Телеграм канал «рождение света»

я люблю август и присущую ему печаль.

Он вспомнил молитвы, которым его учила мать, и нашел в них смысл, дотоле ему неведомый; ибо для счастливых молитва остается однообразным и пустым набором слов, пока горе не вложит глубочайший смысл в проникновенные слова, которыми несчастные говорят с Богом


«Граф Монте-Кристо»

Тогда все благочестивые мысли, которыми живут несчастные, придавленные судьбою, оживили его душу; он вспомнил молитвы, которым его учила мать, и нашел в них смысл, дотоле ему неведомый; ибо для счастливых молитва остается однообразным и пустым набором слов, пока горе не вложит глубочайший смысл в проникновенные слова, которыми несчастные говорят с Богом


Отрывок из «Граф Монте-Кристо»

Тогда все благочестивые мысли, которыми живут несчастные, придавленные судьбою, оживили его душу; он вспомнил молитвы, которым его учила мать, и нашел в них смысл, дотоле ему неведомый; ибо для счастливых молитва остается однообразным и пустым набором слов, пока горе не вложит глубочайший смысл в проникновенные слова, которыми несчастные говорят с богом


Отрывок из «Граф Монте-Кристо»

Наконец он упал с высоты своей гордыни, он стал умолять - ещё не Бога, но людей; Бог - последнее прибежище. Человек в горе должен бы прежде всего обращаться к Богу, но он делает это, только утратив все иные надежды

я чаще пуст,
чем полон.
и пустота моя —
не голод,
а колокол,
где каждый звук
себя же расколол.

чем ближе к существу вещей,
тем дальше вещь.
чем ближе к сердцу,
тем бесплотней речь.

июль наполнился словами.
они стояли между нами,
как зной,
как рой,
как дым над головами.

я думал:
смысл рождается в устах.
нет —
он живет в недосказанных местах.

чтоб к истине быть ближе —
начни с мизинца,
с неба —
с кожи,
с легкой дрожи,
с того,
что мир стыдится различить.


а я —
иду.

года мои проходят кругом.
я каждой мысли был слугой,
и каждой —
недругом.

она ко мне слетала ночью,
она меняла лик и почерк;
то искрой,
то золой,
то становилась тишиной.

она не любит тесных рук.
ей тесен звук.
ей тесен круг.

она касается виска,
дрожит у самого зрачка,
и вновь —
ни имени,
ни знака.

я вслед смотрю,
не смея звать.

она касается виска,
дрожит у самого зрачка,
вспорхнет —
и нет ее.

я вслед шепчу,
не зная строк.

неуловима мысль-
мой мотылек.

я обнял любовь однажды за плечи случайных встреч и стал бесконечно отважным чтобы ее сберечь

через мгновение лет мы стали целого
частью
и бед нет
есть счастье


22:22