Телеграм канал «The Гращенков»

Важность культа знаний бесспорна, однако это лишь часть задачи по созданию технологического суверенитета. Сегодня главным ограничением становится не дефицит идей и даже не нехватка финансирования, а слабая связка между наукой, предпринимательством и промышленностью. Пока научные разработки не будут системно доходить до стадии коммерциализации, многие перспективные проекты рискуют оставаться на уровне лабораторий и публикаций.

Именно поэтому особое значение приобретают эффективные механизмы трансфера технологий. По этому направлению в финсекторе активно работает, в частности Газпромбанк. Банк взаимодействует с университетами и лабораториями в рамках программы «Приоритет-2030». Речь идет не столько о поддержке отдельных исследователей, сколько о формировании инфраструктуры, способной связывать научные коллективы и бизнес.

И эта работа носит системный характер и в публичном поле. В феврале зампред правления Газпромбанка Дмитрий Зауэрс модерировал пленарное заседание Форума будущих технологий, на котором президент Путин дал старт национальному проекту по биоэкономике. На ПМЭФ же Зауэрс модерирует сессию «Ставка на опережение: глобальный ландшафт технологического лидерства». По сути, это элементы одной повестки: сначала обсуждаются научно-технологические приоритеты страны, затем — механизмы их превращения в конкурентоспособные продукты и интеграции в рынки.

Если говорить о конечном результате, то традиционно роль банков ограничивалась финансированием уже готовых проектов. В данном случае мы видим как Газпромбанк участвует в более ранних этапах технологического цикла: от формирования научной повестки до вывода решений на рынок. Именно такая модель позволяет выстраивать непрерывную цепочку «наука — технология — бизнес», без которой разговор о технологическом лидерстве и суверенитете России неизбежно останется теорией.

Зачем нужны губернаторские праймериз «Единой России»

В регионах начались праймериз ЕР по определению кандидатов в губернаторы. На них кандидат определяется президиумом регионального политсовета по итогам встреч с секретарями не менее 75% местных и первичных отделений партии.

🟢Губернаторские праймериз действительно нельзя понимать как классические конкурентные выборы: они не про интригу, а про настройку машины перед основным голосованием, считает президент Центра развития региональной политики Илья Гращенков.

«Для обычного избирателя такая процедура часто выглядит формальностью – интриги нет, результат в целом предсказуем, массового интереса она не вызывает. Но это не значит, что праймериз совсем бессмысленны. Их функция другая. Это не столько выбор кандидата, сколько политическая легитимация уже принятого или почти принятого решения», – сказал он «Ведомостям».

📰 Max | Telegram | Рассылка | Приложение для iOS | Android

Открытое письмо Владимира Зеленского Владимиру Путину - это не просто эмоциональный дипломатический жест, а попытка заново сформировать рамку возможного разговора о завершении СВО. Документ опубликован 4 июня на сайте президента Украины и построен как прямое обращение к российскому лидеру.

Главное здесь даже не сама риторика Киева, которая ожидаемо остается жесткой. Гораздо важнее другое - Зеленский фактически предлагает перейти от публичной полемики, взаимных обвинений и дипломатических маневров к формату личного политического решения. То есть к разговору лидеров, где финальная ответственность уже не может быть переложена на делегации, технические группы или посредников.

Для России в этом письме важно увидеть не только выпад, но и сигнал. Украина признает, что СВО вошла в длительную фазу, где каждая сторона несет серьезные издержки. Киев пытается показать, что рассчитывает не на одномоментный перелом, а на накопление усталости - военной, экономической, социальной и элитной. Это, конечно, украинская интерпретация ситуации, но сама логика обращения говорит о том, что конфликт рассматривается уже не только как фронтовое противостояние, а как борьба ресурсов, устойчивости и политической воли.

При этом Зеленский предлагает переговорную рамку: личная встреча, нейтральная площадка, прекращение огня на время переговоров, обмен пленными, возвращение гражданских и детей, обсуждение гарантий безопасности. Это не готовый мирный план, а скорее попытка обозначить стартовые условия для большого политического разговора.

Для Москвы такая постановка вопроса непростая. С одной стороны, Россия не может принять украинскую версию причин и хода СВО. С другой - сам факт публичного обращения к Владимиру Путину показывает: без России и без российского лидера никакой реальной архитектуры урегулирования быть не может. Это косвенное признание того, что любые внешние формулы, будь то американские, европейские или турецкие, остаются вторичными без прямого решения Москвы и Киева.

В этом смысле письмо Зеленского - не столько про эмоции, сколько про попытку перехватить дипломатическую инициативу. Киев хочет показать Западу, что он готов к переговорам, но не к капитуляции. Москве - что время тоже становится фактором давления. А собственному обществу - что украинская власть не отказывается от идеи завершения СВО, но хочет сделать это с гарантиями.

Главный вопрос теперь не в том, насколько резкой была форма письма. Вопрос в другом: готова ли нынешняя конфигурация сторон хотя бы к первому шагу - не к финальному соглашению, а к признанию, что политическое решение рано или поздно придется искать не на уровне пресс-релизов, а на уровне лидеров. В конце концов сам Путин на ПМЭФ сегодня заявлял, что Путин заявил, что в случае переговоров с Владимиром Зеленским сказал бы ему: «Слава Богу, что все это закончилось».

ПМЭФ для регионов - это не только витрина инвестпроектов, но и площадка, где проверяется способность губернаторских команд собирать вокруг себя сильные коалиции. В этом смысле переговоры Александра Цыбульского с китайской Hainan Yangpu NewNew Shipping по развитию «Арктического экспресса» и глубоководного района порта Архангельск - важный политико-экономический сигнал.

Архангельская область последовательно продвигает проект, который давно вышел за рамки обычной региональной инфраструктуры. Глубоководный порт Архангельск - это уже не только про развитие Поморья. Это про статус России в Арктике, про Северный морской путь, про новый экспортный маршрут в Азию и про формирование Трансарктического транспортного коридора.

Важно, что регион действует не в одиночку. Вокруг проекта складывается оптимальная архитектура партнёрств: область, Росатом, федеральные ведомства, китайские логистические игроки, потенциальные инвесторы и грузоотправители. Именно так сегодня и должны запускаться крупные инфраструктурные проекты - не административным желанием одного субъекта, а сборкой интересов разных участников.

Подключение NewNew Shipping выглядит логичным. Компания уже работает на маршруте «Арктический экспресс №1», а сам маршрут перестал быть экспериментом. Он связывает центральную Россию, Архангельск и китайские порты через Северный морской путь. Для Китая это способ получить более короткую и устойчивую логистику в условиях мировой турбулентности. Для России - возможность превратить СМП из красивой геополитической идеи в реально работающий торговый коридор.

Здесь важно понимать: китайские партнёры приходят не ради символики. Они приходят туда, где видят маршрут, грузовую базу, перспективу регулярности и возможность влиять на будущую инфраструктуру. Поэтому договорённости о меморандуме по глубоководному району порта - это не просто протокольный итог ПМЭФ. Это шаг к тому, чтобы Архангельск закрепился как один из ключевых узлов арктической логистики.

Для Архангельской области такой порт означает новые рабочие места, инвестиции, рост деловой активности, развитие железнодорожной и портовой инфраструктуры. Для европейской части России - альтернативный маршрут грузооборота со странами АТР. Для всей страны - усиление экспортных возможностей и снижение зависимости от перегруженных или политически уязвимых традиционных маршрутов.
Конечно, сам меморандум ещё не означает, что порт построен. Впереди завершение проектных работ, инвестиционные решения, дноуглубление, вопросы грузовой базы и синхронизация с федеральными планами развития СМП. Но политически важно другое: Архангельск сегодня не ждёт, когда федеральная стратегия спустится сверху, а сам встраивается в неё как активный участник.

В этом и есть сильная сторона команды Цыбульского. Регион не просто говорит об Арктике, а пытается занять в ней конкретную экономическую нишу. Если проект глубоководного порта будет доведён до реализации, Архангельская область сможет стать одной из опорных точек северной политики.

Переход в никуда. Часто приходится читать о неком демографическом переходе, с последствиями которого сталкиваются развитые страны. Высокая урбанизация, снижение коэффициента рождаемости до показателей, несопоставимых с естественным приростом населения.

Вместе с этим этот самый переход приводится в пример некой «прогрессивной» черты. Логика переворачивается с ног на голову. Естественный прирост внезапно превращается в признак отсталости, а вымирание — свидетельством «развитости». И дело не в том, что такая теория не объясняет пресловутый baby boom бурно развивавшихся США в 1950-е. А в том, что она создаёт неверное представление о связи экономики и демографии.

В российском контексте (да и не только российском) депопуляция означает ослабление экономического потенциала. Можно сколько угодно говорить необходимости развивать производительные силы. Это важная, но отнюдь не единственная составляющая экономического роста. Повышение рождаемости (которое невозможно без повышения статуса и роли семьи) — должно быть не просто государственным приоритетом.

Крупные игроки могут и должны демонстрировать пример на треке улучшения демографической ситуации. Именно это обсуждалось на ПМЭФ. Валентина Матвиенко предложила ввести «золотой стандарт» социальной поддержки со стороны бизнеса и учредить клуб «демографических миллионеров». ВЭБ первым подписал заявление на вступление уже в ходе форума. Сегодня уровень поддержки семей сотрудников в госкорпорации уже превышает требования «золотого стандарта».

В ВЭБ есть свой родительский капитал для многодетных сотрудников. Семь таких семей получили по 1 млн рублей в рамках корпоративной программы поддержки.

Что ж. Тут можно пожелать только остальным корпорациям и крупному бизнесу в целом взять на вооружение и масштабировать.

Репутация в российском бизнесе перестала быть просто приложением к капиталу. Сегодня она стала самостоятельным активом, который напрямую влияет на устойчивость компаний, отношения с государством, инвесторами и обществом. Особенно в условиях, когда сам ландшафт крупного бизнеса переживает крупнейшую трансформацию за последние десятилетия.

На ПМЭФ-2026 будет представлен новый «Репутационный индекс российского бизнеса» от Группы ЦУР, и мне было интересно принять участие в этом исследовании в качестве одного из 50 экспертов, оценивавших влияние репутации лидеров на устойчивость компаний по направлениям PR, GR, IR, маркетинга и внутренних коммуникаций.

Главный вывод исследования - эпоха «безликих корпораций» в России заканчивается. Сегодня личность первого лица снова определяет судьбу бизнеса. Причем не только в позитивном смысле. Репутация может стать как защитным щитом компании, так и источником уязвимости. Особенно хорошо это видно на фоне трех больших процессов.

Первый - новая реальность деприватизации и национализации. Крупные активы переходят под контроль государства, а вместе с этим меняется и вся система публичного позиционирования бизнеса. Старые собственники уходят из повестки, новые управленцы зачастую выбирают стратегию информационной тишины как способ стабилизации ситуации.

Второй - раскол среди старых элит. Часть тяжеловесов уходит в тень, минимизируя публичность ради сохранения устойчивости и международных активов. Другая часть, наоборот, становится фронтменами новой индустриальной и экономической повестки, вступая в дискуссии с регуляторами и фактически формируя экономический дискурс страны.

Третий - появление новой волны лидеров. Это уже не классические сырьевые магнаты 2000-х, а фигуры из ИТ, фармы, кибербезопасности, ритейла и цифровой экономики. Их личный бренд оказался буквально «сшит» с темой технологического суверенитета и импортозамещения.

Вообще, в этом году особенно заметно, что российский бизнес перестает жить в логике «невидимого собственника». Наоборот - публичность становится обязательным элементом выживания. Если раньше многие считали, что лучший PR - это отсутствие PR, то теперь в условиях давления, санкций, конфликтов вокруг собственности и постоянной турбулентности молчание часто воспринимается как слабость.

Интересно и то, что индекс фиксирует не просто уровень популярности, а именно степень влияния репутации лидера на судьбу компании. Поэтому в лидерах оказываются не только те, у кого позитивный образ, но и те, чьи заявления способны двигать рынки, влиять на решения государства или менять восприятие целых отраслей. Фактически мы видим рождение новой модели российского капитализма - где устойчивость бизнеса определяется уже не только размером активов, но и способностью первого лица удерживать доверие внутри системы. И это, пожалуй, главный тренд ближайших лет.

Российско-китайский комитет дружбы, мира и развития, Институт экономики роста им. П.А. Столыпина и фонд «Петербургская политика» представили новый рейтинг продуктивности сотрудничества российских регионов с Китаем.

В топе рейтинга оказались регионы, которые находятся рядом с границей, живут и активно с Поднебесной сотрудничают (ЕАО, Амурская область, Приморье, Иркутская область), а также такой крупный экономический хаб, как Татарстан. Из неожиданных гостей – Калужская область.

По сути, рейтинг намекает на новую реальность – сейчас борьба за инвестиции с таким крупным и важным (а во многом, в российской реальности, и безальтернативным) партнером, как Китай, идет уже и на уровне регионов. И те субъекты, которые с этой задачей не справляются, будут иметь серьезные проблемы с дальнейшим развитием. Об этом же говорит и председатель российской части Российско-Китайского комитета дружбы, мира и развития Борис Титов:

В 2026 году мы можем видеть усиление конкуренции российских регионов за китайских инвесторов и партнеров. Практически все регионы проводят бизнес-миссии, наносят визиты, заключают соглашения с провинциями. 

Показательно, что в этом году в отдельных регионах интерес КНР сместился от торговли к промышленной локализации. В отличие от предшествующих периодов, большинство новых проектов ориентированы не на вывоз продукции обратно в Китай, а на российский рынок и рынки ЕАЭС.

Впрочем, пока что, по словам президента Фонда «Петербургская политика» Михаила Виноградова, коллективный опыт нарабатывается нелегко, потому что о взаимодействии с Китаем в России «принято говорить публично или хорошо, или ничего», и из-за этого неудачные реализации проектов просто проходят мимо инфополя.