Телеграм канал «The Гращенков»

Почему Мельниченко продолжил разговор именно в «Большой игре»

Интересен выбор площадки. После публикации в The Economist Мельниченко не ограничился западным текстом и не стал ждать, пока его позицию перескажут чужими словами. Он продолжил разговор уже в эфире «Большой игры». Возможно, без какой-то сложной стратегической задумки: просто захотелось подробнее объяснить российскому зрителю то, что в международном издании неизбежно читалось через западную оптику и могло быть воспринято иначе, чем задумывалось автором.

Для такой задачи «Большая игра» подходит достаточно органично. Это не деловой подкаст и не политическое ток-шоу с криком и панелью спорщиков. Программа посвящена международной политике, а Дмитрий Саймс хорошо понимает и российский, и американский контексты. Он знает, как устроены рассуждения западных элит, и при этом говорит с российской аудиторией на понятном ей языке. Поэтому разговор получился не столько попыткой предложить собственную модель отношений с Западом, сколько последовательным раскрытием нескольких принципов.

Два выступления — в The Economist и в «Большой игре» — можно рассматривать как продолжение одной дискуссии, но с разными адресатами.
Западной аудитории Мельниченко объясняет, почему давление на Россию не даст желаемого результата. Россия показала устойчивость политической и экономической системы, а значит, попытки сломать её извне обойдется слишком дорого для того, кто давит.

Российской аудитории он говорит другое: одной устойчивости недостаточно. Страна может выдержать удар, сохранить безопасность, защитить суверенитет, но если при этом исчезает горизонт развития, она превращается в крепость. А крепость — это не победа. Это законсервированное выживание.

Поэтому вслед за безопасностью государства необходима безопасность развития: возможность строить технологии, привлекать инвестиции, готовить кадры, развивать промышленность, логистику, экспорт и не просить разрешения у внешнего мира.

В общем ему важно сказать и тем, кто находится снаружи, и тем, кто живет внутри страны: цель не в том, чтобы победить в отдельном эпизоде, а в том, чтобы Россия сохранила способность самостоятельно определять своё будущее — не в изоляции, не в зависимости, а в сильной, предсказуемой и развивающейся модели.

Медведи против «Единой России»? На последнем круглом столе АПЭК директор ФОМ Лариса Паутова обратила внимание на важную особенность общественной тревожности. Людей беспокоят не только те проблемы, о которых их специально спрашивают социологи. В открытых вопросах они сами называют события, которые сильнее всего привлекли их внимание. Помимо атак БПЛА, дефицита и подорожания бензина, роста цен и других тревожных сообщений, россияне дважды подряд выделили нападения медведей. В опросах ФОМ эту тему самостоятельно назвал 1% респондентов. В масштабах страны это достаточно заметный сигнал: медведи неожиданно стали частью общенациональной повестки.

Генеральный директор АПЭК Дмитрий Орлов даже уточнил у Ларисы Паутовой, не видит ли она в этом признаков скоординированной информационной атаки. Через образ медведя (символ ЕР) создать ощущение небезопасности, а затем понизить рейтинг «Единой России» перед выборами. Насколько я понял, внутри партии такую версию рассматривали вполне серьезно, полагая, что тема специально разгоняется в медиа.

Однако реальность, вероятно, прозаичнее любой политтехнологии. В Подмосковье в этом году подтвержденных нападений медведей на людей не было, но сообщений о встречах, следах и выходах животных к дорогам и населенным пунктам действительно стало больше. По России есть и реальные нападения, включая случаи с погибшими. Поэтому медвежья тревога возникла не на пустом месте, хотя СМИ и социальные сети закономерно усилили ее.

Причины тоже следует искать не только в информационной политике. Сокращение числа лесников, ослабление контроля за лесными территориями, свалки возле населенных пунктов, запреты на регулирование численности отдельных видов и общее посредственное отношение к лесному хозяйству постепенно меняют отношения человека и дикой природы. Животные размножаются, осваивают новые территории и все чаще выходят к дорогам, дачным поселкам и городским окраинам. Но если заниматься только разоблачением «медвежьего заговора», сама проблема никуда не исчезнет. Скорее всего, в ближайшие годы она будет только нарастать.

ESG с национальной спецификой: как устойчивое развитие сопряжено со стратегическими целями страны

Важный смысловой мостик выстраивается на Казанском международном юридическом форуме. Как ESG-повестка, продвигаемая на уровне ООН, соотносится с экономической трансформацией в России и, в конечном итоге, с национальными целями страны.

Что необходимо чётко понять — противоречия между глобальным трендом и решением стратегических задач, как раньше выражались, «в отдельно взятой стране» нет. Как это сформулировал председатель ВЭБ Игорь Шувалов, Россия не отказывается от международной рамки в контексте ESG, она переопределяет её через собственные приоритеты. Более того, со снижением международной напряжённости и жёсткости может выяснится, что именно РФ в деле продвижения ESG-подхода на практике занимает лидирующие места.

Впрочем, именно ВЭБ.РФ, как один из структурных инструментов трансформации в арсенале государства, активно применяет ESG-подход. Он интегрирован как на корпоративном уровне, так и в контексте взаимодействия с частным капиталом. Уже на стадии оценки проекта госкорпорация учитывает далеко не только финансовые показатели, но и просчитывает социально-экономические «дивиденды». Предпринимательство, где выигрывают не только обладатели акций, но и город, регион, страна в конечном итоге.

Поговорили с французской Le Figaro об итогах российских выборов. Во Франции за кампанией следили с большим интересом. Причем внимание привлекла не только победа партии власти, но и то, как устроены наши демократические процедуры, в т.ч. электронное голосование и способность политической системы представлять разные общественные запросы. Кстати, на российском участке в Париже, по предварительным данным, победили «Новые люди» с 42,88%. «Единая Россия» оказалась второй. Уже этот контраст показывает, насколько разной может быть электоральная картина.

«Plus la situation extérieure est turbulente, plus les électeurs votent pour préserver le pouvoir en place»: Ilya Grashchenkov, politologue.

«Чем более нестабильна внешняя обстановка, тем чаще избиратели голосуют за сохранение действующей власти». В условиях длительной тревоги люди могут выбирать предсказуемость, даже если далеко не всем довольны.

Голосование за сохранение власти не обязательно означает удовлетворенность положением дел или согласие с каждым решением. Иногда за ним стоит опасение, что перемены принесут еще большую неопределенность. Поэтому превращать результат партии власти в универсальный ответ на все вопросы об общественных настроениях было бы упрощением. Отсюда и состояние политической конкуренции. Высокий результат лидера зависит не только от его собственной привлекательности, но и от того, насколько убедительно представлены альтернативы. Если человек не находит в бюллетене точного выражения своих интересов, его запрос никуда не исчезает. Он может раствориться в голосовании за стабильность, перейти к наиболее близкой из доступных партий или остаться за пределами выборов. Для меня здесь главный вопрос: насколько сложившаяся парламентская конфигурация отражает разнообразие российского общества?

Отдельная тема - электронное голосование. В Le Figaro привели мою оценку: результат ЕР в нем ниже среднего по стране, а результат «Новых людей» заметно выше. Способ участия способен менять состав голосующих, привлекая людей, которым удобнее проголосовать онлайн, в том числе более молодых и городских избирателей. Но удобство процедуры и доверие к ней - самостоятельные задачи. Доверие требует понятных правил, прозрачности и возможности убедиться, что поданный голос действительно учтен.

Российские выборы интересны именно этим сочетанием: убедительное доминирование партии власти соседствует с сохраняющимся запросом на обновление. Его масштаб нельзя измерить исключительно количеством оппозиционных мандатов. Городской, образованный, ориентированный на развитие избиратель хочет видеть свое представительство и влияние на решения. Способность системы услышать этот запрос, дать ему политический выход и поддерживать содержательную конкуренцию будет определять гораздо больше, чем сам по себе рекорд победителя.

Форточка для мира остается открытой. Новость о том, что Украина согласилась на полное, немедленное и безусловное прекращение огня, требует важного уточнения. Киев не принимал нового решения сегодня. В декларации 51 государства лишь зафиксирована позиция, которую украинская сторона занимает с марта 2025 года. Это не решение ООН, не соглашение Москвы и Киева и даже не проект конкретного перемирия. Пока это политическое заявление, приуроченное к заседанию Совбеза ООН.

Тем не менее само появление декларации нельзя считать формальностью. Оно совпало с активизацией американской дипломатии, встречей Трампа и Зеленского в Нью-Йорке и попытками найти хотя бы промежуточную конструкцию перед зимой. Такой конструкцией могло бы стать энергетическое перемирие или взаимное ограничение ударов по крупным городам, портам и гражданской инфраструктуре.

Одновременно идет борьба за политическую трактовку происходящего. Сторонники Украины стремятся закрепить формулу, согласно которой Киев уже согласился остановить огонь, а теперь ответ должна дать Москва. Это не только дипломатическое давление, но и попытка заранее определить, на кого будет возложена ответственность в случае провала переговоров. Россия, в свою очередь, не хочет оказаться в положении стороны, от которой требуют безусловной паузы без ответа на вопросы о территориях, безопасности и будущем военном потенциале Украины.

Судя по публичной позиции Москвы, к полному и безусловному прекращению огня она пока не готова. Российская сторона опасается, что простая пауза даст Украине возможность перегруппироваться, восстановить инфраструктуру и пополнить запасы. Поэтому возможное согласие Москвы, скорее всего, должно стать частью более широкого пакета: прекращение огня в обмен на начало предметных переговоров, гарантии исполнения договоренностей и фиксацию последовательности действий сторон.

Именно пакетная логика, о которой говорил Уиткофф, оставляет ту самую форточку для мира. Устойчивое соглашение невозможно построить вокруг одного требования: сначала остановите огонь, сначала уступите территории или сначала дайте гарантии. Каждая сторона хочет понимать, что она получит взамен и кто обеспечит выполнение обещаний. Пакет позволяет связать прекращение огня, безопасность, обмены, санкционные вопросы, контроль линии соприкосновения и политические переговоры.

Поэтому наиболее вероятный сценарий пока остается прежним: продолжение боевых действий одновременно с дипломатическими контактами. Более оптимистичный, но все еще реалистичный вариант - ограниченное перемирие, которое станет проверкой способности сторон соблюдать договоренности. Если механизм контроля заработает, рамки такого соглашения можно будет постепенно расширять.

Полное прекращение огня возможно только как поэтапный процесс: фиксация линии соприкосновения, мониторинг, обмены, гарантии безопасности и переговоры по наиболее сложным вопросам. Нынешняя декларация еще не стала мирным прорывом, но она показывает, что дипломатическая борьба перемещается от общих призывов к обсуждению последовательности действий. Настоящим переломом станет не очередное заявление одной из сторон, а появление конкретного механизма, который будут готовы принять и Москва, и Киев. Форточка для мира пока не распахнулась, но, что немаловажно, она все еще не закрыта.

Сегодня на заседании Научного совета ВЦИОМ обсудили тему «Выборы-2026: электоральный итог и контуры новой политической конфигурации».

Для меня главный вопрос заключается в том, что новый электоральный ландшафт и реальная политическая конфигурация общества - далеко не одно и то же.

По итогам выборов «Единая Россия» получила около 58%. При этом перед выборами ее рейтинг в разных исследованиях составлял 27,3–32%. Эти цифры не обязательно противоречат друг другу. Рейтинг измеряет отношение всего общества в момент опроса, а результат выборов - распределение голосов среди пришедших на участки. Между ними находятся явка, мобилизация, неопределившиеся и способность партий привести своего избирателя.

Но разрыв все равно требует осмысления. 58% голосов дают победителю безусловный юридический мандат и доминирующее положение в парламенте. Однако означают ли они, что существующая политическая конструкция действительно отражает все многообразие общественных интересов?

В особенности это касается городского, образованного и прогрессивного электората. Людей, которые хотят развития, технологической открытости, работающих институтов, защиты частной жизни и меньшего давления государства. Часть этого запроса собрали «Новые люди». Часть голосов разошлась между другими партиями. Но значительная доля такого электората так и не увидела в кампании полного ответа на свои ожидания.

Выборы в этом смысле разделили общество не только на власть и оппозицию, но и, условно говоря, на «согласных» и «обиженных». Согласный избиратель организован, мобилизован и представлен. «Обиженный» электорат крайне неоднороден. Это могут быть левые, либералы, предприниматели, молодежь, патриоты или просто уставшие люди. Они не обязательно выступают против государства или президента. Их объединяет ощущение, что именно их проблемы, образ жизни и представления о будущем остаются без полноценного политического представительства.

Поэтому новая конфигурация выглядит устойчивой институционально, но гораздо сложнее социологически. Чем выше результат одной партии, тем больше ее ответственность за все принимаемые решения. И тем заметнее становится разрыв между парламентским большинством и теми общественными запросами, которые не смогли превратиться в голоса и мандаты.

Научный вопрос сегодня состоит не только в том, как «Единая Россия» получила 58%. Важнее понять, где находятся и чего хотят люди, которые не увидели себя в этих выборах. Как будет меняться городской электорат? Во что трансформируется накопленная обида? Кто сможет предложить ей не просто эмоциональный протест, а понятную и конструктивную программу будущего?

Выборы сформировали новую конфигурацию власти. Но новый политический ландшафт они пока только обозначили.

Нужна ли стране многопартийность, если общий курс уже определен?

Политолог Илья Гращенков рассказал RTVI, почему эсеры столкнулись с кризисом идентичности, чем «Новые люди» привлекли умеренно недовольных избирателей, что будут делать в Госдуме ветераны СВО и какие уроки из прошедших выборов стоит извлечь партиям и власти.

◾️У «Справедливой России», на мой взгляд, возник кризис политической идентичности.
◾️У «Новых людей» же получилось яснее ответить на вопрос о собственной необходимости.
◾️Человек может считать, что многое идет неправильно, и одновременно опасаться, что смена политического курса увеличит риски лично для него.
◾️Чем больше большинство партии власти, тем труднее объяснять нерешенные проблемы сопротивлением оппозиции.
◾️Если партия не может объяснить, чьи интересы и каким способом она защищает, ее необходимость действительно становится неочевидной.
◾️Государство слишком сложно, чтобы одна организация обладала всей необходимой информацией и всегда верно расставляла приоритеты.
◾️Ветераны имеют такое же право на политическое представительство, как другие граждане.
◾️Поддержка государства, усталость от ограничений и желание перемен вполне могут сочетаться в одном избирателе.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

#rtvi_колумнисты

◾️ Подпишись на RTVI в Telegram | МАКС