирован в Мишне, то есть почти 200 лет спустя! Надо очень и очень осторожно использовать эти источники при реконструкции новозаветных событий.

Пришло время рассказать вам о переводе, который я отношу к категории "мой краш". Вообще лучше него ничего не встречал. Вот его название: Orthodox Jewish Bible (OJB). Проблема этого перевода в том, что для того, чтобы им пользоваться, прежде нужно уже хорошо знать Писание, причём на языке оригинала.

Философию подобных переводов я однажды изложил в своей небольшой работе про Вальтера, Жака и перевод.
Оба философа были убеждены в том, что переводы одновременно невероятно нужны, но при этом абсолютно невозможны.

1 In the beginning Elohim created hashomayim and haaretz.
2 And the earth was tohu vavohu; and darkness was upon the face of the deep. And the Ruach Elohim was hovering upon the face of the waters.
3 And Elohim said, Let there be light: and there was light.
4 And Elohim saw the light, that it was tov; and Elohim divided the ohr from the choshech.
5 And Elohim called the light Yom, and the darkness He called Lailah. And the erev and the boker were Yom Echad.

Две недели бушует и не спешит завершаться спор о качестве переводов Нового Завета, сделанных Андреем Сергеевичем Десницким (АСД). Спор не собирается оканчиваться, поскольку регулярно кто-то подкидывает дровишки.

Споры о том, какой перевод лучше, похож на спор, какой автомобиль лучше. Кому-то нравятся немецкие машины, кому-то японские. Для одних целей нужен джип, для других хватит и Daewoo Matiz. Так и с переводами. Для того, чтобы оценить перевод, надо прежде всего знать, кто и в соответствии с какой концепцией перевода, а также целью этот текст издал. 

Странно, что никто из критиков АСД не утруждается этим. 

Известно старое деление на переводы "доместифицирующие" и "отчуждающие".

Одни переводчики стараются представить древний текст как домашнее животное, милое и безопасное, как котика, например. Они пытаются передать "смысл текста", чтобы читатели "сразу всё поняли" и ни дай Господь, не стали бы скучать. 

Отчуждабщий перевод выкручивает ручку тюнера в другую сторону. Стремясь к тому, чтобы быть прозрачной калькой древнего текста, он пытается максимально показать инаковость текста. Этот текст был написан на другом языке и для других людей. Он никому ничего не должен. В том числе быть "понятным" или "нескучным". 

Перевод АСД, конечно, ближе к одомашнивающим. Он находится где-то между переводом Кузнецовой и Заокской Библией. Оба этих перевода, кстати, я считаю хорошими. 

Я не использую перевод АСД по той  причине, что мне не нравятся переводы этой направленности. Я приверженец принципиально другой философии перевода. Мне нравится перевод епископа Кассиана, также чту (в обоих смыслах) Синодальный перевод.  Также хорош перевод Евангелий в Елизаветинской Библии. Перевод остальных частей Писания, напротив, очень плох. 

Но я это я. Мне нужен текст, а не чья-то интерпретация. А у других - своя жизнь и другие заботы. Несомненно, для многих людей перевод АСД является нужным и хорошим. 

Я пытался однажды использовать в своей научной работе перевод АСД. Как знак солидарности и доброго отношения. Но быстро отказался от этой затеи. Отдельные места переведены прямо очень хорошо. Лучше, чем у всех остальных переводов. Но также много настоящего парафраза, "пересказа смыслов". Также мне не понравилось то, что переводу не хватает системности. Одни и те же выражения или слова переводятся по-разному в соседних главах. 

Помимо  отчуждающих или доместифицирующих переводов есть ещё и плохие. Это те, что были написаны непонятно кем и непонятно для каких целей. Поясню свою мысль опять же примером из мира автомобилей. 

Переводить Библию должны конфессии. В этом состоит (должен состоять) их интерес, поскольку работа конфессии - толковать Писание. Это также логично как то, что концерн Mercedes Benz AG выпускает новые марки машин. 

Помимо конфессий есть учёные, они тоже берутся за перевод Библии, хотя это сложно и вообще не их забота. Лучший перевод Пятикнижия принадлежит, например, И.Ш.Шифману. Я.Д.Эйделькинд перевёл половину Песнь Песней - тоже отличная работа. Свои переводы есть у архимандрита Ианнуария. Это можно сравнить с затеей Илона Маска. Ну или с попытками известных брендов, таких как Bosch или Xiaomi тоже что-то сделать в мире автомобилей. Эти инициативы можно только приветствовать. 

К ним и относится перевод Андрея Сергеевича. Известный экзегет, автор книги про методологию библейского перевода, герой сотен роликов про Библию делает свой перевод. Ребят, вы чего? Он действует совершенно "в своем праве". В данном случае у меня претензии к бывшим коллегам по "сотреологической библеистики". Пацаны, а где ваши-то переводы?

А теперь давайте представим, что за производство автомобилей взялась компания Oriflame. Ну или "ИП Петров". Вот это и есть подозрительные переводы. К ним следует иметь осторожное отношение.

Приезжайте к нам на святое трёхдневие (Triduum Sacrum) и на Пасху.
https://einfachorthodox.org/

Одесский журнал «Богомыслие» (баптисты) опубликовал мою статью про Евсевия Кесарийского и Никейский собор на двух языках: украинском и русском.

Братья из Одессы решили сделать номер про Никейский собор и обратились ко мне. Частично содержание статьи представляет собой переложение моих мыслей из книги, но не целиком. Некоторые вещи про Евсевия я понял уже позднее, и они оказались лишь в этой статье.

Епископ Евсевий - мой герой (как и имп.Константин) во всей этой доктринальной никейской смуте. Если бы я жил 1700 лет назад, я был бы рядом с этим выдающимся интеллигентом и литератором.

Особенно радостно, что редакторы журнала смогли найти редкий фотоснимок епископа Кесарийского Евсевия. Впервые в истории он опубликован именно как иллюстрация к моей статье. Мне очень приятно.

Кому лень читать статью, тот может прочитать всего три абзаца — самых важных, на мой взгляд.

"Для Евсевия доктринальный конфликт представлял собой большее зло, чем догматическая неопределённость. Он предпочитал ситуацию, в которой определённые вопросы оставались без формального богословского уточнения, нежели перспективу, при которой формулировки уточнялись ценой церковных расколов. Стратегия Евсевия заключалась в том, чтобы удержать Церковь в пределах библейского языка и избежать перехода к философско-догматической терминологии, отсутствующей в Писании.

Он, по-видимому, предвидел, что как только Церковь выходит за рамки библейского словаря и предпринимает попытку инструментализировать язык для точного определения «внутреннего устройства» Божества, она оказывается включённой в цепочку дальнейших определений и уточнений, неизбежно сопровождающихся анафематствованиями и расколами.

Увы, у инициативы Евсевия не было никаких шансов. Александру Александрийскому повсюду мерещились «ариане», которые, прикрываясь традиционными символами, могли и дальше распространять свою доктрину. Епископу Александру требовались такие формулы и термины, которые принципиально не смог бы принять ни один «арианин». Парадокс состоял в том, что подобных формул не существовало в Писании: их нужно было создать заново, введя в обиход новую философско-догматическую терминологию. Так Собор пошёл именно тем путём, от которого Евсевий предостерегал: путём создания новых терминов. Они обеспечивали ясность и точность, но лишь на определённом этапе и ценой новых разделений".

Сами статьи тут: https://uni-tuebingen.academia.edu/AlexeyVolchkov

Про Марию Египетскую

Проповедовать на день Марии Египетской следует литературоведам. Иначе получается что-то благочестивое, но неинтересное.

Её житие - очень хорошая, то есть сложная, полная неожиданных поворотов литература. Для его понимания подходят почти все современные подходы к анализу текста: от постструктуралистского до гендерной критики. Возможно, кто-нибудь однажды возьмёт этот текст для диссертации. Берите, не пожалеете.

Если читать житие как литературу и как текст, а не как банальное нравоучение, читателя ждёт множество открытий. Писал ли кто-нибудь о том, как много в этом житии иронии? У каждой эпохи, конечно, своя ирония и свои шутки, поэтому распознать их не так просто.

Но если это не ирония, то что это?

Выдающийся духовный мужчина Зосима в начале рассказа задаётся вопросом: есть ли на земле человек, у которого он мог бы поучиться праведности? В поисках такого учителя он отправляется в Палестину и поселяется в монастыре. Но и там он не находит того, кого ищет. Учителем (или, точнее, учительницей) оказывается обитательница пустыни — женщина Мария.

Уже в пустыне, заметив чей-то силуэт, он устремляется в погоню. Настигнув пустынника, Зосима с удивлением обнаруживает, что перед ним обнажённая женщина. Монах встречает в пустыне голую женщину — отличная завязка для иронического романа с переодеваниями и узнаваниями.

А незабываемая сцена, когда оба стоят на коленях и спорят, кто первый должен благословить другого? В итоге побеждает Зосима и первой благословляет... женщина! Мужчина иерей принимает благословение у Марии.

За Зосимой стоит огромный мир мужской религиозности: иерархия, книжность, институциональное монашество, традиции церковной аскезы. Но на протяжении всего рассказа неоднократно оказывается, что Зосима ничего-то не знает и не понимает.

Мария, молясь, парит над землёй. Она ходит по воде. Она обладает знанием людей, их имён и библейских текстов. Она способна мгновенно перемещаться на огромные расстояния. Ей служат звери. Она благословляет иереев. Она становится поводом для духовного обновления монастыря. Она ходит нагой, подобно праматери Еве.

И невольно возникает вопрос: не хотел ли автор показать здесь нечто необычное — и для своего времени, и для нашего? Мария оказывается той, в ком наиболее полно отражается Христос. Её грешная жизнь, о которой мы узнаём исключительно из её собственных слов, становится аргументом в пользу сильного утверждения: даже в такой жизни Христос может отразиться ярче, чем во всех окружающих благочестивых мужчинах. Бывшая проститутка оказывается ближе к Христу, чем профессиональные монахи. А ведь есть и женщины с гораздо менее драматичной биографией.

И тогда возникает вопрос к автору жития: кто ты, воин?
Женщина?
Монах-феминист?
Просто хороший человек, чуткое сердце которого оказалось восприимчивым к угнетённому положению женщин и исполненным сострадания к ним?

А это мой прошлогодний текст: https://t.me/tuebingen_spb/1501

Вчера Андрей Лошак рассказал в Facebook о том, как автор документального фильма "Господин Никто против Путина" принёс в храм свою награду, чтобы её… освятить. Поскольку не у всех есть доступ к этой социальной сети, приведу цитату:

"...Я всматриваюсь и понимаю, что это авоська с «Оскаром». Подхожу, жму руку и спрашиваю шепотом:
— Ты чего, всегда с ним теперь ходишь?
— Нет, — так же шепотом отвечает Павел, — я принес его освятить.

Когда после службы Павел сообщил о. Алексею о своём желании, тот сначала удивлённо вскинул брови, а потом сказал:
— Ну если там освящают ракеты и бомбы, то почему мы не можем освятить награду за хороший фильм?

— Да, пусть это будет наша ракета! — подхватил Павел.

Я так и не понял, зачем Павлу освящённый «Оскар», но обряд прошёл весело.

— Позвольте вручить вам эту освящённую награду! — сказал о. Алексей по окончании.
— Все грехи Голливуда из неё изгнаны! — с хохотом добавил ассистировавший ему о. Михаил Эвельсон".

Это блестящий пример того, зачем людям вообще нужна религия. А заодно это повод поразмышлять, зачем люди (православные) вообще освящают какие-то вещи.

Вообще «Оскар» — конечно, элемент мирского и профанного мира. Вы хотите со мной поспорить? Тогда просто посмотрите на саму статуэтку. Она выполнена как золотой кумир, как маленький божок. Мир признал человека, оценил его и дал знак своего признания.

Для большинства людей в этом нет ничего порочного, как нет и никакого внутреннего конфликта. Получив одну награду, они отправляются в погоню за другой.

Но режиссёр Таланкин — не большинство. Возможно, он ощущает внутренний дискомфорт и предпринимает шаги, чтобы его устранить. Принести в храм то, что стало причиной внутреннего разлада, — это попытка вернуть себе покой и избавиться от чувства тревоги. Человек при участии клира пытается встроить профанный предмет в мир священной символической иерархии. Попытка его воцерковить, ресакрализировать.

Освящение вещи, то есть окропление её святой водой при произнесении священной формулы - разве это не крещение предмета?

Даже в эпоху равнодушия к духовным вопросам у человека русской культуры остаётся инстинкт сакрального. Мир славы, премий и медиа оказывается недостаточным, и поэтому символ престижа нужно принести туда, где, по его ощущению, существует более высокий порядок смысла.

Ту же природу, кстати, имеет и освящение автомобилей. С одной стороны, человек испытывает неловкость от приобретения дорогой вещи. С другой - ощущает её как источник опасности. Машина может не только начать владеть человеком, но и убить его. За просьбой приставить к «колеснице» ангелов стоит стремление переподчинить машину новому духовному начальству, от которого, как надеются люди, не может исходить ничего дурного.

Мы приносим в храм своих детей для "воцерковления", делаем презентации опубликованных книг, приносим для освящения плоды. Всё это отражает природу религиозного сознания и законы, в соответствии с которыми оно существует.

Устами священнослужителей, слова которых бережно записал Андрей Лошак, говорит почти пророческое вдохновение. Отец Михаил говорит: «Все грехи Голливуда из неё изгнаны». Ровно то, что я написал выше. Отец Алексей говорит, что раз можно освящать ракеты, то почему нельзя освятить кумира. Но действует ли логика его рассуждения и в обратную сторону: если можно «Оскар», значит ли это, что можно и ракеты?

С точки зрения библейской культуры поступок режиссёра Таланкина совершенно закономерен. Но ритуал произведён не совсем точно.

В библейском мире освящение вещи означало её посвящение Богу. Посвящённая вещь переходила в сферу "божественного хозяйства" и становилась "святой".

Самый простой способ сделать это - уничтожить предмет: сжечь его, принести в жертву. Другой способ — оставить его в храме навсегда. Иногда оставлялась лишь часть вещи (pars pro toto), как это происходит, например, при крещении, когда в храме остаются остриженные волосы. Наконец, можно было принести Богу что-то взамен: агнца или голубей вместо первенца.