Телеграм канал «The Гращенков»

«В Москве доминирует запрос на нормальность» — политолог Илья Гращенков

🗣️ Прежний столичный либерализм был связан с европейским выбором и классической оппозицией. Сегодня на его месте возникает более прагматичный запрос — на свободный интернет, современную экономику и защиту частной жизни. Это уже не либерализм, а просто запрос на нормализацию.

🗣️ Москва рассматривает себя как конкурента других мировых столиц — Лондона, Дели, Пекина, а не конкурирует с городами России. А сравнивать себя с Пхеньяном и Каракасом москвичи не хотят.

🗣️ Любая власть старается пройти кампанию без резких тарифных, налоговых и социальных потрясений. Но я бы не утверждал, что существует какой-то заранее подготовленный пакет мер, который обязательно достанут 21 сентября.

«Москвич Mag» поговорил об особенностях нынешней предвыборной кампании, настроениях москвичей и перспективах допущенных партий с президентом Центра развития региональной политики Ильей Гращенковым.

Telegram заблокирован — дублируем посты в Max

На фоне нынешнего топливного кризиса в России обратил внимание на любопытную статистику. За первое полугодие Таджикистан увеличил импорт нефтепродуктов, причем более 90% поставок обеспечила именно Россия. Одновременно Душанбе отчитывается об отправке в нашу страну новых тысяч трудовых мигрантов.

Получается довольно показательная картина: Россия дает Таджикистану не только главный рынок труда, но и топливо, без которого не может работать его экономика. Решил посмотреть, как при такой масштабной внешней поддержке развивается сама республика, и наткнулся на любопытный «рейтинг бедности» Центральной Азии.

Что здесь можно сказать? Современный Таджикистан построил свою экономику в России. Сегодня Таджикистан остается беднейшей страной Центральной Азии. ВВП на душу населения составляет около 1,6 тыс. долларов, занято немногим более трети взрослого населения. Средняя зарплата заметно ниже, чем у соседей. Эмомали Рахмон руководит Таджикистаном с начала 90-х. За это время выросло целое поколение, соседние страны прошли через реформы и модернизацию. Но главный результат таджикской модели остается прежним: государство не создает достаточного количества рабочих мест и поэтому экспортирует собственных граждан.
 
Официальный Душанбе регулярно сообщает о высоких темпах роста. В 2025 году ВВП действительно прибавил более 8%. Но переводы мигрантов достигли примерно 46% ВВП. Экономический подъем обеспечили не новые заводы, технологии и рабочие места, а деньги граждан, уехавших работать за границу. Главный экономический институт Таджикистана сегодня – не банк развития и не свободная экономическая зона, а российский рынок труда. Около четверти рабочей силы страны трудится за рубежом. Основное направление – Россия. Российские зарплаты оплачивают повседневную жизнь миллионов людей. Укрепляется рубль – статистика Душанбе улучшается. Ужесточаются миграционные правила или сокращается спрос на работников – вся таджикская экономика ощущает последствия.
 
Страна фактически передала значительную часть социальной политики другому государству. Россия дает рабочие места и возможность переводить деньги домой. А власти Таджикистана отчитываются о росте доходов и снижении бедности, не меняя структуру экономики. Зависимость не ограничивается переводами. В первом полугодии 2026 года Россия обеспечила более 90% импорта нефтепродуктов Таджикистана. На год согласована беспошлинная поставка более миллиона тонн топлива. Россия буквально заправляет страну бензином, дизелем и авиакеросином.
 
К этому добавляется безопасность. В Таджикистане расположена крупнейшая российская военная база за рубежом. На фоне нестабильности у афганской границы Душанбе обсуждал привлечение российских сил к ее защите. Москва остается для системы Рахмона рынком труда и важнейшим гарантом безопасности. У Таджикистана были тяжелые стартовые условия: горная территория, отсутствие выхода к морю, дефицит углеводородов.
 
Тем более для сравнения рядом есть Узбекистан, который после 2016 года начал открывать экономику и диверсифицировать трудовую миграцию. Результаты там далеки от идеала, однако видно движение. В Таджикистане политическая стабильность превратилась в застой и способ сохранения власти.
 
Теперь эта система сталкивается с новым риском. Выезд таджикистанцев на заработки сокращается уже несколько лет, а Россия постепенно привлекает больше работников из Индии и Бангладеш. Даже частичное сужение российского рынка труда станет для Душанбе проблемой национального масштаба. Альтернативы внутри страны нет. Нынешняя модель удобна правящей элите.

Народ уезжает и зарабатывает сам. Но экспорт людей и бедности нельзя бесконечно выдавать за экономическую стратегию. Итог эпохи Рахмона – не только сохраненное после гражданской войны государство, но и упущенные десятилетия, за которые Таджикистан так и не получил самостоятельной экономики. Государство, почти половина экономики которого зависит от денег граждан, заработанных за рубежом, трудно назвать экономически суверенным. И чем дольше Душанбе откладывает реальные реформы, тем болезненнее окажутся любые изменения в отношениях с Россией.

Политика все чаще конкурирует за внимание не только с новостями, но и с играми, сериалами и социальными сетями. В информационном пространстве Краснодарского края сейчас распространяется ролик, стилизованный под трейлер GTA, который знакомит зрителей с кандидатами-списочниками.

Молодежь ждет новую часть игры, узнает визуальный стиль и легко считывает иронию. В результате представление кандидатов превращается не в скучную формальность, а в небольшой развлекательный сюжет.

Сам подход заслуживает внимания. Сделано не топорно, достаточно интересно и забавно. Хороший пример того, как политическая коммуникация может говорить с молодой аудиторией на понятном ей языке.

Четыре склада за пять дней. В опасности ли платформенная экономика России? За последние пять дней атакам подверглись сразу четыре крупных логистических центра Wildberries. 18 июля были поражены комплексы в подмосковной Электростали и Котовске Тамбовской области. В ночь на 22 июля удары пришлись по объектам в Краснодаре и Невинномысске. Есть погибшие и десятки пострадавших. Масштаб материального ущерба пока официально не назван.

После первых двух атак появлялась неофициальная оценка, что повреждения могли затронуть 10–15% складских площадей Wildberries. Теперь, после новых ударов, итоговые потери могут оказаться еще серьезнее. Особенно с учетом того, что речь идет не просто об ангарах, а о сложных логистических комплексах с автоматизированным оборудованием и миллионами единиц товара.

Для покупателей это будет означать прежде всего увеличение сроков доставки. Потоки придется перенаправлять через соседние склады, которые получат дополнительную нагрузку. Часть товаров временно исчезнет из быстрой доставки, а в отдельных регионах может сократиться ассортимент. Но главный удар приходится даже не по самой корпорации, а по малому и среднему бизнесу. На Wildberries работают более миллиона продавцов. Для многих из них товар на складе – это практически весь оборотный капитал.

Если продукция уничтожена или надолго заблокирована внутри поврежденного комплекса, предприниматель теряет возможность торговать. WB сможет постепенно восстановить инфраструктуру. А вот небольшой продавец может не пережить даже несколько недель простоя. Поэтому атака на склад маркетплейса – это удар сразу по тысячам независимых бизнесов, которые физически находятся по всей стране.

Означает ли это, что вся платформенная экономика России оказалась под угрозой? Пока нет. Система достаточно распределена. Остановка нескольких объектов не приведет к полному параличу онлайн-торговли. Но обнаружилась серьезная уязвимость. Цифровая экономика выглядит виртуальной только на экране смартфона. Это уже вопрос не только бизнеса, но и экономической безопасности. Российская интернет-торговля по итогам 2025 года достигла 11,5 трлн рублей и заняла 18,8% всей розницы. Для некоторых удаленных регионов доля онлайн-покупок превышает четверть, а иногда и треть рынка.

Следовательно, крупные логистические центры маркетплейсов фактически превращаются в критическую гражданскую инфраструктуру. Им необходимы новые стандарты защиты, резервные маршруты, распределенное хранение, понятное страхование товаров и государственный механизм поддержки селлеров при чрезвычайных ситуациях. Платформенная экономика не рухнет. Но она станет дороже. И это, возможно, главный экономический результат происходящего.

Очередная революция, которая закончилась семейной диктатурой. Президент Никарагуа Даниэль Ортега объявил, что выборов в стране больше не будет. Не потому, что их дорого проводить или нужно менять избирательную систему. А потому, что на выборах оппозиция теоретически может прийти к власти.

То есть сама возможность смены руководства теперь официально признана угрозой государству. В этом есть особая историческая ирония. В 1979 году сандинисты свергли многолетнюю семейную диктатуру Сомосы. Ортега стал одним из руководителей революционного правительства, а затем президентом страны.

В 1990 году он проиграл выборы Виолете Чаморро и передал ей власть. Тогда казалось, что Никарагуа удалось выйти из бесконечного круга переворотов, диктатур и гражданского противостояния. Но поражение 1990 года Ортега, похоже, так и не забыл. Вернувшись к власти в 2007 году, он постепенно подчинил себе парламент, суды, избирательные органы, полицию и армию.

Ограничения на переизбрание были устранены, протесты подавлены, а основные оппозиционные кандидаты оказались в тюрьмах или эмиграции. В 2025 году жена Ортеги Росарио Мурильо официально стала «сопрезидентом». Фактически возникла семейная модель управления, против которой когда-то боролись сами сандинисты.

Теперь сделан последний шаг. Сначала выборы превращают в управляемый ритуал. Затем устраняют реальную конкуренцию. Потом объявляют, что сам ритуал больше не нужен. Опасность никарагуанского опыта в том, что он может стать примером для лидеров других авторитарных режимов. Выборы все чаще воспринимаются ими не просто как угроза, а как чуждый элемент, якобы навязанный Западом для вмешательства во внутренние дела.

Логика проста, если сложившаяся система считает себя единственно правильной, то зачем вообще позволять обществу периодически оценивать ее работу? Демократия в Никарагуа теперь подается не как достижение человечества и удобный механизм мирной смены власти, а как источник нестабильности и лазейка для врагов. Но отмена выборов не отменяет общественного недовольства. Она лишь лишает людей легального способа его выразить.

Выборы - это не только право выбрать власть. Это механизм снятия общественного напряжения, обновления системы и предотвращения более жестких конфликтов. Когда власть закрывает этот клапан, она может добиться внешнего спокойствия. Но внутреннее давление от этого только растет. Ортега когда-то победил диктатуру, основанную на семейном правлении. Спустя почти полвека он построил практически такую же - только уже под революционными лозунгами.

Солнце и бензин. Лето в России традиционно работает как общественное успокоительное. Отпуска, дачи, дети на каникулах, длинный световой день и возможность больше времени проводить вне работы возвращают человека из большой тревожной повестки в частную жизнь. Поэтому даже на фоне усиления атак и топливного кризиса индекс счастья россиян в июне, по данным ВЦИОМ, вырос до 59 пунктов.

Но 59 пунктов – это скорее отскок, чем высокий уровень благополучия. Еще в апреле индекс опускался до 52 пунктов – минимума примерно за 15 лет. Кроме того, с мая ВЦИОМ перешел на комбинированную выборку, поэтому точно отделить сезонное улучшение от методологического эффекта трудно.

В прошлые годы похожий летний эффект уже наблюдался. В июне 2021 года индекс поднимался до 70 пунктов, но к сентябрю, когда проходили выборы в Госдуму, снизился до 64. В июне 2024 года показатель достигал 71 пункта, а к сентябрю упал до 59. ВЦИОМ и сам отмечает, что субъективное счастье обычно снижается с наступлением холодного сезона. Хотя это не железный закон: например, осенью 2025 года индекс, напротив, временно вырос.

Важно понимать, что индекс счастья измеряет прежде всего личное самоощущение, а не политическое спокойствие. Человек может быть счастлив благодаря семье, детям или отпуску, но одновременно тревожиться из-за цен, безопасности и будущего страны. В последние годы россияне все заметнее отделяют собственную жизнь «здесь и сейчас» от ожиданий того, что будет завтра.

Осенью частная жизнь снова сталкивается с общественной реальностью. Заканчиваются отпуска, начинаются школа и рабочий сезон, приходят новые коммунальные платежи, растут расходы семей. А в 2026 году к этому добавится кульминация кампании по выборам в Госдуму.

Предвыборная осень всегда усиливает чувствительность общества. Оппозиционные партии будут превращать рассеянное недовольство топливом, ценами и ограничениями в конкретные претензии. Власть, напротив, постарается предложить образ стабильности и управляемости. Поэтому спокойствие летом еще не означает, что проблемы перестали волновать граждан. Возможно, они просто временно отложены до сентября.

Главная ошибка власти – принять сезонное облегчение за окончательную нормализацию. Настоящая устойчивость проверяется не в отпускном июле, а осенью, когда человек возвращается домой, открывает квитанции и начинает решать, устраивает ли его происходящее.

При всем уважении к Илье Гращенкову, его мысль о нормализации как политической программе кажется странной в текущей ситуации. Нынешняя “чрезвычайщина” слишком во многом обусловлена не собственными решениями, а внешними факторами. Сложно пытаться реконструировать “нормальность”, когда каждый день приносит все новые внешние вызовы. Открывая новостные ленты с утра, обыватель видит то новости об атаке на НПЗ, то информацию о пожаре на складах гигантов электронной коммерции, то заметку о нападении на инфраструктуру агрокомплекса. Каждая из таких новостей дает все новые векторы для развития очередных аномалий, которые невозможно игнорировать или устранить одним лишь политическим решением. Поэтому в данном случае, увы, ответ один - о нормализации можно будет говорить только после завершения российско-украинского конфликта.

Другой вопрос в том, что не все составные части нынешней аномалии являются внешними воздействиями. Кое что “спроектировано” своими же собственными руками и вот нормализация в этой сфере вполне доступна. Тут в первую очередь конечно же приходит на ум ситуация с блокировками интернета. Она в чистом виде представляет собой парадокс самосбывающегося пророчества, когда попытки регулировать информационную сферу во избежание потенциальной нестабильности как раз и спровоцировали эту самую нестабильность. Ожидаемая проблема стала реальной, и это теперь дает импульс для все новых и новых цензурных атак, потому что есть иллюзия, что как только инфосфера станет максимально подконтрольной, то и проблема исчезнет. На самом же деле все обстоит с точностью до наоборот. Нормализовать вот эту аномалию как раз таки можно одним лишь политическим решением, но система, накрученная и разогретая своими же собственными страхами, возможно, уже просто неспособна его понять.

Еще одно направление - нормализация поля публичных высказываний. Одиозные заявления профильного пула политиков и общественников уже стали притчей во языцех за последние несколько лет. У люди есть справедливые ожидания, что сейчас, когда страна сталкивается со вполне реальными и серьезными проблемами, раздражающее славословие будет по крайней мере поставлено на паузу. Увы, этого не происходит, что вызывает у обывателя ощущение сюрреализма: он стоит в очереди за бензином или отслеживает смски о беспилотной атаке, а в это время его призывают активнее рожать детей или разъясняют моральную опасность мармеладных червяков. В данном случае ситуация - результат не излишнего контроля, а, напротив, бесконтрольности. Маргиналы информационных площадок не несут никакой ответственности за свои заявления, равно как и за то, какой антирейтинг официальной власти создается при помощи них. Вот бы где ввести цензуру самое время - да, видно, некогда и некому.

Собственно, уже из этих самых очевидных примеров видно, что нормализация для нас в лучшем случае - дело будущего, но уж точно не настоящего. И предположить какой она будет - возвращением нормального или нормализацией аномального - сейчас неспособен никто.

Ваш Юрий Долгорукий