Телеграм канал «The Гращенков»

Говорят, в ЕС обсуждают полный запрет на получение туристических виз россиянами. Конечно, как говорят наши консерваторы, русскому человеку эти визы, что корове – седло, один фиг не собирались они в эти Европы. Но есть ведь и те, кто не хотел бы столь радикально терять саму возможность поездки в еврозону. И инициативу евробюрократии рассматривают как удар по интересам простых россиян, а не политическому руководству.

Но не вся Европа едина в таком решении. Есть и те, кто не хотел бы лишать россиян виз. Среди таких «попутчиков»:

Италия, которая прямо не поддерживает запрет, что логично: она остается одним из главных визовых «окон» для России.

Франция – наиболее вероятный второй крупный скептик. По отдельной инициативе о запрете въезда бывшим и действующим российским военным Франция вместе с Италией уже выражала сомнения, ссылаясь на юридические и технические проблемы.

Испания, хоть и не заявлена как прямой противник, но фактически находится в том же «мягком» лагере: Франция, Италия и Испания названы странами, которые выдают больше всего виз россиянам и находятся под критикой сторонников ужесточения. В 2025 году Франция выдала чуть меньше 180 тыс. виз, Италия около 160 тыс., Испания около 100 тыс.

Греция, тоже вероятный ситуативный противник полного запрета, потому что это туристическая страна, заинтересованная в сохранении потока. В европейской прессе ее обычно относят к странам, которым невыгоден полный запрет, вместе с Италией, Испанией и Францией. Не говоря уже о «церковной линии», наличия Афона и проч.

Венгрия – также вероятный противник жесткой линии, но уже не столько из-за туризма, сколько из-за общей более мягкой позиции, сформированной еще при Орбане. Ее тоже называют среди стран, которые могут сопротивляться полному запрету. Равно как и Словакия, а также Австрия, Португалия и не входящая в ЕС Швейцария.

А вот ядро сторонников ужесточения – это северо-восточный блок: Швеция, Польша, Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Дания, Нидерланды и Чехия (хотя не все в правительстве Чехии согласны с этим) плюс не входящие в ЕС, но входящие в Шенген Норвегия и Исландия. Они подписали совместное обращение за более жесткие и обязательные визовые меры против россиян. Остальные страны от Бельгии до Ирландии пока сохраняют выжидательную позицию. Удастся ли «восточном блоку» продавить непопулярное решение – покажет и дальнейший переговорный трек между РФ и Украиной.

АНО «Цифровая экономика» направила в аппарат правительства предложения по устранению пробелов в регулировании цифровых платформ, среди них — локализация юридического присутствия зарубежных компаний. Вопрос необходимости «приземления» иностранных компаний уже был на повестке несколько лет назад, когда был принят закон, коснувшийся ИТ-гигантов. Но еще остаются отрасли, в которых нет особых требований к зарубежным компаниям – например, в том же тревел-сегменте. Хотя сегодня количество зарубежных игроков сильно меньше, чем несколько лет назад, обсуждение «юридической локализации» по-прежнему актуально.

К примеру, вопросы к исполнению норм российского законодательства вполне могут возникнуть к китайской платформе Trip.com. В прошлом у компании уже были прецеденты, связанные с хранением и передачей данных пользователей в других странах. Совсем недавно власти Шанхая оштрафовали Trip.com на 10 млн юаней за несоблюдение требований безопасности трансграничных данных

За последний год доля китайской тревел-платформы на российском рынке онлайн-бронирования жилья выросла в 2 раза. Компания входит в большой туристический холдинг Trip.com Group, который работает в 39 странах. На платформе свыше 1,7 миллиона объектов размещения и рейсов от более чем 600 авиакомпаний. По итогам первого квартала 2026 года выручка холдинга выросла на 17% год к году, а доход от бронирования отелей достиг 963 млн долларов.

Учитывая такие цифры, дальнейшая экспансия на наш рынок кажется вполне реальной. Есть мнение, что Trip.com в перспективе может стать явным лидером в России. Возможно, сейчас наступает самый подходящий момент, чтобы уравнять в правах и обязанностях иностранные платформы с отечественными игроками. Речь идет не только о безопасности данных российских граждан, но и, в том числе, об обеспечении равных условий конкуренции.

Пустой бак оказался хуже пустого холодильника. Дефицит бензина быстро перестал быть хозяйственной проблемой, став проверкой способности государства управлять кризисом, который бьет не по абстрактной макроэкономике, а по бытовой нормальности. Крым стал моделью управления. Сначала – успокоительная риторика, потом – лимиты по 20 литров, талоны, QR-коды, запрет канистр. Затем – фактическое ручное распределение топлива. То, что выглядело как полуостровная специфика, постепенно начало проецироваться на страну в целом.

Главный вопрос теперь не в том, «будет ли нормализация» о которой недавно дискутировали. Ведь теперь вопрос в норме – возвращение к старой или появление новой, в т.ч. нормы нормирования. Многие официальные лица уже заявляют, что бензин в любом случае будет стоить дороже, а ограниченное предложение тоже можно считать стабилизацией. За дефицитом идет неизбежная потеря качества. Правительство уже пошло на разрешение выпуска бензина с «Евро-3», а теперь обсуждается допуск топлива вплоть до «Евро-2» и импорт бензина с такими параметрами. То есть «нормализация» может означать не возвращение к прежнему рынку, а переход к более грязному топливу, которое к тому же опасно для современных автомобилей.

Для нашей энергетической сверхдержавы, которая теперь вынуждена рассматривать импорт бензина из других стран для насыщения внутреннего рынка, это внутренний моральный урон. Нефть есть, НПЗ есть, экспортная инфраструктура есть, а бензина – мало. Такой кризис модели, где экспортные приоритеты и уязвимость инфраструктуры начинают конфликтовать с внутренней стабильностью, опасный вызов для власти. Которая, не зная, как поступать с проблемой, опять сплавляет ее на уровень регионов.

Регионы тем временем уже соревнуются в антикризисных ноу-хау. Где-то лимиты 20–30 литров как в столичной агломерации, где-то больше, но с отсутствием одной из марок, запрет на отпуск в канистры, отдельные правила для трасс, грузовиков, сельхозтехники, коммунальных и экстренных служб. В Орловской области внедряют советский опыт – заправку по цифрам автомобильных номеров и дням недели. Плюс карты доступных АЗС, QR-коды, талоны, ручные штабы. Все чтобы «не создавать ажиотаж», который объявлен главным виновником дефицита.

Но это уже не рынок, а распределительная система. Пока мягкая, временная и объясняемая логистикой. Но государство ощутимо начинает делить потребителей на приоритетных и второстепенных. Если к середине июля ситуация не нормализуется, возможны три сценария.

Первый – мягкий. Кризис удается сбить за счет резервов, ремонта НПЗ, запрета экспорта и переброски топлива между регионами. Очереди уходят, лимиты снимаются, но цены остаются выше, а качество топлива – ниже.

Второй – фрагментарный. В крупных городах и на федеральных трассах топливо удерживают, а проблемные регионы живут в режиме «то есть, то нет». Возникает карта дефицитных регионов. Политически это самый неприятный сценарий, потому что он создает ощущение неравенства.

Третий – жесткий. Власть переходит к полноценному ручному режиму. Приоритет госслужбам, АПК, общественному транспорту. Вводится строгий контроль цен, борьба со спекулянтами наподобие опыта 1980-х. В таком сценарии бензин превращается в ресурс мобилизационной экономики.

Ключевой риск здесь не сам дефицит, а потеря доверия к успокоительным формулировкам. Бензин – политически чувствительный товар. Он измеряет не только цену литра, но и качество управления и цену других товаров. Если государство сумеет быстро вернуть предсказуемость, кризис останется эпизодом. Если нет – топливная тема станет одним из главных бытовых раздражителей лета, перед выборами в Госдуму 2026.

Федеральную пятёрку «Единой России» не стоит рассматривать, как будущих депутатов, это набор политических символов, через которые партия объясняет избирателю свою повестку, считает политолог Илья Гращенков.

Специально для Осторожно Media эксперт осмыслил федеральный список партии власти и сравнил его с прошлыми топами ЕР:

«Лавров — внешнеполитический суверенитет. Собянин — управляемость, Москва, качество администрирования и ресурс большого города. Поддубный и Головин — линия СВО, военная легитимность и новая «служилая» элита. Львова-Белова — семейная и гуманитарная повестка, дети, социальная защита. То есть пятёрка релевантна не столько парламенту, сколько общей конструкции кампании».

На вопрос, окажется ли кто-то из пятёрки в Госдуме, Гращенков отвечает так: Лавров и Собянин — нет, потому что они классические паровозы, их задача — не работа в парламенте, а добавление списку веса.

«С большей вероятностью мандат может взять кто-то из трёх остальных — Поддубный, Головин или Львова-Белова. Но и здесь вопрос будет не юридический, а политический: кого в итоге решат встроить в думскую архитектуру, как новое лицо».

По мнению Гращенкова, сравнение со списком 2021 года показательное:

«Тогда список строился вокруг пандемийной и социальной мобилизации: Проценко, Шмелёва, Кузнецова, плюс Шойгу и Лавров как федеральные тяжеловесы. Это была попытка собрать образ государства, которое защищает, лечит, учит и стабилизирует. Сейчас сдвиг очевиден: ковидная повестка исчезла, а на первый план вышли СВО, суверенитет, патриотическая мобилизация и управленческая устойчивость».

Отсутствие Медведева тоже важно, считает Гращенков. Формально он остаётся председателем партии и выступает с программным докладом. Но электорально его нынешняя жёсткая конфронтационная риторика не выглядит универсальным ресурсом для кампании. Она работает на определённую аудиторию, но не обязательно помогает расширять поддержку партии власти, особенно среди тех, кто ждёт от выборов не геополитической экспрессии, а ответов на бытовые и экономические вопросы:

«В 2016 году ситуация была другой. Да, тогда в федеральной части был один Медведев. Это можно трактовать как большую уверенность партии: ЕР не нужно было собирать «коалицию символов», достаточно было фигуры премьера и административной машины. Но это была и другая политическая эпоха — после Крыма, до пандемии, до СВО, с более простой конструкцией кампании. Сегодня партия власти вынуждена показывать сразу несколько опор: президента, губернаторов, фронт, семью, Москву и внешнеполитический контур. Главная тенденция по кандидатам — дальнейшая регионализация и милитаризация списка».

Эксперт уверен, что губернаторы становятся главными проводниками результата на местах, участники СВО — источником моральной легитимности, а федеральная пятерка — не столько партийной, сколько государственной:

«Единая Россия» идёт на выборы уже не просто как партия большинства, а как партия президентского курса, военного времени и управляемой стабильности».

😎 Кровавая барыня в MAX

Рейтинг федеральных и региональных каналов, оказавших наибольшее влияние на региональную политику за 22 –28 июня 2026 года

🔺 Федеральные каналы

1. НЕЗЫГАРЬ (признан иноагентом)
2. Политджойстик
3. The Гращенков
4. Политген
5. Землянка
6. Телеграбля
7. Политика Онлайн
8. Региональная политика
9. Депутатские будни
10. ЭИСИ-регионы

🔺 Региональные каналы

1. Москвач/Новости Москвы
2. Ротонда
3. Тайны Ленинградского двора
4. Говорит Москва
5. Та самая тюменская матрешка
6. СШХ
7. Футляр для Курая
8. Е1Ru/Новости Екатеринбурга
9. E-область
10. ЛенTVZ4
11. Курская аномалия
12. То самое северное измерение
13. Архангельский кот
14. Шорохи Кумыски
15. Вечерний Хабаровск
16. Башня
17. Ха-ха-касия
18. ПОЛИТ.РУС-ЮГ
19. Око Оренбуржья
20. Рязанская сплетница

#Рейтинг

Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов / Мы в MAX / Мы в ВК / Мы в Дзен

Съезд «Единой России» показал, что партия власти находится в состоянии полной мобилизации и готова к избирательному циклу на всех уровнях. Выступление президента на съезде стало четким сигналом - партия остается его ключевой опорой в реализации курса на суверенитет и защиту национальных интересов.

Основной политический доклад Дмитрия Медведева подвел итог масштабной работы - от доставки 150 тысяч тонн гуманитарных грузов на фронт до реализации Народной программы. Партия не просто обещает, она отчитывается о выполненном - даже в условиях беспрецедентного давления ни одно ключевое направление развития не было свернуто. Относительно будущего Медведев назвал семь главных вызовов - от демографии и технологического лидерства до обеспечения безопасности Отечества и Победы в СВО, ответом на которые станет новая Народная программа партии, которую представят на следующем съезде партии в августе.

Относительно состава первой пятерки списка - ничего нового. Ни Путин, ни Медведев не являются фигурами для тактических политтехнологических ходов, они принимают системные решения как государственные лидеры. Лицами кампании стали те, кто олицетворяет конкретные запросы общества сейчас - дипломатия (Лавров), успешное развитие городов (Собянин), защита детей и семейных ценностей (Львова-Белова) и героизм военных и военкоров (Головин и Поддубный).

Основная идея съезда в том, что ЕР - это главная и стабильная политическая сила страны, которая идет на выборы не за «авансом доверия», а ради продолжения работы в самый трудный период современной истории.

Бензин стал вопросом управляемости. Совещание Путина по ситуации с топливом важно не только потому, что президент признал очевидное: очереди на АЗС есть, а нужную марку бензина сегодня можно найти не всегда. Важно другое - проблема уже вышла на тот уровень, где ее невозможно объяснять отдельными сбоями, сезонностью или региональной спецификой.

Когда глава государства лично обсуждает наличие бензина на заправках, это означает, что топливный кризис стал политическим фактором. Бензин - один из самых чувствительных товаров для общества. Его дефицит виден сразу. Его невозможно спрятать в статистике. Очередь на АЗС - это не абстрактный макроэкономический показатель, а бытовой опыт человека: не смог заправиться, не доехал, потерял время, начал нервничать, увидел, что нервничают другие.

Именно поэтому топливо всегда быстро превращается в маркер доверия к системе управления. Путин фактически перевел ситуацию в режим ручного контроля. Используются резервы, НПЗ загружены по максимуму, обсуждается полный запрет экспорта дизельного топлива, создан круглосуточный штаб. То есть государство демонстрирует: проблема признана, вертикаль включена, решения ищутся.

Но здесь есть важная политическая тонкость. Само ручное управление - это уже признание, что обычные механизмы не справились. Если для нормального наличия бензина на АЗС нужен круглосуточный штаб, значит, проблема глубже, чем просто «подвезти топливо».
Здесь сходятся сразу несколько уязвимостей: логистика, ремонты НПЗ, экспортная инерция сырьевой экономики, региональные дисбалансы, ценовое регулирование и общий рост нагрузки на инфраструктуру. В результате страна, которая является одним из крупнейших производителей нефти, сталкивается с вопросом доступности бензина для собственного гражданина.

Для власти это особенно опасная тема, потому что бензин бьет сразу по нескольким группам: автомобилистам, аграриям, малому бизнесу, перевозчикам, регионам. А дальше цепочка быстро расширяется - доставка, продукты, услуги, цены, настроение. Главный риск сегодня не только в самом дефиците. Главный риск - в ощущении, что базовые элементы нормальной жизни начинают работать с перебоями. Люди могут долго не реагировать на сложные экономические показатели, но они мгновенно реагируют на пустую колонку, очередь на заправке и невозможность купить привычный 95-й бензин.