Телеграм канал «The Гращенков»

Российский бизнес в непростое время демонстрирует гражданскую ответственность и выполняет свои обязательства. Об этом заявил президент.

Вопрос в том, как долго предприниматели смогут работать в режиме односторонних обязательств. «Ответственность» сейчас выглядит так: одна сторона - единолично определяет правила игры, а вторая - собственно бизнес - почему-то расплачивается (во всех смыслах) за решения, которые принимались без его ведома.

Важно, чтобы экономическая власть признала в бизнесе равноправного партнёра, каковым он по факту всегда был - и доказал это не раз, в том числе когда перестраивал экономику в режиме нон-стоп в течение 2022-2023 годов. Чиновники должны разговаривать с предпринимателями на равных, учитывать их интересы и признавать за ними право участвовать в выработке решений.

Пример наших китайских партнёров показывает, что такой подход возможен даже в принципиально иной экономической системе. Без диалога государства и частного бизнеса требовать от последнего всё большей ответственности невозможно.

Сегодня Путин хвалил главу ФНС как главного кормильца бюджета. Но такими темпами налоги стричь будет не с кого. Пока бизнес, по словам нашего президента, ещё в состоянии выполнять свой гражданский долг. Но запас резистентности даже у нашего бизнесмена не бесконечен: пока закрываются и опускают руки только мелкие «лавочники», и это уже болезненно. Если не будет диалога, в котором бизнес и экономические чиновники сядут за стол переговоров, мы увидим эффект домино - и он нам не понравится.

Бизнес готов выполнять свои обязательства и дальше, но чтобы он был в состоянии это делать, нужно устойчивое партнёрство с государством. Оно начинается там, где обязательства есть у обеих сторон, а решения принимаются совместно и по результатам дискуссии - а не за закрытыми дверьми кабинетов.

Борщевой набор живет по собственной инфляции. Борщ в России постепенно превращается в отдельный экономический индикатор. Вроде бы идет замедление инфляции, но некоторые продукты питания дорожают совершенно другими темпами. За последний год овощной борщевой набор прибавил в цене в среднем 23%. Причем речь идет не о деликатесах, а о картошке, капусте, луке, моркови и свекле.

Экспертно-аналитический центр агробизнеса «АБ-Центр» опубликовал расчеты на основе официальных данных Росстата за октябрь 2025–2026 годов. Картофель за год подорожал на 26,3%, репчатый лук на 26,1%, капуста на 25,8%, свекла на 21,2%, морковь на 15,6%. Если посчитать средний рост по пяти позициям, получим ровно 23%. Это условный индекс борщевого набора, без учета пропорций ингредиентов.

Для сравнения, официальная годовая инфляция в сентябре составила 6,35%. Получается, что основные овощи для борща дорожали более чем втрое быстрее общего индекса потребительских цен. Конечно, у овощей есть своя сезонность. После сбора урожая они могут дешеветь, а весной снова дорожать. Но покупатель оценивает не сезонные колебания, а то, сколько денег приходится оставлять в магазине по сравнению с прошлым годом.

И в этом году никто не обещал, что овощи продолжат дешеветь до конца осени и зимой. Впереди межсезонье, когда все большее значение приобретают расходы на хранение, электроэнергию и транспорт. Добавим стоимость рабочей силы и торговые наценки. Даже хороший урожай не всегда гарантирует дешевые продукты на полках магазинов.

Похоже, борщевой набор немного отвязался от средней инфляции и теперь живет по собственным экономическим правилам. На стоимость овощей влияют не только денежная политика Центробанка и состояние экономики в целом, но и урожайность, логистика, возможности хранения и конкуренция между поставщиками. Поэтому снижение общей инфляции вовсе не означает, что такими же темпами будут замедляться цены на повседневные продукты.

Для государства это еще и политический вопрос. Люди редко сравнивают официальные индексы потребительских цен. Зато прекрасно помнят, сколько стоили картошка, мясо и яйца год назад. Именно повседневные расходы формируют ощущение того, становится жизнь дороже или дешевле. И если борщевой набор продолжает дорожать, то это вызывает рост тревоги.

В этом смысле выборы 25 октября станут для Сербии проверкой не только политических предпочтений граждан, но и способности всей системы приспособиться к новой реальности. Молодежное движение уже стало крупным политическим игроком, которого невозможно игнорировать. Теперь многое будет зависеть от того, сумеют ли старые и новые политические силы перевести накопившееся общественное напряжение в нормальную парламентскую конкуренцию. Для Сербии это, возможно, важнее, чем просто смена фамилии премьер-министра.

Сербия перед выборами. Через десять дней, 25 октября, в Сербии пройдут, пожалуй, самые необычные парламентские выборы за всю современную историю страны. Впервые главным конкурентом партии власти стала не традиционная оппозиция, а студенческое движение, возникшее на волне массовых протестов. Студенты сформировали собственный избирательный список, объединили вокруг себя часть общественных организаций и политических сил. По ряду социологических исследований они уже опережают правящий блок Александра Вучича. Например, CRTA давала студентам почти 45% против 36% у власти, а сентябрьский опрос NSPM показал 44% против 42%. Правда, другие социологи фиксируют обратное соотношение. Поэтому исход выборов пока остается открытым.

Любопытно, что студенческое движение вообще превращается в заметную политическую силу на Балканах. В соседней Албании сейчас тоже идут массовые студенческие протесты. Молодежь недовольна стоимостью образования, коррупцией и отсутствием перспектив. Протестующие требуют отставки правительства Эди Рамы. В Сербии похожие настроения уже получили полноценное политическое оформление. Студенты перестали просто выходить на улицы и теперь претендуют на участие в управлении государством.

Фактически в Сербии сформировались два больших политических полюса. Один объединен вокруг Вучича и его консервативной Сербской прогрессивной партии. Второй представляет студенческое движение, выступающее за обновление политических институтов и борьбу с коррупцией. Остальные партии выглядят гораздо скромнее. Социалисты Ивицы Дачича набирают около 5%, проевропейская оппозиция порядка 3–4%, национал-консерваторы балансируют около трехпроцентного барьера. Однако именно эти небольшие силы могут решить судьбу будущего правительства.

Дело в устройстве сербской политической системы. Здесь парламент избирается по пропорциональной системе, а все 250 депутатов представляют единый общенациональный округ. Для формирования правительства необходимо получить поддержку минимум 126 депутатов. Президент после консультаций предлагает кандидатуру премьера, но утверждает правительство парламент. Причем депутаты голосуют сразу за премьера, состав кабинета и его программу. Такая конструкция предполагает систему парламентских сдержек и противовесов, хотя реальная эффективность этих механизмов зависит от расстановки политических сил.

Поэтому даже победа на выборах не означает автоматического получения всей власти. Если студенты получат большинство мандатов, они смогут сформировать собственное правительство. Если займут первое место, но не наберут 126 мест, придется договариваться с другими партиями. Аналогичная ситуация и у Вучича. Он может получить больше голосов, чем любой из конкурентов, но для сохранения контроля над правительством ему понадобится поддержка социалистов и небольших партий. При этом оппозиция вовсе не обязана получать министерские кресла. Она может остаться в парламенте и через комитеты, законодательные инициативы и парламентский контроль влиять на государственную политику.

Сам Вучич уже совершил серьезную политическую перестановку. Он досрочно оставил пост президента, чтобы претендовать на должность премьер-министра. В Сербии именно глава правительства обладает основными полномочиями по управлению исполнительной властью. Фактически речь идет о попытке перенести центр политического руководства из президентского дворца в правительство. Но теперь это потребует убедительной парламентской поддержки.

При этом сербская политика явно накопила усталость. Вучич и его команда находятся у власти уже много лет. Значительная часть общества хочет перемен, но другая часть опасается резкой смены политического курса. Опыт Вучича как политика, много лет управлявшего сложными коалициями, позволяет предположить, что он будет искать возможности для договоренностей. Не обязательно речь должна идти о включении студентов в правительство. Это могут быть соглашения о парламентских процедурах, антикоррупционных механизмах или правилах взаимодействия власти и оппозиции. Главный вопрос в том, будет ли готово к таким компромиссам само студенческое движение.

Совет Федерации после ротации. Если Госдума девятого созыва начала работу с новой структурой комитетов, то в СФ изменения оказались прежде всего кадровыми. Верхняя палата не переизбирается целиком раз в пять лет. Ее состав обновляется постепенно, вслед за выборами и назначениями в регионах. Осенью в палату пришли новые сенаторы, а вместе с ними произошли перестановки в руководстве.

Структура сохранилась: по-прежнему десять комитетов. Новых не создали, прежние не упразднили. Самые заметные изменения коснулись международного направления. Комитет по международным делам вместо Григория Карасина возглавил Андрей Денисов, ранее работавший послом России в Китае. Карасин стал его первым заместителем. В руководство вошли также бывшие послы в Великобритании и Франции Андрей Келин и Алексей Мешков. Таким образом, комитет получил команду профессиональных дипломатов, хорошо знакомых с разными направлениями внешней политики.

Это может усилить значение парламентской дипломатии. Когда официальные контакты с рядом государств ограничены, сенаторы способны поддерживать дополнительные каналы общения. Но эффективность такой работы будет зависеть и от готовности иностранных партнеров разговаривать.

Перестановки произошли и в комитете по регламенту. Его прежний председатель Вячеслав Тимченко перешел на должность первого заместителя Андрея Клишаса в комитет по конституционному законодательству и государственному строительству. Регламентный комитет возглавил Владимир Джабаров, сохранив руководство комиссией по защите государственного суверенитета. Большинство остальных председателей остались на своих местах. В частности, Анатолий Артамонов продолжает руководить бюджетным комитетом, Андрей Кутепов - экономическим, Андрей Шевченко - комитетом по федеративному устройству.

Но важнее не фамилии, а механика работы палаты. Депутаты Госдумы действуют через партии и фракции. Сенаторы представляют субъекты РФ: от каждого региона в палату входят представители исполнительной и законодательной власти. Есть и сенаторы, назначаемые президентом. Поэтому здесь меньше партийной конкуренции, а в центре внимания чаще оказываются отношения федерального центра с территориями.

Особенно востребованы будут бюджетный комитет и комитет по федеративному устройству. Регионам необходимо одновременно исполнять социальные обязательства, обновлять инфраструктуру и обслуживать долги. Вопросы федеральных трансфертов, региональных бюджетов и полномочий муниципалитетов становятся ключевыми. Не менее важна работа комитетов по социальной политике, экономике, обороне и безопасности. Любое федеральное решение нужно оценивать с точки зрения его стоимости и возможности исполнения на местах.

ГД принимает федеральные законы, СФ рассматривает их, одобряя или отклоняя. Для бюджета, налогов и ряда других вопросов такое рассмотрение обязательно. При этом сенаторы могут сами вносить законопроекты и участвовать в их подготовке вместе с депутатами. А у верхней палаты есть и собственные конституционные полномочия, включая участие в назначении судей высших судов. Поэтому считать ее лишь инстанцией для формального утверждения решений Госдумы неправильно.

Полагаю, эффективность Совфеда в ближайшие годы будет определяться тем, насколько он способен согласовать общегосударственные задачи с возможностями регионов. ГД обсуждает политический курс и формирует законы, а верхняя палата должна добиваться того, чтобы эти законы работали не только на бумаге, но и в конкретных городах и поселках.

Госдума нового созыва. Где будут приниматься решения Формирование Госдумы IX созыва завершено. Комитеты получили председателей, фракции распределили посты. Но за выступлениями партийных лидеров легко не заметить главного: большая часть законодательной работы проходит не в зале пленарных заседаний, а в комитетах. Именно там политические идеи превращаются в конкретные законы.

В новом созыве 34 комитета вместо 32. Одно из главных изменений - разделение прежнего комитета по государственному строительству и законодательству. Павел Крашенинников сохранил конституционное и гражданское законодательство, а уголовное и административное выделили в самостоятельный комитет под руководством Юрия Петрова. Такое разделение позволяет отдельно заниматься устройством правовой системы и регулированием наказаний, где поток инициатив особенно велик. Массового упразднения комитетов не произошло.

Вторая новация - комитет по цифровому развитию и искусственному интеллекту во главе с Александром Сидякиным. При этом комитет по информационной политике Сергея Боярского сохранился. Государство фактически разводит вопросы информационной среды и технологического развития. От нового комитета будут ждать правил применения ИИ, защиты данных, регулирования цифровых платформ. Важно, чтобы безопасность не стала поводом затормозить сами технологии.

Однако новые комитеты не обязательно окажутся самыми влиятельными. Особую роль по-прежнему играют бюджетный комитет Андрея Макарова, комитет по экономической политике Максима Топилина и комитет по финансовому рынку Анатолия Аксакова. Через них проходят решения о налогах, инвестициях и условиях работы бизнеса. В условиях бюджетных ограничений главным станет не только распределение денег, но и поиск источников экономического роста.

Сохраняется значение комитетов по обороне, безопасности, социальной политике, здравоохранению и ЖКХ. От них ждут не столько громких законопроектов, сколько решений, которые можно почувствовать в повседневной жизни. Важен и комитет по контролю Олега Морозова: парламент должен проверять, как работают уже принятые законы, а не только постоянно принимать новые.

Руководящие посты распределены не только между единороссами. Из 34 комитетов 20 возглавили представители «Единой России», пять - КПРФ, по три - ЛДПР, «Справедливой России» и «Новых людей». Последним достались малое и среднее предпринимательство, туризм и экология. Для партий это возможность не просто выступать с предложениями, а постоянно работать с конкретной отраслью. Но кресло председателя само по себе не дает права проводить любой закон: нужна поддержка большинства.

Как вообще работает эта система? Партия формулирует повестку, фракция согласует позиции депутатов и обеспечивает голоса. Комитет изучает законопроект, запрашивает заключения, согласует поправки, разбирает последствия. Затем документ проходит чтения в зале заседаний. Поэтому между эффектным заявлением политика и законом, который действительно начнет действовать, нередко лежат месяцы сложной работы.

Что важнее - фракция или комитет? Для политического результата важны голоса фракций, для качества решений - комитетская работа. Самые сложные законопроекты требуют договоренностей с правительством, министерствами и представителями разных партий.

Поэтому девятый созыв стоит оценивать не по количеству внесенных инициатив. За последние годы парламент привык к ускоренному принятию решений. Теперь от него особенно важно ждать продуманных правил, которые помогают экономике и решают повседневные проблемы. И именно работа комитетов покажет, насколько Дума готова перейти от политических заявлений к результату.

Возможно, главным критерием технологического развития скоро станет не то, насколько быстро работает цифровая система в обычный день, а то, способна ли она вообще продолжать работу в чрезвычайных обстоятельствах.