Почти что политический «голубой огонек» получился у нас на РБК. Поговорили о том, как предновогодние настроения вскрывают региональные различия и общие страхи России. Ведь предновогодние соцопросы – это не просто замер настроений, а сложный социальный диагноз, снятый в момент, когда бытовое и политическое, личное и общественное смешиваются, как ингредиенты в салате оливье.
Последние данные всех социологических служб (ВЦИОМ, ФОМ, RF, иноагент Левада), в чем-то сильно расходились, а в чем-то соглашались друг с другом. Например, говоря про стабильность и рейтинги первых лиц на привычно высоких уровнях, и о том, что система демонстрирует устойчивость, но при явном нарастании скрытой тревоги и необходимости нахождения точки опоры в будущем. Эти слои нарастающей тревоги, которая распределена по стране крайне неравномерно, о чем и говорили на РБК.
Региональная «чересполосица» тревог, что многоукладная страна – не монолит в вопросе страхов. На Дальнем Востоке ключевая тревога – демографическая и инфраструктурная, где высокая стоимость жизни и ощущение оторванности от «материка», формируют свою идентичность. На Северном Кавказе фокус может смещаться на вопросы занятости молодежи, традиционного уклада и межэтнического баланса. В депрессивных моногородах всё завязано на судьбе градообразующего предприятия. В Москве и городах-миллионниках – на качестве городской среды, ипотечных нагрузках, карьерных траекториях. Это разные миры с разными болевыми точками. Объединяет их одно: везде эти тревоги имеют конкретное, осязаемое, местное измерение.
Общий знаменатель для РФ – социально-экономическая неопределённость. И здесь данные социологов попадают точно в цель. Да, тревоги локальны, но топливо для них общее. Рост упоминаний о ценах, часто универсальный язык беспокойства. Снижение доли тех, кто видит вокруг спокойствие и рост фиксации тревожного настроения в ближнем круге, сигнализирует об этом. Еще один маркер усталости от фона и нарастающей неопределенности, в том, что люди теряют четкие ориентиры для оценок.
Говорили о том, что тенденции инерционны. Социально-экономическое давление вряд ли кардинально снизится, а значит, фоновая тревожность будет сохраняться или даже расти, подпитывая региональные специфические страхи. Однако вступает в силу важный психологический и политический механизм. 2026-й – предвыборный год, а значит, во-первых, власть, осознавая риски, будет стремиться адресно «лечить» наиболее острые региональные боли, демонстрировать внимание и вброс ресурсов. Обещания, новые программы, визиты – это инструменты терапии. Во-вторых, и это ключевое, сами люди склонны в преддверии выборов включать механизм рационального оптимизма. Они хотят верить в улучшения, ждут позитивных сигналов, более внимательно «вслушиваются» в обещания. Выборы становятся не просто процедурой, а психологической вехой, точкой предполагаемого обнуления проблем и начала нового цикла.
Социология дает картину сфокусированного на бытовых проблемах общества. И хотя региональные различия в приоритетах тревог огромны, но корень явно в экономической неопределённости и падении реальных доходов. Долгосрочная динамика будет зависеть от того, сумеет ли государство в предвыборном году перевести обещания в ощутимые результаты на местах. Пока же система действует в условиях сочетания высокой лояльности к центру и фрагментированной, локализованной озабоченности своим непосредственным окружением.