Телеграм канал «The Гращенков»

ВЦИОМ обновил методологию рейтингов. Теперь это микс из телефонников и поквартирных опросов, как у ФОМ. Новые электоральные рейтинги интересны не только цифрами, хотя получилась и чуть более «сдержанная» картина. Дельта между эмоциональным протестом и устойчивым электоральным поведением стала меньше. Интересно теперь, подтянется ли к такой модели и ФОМ, который пока чаще фиксирует более резкие колебания настроений.

Телефонные опросы традиционно лучше улавливают ситуативное раздражение и рост недовольства. Человек быстрее и эмоциональнее отвечает на звонок, особенно в состоянии тревожности. Комбинированная модель, напротив, лучше показывает ядерный электорат и тех, кто действительно склонен дойти до участка. Но именно здесь и возникает главный политический вывод: стихийное недовольство постепенно начинает превращаться в фундаментальную поддержку оппозиционных партий. В первую очередь - «Новых людей», которые продолжают аккумулировать запрос на альтернативу без радикализма.

По сути, перед нами уже не столько «температура общества», сколько модель возможного электорального результата. Многие из тех, кто сегодня декларирует раздражение, на выборы не придут. Не придет и часть сторонников непарламентских партий или граждан, заявляющих о полном отказе от участия в политике. Поэтому комбинированный рейтинг ближе к ответу на вопрос не «что люди думают», а «как они реально проголосуют». И здесь видно, что политическая картина постепенно меняется: позиции парламентской оппозиции становятся устойчивее, а монополия прежней электоральной конструкции уже не выглядит безусловной.

Особенно важен молодежный фактор. В 2026 году впервые будет голосовать поколение, которое стало совершеннолетним уже после начала новой политической и цифровой эпохи. Многие из них действительно могут прийти на выборы первый и последний раз - просто чтобы «попробовать политику». Но даже разовое участие миллионов молодых избирателей способно серьезно изменить баланс, особенно в крупных городах и цифровой среде, где традиционные партийные бренды работают хуже.

При этом к самим социологам вопросов нет, они пытаются нащупать максимально объективную картину в реальности, где люди все реже открывают двери интервьюерам и все чаще игнорируют телефонные звонки. Старые модели опросов перестают идеально работать во всем мире. Поэтому неизбежно появление новых комбинированных подходов: интернет-панелей, анализа цифрового поведения, возможно - систем оценки с использованием искусственного интеллекта. Политическая социология входит в эпоху, когда измерять общество становится почти так же сложно, как управлять им.

Многие привыкли думать о Росатоме как о производителе атомной энергии, а это уже давно не так: госкорпорация является сегодня одним из лидеров российского машиностроения, причём не только непосредственно в индустриальном плане, но и в области подготовки инженерных кадров. На её предприятиях занято в производстве машиностроительной продукции более 200 тыс. человек.

В сфере машиностроения Росатом двигается сразу по нескольким направлениям. Во-первых, он является крупным заказчиком машиностроительной продукции для нужд обороноспособности, атомной энергетики, проектов технологического суверенитета. Во-вторых, выступает производителем такой продукции. Причём не только для собственных нужд, но и для других отраслей промышленности. 

Также крупным потребителем машиностроительной продукции Росатома является атомный энергетический комплекс и на этом направлении объём работ впечатляет: порядка восьми десятков блоков внутри страны и за рубежом на ближайшие десятилетия. При этом в России, согласно Генсхеме размещения объектов электроэнергетики до 2042 года, будет построено 38 атомных энергоблоков большой, средней и малой мощности.

Третье крупное направление использования машиностроительной продукции Росатома – атомный ледокольный флот. Сейчас на Балтийском заводе строятся атомные ледоколы «Чукотка», «Ленинград» и «Сталинград». Без них невозможно полноценное функционирование важнейшего в стратегическом плане Северного морского пути, работу которого в нынешних международных условиях невозможно недооценить.

Конечно, есть и другие направления. Машиностроители Росатома производят спирально-витые теплообменные аппараты для сжижения природного газа, оборудование для действующих нефтеперерабатывающих заводов, оказывают помощь в развитии ветроэнергетики, а также развивают производство аккумуляторных батарей, радиофармпрепаратов и высокотехнологичного медицинского оборудования. Выступая на съезде Союза машиностроителей России, гендиректор госкорпорации Алексей Лихачёв привёл впечатляющие цифры: "Ближайший горизонт, который мы видим, 2040 год, нам сулит заказ на машиностроительную продукцию где-то до 25 триллионов рублей".

Прогрессирует и международное направление машиностроительной деятельности Росатома, который сейчас одновременно сооружает 26 блоков большой мощности и два блока малой мощности в Бангладеш, Турции, Индии, Китае, Венгрии, Египте, Узбекистане. Сегодня Лихачёв сообщил о достижении договорённостей о строительстве атомных электростанций в Руанде, Вьетнаме, Мьянме и Казахстане.

Однако помимо производственных  вопросов Росатом успешно продвигается в такой важнейшей области как кадровое строительство. Госкорпорация открывает атомные и инженерные классы, 12 колледжей в атомных городах и более 2 тыс. студентов. За прошедшее десятилетие произошел мощный рост ежегодного набора выпускников: с 1 300 до 5 400 человек. Такой задел позволяет Росатому, помимо науки и производства, чувствовать себя уверенно в кадровых вопросах.

Омская область долгое время оставалась регионом «вне фокуса». О ней редко говорили как о политическом, деловом или международном центре. Скорее это была территория, которая воспринималась как важная для Сибири, но мало заметная на общероссийском уровне. Однако, в последние годы, с приходом новой управленческой команды во главе с губернатором Виталием Хоценко ситуация постепенно меняется.

Проведение в Омске окружного отчётно-программного форума «Единой России» «Есть результат!» выглядит продолжением этой новой логики позиционирования региона. За относительно короткое время здесь прошел целый ряд крупных международных мероприятий: форумы регионов стран ШОС, молодежные и экономические площадки, обсуждения устойчивого развития. Регион заявляется и как площадка для новых международных форматов, включая возможный Совет регионов России и Узбекистана в 2027 году.

На этом фоне символично и то, что Омск уже второй год подряд получает федеральные статусные роли: сначала «Молодежная столица России», теперь - «Культурная столица». Это важный индикатор того, что регион начинают воспринимать не только через промышленность или географию, но и как территорию, способную принимать федеральные и международные события.

Вот и форум единороссов подтвердил статус региона как знаковой площадки: помимо лидеров реготделений ЕР и губернаторов со всей Сибири, в Омск приехали секретарь генсовета партии Владимир Якушев и вице-премьер Дмитрий Патрушев. Выбор темы омского форума органичен. Для Сибири вопросы развития села всегда были не отвлеченной дискуссией, а основой экономики и социальной устойчивости. Омская область здесь может выступать вполне показательным примером: несколько лет подряд фиксируются высокие урожаи, реализуются программы комплексного развития сельских территорий, продолжается газификация села, обновляется инфраструктура.

При этом важно, что подобные форумы сегодня решают не только партийные задачи. Они становятся инструментом «сборки» региональной идентичности и способом встроить территорию в федеральную повестку. Для регионов это уже не просто возможность принять гостей, а шанс закрепиться на карте страны как место, где обсуждаются и принимаются решения. И в этом смысле Омск постепенно выходит из образа «тихого сибирского региона». Не через громкие заявления, а через последовательное накопление событий, статусов и инфраструктурных проектов.

В чем причины смены губернаторов двух приграничных регионов. Владимир Путин сменил губернаторов приграничных Белгородской и Брянской областей. В чем причины перестановок и кто пришел на место Вячеслава Гладкова и Александра Богомаза.
 
Каких-то претензий к ушедшим в отставку губернаторам со стороны администрации президента не было. В прошлом году начальник управления президента по вопросам мониторинга и социальных процессов Александр Харичев упомянул Гладкова как одного из губернаторов, обладающих самым высоким рейтингом доверия у населения. Большинство собеседников РБК утверждали, что Гладков сам принял решение об отставке.
 
В отношении бывших заместителей руководителей обоих регионов возбуждены уголовные дела, связанные со строительством фортификационных сооружений на границе с Украиной. В Белгородской области фигурантом такого дела стал вице-губернатор, министр имущественных и земельных отношений Рустэм Зайнуллин. Следственный департамент МВД предъявил ему обвинение в особо крупной растрате и получении взятки в особо крупном размере. Утром 13 мая до сообщения о смене губернатора Зайнуллин был уволен из администрации Белгородской области в связи с утратой доверия.
 
Похожее расследование завершено и в Брянской области. Там обвинение в злоупотреблении должностными полномочиями предъявлено бывшему заместителю губернатора Николаю Симоненко, курировавшему строительство линии обороны в приграничье. По версии следствия, брянские чиновники приняли сооружения с недоделками и не обеспечили должного контроля за расходованием бюджетных средств. Ущерб по делу МВД оценило более чем в 1 млрд руб.
 
Политолог Илья Гращенков считает, что в Белгородской области можно говорить о смене модели управления регионом. Гладков пытался сохранить баланс и удерживать регион сразу в двух состояниях: как регион, живущий в условиях постоянной угрозы, и как нормальную мирную территорию, где строятся парки и продолжаются инвестиции. Назначение Александра Шуваева можно рассматривать как переход к более мобилизационной модели управления. Однако, по мнению Гращенкова, «баланс», найденный предыдущим губернатором, Шуваеву терять не стоит. Назначение же Ковальчука Гращенков рассматривает как попытку перезагрузить управленческую команду и «провести более технократическую настройку региона».
 
Преемники с заслугами перед новыми регионами. Источники называли Шуваева в качестве основного претендента на губернаторство в Белгородской области. Он родился в Новом Осколе Белгородской области. В 2002 году окончил Рязанское высшее военно-десантное училище. Участвовал в боевых действиях на Северном Кавказе, в войне в Грузии в 2008-м, в военной операции в Сирии. В 2015 году окончил Общевойсковую академию вооруженных сил им. М.В. Фрунзе. К 2022-му был командиром 51-го гвардейского парашютно-десантного полка 106-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. Участвовал в военной операции на Украине, дослужился до звания генерал-майора. В 2025 году стал участником образовательной программы «Время героев». Она появилась по поручению президента и выстроена по аналогии с курсами для претендентов на губернаторские позиции («Школа губернаторов» РАНХиГС). В январе 2026 года генерал стал заместителем губернатора Иркутской области Игоря Кобзева.

Егор Ковальчук - уроженец Челябинской области. Работал в банковской сфере, а потом в муниципальном управлении. Занимался жилищно-коммунальным хозяйством. К 2012 году стал министром промышленности и природных ресурсов региона. В 2015 году перешел на работу в департамент жилищно-коммунального комплекса и энергетики Ханты-Мансийского автономного округа - Югры. В 2019 году вернулся в Челябинскую область в качестве заместителя губернатора. 10 июля 2024 года возглавил правительство Луганской народной республики. Источники РБК, близкие к администрации президента, отмечали, что работа на должностях в новых регионах в Кремле считается примерно «такой же заслугой, как и участие в боевых действиях».

Отставки губернаторов Брянской и Белгородской областей прошли как и предсказывали ранее. Говорят на очереди могут быть еще 2-3 региона, в числе которой также приграничные с Прибалтикой, вроде Псковской области и проблемные, вроде Новосибирской области.

Однако назначения в Белгородской и Брянской областях не стоит складывать в одну папку. Формально это два приграничных региона, но политический смысл у них разный. В Белгородской области речь не просто о смене губернатора, а о возможной смене режима жизни региона. Вячеслав Гладков был, пожалуй, одним из немногих руководителей, кто пытался удержать очень сложный баланс: область уже живет рядом с войной, но еще не должна полностью превратиться в территорию военного ожидания.

В этом и была особенность белгородской модели последних лет. Безопасность, обстрелы, эвакуации, помощь пострадавшим, восстановление домов - все это стало частью ежедневной повестки. Но одновременно регион не бросал мирную жизнь: продолжались инвестиции, благоустройство, парки, городская среда, социальные проекты. То есть власть как будто говорила людям: да, мы живем в опасных условиях, но нормальность не отменяется.

Именно поэтому уход Гладкова может восприниматься не только как кадровое решение, но и как символический поворот. Если на его место приходит человек с более выраженным военным и мобилизационным профилем, это означает, что федеральный центр, возможно, считает прежний баланс уже недостаточным. Логика понятна: безопасность становится главным запросом. Но вопрос в том, как это почувствуют сами жители. Белгородцам, конечно, нужна защищенность. Но им также нужно ощущение, что их жизнь не сводится только к тревоге, укрытиям, ограничениям и сводкам.

Поэтому главный вызов для нового руководителя Белгородской области - не просто усилить дисциплину и контур безопасности. Главный вызов сложнее: не потерять мирную ткань региона. Потому что безопасность без нормальной жизни превращается в режим ожидания, а нормальная жизнь без безопасности невозможна.

В Брянской области ситуация другая. Там кадровая замена выглядит не как смена баланса между мирной и фронтовой логикой, а как перезагрузка старой региональной вертикали. Александр Богомаз был жестким, во многом авторитарным управленцем. Он держал региональную систему, контролировал политическое поле, обеспечивал устойчивость «Единой России». Но такая модель имеет оборотную сторону: закрытость, аппаратная инерция, накопление внутренних издержек, усталость команд. Брянская область при этом не стала примером такого же динамичного развития, каким долгое время выглядел соседний Белгород.

Поэтому приход Егора Ковальчука можно читать как ставку на более технократическую настройку региона. Его биография говорит не о публичном политике-трибуне, а о хозяйственнике: банки, ЖКХ, промышленность, экология, энергетика, муниципальное управление, Минстрой, опыт работы в ЛНР. Это профиль человека, которого скорее отправляют не «зажигать», а разбирать завалы, пересобирать управленческие контуры и заниматься инфраструктурной ревизией.

В Белгороде федеральный центр, кажется, усиливает мобилизационную составляющую. В Брянске - пытается обновить затвердевшую управленческую систему. Общее между этими решениями тоже есть. Пограничные регионы входят в новый политический цикл не как обычные субъекты Федерации, а как территории повышенной сложности. Здесь уже недостаточно быть просто хозяйственником, просто силовиком или просто партийным администратором. Нужен руководитель, который умеет одновременно держать безопасность, экономику, социальную поддержку, муниципалитеты и психологическое состояние людей.

Но главный критерий будет не в биографии назначенцев и не в красивой формуле «кризисный управленец». Критерий один: смогут ли новые руководители дать людям чувство защищенности, не отобрав у них ощущение нормальной жизни. Именно на этом и будет проверяться новая модель управления приграничными регионами.

Член РАПК, президент Центра развития региональной политики Илья Гращенков — о предвыборной повестке и риторике партий.
 
На эти выборы партии идут не столько с новыми идеологиями, сколько с попыткой заново «упаковать» старые роли под изменившееся настроение общества. Главная интрига кампании - кто сможет попасть в новый тон. Избиратель устал от крика, запретов, мобилизационных лозунгов и разговора сверху вниз. Поэтому выигрывать будет не самый громкий, а тот, кто предложит понятную картину нормальной жизни.

«Единая Россия» идет как партия управляемости. Ее повестка - стабильность, социальные обязательства, инфраструктура, поддержка участников СВО и их семей, большие государственные программы. Это не новая повестка, но она понятна: партия власти продает не мечту, а гарантию. В тревожное время это сильный ресурс.

КПРФ идет по линии социальной справедливости, советской памяти и критики олигархического капитализма. Новое - попытка добавить к старому левому ядру «рассерженных патриотов»: тех, кто считает, что власть недостаточно жестка, элиты недостаточно наказаны, а ресурсы страны недостаточно мобилизованы. Но это риск. Такая риторика хорошо звучит в активистском Telegram-сегменте, а массовый избиратель чаще хочет не эскалации, а нормализации.

ЛДПР после Жириновского пытается удержать роль партии резкого народного инстинкта. Ее темы - миграция, демография, регионы, справедливость для простого человека, жесткость к внешним и внутренним угрозам. Новое здесь не в содержании, а в попытке сделать стиль Жириновского более институциональным. Но вопрос остается: может ли партия быть шумной и убедительной без своего основателя. Сегодня избыточный шум уже может не мобилизовать, а раздражать.

«Справедливая Россия» идет как партия социального контроля. Пенсии, тарифы, цены, налоги, выплаты, медицина, защита малоимущих - это ее привычное поле. Она конкурирует с КПРФ не через советскую ностальгию, а через поток социальных инициатив. Но когда инициатив слишком много, они начинают выглядеть не как стратегия, а как социальная бухгалтерия. Избиратель слышит: «мы заставим государство больше платить», но не всегда понимает, какую страну партия хочет построить.

«Новые люди» идут с заметной заявкой на обновление языка. Их ниша - не компенсация и не ностальгия, а нормальная современная жизнь: меньше запретов, больше возможностей, предпринимательство, цифровая среда, городская повестка, свобода повседневности. Это не прямая конкуренция с ЕР, а попытка вернуть в политику тех, кто устал от старых партий, но не хочет радикального протеста.

В итоге кампания складывается вокруг пяти разных образов. ЕР предлагает устойчивость. КПРФ - справедливость и ревизию курса. ЛДПР - жесткий народный инстинкт. СРЗП - социальную защиту и контроль. «Новые люди» - модернизацию и повседневную свободу.

Главный дефицит у большинства партий один - образ будущего. Не набор льгот, не перечень запретов, не историческая память и не борьба с врагами, а простой ответ: как будет жить человек через пять лет, если он проголосует именно за вас. Выборы 2026 года могут стать кампанией, где избиратель будет искать не только защиту от плохого, но и надежду на нормальное. Преимущество получит тот, кто соединит стабильность с обновлением, социальную чувствительность с современностью, а патриотизм - с образом спокойной человеческой жизни.

С начала 2026 года гимн России прозвучал более 80 раз на чемпионатах, кубках, первенствах мира и Европы – каждый раз, когда наш атлет завоевывал золотую медаль. В целом же под флагом России выступили более 180 спортсменов, рассказал министр спорта Михаил Дегтярев.

В водных видах спорта, дзюдо, самбо и тхэквондо все ограничения с российских атлетов сняты, еще более 20 федераций, включая борьбу, тяжелую атлетику, фехтование и многие другие, допускают без ограничений юниоров из России.

Из недавнего: дзюдоисты на чемпионате Европы завоевали 7 медалей, в том числе 2 золотые. Российские синхронистки впервые за 4 года приняли участие в этапе Кубка мира в Китае, откуда «русские русалки» вернулись с 3 золотыми медалями. Ранее в апреле женская сборная России по водному поло вышла в финал Кубка мира.

Одними из ключевых для российской сборной соревнований станут юношеские Олимпийские игры в Сенегале. Подготовку к ним министр спорта Дегтярев уже обсудил с сенегальским коллегой в штаб-квартире ЮНЕСКО.