Телеграм канал «Русский research»

38 миллионов за статью

Вышел отчёт Счётной палаты о проверке НИЦ Курчатовский институт. Поэтому минутка статистики (данные по публикациям взяты с colab.ws).

Бюджет Курчатника на выполнение госзадания в 2025 году составил 42,6 миллиарда рублей, из них 21 миллиард рублей потрачен на фундаментальную науку. За 2025 год сотрудниками НИЦ опубликованы 554 статьи в журналах 1-2 квартиля WoS (за 2024 год — примерно столько же). То есть, "цена" одной хорошей статьи составляет 38 миллионов рублей бюджетных денег. Если учитывать полный бюджет по госзаданию, а не только расходы на фундаментальную науку, то получим 77 млн. рублей за статью.

Сравним с крупнейшими физическими институтами РАН — ФИАН им. Лебедева и ФТИ им. Иоффе. К сожалению, официальная информация об их бюджете не публикуется, но, по данным из программ развития, их ежегодное финансирование на выполнение госзадания гораздо скромнее и составляет около 1,4 и 1,2 миллиардов рублей, соответственно. За 2025 год сотрудниками обоих институтов опубликованы 558 статьей в журналах Q1-Q2. Откуда получаем "цену" статьи 4,7 млн. бюджетных рублей — в 8 раз меньше, чем у Курчатника.

Общая цитируемость публикаций у Курчатника, ФИАН и ФТИ им. Иоффе примерно одинакова: 25-30 тысяч цитирований в год на каждую организацию. То есть, в среднем по больнице, востребованность результатов научным сообществом сопоставима.

Понимаю, что эффективность и полезность исследований не сводится к подсчёту статей, но разница на порядок заставляет задуматься. Замечу, что ФИАН и ФТИ — это тоже очень большие организации, которые делают, в том числе, дорогую экспериментальную науку на крупных установках. А также занимаются прикладными исследованиями, включая разработку высокотехнологичных приборов. Поэтому такой контраст вряд ли объясним разной ценой содержания мат.базы и сопутствующими накладными расходами.

Также напомню, что в результате серии поглощений Курчатник включил в себя несколько крупных институтов РАН, и поэтому в разы нарастил количество публикаций за последние годы. Тем не менее, разрыв сохранился.

В общем, по части бухгалтерии у Счётной палаты особых претензий нет, но статистические аномалии другой природы видны невооружённым глазом. В этой связи очень интересно, чем аргументируют необходимость присоединения к Курчатнику новых институтов, которое, вроде как, должно приводить к росту эффективности в результате консолидации усилий, синергии компетенций и прочее, и прочее.

типичный ректор, который эффективно выстраивал системные связи через ведущих экспертов и консультантов в сфере высшего образования be like

источник

Критикуем и делаем. Не делаем и поддакиваем

Я давно хотел развернуть мысль ВЛП о том, что у симуляционных практик в нашей сфере есть свои маркеры, причём весьма точные. Один-два признака могут совпасть случайно, но общий вектор гламура и потёмкинских деревень, как правило, определяется безошибочно.

В известной степени это отражает структуру двухконтурного университета и двух миров науки, о которых мы с коллегами регулярно пишем. "В известно степени" — потому что вход в мир активистов остаётся открытым для всех: как для тех, кто производит труды конференций РИНЦ, так и для тех, кто имеет в анамнезе достойные научные результаты.

Не берусь составлять энциклопедию таких признаков, но попробую перечислить те, которые приходят в голову в первую очередь.

1. Основная деятельность. Главный признак перехода в стан активистов — это преобладание формальной представительской деятельности над научной работой или преподаванием. Важно: речь не о том случае, когда завлаб пропадает на переговорах с коллегами и поставщиками, мотается по конференциям или круглосуточно выбивает и сводит бюджеты. Здесь мы говорим, прежде всего, о представителях "науки вообще" на молодёжных форумах, в молодёжных парламентах, на муниципальных праздниках, свадьбах и корпоративах.

Разница проста: во втором случае само содержание научной работы не имеет никакого значения. Проверенный активист — это субъект с шильдиком "учёный", которого приглашают с ритуальной целью: засвидетельствовать почтение к науке и прогрессу как таковым, избегая неприятных откровений.

2. Речь. По той простой причине, что активист уже не занимается (а может, никогда и не занимался по-настоящему) наукой, эти самые неприятные откровения исключаются автоматически. Тот, кто не сталкивается регулярно с реактивами за свой счёт, блокировкой ресурсов или проигранным РНФ, не может ни пожаловаться, ни предложить что-либо дельное на этот счёт. Ну а поскольку главным активом героя является благосклонность начальства, то речь его будет сводиться к воспроизведению актуальных федеральных и региональных мантр (подчас, замечу, довольно неумелому).

3. Конструктивные предложения. Деятельные люди из реальной науки могут назвать десятки конкретных и не самых приятных вещей, которые нужно исправлять (за рамками просьбы дать побольше денег). От вопросов к распределению бюджета и к выбору приоритетных тематик до частных претензий к регламентам и законодательству. Активисты же любят предлагать вещи своеобразные: новый мониторинг, платформа для координации учёных, форум, сообщество и т.д. Это логично вытекает из первого пункта и сказочных представлений о том, что для успеха науки не хватает лишь свести заказчика с исполнителем или химика с социологом.

4. Заработок. Тут всё просто: учёные зарабатывают в науке и поэтому не понаслышке знакомы с её кухней, но при глубоком активизме это становится невозможным. Вследствие чего активисты, как правило, заняты на административных должностях разного уровня.

5. Тусовка. Основная цель крупной тусовки для активиста — засветиться перед начальством и получить виртуальные баллы одобрения, а не отдохнуть или увидеться с товарищами. Отсюда ориентация на "кружочек руководителей", опционально — противоестественный ЗОЖ и доклады об успехах вместо человеческого общения.

6. Популяризация. Автор ВЛП очень метко написал, что лектор общества "Знание" — хороший маркер активиста. В этом нет ничего удивительного: нынешнее "Знание" — это самый верный активист среди площадок популяризации науки (и ровно в такой же степени к самой науки относящийся).

7. Как взрослый. Симуляционный характер активизма неизбежно приводит к ведущей роли формальных атрибутов "взрослого" и "успешного человека": от синего костюма и часов до личного помощника по соцсетям. Естественно, верстовым столбом активизма становится унылый личный официальный канал в ТГ с репостами новостей Минобра.

***
Думаю, читатели могут самостоятельно продолжить этот список. Добавлю, пожалуй, что в реальной жизни два этих мира пересекаются довольно редко: например, на Конгрессе молодых учёных, чем он, к слову, и может быть полезен.

— Я сочетаю в себе черты гуманитария и технаря
— Всё умеете и понимаете?
— Нет.

В вечном споре физиков и лириков досрочную победу одерживает Аналитический центр ВЦИОМ.

Коллеги приводят слова ректора МФТИ Ливанова с полей ПМЭФ:

"Если у университета сейчас объём исследования и разработок в пределах миллиарда рублей, то это уже по сути колледж. Университеты до трёх миллиардов рублей [в R&D] стремительно движутся в сторону колледжей".

Не первый случай снобизма в исполнении Ливанова. Ранее он говорил, что в стране нет науки нигде, кроме нескольких университетов.

И ведь если отбросить намеренное утрирование тезисов, которое простительно для сцены, то Ливанов во многом прав. Но эта правота не делает его снобизм менее отталкивающим. Почему? Да потому что удобно называть все вузы колледжами и комментировать их бюджеты, когда тебе достался в управление МФТИ.

Фактически такие обобщения обесценивают труд людей, которые из ничего создают настоящие научные группы в "плохих" вузах, не имея нобелевских лауреатов среди основателей. При том, что характерно, эти вузы обескровлены в том числе и из-за оттока бюджетов и лучших абитуриентов к столичным конкурентам.