я чаще пуст,
чем полон.
и пустота моя —
не голод,
а колокол,
где каждый звук
себя же расколол.
чем ближе к существу вещей,
тем дальше вещь.
чем ближе к сердцу,
тем бесплотней речь.
июль наполнился словами.
они стояли между нами,
как зной,
как рой,
как дым над головами.
я думал:
смысл рождается в устах.
нет —
он живет в недосказанных местах.
чтоб к истине быть ближе —
начни с мизинца,
с неба —
с кожи,
с легкой дрожи,
с того,
что мир стыдится различить.
а я —
иду.
года мои проходят кругом.
я каждой мысли был слугой,
и каждой —
недругом.
она ко мне слетала ночью,
она меняла лик и почерк;
то искрой,
то золой,
то становилась тишиной.
она не любит тесных рук.
ей тесен звук.
ей тесен круг.
она касается виска,
дрожит у самого зрачка,
и вновь —
ни имени,
ни знака.
я вслед смотрю,
не смея звать.
она касается виска,
дрожит у самого зрачка,
вспорхнет —
и нет ее.
я вслед шепчу,
не зная строк.
неуловима мысль-
мой мотылек.