Телеграм канал «"Тюбик". Тюбинген и его обитатели 📇»

Часть II. Про Николая Мефонского и «врага внутри». (часть 1 тут)

Всему самому хорошему, что есть в православии, РУСЬ-ских научили греки. Но и самому плохому тоже. Я не знаю ни одного греха, который был бы изобретён славянами. Всё уже было сделано до нас. А вот своё, хорошее, мы дали миру — женское пение, философский язык для православия, гуманизм всякий.

Но и в плохом не одни греки виноваты. Византийцы просто развили то, что сформировалось до них — в моём любимом раннем христианстве. Поэтому Николай Мефонский — преемник и чадо Иринея, Тертуллиана, Афанасия, Епифания, Кирилла и прочих.

Я сначала окончил духовную семинарию, а уже потом пошёл на истфак СПбГУ. Вообще исторический факультет — лучшее образование, которое я получил в жизни. Если уж где-то прошла моя формация, так это там. Например, в отличие от всех западных университетов, у нас были курсы по всем историям, а не что-то выборочное — от первобытного общества до ИСАА. Курсы с настоящими экзаменами у нас были и по всей истории России.

Так вот, когда мы дошли до истории первой трети XX века, а точнее до истории РСДРП(б), РКП(б), ВКП(б), то у меня было устойчивое ощущение дежавю. Где-то я всё это проходил.

Увы, это очень похоже на моё любимое раннее христианство — в его кафолическом изводе. Движение, формирование которого происходило в условиях постоянных внешних и внутренних угроз, всегда обретает определённые и не самые лучшие качества. Сильнейший внутренний стресс приводит к стремлению достичь максимально возможного внутреннего единства и отстраниться от разных еретиков и «попутчиков». Гностицизм, соперничество с иудеями за общее (точнее, их) наследие, постоянный прессинг со стороны Империи — всё это было вызовом, сравнимым с Гражданской войной и внутрипартийными дискуссиями для РКП(б).

Конечно, кафолическая Церковь была гораздо лучше РСДРП(б). Я много раз писал, что во II–III веках епископам удалось создать очень широкую коалицию, привлечь на свою сторону христианскую интеллигенцию, дать десятки мучеников-шахидов. Да и потом сохранялось большое разнообразие — как литургическое, так и доктринальное. Но всё же тенденции были похожими, и обе социальные общности двигались в одном направлении.

Ересиархи в этой картине становятся не просто людьми, которые иначе понимают Бога, Христа и спасение. Они становятся угрозой общему делу. Ошибка в учении приобретает нравственное измерение: человек не просто неправ, в его неправоте начинают искать гордость, своеволие, злой умысел, УГРОЗУ ДВИЖЕНИЮ. С ним уже недостаточно поспорить. От него нужно оградить общину.

Этот пост — о том, что любовь к предмету должна быть трезвой. Без идеализации и романтизации. Я люблю раннехристианское движение, но не являюсь его пропагандистом. Уже там были и мужество, и страх, и жестокость. Люди, способные отдать жизнь за свою веру, могли быть несправедливы к чужой.

#раннее_христианство_в_тюбингене

"Я вот думаю, что если Славу любит и прощает столько людей, то каково же Богу? Он должен во много раз превысить нашу меру сострадания и любви".

#горе_в_тюбингене

Учёный из ПСТГУ Пётр Пашков опубликовал очередное мракобесие и испытывает по этому поводу умиление. Ноль осуждения! Я сам постоянно публикую мракобесие, юдейское или раннехристианские, и испытываю глубочайшее в этой связи благоговение. Этого же чувства, не скрою, ожидаю и от вас, читателей. Всё это законно и праведно, лишь бы не терялась самоирония и знак 💩 среди реакций.

Итак, прежде всего в этой цитате епископа Николая Мефонского скрывается самой настоящий Аристотель из "Никомаховой этики". То есть брат Николай использует эллинскую премудрость в виде почти прямой цитаты, чтобы разобраться со своим собратом диаконом Сотихиром, поскольку тот неправильно учил о Евхаристии. "Ересиарх" остался жив, но из источников пропадает - то есть карьера его была уничтожена мефонским владыкой.

Конечно, я не знаю ничего про богословие Мефонского архипастыря, но приведенная Петром цитата ведь ужасна.

Чтобы быть доктринально православным, недостаточно отвергать положения ереси X,Y,Z. То есть если ты НЕ арианин и НЕ монофизит, это ни о чём не говорит. В уравнение вводится особый фактор - невидимая и неформализуемая "середина", "центр", "Главное". Лишь принадлежность ему даёт тебе основание оставаться православным.

Как эта середина определяется? Таинственно! Может, этот отход от центра вдруг почувствует какой-то иерарах, может это будет вскрыто столетия спустя, когда тебя соборно отлучат отцы.

Понимаете, к чему я клоню. В какой-то момент возникает этот радикальный принцип неопределенности. Типа "а не еретик ли я"? Чаще, впрочем, в такой форме: "А не еретик ли ты?" Фокус недоверия и подозрительности направляется вовнутрь в поисках "врага внутри", вероучительной заразы.

Учитель не может накопить запас православности благодаря своим трудам. Нет! Он всегда под византийским подозрением. Как часто говорит на проповеди "мой любимый проповедник", цитируя НБП-фольклор: "Заслуги перед партией сгорают в (каждую) полночь".

По таким законам не может развиваться человеческое общество. В какой-то момент эта подозрительности приводит к застою и отказу от любого позитивного высказывания.

Византийцы, впрочем, в этом не виноваты. А кто виноват, напишу сегодня вечером.

Поддержите этот блог реакцией 💩!

#пашков_в_тюбингене
#лурье_в_тюбингене

Из сегодняшней проповеди. У нас ведь Воздвижение было уже сегодня.

Крест, который запирает зло

По-немецки крест (Распятие) — Kreuz, а перекрёсток — Kreuzung. Мне нравится видеть в этом созвучии образ Креста Христова как перекрёстка, по которому движется зло.

Только этот перекрёсток оказался заблокирован. Дорогу преградило тело распятого Христа.

Зло постоянно движется, циркулирует. Оно - настоящая скрепа мира сего! Меня обидели — я обижу другого. Меня унизили — я найду того, кого смогу унизить. Мне причинили боль — кто-нибудь должен за неё заплатить. Так страдание переходит от человека к человеку, из семьи в семью, из поколения в поколение.

На Кресте происходит нечто иное.

Иисус принимает на Себя зло, но не передаёт его дальше. Страдание не превращается в новую жестокость. Цепь обрывается.

Пусть чужая ненависть не получит в нашем лице новые руки.
Пусть зло на нас закончится.

Основная масса читателей этого блага, а также большинство тех, кто участвует в обсуждении и пишет комментарии - очень умные и подкованные в вопросах богословия и библеистики люди. Я очень их (вас) уважаю и ценю ваше внимание. Но, к сожалению, большинство из них охвачено той самой тягой найти (сформулировать, защитить) одно единственное мнение, которое является истинно верным. Никто в этом не виноват. Мы все читали катехизисы и учебники по богословию. Не знаю ни одной книги, где говорилось бы о том, что дело обстоит так-то. Ну или иначе. А ещё, впрочем, существует и третье мнение! Все эти сочинения формулируют одно единственное мнение, которое провозглашается ортодоксальным, святоотеческим или библейским.

У протестантов дело обстоит, я бы сказал, ещё хуже. Нормальный евангелик верит в то, что учение Библии - единственное, непротиворечивое, апостольское. Ну и если мы смешаем вместе все 66+ книг нашей Библии, обработаем их с помощью правильной методологии, то уж неизбежно придем к этому самому учению.

Увы, это невозможно. Каждая библейская книга имеет уникальный библейский профиль. Богословие каждой - специфическое. Поэтому фактически мы имеем дело с совокупностью разных учений, каждое из которых имеет полное право считаться и библейским, и правильным. Важно, что эти учения учат не “чему угодно”. Скорее, они очерчивают круг допустимых мнений.

Это много кого пугает. Меня это разнообразие и многоголосица, напротив, сильно утешает.

Обратимся к той самой притче о богаче и Лазаре, который я посвящаю вот уже третий пост и которая собрала уже несколько сотен комментов. Я утверждаю, что эта притча содержит то учение о посмертной участи человека, которое покажется вам очень необычным.

В изложении загробной участи человека эта притча не рассказывает нам ни о суде, ни о грядущем воскресении из мертвых. Сами мёртвые попадают после смерти примерно в одно место. Находятся рядом, видят друг друга, могу разговаривать даже. Это место называется “ἐν τῷ ᾅδῃ”, но имеет мало общего с “христианским адом”. Это просто место, где живут мертвые. Хорошим - хорошие покои, плохим - плохие. Между ними - файерволл, великая пропасть. Возможности изменить участь умершего нет никакой. Ходатайства святых - невозможны и неуместны. Роль веры в определении загробной участи тоже никакая. Главное - был ли ты милосерден к “убогим” или нет. О заслугах самого Лазаря нам ничего не сообщается. Он беден, болен и голоден — вот, собственно, и всё. Создаётся впечатление, что посмертное воздаяние здесь выглядит почти как восстановление нарушенного равновесия: ты получил своё добро при жизни, а Лазарь — зло; теперь он утешается, а ты страдаешь. Надо восстановить баланс.

Я не знаю ни одной христианской деноминации, которая бы целиком разделяла положения этого учения. Все мы взяли что-то другое, из Павла, из Апокалипсиса, и встроили эту притчу в них. Чтобы она лишилась своей остроты и стала одним из элементов этого синтеза.

Да, я знаю, что притча не обязана предлагать полную догматическую карту загробного мира. Но отдельные её детали едва ли можно считать случайными декорациями.

Да, её образы принадлежат иудейской религиозной среде своего времени. Но Лука вкладывает эту притчу в уста Иисуса. А Он не подвергает изображённую картину критике, а делает её пространством собственного призыва к покаянию, то есть легитимизирует и авторизирует.

#лазарь_в_тюбингене
#Библия_в_Тюбингене
#трипитака_в_Тюбингене

Всем знакомо христианское учение о «вечных муках». «Вечное» мы понимаем как бесконечное, неограниченное во времени. Но даже этимология русского слова указывает на «век» — большой, но очень даже ограниченный и конкретный отрезок времени. Также и в греческом языке — αἰών и αἰώνιος.

Я веду к тому, что «вечные муки» именно таковы: ограничены веком, эоном, связаны с конкретной эпохой. То, что этих эонов и веков много, говорит сама Библия — в 1 Тим 1:17 Бог именуется «Царём веков (эонов)». В отличие от других духовных владык («князь века-эона сего») власть библейского Бога охватывает всё их бесконечное множество.

Библия часто использует выражения, которые доказывают правоту моей логики: мы все помним выражения о «грядущем веке» или о «ни в этом веке, ни в будущем».

Вечное в нашем понимании, то есть бесконечное, выражается формулой «во веки веков», производное — вековечный. О том, что адские муки длятся «ныне и присно и во веки веков», — такого учения и таких выражений христианская древность не знает. Нет, конечно, знает. Это есть в Апокалипсисе.

Да, Павел устойчиво использует αἰώνιος как раз в значении «вековечный». Но он как раз и не говорит ничего про «вечные муки». В его представлении о конечной участи человека есть антитеза между «спасением» или «жизнью» и погибелью, то есть смертью.

Вы, конечно, давно додумались до этого, а я вот только на днях. Мне нравится это представление о «вечных муках». Оно освобождает Бога от необходимости совершать несправедливость, наказывая за временное прегрешение вечным (фактически вековечным) страданием.

#лазарь_в_тюбингене
#трипитака_в_тюбингене
#библия_в_тюбингене

Мой любимый проповедник сказал сегодня в проповеди на Рождество Божией Матери, что её зачатие одинаково считается непорочным и у католиков, и у православных, но по разным основаниям.

У православных — потому что зачатие было совершено без страсти, к которой два пожилых человека были уже неспособны. Наверное, по чувству долга, что ли? Интересные у владыки представления о различных типах супружеского соития.

У католиков — потому что Мария с самого момента своего зачатия была сохранена от первородного греха и связанного с ним чувство (и состояния) вины.

В своей проповеди владыка опирался на «Протоевангелие Иакова». Причём по ходу проповеди апокриф буквально древнел на глазах: «рукопись III века» через пару минут превратилась в «сочинение II века», а к концу проповеди мы уже услышали, что «сам текст возник в I веке».

Владыка этот апокриф очень хвалит и даже провозглашает боговдохновенным.

Но сам, видать, обращался к нему уже давно.

Иначе он помнил бы, что с зачатием Марии там происходит нечто гораздо более любопытное.

Оскорблённая и униженная своей служанкой Анна снимает траурные одежды, надевает брачные и спускается в сад. Там она садится под лавровым деревом, любуется гнездом с семейкой воробьёв и произносит скорбный плач о своём бесплодии.

Затем ей является ангел с благой вестью:

«Анна, Анна! Господь внял твоему молению. Ты зачнёшь и родишь, и о семени твоём будут говорить по всей обитаемой земле».

Параллельно ангел является постящемуся в пустыне Иоакиму:

«Иоаким, Иоаким! Господь Бог внял твоему молению. Сойди отсюда: вот, жена твоя Анна зачала» — ἐν γαστρὶ εἴληφεν.

На что это похоже? На явление ангелов Марии и Иосифу в ЕвМф и ЕвЛк.

Когда Иоаким наконец возвращается, Анна выбегает ему навстречу, повисает у него на шее и сама повторяет:

«Теперь я знаю, что Господь Бог весьма благословил меня. Ибо вот, вдова — уже не вдова, и бездетная — вот, зачала во чреве» — ἐν γαστρὶ εἴληφα.

Так что ранний текст «Протоевангелия Иакова» ясно говорит, что к моменту возвращения Иоакима Анна уже беременна. О том, каким именно образом произошло зачатие, автор впрочем молчит.

Поэтому превращать этот рассказ в историю о двух престарелых супругах, которые бесстрастно исполнили супружеский долг, — это уже не пересказ апокрифа. Это его эйзегеза. Причём текст самого апокрифа этому толкованию, мягко говоря, не очень помогает.

#лурье_в_тюбингене
#рождество_Богородицы_в_тюбингене
#библия_в_тюбингене