Он выехал не потому, что куда-то собирался.
Просто сидеть больше было нельзя.
Квартира осталась с запахом вчерашнего кофе, несвежей футболки и какого-то тупого поражения, которое не проветривается. Телефон лежал экраном вниз — как будто если не смотреть, всё исчезнет само. Не исчезало.
Артём закрыл дверь без щелчка — просто потянул за ручку и пошёл. Даже не проверил, запер ли. Какая разница. Там нечего брать.
Машина встретила его как старая знакомая: без радости, но и без вопросов.
Сел, вставил ключ, пару секунд просто смотрел в лобовое.
Там была ночь. Обычная. Московская, с грязным снегом по краям дороги и светом фонарей, который делает всё одинаково бессмысленным.
Он завёл двигатель.
— Ну давай, — сказал он не машине и не себе. Просто сказал.
Ехал без навигатора. Это было важно. Навигатор — это когда ты знаешь, куда тебе надо. А он не знал. И не хотел знать. Не сегодня.
Сначала город держал его, как обычно держит — светофорами, потоками, чьими-то нервными перестроениями. Потом отпустил. Дома стали ниже, потом реже, потом исчезли совсем. Осталась трасса.
Та самая, где фары встречных машин выглядят как короткие вспышки чужих жизней.
У всех там что-то происходит. У всех, кроме тебя.
Он поймал себя на том, что уже полчаса едет, не думая ни о чём конкретном. Мысли шли как радио с плохим сигналом — обрывками.
Работа.
— «Мы вынуждены…»
Конечно вынуждены. Всегда вынуждены.
Пять лет — и ты вынужден.
Женщина.
— «Ты стал каким-то… пустым»
Это она ещё мягко сказала.
– Да убери же ты ноги с приборной панели! – взорвался я.
Цокнув, Крис опустила правую ногу.
– ВТОРУЮ ТОЖЕ!
Я за полтора часа за рулём устал как собака, ещё её ноги, закрывающие пол бокового зеркала. Не машинка, а спичечный коробок на колёсиках.
– Я писать хочу.
Не поворачивая головы, я боковым зрением оглядел её.
– Мы останавливались час назад.
– Я же сказала!
Она издевается надо мной.
– Сейчас.
– ЧТО «СЕЙЧАС»? Ты по сторонам-то посмотри. Мне в поле тачку бросить? – закипал я, словно ехал с капризным вечно писающим ребёнком.
– Да пофиг, главное заправку не пропусти. – буркнула Крис и вставила наушники.
Музыка играла так громко, что я отчётливо слышал хардкор-метал-рок. Боже, как это можно слушать?
Чтобы отвлечь себя от монотонной езды, я стал считать...
– Кто придумал эту дурацкие костюмы? – cпросил я, оттягивая тугой ворот от шеи.
– Ай, заткнись, и без твоего нытья тошно. – ответила Крис, карабкаясь следом за мной по узкой лестнице Ямы.
Снова сырой и спёртый воздух. Почти ничего не видно. Металлические поручни влажные и холодные, с моим ростом не разогнуться.
– Давай шевелись! – подгоняла меня Крис.
– Чего же ты тогда первая не полезла?
– Чтобы ты мне под юбку пялился?
Ааапчхи! Да тут ни черта не видно!
Да, спускаться было однозначно легче. Каждый раз, двигаясь вверх, то и дело я за что-то цеплялся то макушкой, то штаниной, и в глаза сыпалась мелкая пыль.
– Апчхой!
– Господи, ну почему старик поставил меня снова с тобой?!
– Чтобы я зачихал тебя до смерти.
– Итак, господа. – обратился к нам Павел Сергеевич, когда все уселись вокруг овального стола. – Как я уже говорил, мы и так потеряли много времени, прежде чем мне удалось вас собрать. Мои источники доложили, что вражеский отдел Молнеров приблизился к финальной части по созданию Диполь-магнетика. Для нас прийти вторыми в этой гонке значит погибнуть.
Я потянулся вперёд, чтобы взять закрытый блокнот и ручку. Диполь-магнетик – это ещё что за штука? Блокнот был пуст. Закрываю его, кладу на место и облокачиваюсь на спинку стула, скрипнув колёсиком.
Зубодёр направляет в мою сторону испепеляющий взгляд.