Телеграм канал «The Гращенков»

Ставрополье: от адаптации к уверенному развитию. На площадках такого уровня как заседание Совета по стратегическому развитию и нацпроектам, которое провел президент России, формируется общая логика развития страны, но ее практическое воплощение происходит прежде всего на региональном уровне.

Главным критерием зрелости региональных управленческих команд становится способность работать в постоянно меняющихся условиях. Если при благоприятной конъюнктуре успех может быть и следствием инерции, то в условиях санкций, логистических сбоев, технологических ограничений, дефицита кадров и дорогого капитала настоящая зрелость проявляется в умении перестраивать цепочки, искать рынки, привлекать инвесторов и сохранять доверие бизнеса. Команда губернатора Ставропольского края Владимира Владимирова демонстрирует,что способна решать эти задачи.

За пять лет объем привлеченных в экономику Ставрополья инвестиций достиг 1,7 трлн рублей. При этом в первом квартале 2026 года экспорт края увеличился еще на 7%. Эти цифры особенно важны с учетом того, что речь идет не о возвращении к прежней экономической модели, а о развитии уже в новых условиях.
Еще одним показателем стала динамика Ставрополья в Национальном рейтинге инвестиционного климата Агентства стратегических инициатив. Если в 2019 году край находился на 68-м месте, то по итогам рейтинга, представленного на ПМЭФ-2026, поднялся на 18-е.
Подобный рывок невозможно обеспечить одной яркой инициативой или отдельным крупным проектом. Это результат длительной и системной работы. Инвестор оценивает не только размер льгот, но и скорость принятия решений, доступность инфраструктуры, понятность административных процедур, качество сопровождения и готовность власти вступать в прямой диалог с бизнесом.
Следовательно, рост Ставрополья в рейтинге говорит о более глубоком изменении региональной управленческой модели. Она становится гибкой, ориентированной на результат и способной заранее просчитывать риски. Вызовы перестают восприниматься исключительно как угроза и постепенно превращаются в стимул для появления новых производств, технологий и направлений экспорта.

В этом и заключается выполнение поручения президента по укреплению экономического суверенитета страны. Суверенитет в экономике – это не самоизоляция и не попытка производить абсолютно все внутри одного региона. Это способность сохранять устойчивость, самостоятельно обеспечивать критически важные потребности, развивать собственные компетенции и не останавливать инвестиционный цикл из-за внешнего давления.

Экономический суверенитет России складывается из устойчивости регионов. Из того, насколько успешно они привлекают капитал, поддерживают предпринимателей, развивают промышленность и сельское хозяйство, создают транспортную и энергетическую инфраструктуру. В этом смысле результат Ставрополья имеет значение, выходящее далеко за пределы края.
Ставрополье традиционно воспринималось прежде всего как крупный аграрный и курортный регион. Однако сегодня его экономика становится заметно сложнее и разнообразнее. Развиваются переработка, промышленность, энергетика, логистика и новые туристические проекты. Такая диверсификация позволяет региону не зависеть от состояния одной отрасли и увереннее проходить периоды экономической нестабильности.
Важно и то, что инвестиционные показатели непосредственно связаны с качеством жизни. За каждым инвестиционным проектом стоят рабочие места, налоговые поступления, развитие городской среды и дополнительные возможности для модернизации социальной инфраструктуры.

Отстояв вчера 2 часа на заправке за тридцатилитровым пайком 95-го, что хочу сказать. Ситуация с бензином в Московском регионе во «вторую волну» серьёзно хуже, чем была в «первую волну». Очереди длиннее, почти нет «альтернативных заправок» (с высокой ценой, но меньшими очередями). При этом качество на части заправок – явно низкое, бензин пахнет чем угодно, но не нормальным топливом. Где-то по ощущениям 95-й ощущается как 92-й уровня вообще не «евро».

Когда мы с коллегой Орловым спорили о том, когда наступит нормализация бензинового кризиса, мы как раз разошлись в оценках рисков. Он прогнозировал, что с 15 июля все придет в норму (и в Москве, действительно, пару недель бензин был без очередей и в доступе), но новые вызовы тогда не учитывались. Я же напротив не видел повода расслабляться, учитывая, что атаки на НПЗ продолжаются, а серьезных решений власти избегают.

Так чего ожидать на текущий момент? Главная причина второй волны топливного кризиса – новый рост технологических простоев на российских НПЗ из-за аварий, форс-мажоров и плановых ремонтов. Все сошлось в августе, как говорится. Выпуск нефтепродуктов снизился почти на 30%, а может и больше. И если в июле ситуацию удалось временно стабилизировать, в основном перекинув весь бензин на столицу, то в августе мощности снова начали выбывать. Не помогло даже разрешение гнать безолин без оглядки на всякие там евро.

Решить проблему можно только восстановив работу НПЗ. Но из-за санкционного давления, некоторые виды работ – серьезно осложняются и затягиваются. Марокканский, казахский, индийский и белорусский бензин не способны полноценно заместить выпадающие объемы. Так что, увы, но поводов ожидать скорейшего прекращения кризиса объективно не видно. Вопрос как решать проблему с дефицитом – «правыми методами» рынка (бензин по 150-200 рублей) или «левым уклоном» с очередями и QR-кодами. Очевидно, РФ как левая страна, выбирает второй вариант. Хотя лично я – за первый.

В трети регионов смогут использовать электронные протоколы. Эта норма на выборах в Госдуму в 2026 году будет применяться впервые. На выборах в Госдуму 2026 г. региональные избиркомы впервые смогут составлять протоколы и сводные таблицы об итогах голосования в электронном виде. Такая опция будет доступна для 32 субъектов, включая новые регионы. Соответствующий перечень утвердил Центризбирком (ЦИК) на заседании комиссии 19 августа.

В утвержденный перечень вошли 80 комиссий – 32 избиркома субъектов и 48 территориальных избирательных комиссий. Эту технологию опробуют в Бурятии, ДНР, Коми, Крыму, ЛНР, Туве, Якутии, Забайкальском, Камчатском, Красноярском, Приморском, Ставропольском и Хабаровском крае, Амурской, Архангельской, Запорожской, Иркутской, Калининградской, Кировской, Магаданской, Мурманской, Ростовской, Сахалинской, Томской, Тюменской и Херсонской областях, Севастополе, Еврейской автономной области, Ненецком, Ханты-Мансийском, Чукотском и Ямало-Ненецком автономных округах.

Перечень регионов выглядит логичным, значительная его часть – Дальний Восток, Сибирь, Крайний Север – это территории с большими расстояниями, отмечает президент Центра развития региональной политики Илья Гращенков. «Там электронная передача протоколов действительно может сократить время, расходы и зависимость от транспортной доступности», – полагает он. При этом 32 субъекта уже достаточно масштабный эксперимент, поэтому хотелось бы видеть более четкие и публичные критерии отбора регионов: очевидно, что только удаленностью объясняется не весь список, сказал Гращенков «Ведомостям».

Усиленная электронная подпись позволяет установить, кто подписал протокол, и выявить его изменение после подписания, но сама по себе она не делает процедуру прозрачнее – прозрачность зависит от возможности сопоставить электронный документ с первичными протоколами и данными нижестоящих комиссий, добавил Гращенков. Основной риск здесь скорее не в хакерах, а в сокращении привычной наблюдаемой бумажной цепочки, указал эксперт.

Неоднозначный плебисцит. Спасибо коллеге иноагенту Александру Кыневу, за работу по подтверждению цифрами некоторых политологический гипотез. Например, о плебисцитарном характере губернаторских выборов я уже говорил. Но в сложные времена у этой конструкции появляется двойное дно.

Одно дело, когда жители выбирают губернатора как ставленника федерального центра. Голосование превращается в подтверждение доверия всей вертикали: Москва назначила, регион поддержал. Губернатор в такой модели представляет центр перед регионом и отвечает за исполнение федеральных решений.

Другое дело, когда именно губернатор вынужден объяснять Москве, почему в регионе нет бензина, не хватает денег на транспорт, дорожает коммунальная инфраструктура или возникают проблемы с социальной сферой. Чтобы сохранить поддержку жителей, он уже не может бесконечно повторять, что все находится под контролем. Ему приходится становиться выразителем регионального недовольства и хотя бы частично критиковать решения федерального уровня.

Так плебисцит может получить противоположный смысл. Формально он подтверждает единство вертикали, но фактически дает губернатору собственный мандат от жителей. И тогда глава региона постепенно превращается из представителя Москвы на территории в представителя территории перед Москвой.

В спокойное время это различие почти незаметно. В сложное – может стать принципиальным. Особенно если дефициты, рост цен и инфраструктурные сбои будут восприниматься не как отдельные региональные проблемы, а как результат решений федерального центра.
Конечно, никакой политической либерализации нет и быть не может. Низкий процент отказов в регистрации означает не расширение конкуренции, а то, что конкуренция отсекается еще до выдвижения.

На выборах 39 региональных парламентов выдвинуто 266 списков против 324 в 2021 году. Почти все они принадлежат партиям, освобожденным от сбора подписей. Из 18 списков, которым пришлось собирать подписи, зарегистрировались только десять. Еще показательнее ситуация с самовыдвиженцами: из 92 кандидатов регистрацию получили 11.

Система просто перенесла фильтр на более ранний этап. Раньше общество видело массовые отказы и скандалы с недопуском. Теперь потенциальные участники заранее понимают, что зарегистрироваться не смогут, и часто даже не пытаются выдвигаться. Внешне все выглядит спокойнее, но реального политического пространства становится меньше.

При этом протестная повестка никуда не исчезает. Более того, она начинает доминировать. Бензин, цены, тарифы, медицина, транспорт, ограничения интернета – все это непосредственно влияет на повседневную жизнь и постепенно вытесняет абстрактную политическую риторику.

Проблема в том, что в рамках нынешних выборов этот запрос почти не имеет полноценного выхода. В бюллетене может быть пять или семь партий, но это еще не означает наличия политического представительства для недовольных граждан.

Поэтому главный вопрос – не сколько протестных кандидатов допустили, а во что трансформируется протест, которому не дали легального политического представительства. Он может уйти в неявку. Может превратиться в ситуативное голосование за любую доступную альтернативу. Может проявиться в локальных конфликтах, протестах против конкретных решений или в резком падении доверия ко всем институтам. А может начать концентрироваться вокруг губернаторов, если именно они возьмут на себя роль защитников региональных интересов.

Есть и еще один парадокс. Сокращая число партий, система не обязательно уменьшает протестное голосование. Иногда она, наоборот, концентрирует его вокруг нескольких оставшихся брендов. Избиратель может поддержать разрешенную системную партию не потому, что разделяет ее программу, а потому, что других способов выразить недовольство ему не оставили.
В этом смысле кампания 2026 года может оказаться менее предсказуемой, чем кажется. Вход на выборы контролируется почти полностью, но политический смысл, который граждане вкладывают в голосование или отказ от него, контролировать значительно сложнее.

В Ельцин Центре открылась выставка к 35-летию августовских событий 1991 года – «Август-91. Кто, если не ты». Интересно, насколько изменилось отношение общества к ГКЧП. Для значительной части россиян путчисты теперь выглядят не заговорщиками, пытавшимися захватить власть, а последними людьми, которые хотели спасти Советский Союз. Проигравшие постепенно становятся моральными победителями – особенно на фоне разочарования в итогах 90-х.

Но здесь есть свой парадокс. Современная РФ – наследница не ГКЧП, а тех, кто ГКЧП победил. Именно после августа 91-го года союзный центр окончательно утратил власть, а РСФСР начала превращаться в самостоятельное государство. Поэтому августовские события – не юридическая дата основания России, но ее политический день рождения. Можно спорить о цене этой победы. Можно считать распад СССР катастрофой. Можно говорить, что надежды людей, вышедших к Белому дому, были обмануты. Но государственная линия преемственности от этого не меняется.

Современный Кремль вырос из ельцинской России – с ее Конституцией, президентской республикой, институтами, границами и международным статусом. Путин – преемник Ельцина. Конечно, исправляя ошибки Ельцина. В ней есть своя политическая логика. Путинская система действительно строила себя как отрицание 90-х. Однако исправление наследства не означает отказа от наследования.

Поэтому отношение Кремля к тем событиям неизбежно двойственное. Идеологически сегодняшней власти может быть ближе критика распада СССР. Государственно – она остается продолжателем победителей ГКЧП. В этом смысле август 1991 года до сих пор не закончился. Спор идет не только о прошлом, но и о том, что считать настоящей Россией. Последнюю советскую попытку остановить историю – или государство, которое появилось после ее провала. История любит подобные парадоксы. Общество может симпатизировать проигравшим. Власть может заимствовать их язык, страхи и представления о порядке. Но государство продолжает жить по биографии победителей.

Потыкать палкой пофигистов, предлагает коллега Виноградов. Соглашусь, что современная политика действительно во многом превратилась в борьбу за две большие группы – тревожных и безразличных. Но вот перетоки между партиями после снятия «Яблока», скорее всего, будут устроены несколько иначе. Значительная часть избирателей «Яблока» действительно придет к «Новым людям». Однако вряд ли она принесет с собой радикальную тревожность и заставит партию перейти от политического дзена к лозунгу «хватит это терпеть».

Голосование за НЛ для этих людей будет не только эмоциональным, но еще и рациональным выбором, как «лучший вариант из имеющихся». На фоне общего ужесточения риторики умеренность сама становится политической позицией. Возможность проголосовать за спокойную, современную и неагрессивную силу – уже достаточная причина прийти на участок.

А вот нервно-тревожный электорат с большей вероятностью двинется в сторону КПРФ. Не только потому, что коммунисты привычно предлагают голосовать против всего плохого. Внутри самой КПРФ может снова возникнуть знакомый конфликт, что лучше: работать только на свое идеологическое ядро марксистов-ленинистов сталинистов или принимать голоса политических попутчиков из числа «умного голосования»? Вместе с дополнительными голосами коммунисты получали новых избирателей, которые не разделяли коммунистическую идеологию, но видели в КПРФ главный инструмент протеста. Теперь этот вопрос может вернуться в повестку компартии.

У «Новых людей» другой электоральный слот. Это партия, которая пытается людей успокоить и приобнять. Но успокоить – не значит убаюкать, речь идет о переходе из состояния тревожной неподвижности в режим действия. Из бесконечного чтения новостей, прокрастинации и фрустрации – к простому вопросу: что лично я могу сделать в нынешних условиях? Для себя и близких, например? Такой подход может выглядеть менее героическим, чем митинг против всего сразу. Но именно он возвращает человеку ощущение субъектности. Ты не обязан каждое утро выбирать между равнодушием и отчаянием. Даже в сложных обстоятельствах остается пространство для конкретного действия.

Ключевой тезис «Новых людей» – нормализация. И речь не про возвращение в прошлое и не попытка сделать вид, будто ничего не происходит. Это восстановление привычной человеческой жизни: права, нормальной экономики, возможности строить планы и развивать свое дело, а не воспринимать каждый новый день как чрезвычайное положение. Так что тревогу можно снимать по-разному. Возможно, именно за это и проголосует значительная часть протестного электората. Не за новую тревогу, а за умеренность как осознанный выбор и за надежду снова жить нормально.

Экс-министр обороны Украины Михаил Федоров своим обращением нарушил табу на обсуждение темы выборов, фактически начав открытую борьбу за власть и заявив о себе как об альтернативе Владимиру Зеленскому. Об этом ТАСС заявил политолог, президент Центра развития региональной политики Илья Гращенков.

Накануне Федоров, из-за отставки которого более месяца на Украине продолжаются так называемые картонные протесты, записал видеообращение, в котором заявил о системном кризисе управления и обозначил необходимость провести выборы. "Главный результат заявления - не скорые выборы, а начало борьбы за постзеленскую Украину", - отметил эксперт. По словам Гращенкова, до этого момента тема выборов считалась почти запретной. "Ее обсуждение можно было представить как попытку ослабить государство во время боевых действий. Федоров разрушает это табу и одновременно заявляет о себе как о возможной альтернативе Зеленскому", - сказал он.

Дальнейшие перспективы. Немедленного проведения выборов заявление, на взгляд Гращенкова, скорее всего, не вызовет. "Слишком сложно организовать голосование военнослужащих, граждан за рубежом и жителей прифронтовых территорий, обеспечить безопасность и признание результатов. Но дискуссия уже будет развиваться независимо от желания Банковой. К ней начнут присоединяться другие политики, общественные группы и, вероятно, западные партнеры Киева", - пояснил собеседник агентства.

Зеленскому, по словам собеседника агентства, придется либо предложить понятную дорожную карту выборов, либо объяснять, почему власть может оставаться несменяемой неопределенно долго. "Чем дольше продолжаются боевые действия и сохраняются коррупционные скандалы, тем слабее будет действовать аргумент военного положения", - считает эксперт. "Для самого Федорова это фактический старт политической кампании без формального объявления об участии. Он занимает выгодную позицию: не требует немедленного голосования любой ценой, а предлагает искать механизм", - заключил он.