Телеграм канал «"Тюбик". Тюбинген и его обитатели 📇»

Не выходит из головы дружба Иоанна и Иисуса.

Если дружба была настоящей (что мы доказали), то как быть с любовью?

Любовь — это ведь тоже дружба, только между полами.

Я сейчас не хочу развивать тему отношений Иисуса Христа и условной Марии Магдалины. Для каких-то спекуляций по этому вопросу в текстах Евангелий есть ровно ноль оснований.

Но позже, для обращённых в христианство дев и матрон, дело часто обстояло именно таким образом. Услышав от проповедника историю об Иисусе-Мессии, гречанка или римлянка нередко оставляла свою семью, бросая мужа. Частым сценарием было расстройство намечавшейся свадьбы — между женихом и суженой вставал Жених Иисус. Таких историй немало в апокрифической литературе (большая цитата внизу).

Подобное понимание веры (как любви или как дружбы) могло объяснить нерационально упорное поведение многих христиан в вопросах почитания других богов. Принести подарок Афине или Гермесу воспринималось как измена или предательство. Религиозный отказ от жертвоприношения в таком случае был не просто следованием религиозному запрету, а актом личной верности Христу. Иными словами, христианин отказывался приносить жертву не только потому, что ему было запрещено это делать, но и потому, что не хотел предавать Того, Кого любил (с кем дружил).

7. И когда Павел говорил сие посреди церкви в доме Онисифоровом, некая дева Фекла, дочь Феоклии, обрученная мужу Фамириду, сидела у ближнего окна дома своего и слушала день и ночь слово Божие, через Павла возвещаемое, и о чистоте, и о вере во Христа, и о молитве; и не отходила она от оконца, но в вере исполнилась ликованием.
Видя же многих жен и дев, к Павлу приходивших, желала и она сподобиться стоять пред лицом Павловым и слушать слово Христово; обличия же Павлова она еще не видала, а только слово слышала.
8. И вот, покуда не отходила она от окна, посылает мать ее за Фамиридом; тот же приходит, весьма радуясь, будто уже получая ее в жены.
И сказал Фамирид Феоклии:
— Где же моя Фекла, чтобы наглядеться мне на нее?
И ответила Феоклия:
— Новое имею поведать тебе, Фамирид; ибо три дня и три ночи не отходит Фекла от оконца своего, ни есть не хочет, ни пить, но как уставилась в оконце, так и сидит, словно ей в том радость некая, и слушает мужа чужестранного, обманным и хитрым словесам поучающего; и дивлюсь я, как это девица столь стыдливая так тяжко честь свою роняет.
(Деяния Павла и Фёклы, 7–8)

Здесь Фёкла совершенно по-нормальному влюбляется в Иисуса, о котором она услышала в проповеди Павла. Она уже три дня не может оторваться от окна. Это очень удачная иллюстрация того, как литературный язык любовного увлечения используется для описания религиозного опыта. Мама в апокрифе совершенно верно считывает то, что происходит с её дочерью. Свадьба расстроена, так как девица отдала свою честь другому жениху.

#любовь_в_тюбингене
#апокрифы_в_тюбингене

Книжные новости привели к большому притоку подписчиков на этот телеграм-канал. Дорогие друзья, сердечно вас приветствую!

В основном я пишу здесь о своих библейских наблюдениях. Я занимаюсь научным исследованием Нового Завета и постоянно сталкиваюсь с чем-то необычным и удивительным. Иногда рассказываю о своей приходской жизни в Тюбингене. Некоторые посты посвящены жизни в Германии. В связи с выходом книги мне придётся время от времени привлекать к ней внимание и примерно раз в неделю писать что-нибудь "никейское".
Это антивоенный и миротворческий блог. Я стараюсь никому не угождать и ни с кем не заигрывать. Пишу здесь то, что думаю, хотя и стараюсь делать это вежливо.

В качестве поста-приветствия хочу поделиться некоторыми мыслями из своей вчерашней проповеди.
Вчера в Тюбингене мы праздновали память святого апостола Иоанна.

Я обратил внимание на исключительную важность темы дружбы как для самого Евангелия от Иоанна (ЕвИн), так и для образа апостола в церковной традиции. Проповедника дружбы человека и Бога сама традиция назвала «богословом и другом Христовым».

Я начал с того, что верующие со стажем хорошо знакомы с обесцениванием многих важных вещей со стороны церковников. Дружба, любовь, забота о доме и обществе — всё это порой объявляется мирским и неважным. Вот у нас-то любовь ого-го какая! И дружба! Ибо духовная!

Я попытался показать, что отношения Иоанна и Иисуса изображены в ЕвИн как отношения настоящей дружбы, связывающей двух молодых мужчин.

Всё, что мы знаем о дружбе из собственного опыта, можно обнаружить и в отношениях этих двоих.

1. Тактильная близость, объятия, физический контакт. Друзья обнимаются, прикасаются друг к другу. Это их право! Образ ученика, «возлежащего у груди Иисуса», прекрасно демонстрирует эту близость.

2. Забота о близких. Если дружишь со мной, то дружи и с моими родителями. Умирающий Иисус поручает заботу о своей матери именно любимому ученику, которого церковная традиция отождествляет с Иоанном.

3. Забота о памяти и добром имени. Иоанн традиционно считается автором целого ряда новозаветных текстов, в которых сохранилась память о его добром Учителе и друге. Дружба продолжается и после смерти одного из друзей.

4. Особое доверие. В «традиции Иоанна» присутствует немало необычных мыслей и откровений, которые, согласно самому Евангелию, ученики получили от своего Учителя. Другу открывают то, чего не рассказывают другим. «Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам всё, что слышал от Отца Моего» (Ин 15:15).

5. Быть вместе и в горе, и в радости. Синоптики ничего не говорят о присутствии кого-либо из апостолов у Креста. Но в ЕвИн утверждается обратное: там были женщины и "любимый ученик". Друг остаётся рядом даже тогда, когда остальные разбежались.

В общем, Евангелие от Иоанна не только не ставит под сомнение ценность обычной человеческой дружбы, но само становится возможным благодаря ей.

Здесь есть полный текст проповеди, а также аудио.

https://einfachorthodox.org/2026/10/freund-christi/

#проповедь_в_тюбингене

Мой сегодняшний «никейский» пост хочу посвятить благодарностям.

Я благодарен многим людям, которые сделали выход моей книги возможным. 90% из них — подписчики, а иногда и активные комментаторы этого блога. Хочу назвать их по именам и, если у них есть свои каналы, поделиться ссылками.

Доктор Даниил Плешак (Тюбинген) внимательно вычитал мою рукопись. Вот его канал: telemetr.me/verbaliquida

Доктор Григорий Борисов (Тюбинген — Кёльн) тоже внимательно прочитал рукопись, а ещё написал небольшой отзыв для обложки. Гриша, спасибо!

Доктор, священник Сергий Ким (Лозанна) сделал то же самое: прочитал рукопись и написал отзыв. Вот его канал: telemetr.me/PretreSarkis

Группа подписчиков этого канала (Иван, Елизавета, Олег!!!) помогла собрать довольно большую сумму для издательства. Что бы я без вас делал! (((

Ирина Языкова выступила редактором русского текста. В представлении не нуждается. Для меня это большая честь!

Вторым редактором стала Ирина Б., подписчица этого блога. Она, как неожиданно выяснилось, живёт в соседнем с Тюбингеном городке - Унтеръезинген.

Автора обложки я, к сожалению, не знаю, но ему тоже большое спасибо, получилось очень красиво! В предисловии указаны имена комментаторов этого блога - Егора и Романа Андреевича. Общение с ними мне всегда давало много сил.

Работать с издательством ББИ было непросто. Но зато я оказался в хорошей компании. Кто издаёт Хенгеля, Мецгера и Данна? Издательство Библейско-богословского института св. апостола Андрея! Теперь вот и меня. Хе-хе.

Кстати, «мой любимый проповедник» читал статью, которая легла в основу книги, — о том, что отцы Первого Никейского собора никогда не молились вместе. Он сказал: «Ну конечно! Кто же будет с еретиками молиться!?!» Эта поддержка мэтра меня очень воодушевила. Хотя я почти уверен, что сама книга выведет его из себя. Но разве не подобные же чувства нередко испытывал апостол П. по отношению к апостолу П.?

Эх. Кого-то всё равно ведь забыл..... Заранее прошу прощения.

В блогах этих подписчиков была размещена информация о моей книги. Спасибо, дорогие друзья!

telemetr.me/pyrrhonisfestum - дорогой отец Димитро, спасибо!
telemetr.me/antisigmas
telemetr.me/ChristiansLook
telemetr.me/surreall17
telemetr.me/iwan_lobanow
telemetr.me/HeraclitusEge

Видите, как нас много на самом деле! Люди разных вер и национальностей могут дружить и любить друг друга.

#никея_в_тюбингене
#лурье_в_тюбингене
#мир_в_тюбингене

Дорогие друзья, у меня хорошие новости!

Наконец-то мне пришло письмо из ББИ: тираж моей книги «Император и его Собор» о Никее-325 отгружен из типографии. Началось движение книг в маркетплейсы и книжные магазины.

Если вам нравится этот блог, то, думаю, вам понравится и книга. Я написал действительно научную работу — в ней есть даже полтора открытия, — но при этом старался придерживаться максимально простого и понятного языка. Язык книги примерно такой же, как язык моих постов.

В послесловии я пишу, что эта книга адресована в первую очередь мне самому — двадцатилетнему студенту, которому нужно прочитать о Никейском соборе и Церкви именно такую книгу.

Помимо рассказа о самом Соборе и его участниках, я старался немного порассуждать о Церкви и её истории. Есть в книге и вполне актуальные сюжеты...

В общем, призываю вас покупать книгу — для себя и для друзей. Подарите рассказ о Никейском соборе своему настоятелю, благочинному или духовнику. Хе-хе.

Конечно, подозреваю, что уже через неделю файл окажется в интернетах и все будут дружно его скачивать. Не вижу в этом особой трагедии. Но всё же призываю купить и бумажную книгу. Так вы поддержите автора.

Гонораров от продаж я не получу, но хороший спрос существенно повышает шансы на то, что ради следующей книги мне не придётся снова собирать среди вас же большую сумму на издание. А следующих книг я, при благословении Небес, планирую еще несколько.

Где можно купить книгу?

Москвичи и россияне — вот здесь: telemetr.me/primusversus/2892

Петербуржцы — скоро книга появится здесь: https://feolavka.ru/. В онлайн-магазине и в самой лавке.

Для жителей Украины книга доступна по этому адресу:
https://title-book.church.ua/ru/imperator-i-yoho-sobor-do-1700-richchia-nikeiskoho-soboru-volchkov-o.s./

Да, в августе вышел украинский перевод книги.

Это первая книга о Никейском соборе за последние 120 лет на наших языках. Почти 500 страниц.

ОЙ. А СДЕЛАЙТЕ РЕПОСТ ЭТОЙ ПУБЛИКАЦИИ В СВОИХ БЛОЖИКАХ!

#никея_в_тюбингене

Обещанная вторая часть.

Предлагаю вашему вниманию реконструкцию David Mirsch событий, связанных со Страстями Иисуса Христа. Сам исследователь-любитель сравнивает себя со следователем: собирает улики, критикует традиционное повествование и пытается нарисовать собственную «картину маслом».

Его, скептика и рационалиста, не устраивает евангельское объяснение: Иисус умер и воскрес. Не удовлетворяет его и теория потерянного или похищенного тела. Вместо этого Mirsch развивает старую swoon theory — гипотезу, согласно которой Иисус пережил распятие и затем вновь появился перед учениками. Но идёт дальше классической «теории обморока»: по его версии, всё было заранее спланировано.

Отказываясь принять чудо, Mirsch строит почти фантастический роман с элементами триллера, политического заговора и боевика. Прям как у братьев Стругацких.

Начинается всё с предположения, что в Палестине времён Иисуса существовали своего рода «умные революционеры». В отличие от сторонников прямого восстания они рассчитывали на сильную фигуру, обладавшую огромным религиозным и символическим капиталом. Такой лидер должен был объединить Израиль, восстановить царство Давида и в итоге освободить страну от Рима.

За Иисусом, по этой реконструкции, стояла широкая сеть сторонников. Mirsch связывает её с эссеями и приписывает этой среде знание медицины, лекарственных растений и технических приёмов. Отсюда же его предположения о египетском и александрийском следе в истории семьи Иисуса.

Последние дни Господа в Иерусалиме он читает как цепь заранее организованных действий. Осёл подготовлен заранее, помещение для Пасхи тоже, человек с кувшином воды служит условным ориентиром, вокруг Иисуса действует сеть сторонников, гораздо более широкая, чем круг Двенадцати. То, что традиционное чтение понимает как предведение, Mirsch трактует как логистику и конспирацию.

Замысел радикален: Иисус должен публично пройти через римскую казнь, быть признанным мёртвым, а затем вновь явиться живым. Такой знак должен был показать: Рим казнил Мессию, но не смог его уничтожить. Именно это, по Mirsch, должно было дать национальному движению решающий импульс.

Казнь должна быть настоящей, но контролируемой. Иисуса действительно распинают, однако Он не должен оставаться на кресте достаточно долго, чтобы смерть стала необратимой. Поэтому критическое значение получают раннее снятие с креста и отсутствие перебивания голеней.

Следующий элемент — специальное вещество, способное вызвать глубокое бессознательное состояние, резко замедлить дыхание и пульс и создать впечатление смерти. Поэтому Mirsch придаёт огромное значение двум напиткам на кресте: от первого Иисус отказывается, второй принимает непосредственно перед тем, как окружающие считают Его умершим. Губка с кислым вином в этой версии превращается в средство доставки препарата.

Тут возникает серьёзная проблема: Евангелия сообщают, что перед распятием Иисус подвергся бичеванию (Мк 15:15; Мф 27:26; Ин 19:1) - flagellatio. Римское бичевание могло причинить тяжелейшие травмы и само по себе быть причиной смерти. Поэтому Mirsch предполагает более ограниченное наказание, некое "раввинистическое бичевание". То, о чем писал и Павел: «От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного» (2 Кор 11:24). Цель еврейского бичевания - наказать, а не убить. Но с чего это экзекуторам-легионерам беречь отмеченного и нарушать собственные регламенты???

Ещё одно чрезвычайно смелое допущение касается Иосифа. Mirsch пытается тесно связать Иосифа, отца Иисуса, первосвященника Иосифа Каиафу и Иосифа Аримафейского. Оказывается, это все один человек!!!

В результате среди организаторов оказываются люди из самой верхушки иудейского общества. Ведь именно такой способен обратиться к Пилату, получить тело казнённого, быстро снять его с креста и перенести в частное помещение.

Далее следует лечение. Иисуса помещают в новую частную гробницу, куда Никодим приносит огромное количество смирны и алоэ. Mirsch трактует их уже не только как погребальные вещества, но и как средства обработки ран. Внутри гробницы Иисуса якобы приводят в чувство, перевязывают и готовят к последующим явлениям.

Но тогда возникает вопрос о масштабе заговора. Для такой операции требовалось бы немало участников: Иосиф, Никодим, люди, переносившие тело, помощники, возможно, охрана. Мыслимо ли, чтобы все они сохранили тайну и детали «операции» оставались неизвестными до XXI века?

Послепасхальные явления Mirsch понимает как явления выжившего Иисуса. Его не узнают ученики в Эммаусе, Мария принимает Его за садовника, Он показывает раны и принимает пищу. Перед учениками, по этой версии, находится не преображённое воскресшее тело, а тяжело раненный, еле живой человек.

Затем Иисус исчезает из публичного пространства. Сорокадневный период явлений Mirsch понимает как краткое пребывание выжившего Иисуса среди сторонников.

И вот здесь возникает почти комический вопрос: операция ведь удалась. Иисус пережил распятие, был признан мёртвым и вновь появился живым. Где же восстание?

У Mirsch получается странный результат: технически план сработал, политически — нет. Народ не поднялся, элиты не перешли на сторону Иисуса, предполагаемые союзники не начали согласованного выступления, Рим сохранил контроль.

Поэтому Иисус уходит в тень на десятилетия. Затем Mirsch пытается вновь обнаружить Его в исторических источниках — уже как Иисуса, сына Анании, которого Иосиф Флавий описывает в «Иудейской войне» (VI 5,3 §§300–309): человека, возвещавшего гибель Иерусалима и Храма, подвергшегося бичеванию и погибшего во время осады.

И наконец возникает главный вопрос ко всей конструкции. Если ученики действительно встретили живого Иисуса и знали, что перед ними человек, переживший казнь, почему возникла вера именно в воскресение мёртвого?

Именно здесь swoon theory начинает бороться уже с собственными последствиями. Чтобы объяснить пустую гробницу, она предполагает инсценировку смерти. Чтобы объяснить явления — тайное лечение. Чтобы объяснить исчезновение Иисуса — бегство. Чтобы объяснить отсутствие восстания — политический провал. А чтобы объяснить веру в воскресение, приходится предполагать ещё и то, что ближайшие ученики либо не знали правды, либо сознательно преобразовали историю о выжившем человеке в историю о человеке, действительно умершем и воскресшем.

В результате вместо одного чуда мы получаем длинную цепочку удачных совпадений, тайных договорённостей и идеально сохранённых секретов.

И после всей этой конструкции старая евангельская версия неожиданно начинает выглядеть почти экономной:
- убили
- похоронили
- ВОСКРЕС

Именно здесь swoon theory начинает бороться уже не столько с евангельским рассказом, сколько с собственными последствиями. Чтобы объяснить пустую гробницу, она предполагает инсценировку смерти. Чтобы объяснить явления — тайное лечение. Чтобы объяснить исчезновение Иисуса — бегство. Чтобы объяснить отсутствие восстания — политический провал. А чтобы объяснить возникновение веры в воскресение, приходится предполагать ещё и то, что ближайшие участники событий либо не знали правды, либо сознательно преобразовали историю о спасшемся человеке в историю о человеке, действительно умершем и воскресшем.

В результате вместо одного чуда мы получаем чрезвычайно длинную цепочку удачных совпадений, тайных договорённостей и успешно сохранённых секретов.

Возможно, именно поэтому старая евангельская версия после всех этих реконструкций неожиданно начинает выглядеть почти экономной:
убили
похоронили
ВОСКРЕС

Обещанная вторая часть.

Предлагаю вашему вниманию реконструкцию David Mirsch событий, связанных со Страстями Иисуса Христа. Сам исследователь-любитель сравнивает себя со следователем: собирает улики, критикует традиционное повествование и пытается нарисовать собственную «картину маслом».

Разумеется, его, скептика и рационалиста, не устраивает евангельское объяснение: Иисус умер и воскрес. Не удовлетворяет его и теория потерянного или похищенного тела. Вместо этого Mirsch развивает старую swoon theory — гипотезу, согласно которой Иисус пережил распятие, а затем вновь появился перед учениками живым. Однако Mirsch идёт значительно дальше классической «теории обморока»: по его версии, всё произошло не случайно, а было заранее спланировано.

Отказываясь принять чудо, Mirsch принимается за построение почти фантастического романа с элементами триллера, политического заговора и боевика. Местами — прямо в духе братьев Стругацких.

Начинается всё с предположения, что в Палестине времён Иисуса существовали своего рода «умные революционеры». В отличие от сторонников прямого вооружённого восстания они рассчитывали не столько на немедленное насилие, сколько на появление сильной фигуры, обладавшей огромным религиозным и символическим капиталом. Эта фигура должна была объединить Израиль, восстановить царство Давида и в конечном счёте освободить страну от римлян.

За Иисусом, по этой реконструкции, стояла более широкая сеть людей. Mirsch связывает её с эссеями и близкими им группами, а также приписывает этой среде знание медицины, лекарственных растений и различных технических приёмов. Он даже обращается к пребыванию Святого семейства в Египте и предполагает возможное знакомство Иосифа и Иисуса с интеллектуальной и медицинской средой Александрии и общиной терапевтов.

Последние дни Иисуса в Иерусалиме Mirsch читает как цепь заранее организованных действий. Осёл подготовлен заранее, помещение для Пасхи тоже, человек с кувшином воды служит условным ориентиром, вокруг Иисуса существует сеть сторонников, гораздо более широкая, чем круг Двенадцати. То, что традиционное христианское чтение понимает как предведение, Mirsch трактует как логистику и конспирацию.

Замысел был радикальным: Иисус должен был публично пройти через римскую казнь, быть признанным мёртвым, а затем вновь явиться живым. Такой знак должен был оказать колоссальное воздействие на современников: Рим публично уничтожил претендента на мессианское достоинство, но тот вернулся. Империя казнила Мессию — и всё-таки не смогла его уничтожить. Именно это, по Mirsch, должно было дать национальному движению необходимый импульс.

Казнь при этом должна была быть настоящей, но контролируемой. Иисуса действительно распинают, однако Он не должен оставаться на кресте достаточно долго, чтобы смерть стала необратимой. Поэтому принципиальное значение получают необычно быстрое снятие с креста и то обстоятельство, что Ему, в отличие от двух других распятых, не перебивают голени.

Следующий элемент реконструкции — специальное вещество, способное вызвать глубокое бессознательное состояние, резко замедлить дыхание и пульс и создать впечатление смерти. Поэтому Mirsch придаёт огромное значение двум напиткам на кресте: от первого Иисус отказывается, а второй принимает непосредственно перед тем, как окружающие считают Его умершим. В этой версии губка с кислым вином превращается в средство доставки препарата.

Тут, однако, возникает серьёзная проблема: Евангелия сообщают, что перед распятием Иисус подвергся бичеванию. Марк и Матфей помещают его непосредственно перед передачей Иисуса на распятие, а Иоанн также прямо говорит, что Пилат велел Его бичевать (Мк 15:15; Мф 27:26; Ин 19:1). Римское бичевание (flagellatio) могло причинить чрезвычайно тяжёлые травмы и резко уменьшить шансы пережить последующее распятие. Поэтому Mirsch старается ослабить этот аргумент и предполагает более ограниченное наказание, близкое к иудейской практике бичевания. В качестве параллели можно вспомнить слова Павла: «От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного» (2 Кор 11:24). Но здесь реконструкция Mirsch особенно уязвима: в евангельском рассказе бичевание совершается именно по распоряжению Пилата, то есть в контексте римской экзекуции.

Ещё одно чрезвычайно смелое допущение Mirsch связано с личностью Иосифа. В его реконструкции несколько фигур, которые евангельская традиция представляет как разных людей, оказываются связаны между собой гораздо теснее. В частности, Mirsch утверждает, что Иисус происходил из первосвященнической семьи и связывает его происхождение с Иосифом Каиафой. В более широкой конструкции фигурируют Иосиф, отец Иисуса, первосвященник Иосиф Каиафа и Иосиф Аримафейский; автор пытается свести эти фигуры. Сам Mirsch вообще рассматривает Каиафу не как главного врага Иисуса, а как человека, причастного к операции. В его книге даже предполагается, что ранние евангелисты намеренно скрывали имя Каиафы из-за его участия в провалившейся с точки зрения римлян казни.

В результате среди организаторов оказываются люди, принадлежащие к самой верхушке иудейского общества. Такой человек способен прийти к Пилату, получить тело казнённого, быстро снять его с креста и перенести в частное помещение. Иосиф Аримафейский в этой версии перестаёт быть просто благочестивым погребателем и становится важнейшим участником операции.

Далее следует лечение. Иисуса помещают в новую частную гробницу, куда Никодим приносит огромное количество смирны и алоэ. Mirsch трактует эти вещества уже не только как принадлежности погребального обряда, но и как средства обработки ран. Внутри гробницы Иисуса якобы приводят в чувство, перевязывают и готовят к последующим явлениям.

Здесь возникает и вопрос о масштабе заговора. Для осуществления такой операции потребовалось бы довольно много участников: люди, отвечавшие за подготовку помещения и коммуникацию, Иосиф, Никодим, те, кто снимал тело и переносил его, возможно, охрана гробницы и, в наиболее радикальной версии, кто-то из исполнителей самой казни. Мыслимо ли, чтобы все они до конца своих дней сохранили тайну и детали "операции" так и остались никому не известными до 21 века?

Послепасхальные явления в этой системе — это явления выжившего Иисуса. Его не узнают ученики в Эммаусе, Мария принимает Его за садовника, Он показывает раны и принимает пищу. Всё это Mirsch читает максимально буквально: перед учениками находится не преображённое воскресшее тело, а тяжело раненный, изменившийся внешне, еле живой человек.

Через некоторое время Иисус исчезает из публичного пространства. Сорокадневный период явлений Mirsch интерпретирует как краткий период пребывания выжившего Иисуса среди сторонников.

У Mirsch получается довольно странный результат: технически план сработал, политически — нет. Народ не поднялся, иудейская элита не перешла массово на сторону Иисуса, предполагаемые союзники не начали согласованного выступления, а Рим сохранил контроль. Тот самый мессианский знак, ради которого якобы была затеяна невероятно рискованная операция, не дал ожидаемого эффекта.

Поэтому Иисус, согласно дальнейшей реконструкции Mirsch, уходит в тень на десятилетия. Затем автор пытается вновь обнаружить Его в исторических источниках — уже как Иисуса, сына Анании, которого Иосиф Флавий описывает в «Иудейской войне» (VI 5,3 §§300–309). Этот человек приблизительно за четыре года до начала войны стал ходить по Иерусалиму, возвещая гибель города и Храма, подвергся бичеванию и продолжал свои пророчества вплоть до осады, когда погиб от камня, выпущенного римской метательной машиной.

И наконец возникает, пожалуй, главный вопрос ко всей конструкции. Если ученики действительно встретили живого Иисуса и знали, что перед ними человек, переживший казнь, почему из этого возникла вера именно в воскресение мёртвого? Почему древнейшая христианская проповедь не звучала так: «Римляне не смогли убить нашего Учителя, Он чудесным образом выжил»? Почему вместо рассказа о спасении от смерти появляется утверждение о смерти, погребении и воскресении?