Телеграм канал «The Гращенков»

Власть вернула утраченные позиции. Новый рейтинг ВЦИОМ показывает картину, почти противоположную свежему замеру ФОМ. Если ФОМ фиксирует рост тревожности и движение в сторону КПРФ, то ВЦИОМ увидел недельную консолидацию вокруг президента, правительства и «Единой России».
Одобрение деятельности Владимира Путина выросло сразу на 1,9 пункта и достигло 67,7%. Доверие президенту прибавило 1,2 пункта, поднявшись до 72%. Таким образом, снижение предыдущей недели оказалось отыграно. Президентский рейтинг сохраняется в привычном коридоре около 70%, но внутри этого коридора пока нет устойчивого движения ни вверх, ни вниз.

Заметно лучше выглядит динамика правительства. Одобрение работы кабинета министров выросло сразу на 2,7, до 45,2%. Рейтинг премьер-министра прибавил 0,7 пункта и достиг 45,7%. Правительство фактически компенсировало падение предыдущей недели.
Здесь важна именно синхронность изменений. Одновременно растут оценки президента, правительства и партии власти. Это похоже не на случайное колебание отдельных показателей, а на общую волну мобилизации лояльного электората.

Главным бенефициаром этой волны стала «Единая Россия». Ее рейтинг вырос сразу на 3,2 пункта, до 39,2%. Причем рост партии оказался даже сильнее, чем рост показателей президента и правительства. Возможно, свою роль сыграл съезд «Единой России» с участием Владимира Путина. Президент второй раз за лето лично выступил перед партийным активом, похвалил результаты работы ЕР и фактически подтвердил ее статус главной политической опоры власти. В результате часть президентского рейтинга могла снова конвертироваться в партийный.

Это важный результат перед выборами. Еще недавно рейтинг ЕР двигался в районе 36%, а теперь партия приблизилась к психологической отметке 40%. Конечно, социологический рейтинг не равен результату голосования. У «Единой России» традиционно выше мобилизация сторонников, лучше региональная инфраструктура и больше возможностей довести своего избирателя до участка. Поэтому 39,2% среди всех опрошенных могут превратиться в значительно более высокий процент среди реально проголосовавших.
У остальных партий изменения гораздо скромнее. КПРФ прибавила 0,3 пункта и вышла на 11,7%. «Новые люди» выросли на 0,4 пункта, до 10,8%. ЛДПР потеряла 0,4 пункта и опустилась до 9,7%. «Справедливая Россия» получила 4,1%, прибавив 0,3 пункта.

Главная интрига кампании теперь разворачивается не вокруг первого, а вокруг второго места. КПРФ и «Новых людей» разделяет меньше одного процентного пункта. ЛДПР тоже остается рядом, но выпадение ниже 10% показывает, что партия пока не смогла превратить активную кампанию и высокую медийность в устойчивый рост. При этом у КПРФ и «Новых людей» разные источники поддержки. Коммунисты собирают социальное недовольство, тревогу и запрос на протестное голосование. «Новые люди» работают с городским электоратом, который хочет перемен, но не готов голосовать за традиционную левую оппозицию. Поэтому борьба за второе место одновременно становится борьбой за то, какой именно запрос окажется сильнее: социальный протест или запрос на нормализацию и обновление.

Положение «Справедливой России» остается пограничным. Рейтинг в 4,1% означает, что партия по-прежнему находится около барьера. Для прохождения в Думу ей будет недостаточно обычной мобилизации своего ядра. Нужна яркая тема, которая позволит забрать часть социального электората у КПРФ.
Абсолютные показатели ФОМ и ВЦИОМ различаются, но в одном две службы неожиданно сходятся. КПРФ сейчас занимает второе место, «Новые люди» идут следом, а ЛДПР оказывается только четвертой. Значит, это уже не случайность одного замера, а возможная новая конфигурация партийной системы.

Власть подходит к финальной части кампании в более сильной позиции. Президентский рейтинг восстановился, правительство отыграло падение, а «Единая Россия» получила заметный мобилизационный импульс. Но внутри оппозиционного поля борьба только начинается. Разрыв между тремя претендентами на второе место остается минимальным, и именно здесь события последних недель могут еще серьезно изменить итоговый расклад.

КПРФ собирает тревогу. Новый замер ФОМ интересен тем, как они складываются в общую картину. Рейтинг президента замер, тревожность растет, оценки нижних этажей власти постепенно ухудшаются, а единственной парламентской партией, прибавившей за неделю, стала КПРФ.

Рейтинг Владимира Путина буквально застыл на отметке 70%. Уже 6 замер подряд ровно 70% опрошенных хорошо оценивают его работу. Столько же заявляют о доверии президенту. Это все еще высокий показатель, но прежней способности расти вслед за политическими событиями рейтинг уже не демонстрирует. Скорее он превратился в фундамент системы, который пока остается устойчивым, но не вытягивает вверх остальные институты.

У правительства ситуация заметно хуже. Доля положительных оценок его работы снизилась с 47% до 45%. Оценка Михаила Мишустина упала с 53% до 49%. При этом выросло число затруднившихся ответить. Похоже, что люди пока не переходят в жесткую оппозицию, но все чаще дистанцируются от власти и не хотят давать ей положительную оценку.

Одновременно снова усиливается тревога. За неделю доля тех, кто считает настроение своего окружения тревожным, выросла с 51% до 53%, а доля говорящих о спокойствии снизилась с 42% до 39%. Тревога уже несколько месяцев остается преобладающим общественным настроением.

Картина событий недели хорошо объясняет причины. Главной темой остается СВО, ее назвали 33% опрошенных. Но внутри этой темы внимание все сильнее смещается к событиям, непосредственно затрагивающим российские территории. 14% говорят об атаках беспилотников и обстрелах, еще 3% об ударах по складам WB. Второй самостоятельной темой стал дефицит и подорожание бензина, его отметили 6%.

Получается, что тревога формируется на пересечении сразу нескольких факторов: боевые действия все чаще ощущаются внутри страны, растут бытовые и экономические риски, появляются ожидания новых сложных решений после выборов. Причем 53% вообще не смогли назвать главное событие недели. Это говорит о том, что общество переживает не единичный шок, а постоянное фоновое давление.

С недовольством властями картина сложнее. За последнюю волну оно немного снизилось: действия властей лично возмущали 28% против 30%, критику власти от окружающих слышали 34% против 37%. Но год назад эти показатели составляли всего 18% и 27%. Поэтому говорить стоит не о недельном всплеске, а о закреплении недовольства на качественно более высоком уровне.

На этом фоне показателен партийный рейтинг. Среди думских партий снизились показатели всех, кроме КПРФ. «Единая Россия» опустилась с 33% до 32%, ЛДПР с 9% до 7%, «Новые люди» с 8% до 6%, «Справедливая Россия» с 4% до 3%. КПРФ, напротив, выросла с 8% до 10%.

Конечно, движение в пределах двух пунктов укладывается в статистическую погрешность. Но синхронное падение четырех партий и рост одной выглядит содержательно. КПРФ сегодня становится главным получателем социального недовольства. Не обязательно потому, что люди разделяют коммунистическую идеологию. Просто в ситуации тревоги, роста цен и раздражения действиями властей именно коммунисты остаются самым понятным вариантом протестного голосования. ЛДПР в большей степени работает с патриотической мобилизацией, а КПРФ собирает социальную.

Готовы ли люди идти на выборы? Пока общество еще не до конца переключилось в предвыборный режим. 16% прямо говорят, что не пойдут голосовать, и эта цифра за неделю не изменилась. Зато доля неопределившихся выросла сразу с 17% до 22%. В сумме почти четыре из десяти опрошенных либо не собираются голосовать, либо пока не выбрали партию, либо планируют испортить бюллетень.

Это не означает низкую явку: вопрос ФОМ измеряет партийный выбор, а не готовность прийти на участок. Но он показывает, что значительная часть общества пока не видит своего варианта. Люди не отказываются от выборов, однако еще не считают их своим событием.

Поэтому главная борьба кампании идет не между сложившимися партийными ядрами. Она идет за огромную зону неопределенности. И если тревога продолжит расти, а ощущение нормальности не вернется, эта зона может начать двигаться не к партии власти, а в сторону социального протеста. Сегодня первым сигналом такого движения стал рост КПРФ.

Тульская область представила на форуме «Сильные идеи для нового времени» пакет социальных проектов – по сути, витрину региональной модели, которая стремится реагировать на запросы людей из разных социальных групп.

Обращает на себя внимание логика отбора инициатив. Проект «Особенная забота о здоровье» для мам детей с инвалидностью, обновленная модель социального такси, цифровой ассистент врача на основе ИИ, сеть молодежных советов, новый формат сельских домов культуры – на первый взгляд совершенно разные проекты, но есть общий знаменатель. Каждый закрывает конкретную боль определенной группы людей.

Особенно, на мой взгляд, показателен кейс с социальным такси. Передача координации в Центр медицины катастроф – решение не столько социальное, сколько управленческое, и оно, по словам губернатора Дмитрия Миляева, дало результат. Количество поездок выросло вдвое. То есть можно прямо связать организационное изменение с конкретной цифрой эффекта.

Цифровой ассистент врача для кардиопациентов тоже заслуживает внимания – регион не просто говорит про цифровизацию медицины, а получил под этот проект национальную премию «Лидеры ИИ» и поддержку АСИ. В условиях, когда почти каждый регион заявляет о внедрении искусственного интеллекта, у Тульской области есть работающий продукт с внешним признанием.

Миляев в своем выступлении обозначил ключевой принцип региональной социальной политики – диалог с жителями как фундамент для больших решений, и по сути все перечисленные проекты выросли именно из конкретных запросов людей.

Читается более широкая задача, о которой сам Миляев не раз публично говорил, – сделать Тульскую область территорией, где семья хочет жить и растить детей, строить карьеру, путешествовать и чувствовать себя защищенной. И партнерство с АСИ здесь важно не столько как источник экспертизы, сколько как внешний фильтр качества: агентство отбирает для тиражирования только те практики, которые действительно работают.

В интервью чешским Лидовкам поговорили о том, что на самом деле будут означать предстоящие выборы в Государственную думу. Это далеко не просто распределение депутатских мандатов. Выборы откроют новый политический цикл, в конце которого страну будут ждать уже президентские выборы.

Россия не является парламентской республикой, поэтому состав Думы напрямую не определяет, кто будет руководить страной. Но именно выборы позволяют обществу хотя бы официально обозначить свое отношение к действующему курсу. А партиям - предъявить альтернативную городскую, экономическую, социальную или более прогрессивную повестку.

Кроме того, результаты покажут реальное настроение общества, определят границы представительства партий и станут экзаменом для губернаторов. Федеральный центр будет смотреть не только на проценты «Единой России», но и на явку, протестное голосование, результаты в крупных городах и способность региональных властей сохранять управляемость.

Обсудили и возможные кадровые перестановки. Слухи о смене правительства традиционно возникают перед крупными выборами, и большая ротация действительно рано или поздно произойдет. Но я бы не стал заранее связывать ее именно с думской кампанией. Гораздо вероятнее точечные перемещения.

При этом важно следить за руководством самой Госдумы. Если после выборов сменится ее председатель, это может стать началом более широкой ротации на высших государственных должностях. В российской политике такие решения редко принимаются изолированно. Обычно одно перемещение запускает целую цепочку аппаратных изменений.

Что власть сочтет неудачей? Не только низкий результат «Единой России». Не менее тревожными сигналами станут слабая явка, неожиданно высокий протестный результат или потеря контроля над ситуацией в отдельных регионах. Самый опасный сценарий - если действия самих властей спровоцируют раскол внутри общества и системы. Тогда выборы не закроют существующий конфликт, а помогут ему получить политическое оформление.

Поэтому предстоящая кампания - прежде всего большая политическая инвентаризация. Она должна показать, насколько общество сохраняет лояльность, какие проблемы считает главными, куда уходит протестный избиратель и насколько эффективно губернаторы контролируют свои территории. При этом я бы не рассматривал выборы как прямое доказательство подготовки к новому этапу боевых действий. Гораздо важнее, какую повестку руководство страны выберет после голосования.

Экономическое развитие, социальную стабилизацию или дальнейшее усиление мобилизационной модели.
Здесь возникает принципиальная развилка. Если приоритетом станет развитие экономики, государству придется ослаблять контроль, создавать более свободное и предсказуемое пространство для бизнеса, предпринимательства и частной инициативы. Экономический рост плохо сочетается с чрезвычайщиной.

Если же будет выбран курс на переход страны на военные рельсы, речь пойдет уже не только о военной мобилизации. Потребуется мобилизация экономики, промышленности, бюджетной системы и государственного управления. Но готова ли Россия к такой модели, пока неясно. В предыдущие годы ни экономика, ни институты системно к подобному переходу не готовились. Сами результаты выборов в любом случае могут быть представлены как общественный мандат на продолжение действующего курса. Но содержание этого мандата будет зависеть уже не столько от процентов в итоговом протоколе, сколько от того, какой путь власть выберет после завершения кампании.

Зачем глава ЦРУ прилетал в Москву? Визит директора ЦРУ Джона Рэтклиффа в Москву выглядит слишком серьезно для простых предупреждений, что бы ради них встречаться с главой СВР, а затем почти сразу участвовать в трехчасовом совещании Трампа с руководством Пентагона. Поэтому, скорее всего, у визита не было одной темы. Рэтклифф привез в Москву целый пакет вопросов, в котором Украина, НАТО и Иран связаны между собой.

Версия американских СМИ о предупреждении России выглядит не столько объяснением, сколько публичной частью переговоров. Вашингтон хотел зафиксировать красную линию: любые действия против стран НАТО, включая гибридные операции, провокации или попытку проверить альянс на прочность, встретят ответ. Но если бы разговор ограничивался ультиматумом, его можно было передать по закрытым каналам. Личный визит означает, что американцам было важно не только что-то сказать, но и услышать реакцию Москвы.

Сам формат встречи тоже показателен. Рэтклифф разговаривал не с дипломатами, а с Сергеем Нарышкиным. Такие каналы нужны там, где официальная дипломатия пока не может дать результат. Через спецслужбы обсуждают красные линии, возможные сценарии эскалации и условия будущих политических договоренностей, не связывая стороны публичными обещаниями.

Первым треком могла быть Украина. На фронте Россия пытается развивать наступление и приближается к славянско-краматорской агломерации. В такой ситуации Москва вряд ли готова немедленно идти на большие уступки. Но одновременно Кирилл Буданов говорит о возможном возобновлении российско-украинских переговоров уже в сентябре, причем с обязательным участием США.

Это совпадение может означать, что Рэтклифф зондировал почву перед новым раундом. Речь пока не обязательно идет о мирном соглашении. Реалистичнее выглядит попытка договориться о самом формате переговоров, границах дальнейшей эскалации, ударах по отдельным объектам, обменах и других технических вопросах. То есть сначала восстановить канал, а уже затем проверять, есть ли пространство для политического компромисса.

Вторым и, возможно, более срочным треком был Иран. По данным CBS, Рэтклифф обсуждал в Москве ситуацию вокруг Ормузского пролива и предупреждал о новых санкциях. Россия остается одной из немногих крупных держав, имеющих рабочие отношения с Тегераном и способных передавать ему предложения, предупреждения и гарантии.

Американцам важно понять, готова ли Москва способствовать деэскалации или, наоборот, поможет Ирану выдержать давление. России же интересно, что она может получить в обмен на посредничество. Это необязательно должна быть примитивная сделка «Иран в обмен на Украину». Скорее речь может идти о взаимной настройке нескольких кризисов: Москва помогает не допустить окончательной блокировки Ормузского пролива, а Вашингтон демонстрирует большую гибкость в других вопросах.

Даже использование нового защищенного модуля ROCC на борту самолета стоит воспринимать не как отдельную сенсацию, а как показатель уровня миссии. Рэтклифф мог поддерживать секретную связь с Вашингтоном прямо во время перелета, обсуждать предложения и получать новые инструкции. Это позволяет вести переговоры практически в режиме реального времени.

Последующее совещание у Трампа с участием главы ЦРУ, руководителя Пентагона и председателя Объединенного комитета начальников штабов похоже на разбор полученного ответа. Так что в сумме можно предположить, что Рэтклифф приезжал не заключать одну большую сделку, а согласовывать сразу несколько предохранителей. Предотвратить столкновение России и НАТО, проверить возможность возвращения к переговорам по Украине и привлечь Москву к снижению напряженности вокруг Ирана. Сам факт личного контакта руководителей разведок показывает, что между Москвой и Вашингтоном снова работает закрытый канал. А иногда именно по нему сначала начинают обсуждать будущие договоренности.

Любопытный пример искренного диалога с избирателями на простом языке демонстрирует мэр Екатеринбурга Алексей Орлов.

На проходящих сейчас в регионе выборах заксобрания вопреки устоявщейся практике, когда управленцы уровня мэров городов-миллионников или другие региональные топы участвуют в выборах "паровозами" во главе партсписка, глава Екатеринбурга Алексей Орлов пошёл работать в одну из 25 терргрупп ЕР. К тому же, самую сложную для партии, судя по предыдущим выборам.

Но удивил мэр Орлов не столько своей готовностью наглядно продемонстрировать эффект своей электоральной работы, но и новизной технологического подхода: он обращается к избирателям через понятные и простые образы.

Так, по Екатеринбургу сначала оказались расклеены плакаты с Данилой Багровым и легендарным вопросом из фильма "Брат": в чем сила? И лишь после того, как весь город задался вопросом, что это: реклама или что-то ещё, перед "прогретой" публикой предстал уже мэр Орлов со своей вариацией ответа на философский вопрос: "В единстве сила, брат!", - как бы отвечает Багрову Алексей Орлов в духе основного тезиса ЕР на этих выборах про силу через единство.

Плакаты уже вызвали большой ажиотаж в городе, не оставив равнодушных.

Центр развития региональной политики (ЦРРП) подготовил доклад «Промышленное производство в регионах РФ в первой половине 2026 г.: динамика и перспективы», посвящённый анализу состояния промышленного производства в субъектах РФ. 

1. Лидерами промышленного роста стали Москва, Башкирия, Московская область и Татарстан — регионы с высокой концентрацией предприятий оборонно-промышленного комплекса и эффективной промышленной политикой.
2. В обрабатывающей промышленности заметный рост сохраняется лишь в узкой группе отраслей, зависящих от военных заказов, фармацевтики и высоких технологий. Региональный анализ показывает — лидируют субъекты с мощными предприятиями сферы ВПК.
3. Промышленное производство в регионах России вступило в фазу структурной перестройки. Позитивная динамика всё более концентрируется в узком круге приоритетных отраслей — преимущественно оборонного и смежных с ним секторов, в то время как широкая гражданская промышленность перешла к сжатию.
4. Прифронтовые регионы демонстрируют спад промышленного производства, что связано с логикой военного конфликта: переориентацией бюджетов на безопасность, оттоком кадров и нарушением логистических цепочек. Однако расширение зоны поражения объектов топливно-энергетической инфраструктуры беспилотными летательными аппаратами постепенно нивелирует преимущество удалённых от фронта регионов. Стоит ожидать дальнейшего негативного выравнивания: от атак БПЛА не застрахован ни один промышленный центр, независимо от удалённости от зоны проведения СВО.
5. Ключевым фактором устойчивости становится диверсифицированная структура промышленности. Регионы с устойчивой базой и диверсифицированной промышленностью «падают» медленнее в кризисных ситуациях и быстрее восстанавливаются после внешних шоков, включая удары БПЛА и неблагоприятную конъюнктуру. Многопрофильность позволяет перераспределять ресурсы между отраслями и компенсировать потери в одних сегментах за счёт других.
6. Управленческая гибкость становится критическим фактором выживания промышленности. Региональные власти вынуждены оперативно создавать новые производственные цепочки, внедрять инструменты антикризисного менеджмента. Так, в Нижегородской области создан оперативный антикризисный штаб для точечной поддержки компаний, а в Башкирии выстроена целостная система управления промышленным развитием, включающая и долгосрочное планирование и оперативное сопровождение инвесторов на всех уровнях власти. Управленческая эффективность в условиях нарастающих сложностей становится одним из важнейших факторов амортизации структурных сложностей.
7. В ближайшие год - два структура промышленного роста сохранится — локомотивами останутся ВПК, фармацевтика и производство беспилотных систем. Даже в случае завершения СВО инерция текущей модели сохранится в течение длительного времени, а переключение мощностей на гражданскую продукцию потребует значительных ресурсов и времени.
8. В среднесрочной перспективе регионы будут вынуждены делать ставку на развитие беспилотных авиационных систем, фармацевтики и медицинского оборудования. Те субъекты, которые смогут встроиться в эти новые приоритеты, получат конкурентное преимущество; остальные рискуют Закрепиться в группе аутсайдеров.
9. Ключевым вызовом для региональной промышленной политики становится необходимость сочетания выполнения оборонного заказа с долгосрочной стратегией диверсификации. Регионы, которые смогут начать перестройку производственных цепочек для постконфликтного периода, сохранят устойчивость, а те, кто полагается на конъюнктуру военного заказа, рискуют столкнуться с резким спадом при его сокращении.
10. Парадокс заключается в том, что регионы-лидеры одновременно являются и наиболее уязвимыми перед новыми вызовами. Субъекты, наращивающие оборонный заказ и привлекающие рекордные инвестиции, становятся приоритетными целями для атак БПЛА. Таким образом, концентрация промышленных мощностей оборачивается концентрацией рисков. Это создаёт новую реальность для региональных властей: рост экономических показателей требует синхронного наращивания систем защиты.