Телеграм канал «The Гращенков»

Ельцину – 95. Сегодня Бориса Ельцина вспоминают преимущественно в негативном ключе, даже исследователи неминуемо расходятся в оценках «ельцинизма». Я и сам считаю, что своей позицией «героя», срезающего историческое время, он нанес больше вреда, чем пользы. Однако многие забыли, что система власти, основанная на режиме чрезвычайных президентских полномочий, заложенная Борисом Ельциным после расстрела Белого дома, до сих пор довлеет над страной. Сильный президент – единственная формула, уйти от которой не хочет, кажется, никто – ни власть, ни оппозиция.

Россияне негативно относятся к первому президенту России Борису Ельцину, потому что их так воспитали, считает политолог Илья Гращенков. Созданию образа неудачника и алкоголика, пропившего страну, в свое время способствовали определенные политические силы. Историческое давление на фигуру Ельцина продолжается, поскольку он фактически стал символом лихих 90-х, заявил Гращенков в разговоре с «Лентой.ру». Как показали результаты опроса: 91% воспринимают его как скорее отрицательного героя, и лишь 9% – как положительного.

Людей воспитали, что в Ельцине нет ничего хорошего. Те девять процентов, которые не считают его негативным персонажем – это в основном те, кто понимает, с какими политическими вызовами он столкнулся и что дал стране. Говоря о роли Ельцина в истории Гращенков подчеркнул, что его можно считать родоначальником Российской Федерации и автором Конституции. «Но помнить плохое проще, чем хорошее. Поэтому Ельцин фактически стал символом лихих 90-х, а к ним сейчас относятся как к безусловно негативному явлению – как к развалу страны, потере суверенитета и так далее, – отметил политолог. – Возможно, если прекратится историческое давление на фигуру Ельцина, это изменится».

Путин, получив власть из рук слабого Ельцина, провел первый срок в попытках укрепить институт президентства, в итоге создав тот самый «путинский консенсус». Однако сегодня, спустя несколько лет после начала «новой реальности», власть уже почти не охраняет наследие Ельцина от посягательств, а «Ельцин-центр» находится в постоянной опале, как и влияние «семьи» на кремлевскую политику.

Но есть и то, что роднит ту власть и эту – ведь главным врагом для ельцинской России были остатки коммунизма, в середине 1990-х все еще сохранявшие возможность для отката страны влево. КПРФ по-прежнему остается главным конкурентом для действующей системы власти, которая при всем ее идеологическом багаже, апеллирующим то к Сталину, то к российским царям, является все же выразителем идей рыночного либерализма. Ельцинские олигархи никуда не делись: расположившись на верхних строчках списков «Форбс». Новые бенефициары системы власти ограничили их, поставив под контроль их политическую и общественную деятельность, но в целом расклад сил изменился незначительно. Конечно, изначальной «семибанкирщины» уже не существует. Но их места заняли другие олигархи, пусть более патриотично настроенные и социально ответственные, но все же истоки их капиталов берут начало в постсоветском ельцинизме.

Премьер Мишустин исключил Александра Сокурова, Олега Добродеева, Юлиану Слащеву, Валерия Тодоровского, Владимира Толстого и нескольких других известных авторов и медиаменеджеров из правительственного совета по развитию отечественной кинематографии. Новыми членами правительственного совета стали: Владимир Машков, Евгений Миронов, Антон Златопольский, Вадим Верещагин, Александр Акопов и др.

Скорее всего, ротация носит плановый характер, а обновление состава – не имеет каких-то идеологических составляющих, как могло бы показаться на фоне исключения Сокурова, который недавно спорил с Путиным. Например, Добродеева просто сменяет другой менеджер из ВГТРК Златопольский, также сто лет работающий в холдинге и имеющий больше отношения непосредствен к киноконтенту. Как и Слащева, возглавляющая «Союзмультфильм», который за последние годы переснял почти всю классику советской мультипликации.

Скорее всего, новые времена потребуют и нового кино и самое главное – экономии средств. К примеру, Фонд кино ежегодно выдает субсидии на производство 82 отечественных фильмов. За последние три года только 15 фильмов (по пять в год) собрали в прокате как минимум вдвое больше производственного бюджета, то есть оказались коммерчески успешными. Среди них в основном семейные сказки: «Волшебник изумрудного города», «Яга на нашу голову», Финист – первый богатырь», «Чебурашка» и т.д. Сейчас ставка делается на известные сюжеты, на образцы такого советского времени, а «сложного кино», своего мифа, создать пока не удалось.

Что же касается политики, то Александр Сокуров, известный своим авторским и часто философским кино («Фауст», «Сказка», как раз снятая с показа работа) и Валерий Тодоровский режиссёр и продюсер, известный своими работами в жанре музыкальной драмы и сериалах, максимально различаются. «Содержанки», «Одесса» и т.д. Тодоровского, вероятно, могут быть не востребованы в новой реальности, но пока что они вполне успешны. Что же касается Добродеева, то под его руководством ВГТРК выступает заказчиком и соинвестором множества отечественных фильмов и сериалов, но их продюсирование, как раз ближе к Златопольскому. В общем, если какие-то смыслы и заложены в ротацию совета, то только в части этих перестановок.

Эталонный пример губернаторской активности. Соглашусь с тезисом коллеги Минченко о том, что нижегородский губернатор Глеб Никитин стал для федеральной власти «оптовым поставщиком успехов». Недавняя деловая неделя – идеальная иллюстрация этой модели. Пока многие только выходили из праздничного режима, Никитин провел серию ключевых встреч в Москве, каждая из которых – готовый кейс эффективного взаимодействия.

Спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко получила не общие обещания, а конкретный отчет по самой сложной теме – демографии. Результат уже есть: рост суммарного коэффициента рождаемости, превышение прогноза Росстата и уже 852 «сверхплановых» младенца. Именно такие, подкрепленные цифрами, промежуточные итоги позволили Матвиенко дать программе высшую оценку – «одна из наиболее системных и продуманных». Параллельно был представлен и туристический проект федерального масштаба – кластер «Арзамас – Дивеево – Саров», что сразу переводит развитие отрасли в стратегическую плоскость.

Вторая встреча – с замминистра просвещения Владимиром Желонкиным – была посвящена другому фундаментальному треку: кадрам. Губернатор показал не просто новое здание, а будущий федеральный технопарк «Парк мастеров Нижполиграф». И вновь – оценка из федерального центра как о «мощной образовательной экосистеме». Это доказывает, что регион не осваивает ресурсы, а создает точки роста общенационального значения.

Третий блок – духовно-исторический – также работает на стратегию. Открытие в Москве выставки о роде Гундяевых, предках Патриарха, живших в нижегородской земле, – это тонкая и глубокая работа по укреплению культурно-исторического бренда региона, который напрямую влияет и на туризм, и на идентичность.

Что это, если не поставка успехов? Регион последовательно берет сложнейшие федеральные поручения – демография, кадры, туризм – и по каждому из них демонстрирует понятные промежуточные результаты, подкрепленные цифрами и экспертными оценками. Как верно отмечал ранее Евгений Минченко, именно плотность и качество таких коммуникаций определяют устойчивость позиций губернатора. Топ-5 в Индексе плотности федеральных контактов – лишь формальное подтверждение этого.

Нижегородская область при Никитине выстроила идеальную для федерального центра модель: регион, который не просто докладывает, а регулярно предоставляет верифицируемые результаты, превращая федеральные инвестиции и поручения в осязаемые достижения. Это и есть репутация самого надежного поставщика, которая сегодня ценится выше всего.

Мир стал многополярным, но глобализация не закончилась. Она просто перешла в новую фазу. И самое интересное сейчас даже не сам факт изменений, а то, кто первым начинает эти изменения осмыслять и предлагать миру язык для описания новой реальности. Мы много говорим о моральном лидерстве, а надо бы уже предлагать конкретные, в том числе политические, решения.

Сегодня Россия сделала важный первый шаг: первой запустила по настоящему открытый диалог о будущем, куда приглашена мировая общественность. Январские Экспертные диалоги это не закрытый клуб, а открытый разговор. И в рамках этого разговора Максим Орешкин первым представил доклад, который можно назвать дорожной картой новых координат. Он показал пять мегатрендов, которые не просто витают в воздухе, а имеют четкую логику. Орешкин продемонстрировал, как эти тренды вели нас из прошлого в сегодняшний день, и куда они ведут нас дальше. Это системный анализ, а не просто набор тезисов.

И здесь ключевой момент. Именно Россия делает это первой. Не просто констатирует факт смены эпох, а предлагает понятную модель. Модель, прошедшую проверку на прочность. Все говорят о суверенитете, но Россия четко разложила его на три уровня. Государственный, общественный, социально экономический. Это как три ноги у стула. Убери одну, и устойчивость исчезнет. Можно иметь сильную армию, но если общество расколото или экономика зависит от чужих технологий, настоящего суверенитета не будет. Эта простая и глубокая формула сейчас становится главным ответом на вызовы времени.

Почему это важно. Потому что мир устал от хаоса. Мир ищет новые правила. И правила эти не могут быть написаны теми, кто проигрывает старые. Их пишут те, кто лучше других понял уроки прошлого и смог адаптироваться. Россия через свой, подчеркну, не самый простой опыт, выработала этот иммунитет. И теперь она первой предлагает миру не просто поговорить о многополярности, а конкретный концепт, как в этой многополярности жить и оставаться собой.

Пока одни ностальгируют по однополярному миру, а другие просто критикуют, Россия выступает в роли того, кто приносит на общий стол чертежи. Неоконченные, спорные, требующие обсуждения. Но это уже чертежи. Это интеллектуальная работа, которая формирует будущую повестку. И в этом сила. Суверенитет начинается со способности самостоятельно мыслить и предлагать миру свои смыслы. Сегодня мы увидели, что Россия готова это делать. И делает это первой. За этим последуют новые шаги, но начало нового большого разговора положено именно здесь и сейчас.

Данные ФОМ фиксируют преобладание спокойных настроений в непосредственном социальном окружении россиян. 54% опрошенных считают, что среди их родных, друзей и коллег преобладает спокойное настроение, тогда как тревожное отмечают 38%. Эта пропорция задает ключевой социально-психологический фон для стартующей кампании.

Наличие относительного спокойствия у большинства является важным ресурсом для партий, ассоциирующихся со стабильностью. Однако значительная тревожная прослойка (38%) представляет собой потенциал для мобилизации - как в поддержку власти в условиях воспринимаемых рисков, так и в пользу протестных настроений. Интересно, что эти данные контрастируют с доминирующей медиаповесткой, где главной темой внимания являются внешнеполитические и военные сюжеты (СВО на Украине - 14-15% спонтанных упоминаний). Это указывает на определенную отделенность информационного поля от повседневного эмоционального опыта: тема, занимающая центральное место в новостях, не транслируется напрямую в панические настроения ближнего круга.

Основным источником повседневной, фоновой тревоги, судя по другим данным бюллетеня, остаются экономические факторы. Рост цен на продукты, товары и услуги отмечается подавляющим большинством респондентов в специальном вопросе, хотя в открытом формате о событиях недели эту тему самостоятельно называют лишь 1%. Это создает специфический раскол: медиапространство заполнено геополитикой, тогда как реальное раздражение имеет социально-экономическую природу, будучи настолько привычным, что часто не артикулируется как "новость".

Таким образом, избирательная кампания будет разворачиваться в условиях, когда относительное спокойствие большинства сочетается с устойчивой тревогой значительного меньшинства. Стратегической задачей партии власти станет недопущение слияния в общественном сознании бытовой экономической тревоги и геополитической повестки. Вероятная тактика - сепарация этих тем: демонстрация силы и контроля на внешнеполитическом треке при одновременном предложении точечных социально-экономических мер для снижения бытового напряжения. Для оппозиционных сил основной вызов заключается в преодолении этого разрыва и попытке доказать связь между внешней политикой и ухудшением уровня жизни, что будет крайне сложно в условиях доминирования в медиаполе иных тем. Основная борьба развернется именно за 38% тревожных, от того, куда будет направлена их тревога, во многом зависят итоги кампании.

Уже 10 международных федераций по олимпийским видам спорта допустили юных атлетов из России к соревнованиям с флагом и гимном. Об этом сообщил Министр спорта, председатель Олимпийского комитета России Михаил Дегтярев. По его словам, этот процесс продолжится в ближайшее время.

На сегодняшний день российские юноши допущены к участию с флагом, гимном и национальной символикой в соревнованиях по фехтованию, дзюдо, спортивной борьбе, конному спорту, тяжелой атлетике, современному пятиборью, волейболу, бейсболу и софтболу, ски-альпинизму и керлингу.

Напомним, что российская сборная уже ведет подготовку к участию в летних Юношеских Олимпийских играх 2026 года, которые пройдут в Дакаре (Сенегал). Ранее МОК отметил, что принципы допуска с национальной символикой являются обязательными для этого турнира.

Еженедельный ФОМ фиксирует значительный уровень тревожности в обществе. Почти половина респондентов (49%) отмечает, что среди их окружения преобладает вселенское спокойствие. Это создает эмоциональный фон, на котором будет разворачиваться кампания в ГД. Высокая тревожность может работать двояко: с одной стороны, она способствует апатии и отчуждению от политики, с другой - может мобилизовывать электорат вокруг тезисов о стабильности, защите и безопасности, которые традиционно являются сильными сторонами правящей партии.

Параллельно недовольство властями существует, но носит ограниченный характер: только 23% лично испытывали недовольство действиями властей за последний месяц, а 38% слышали критические высказывания от окружающих. Это говорит о том, что общая тревожность не всегда напрямую конвертируется в критику «вертикали», а может быть связана с внешними или бытовыми факторами.

Анализ событий, привлекших внимание россиян, однозначно показывает абсолютное доминирование внешнеполитической и военной тематики. СВО на Украине (14-15% упоминаний) - ключевой информационный фон. В фокусе как общий ход операции и успехи армии, так и болезненные темы обстрелов российских территорий (2%). Международные отношения (Гренландия, действия США/Трампа, переговоры, ситуация в Венесуэле) суммарно собирают более 15% внимания. Внутренние социально-экономические проблемы (рост цен, тарифы ЖКХ) фиксируются лишь на уровне 1-2% спонтанных упоминаний, хотя в специальных вопросах о ценах они выходят на первый план.

Это ключевой диссонанс: медиапространство заполнено глобальными сюжетами («большая игра»), в то время как основное повседневное раздражение граждан связано с ростом стоимости жизни. Подобная повестка может работать на консолидацию вокруг национального лидера (рейтинги одобрения В. Путина и правительства остаются высокими) и отвлечение от накопившихся бытовых проблем. Однако она же создает риски, если экономические трудности будут усиливаться и «прорвут» информационный барьер.

Данные по динамике цен - самый яркий индикатор повседневного дискомфорта. Подавляющее большинство респондентов отмечает рост цен на продукты питания (от мясо/колбасы до круп и хлеба), товары первой необходимости и услуги ЖКХ. Это «фоновая боль», которая формирует низовое недовольство и является потенциальным топливом для протестных настроений. На фоне медийного доминирования внешней политики, этот экономический пласт создает скрытое напряжение, которое партиям-оппонентам крайне сложно артикулировать и монетизировать в условиях текущей информационной модели.

Таким образом, кампания стартует на фоне повышенной общественной тревожности, что будет определять тональность риторики всех игроков. Правящая партия будет делать акцент на безопасности, стабильности и суверенитете как ответах на эту тревогу. Медиаповестка, сфокусированная на внешних угрозах и боевых действиях, служит мощным каркасом для этой риторики, отодвигая внутренние социально-экономические вопросы на второй план в публичном поле. Однако вопрос цен и уровня жизни остается «ахиллесовой пятой». Он не доминирует в новостях, но остро переживается в быту.

Успех партии власти будет зависеть от ее способности демонстрировать не только геополитическую твердость, но и эффективность в решении этих насущных проблем через социальные выплаты, поддержку регионов и контроль за тарифами. Оппозиционным силам в таких условиях крайне сложно предложить конкурирующую повестку. Их попытки сфокусироваться на экономике рискуют быть неуслышанными на фоне громких внешнеполитических сюжетов, либо быть интерпретированными как «несвоевременные» или «подрывающие единство». Таким образом, выборы 2026 года проходят в уникальной ситуации: высокие формальные рейтинги власти и доминирование патриотической повестки сочетаются с устойчивым бытовым пессимизмом и тревогой.