Телеграм канал «The Гращенков»

Директор Центра развития региональной политики Илья Гращенков – о базовом варианте «пятерки» лидеров «Единой России» на думских выборах – специально для телеграм-канала «Депутатские будни». Что касается пятерки «Единой России», очевидно, что выдвижение во главу списка носит скорее символический, нежели практический характер. В него всегда попадали люди, которые символизируют собой нынешние приоритеты власти. То есть традиционно это бюджетники, учителя, врачи, главы больниц, директора школ. Сейчас это военные. Ну и глава «Единой России» Дмитрий Медведев. Плюс самый рейтинговый из не опальных министров Сергей Лавров. Однако возглавлять списки партии, когда у тебя самого высокий рейтинг, не все хотят. В частности, президент Владимир Путин и премьер-министр Михаил Мишустин не хотели бы, видимо, растрачивать собственный политический капитал для возглавления списка партии. Потому что партия, скорее бы, уменьшила их личные рейтинги. Когда-то был момент, когда Путин возглавлял политический список «Единой России», но это было достаточно давно. Интересный момент: из списка выпал Сергей Шойгу, один из реальных основателей партии «Единой России». По каким-то причинам в этот раз во главе списка он не идет. То ли потому, что его рейтинги сильно упали после скандалов в Минобороны, то ли в связи с тем, что власть не хочет больше включать Шойгу в ареопаг таких вот лидеров-символов, что тоже, в общем-то, объяснимо. Поэтому нынешний список носит больше символический, нежели практический характер. Понятно, что победа партии власти обеспечивается прежде всего, скажем так, мобилизационными мероприятиями, на уровне региона, города, завода, компаний. Партия рассчитывает на голоса тех кто, так или иначе, идет фарватере ее социально-экономической политики. Сейчас партийная пятерка четко символизирует, про что «Единая Россия». Чтобы любой избиратель мог сказать, что «Единая Россия» - это про учителей, военных, медицинских работников и Медведева с его ядерными заявлениями.

Мировые революции XXI века. Юрий Кукин с коллегами из RTVI снял отличный фильм обо всех современных революциях, тенденциях и их участниках. Я принял в нём участие как политологический старожил, заставший неспокойное начало десятых годов с их Болотной площадью и проспектом Сахарова. Поразительно, но события, которые, казалось бы, были буквально вчера и запечатлелись в памяти до мелочей, для многих уже — древняя история. Забыты имена некогда ярких политиков, модных писателей и журналистов. Однако цели не забыты: всегда и везде раскол, подпадающий под старую ленинскую формулу «когда низы не могут, а верхи не хотят», проистекает из яростного желания жить лучше, чем вчера. Невыносимость безнадёжного будущего — вот главный драйвер всех мировых революций. Практически всегда революционный настрой иррационален. Страх безвозвратно потерять нажитое и накопленную стабильность уступает место романтическому самопожертвованию, которое порой поутру рассеивается, как хмель. Революции сменяют друг друга: как когда-то исламская революция в Иране смела династию шахов, а боливарианская революция в Венесуэле сначала освободила страну от испанского господства, а затем Чавес — от капиталистических пережитков. Генезис революционных настроений — от их зарождения до подавления или возможного успеха. Авантюры, превратившиеся в режимы и государства, и движения, не сумевшие воплотиться даже в подобие системы власти. Интересно взглянуть на то, как Россия, рождённая в революции 1991 года, а после 2004 года испытывавшая врождённый страх перед «оранжевыми переворотами», постоянно укрепляла собственную власть, порой самостоятельно порождая риски для системы.

Президент США Дональд Трамп объявил о создании новой международной организации под названием «Совет мира». Изначально предполагалось, что она займется урегулированием конфликта в секторе Газа, но в Белом доме решили мыслить шире. В уставе органа указано, что ее цель — содействие установлению прочного мира в районах, затронутых конфликтами или находящихся под угрозой их возникновения. Приглашение к участию в работе структуры получила и Россия. Многие наблюдатели расценивают американскую инициативу как попытку создать альтернативу ООН. По данным СМИ, предложения об участии в совете были разосланы примерно 60 странам. В числе адресатов — лидеры Франции, Германии и Австралии, руководство Евросоюза, а также Канада, Пакистан, Парагвай и Турция. Приглашение получил и президент России Владимир Путин. Трамп создает организацию, которая будет заниматься не только Газой, но, возможно, станет альтернативой ООН. Подтверждения этим подозрениям уже есть: американские чиновники озвучивают идею расширить ее роль и на другие кризисы, например на украинский. Соответствующие инициативы США могут быть озвучены уже в Давосе. Сможет ли новая структура в действительности заменить ООН — вопрос открытый. В первую очередь сомнения вызывает целеполагание совета и сам принцип формирования его состава. При отборе участников Трамп руководствуется прежде всего личными оценками, симпатиями и антипатиями, а также собственными представлениями о допустимом в международной политике. Как бизнесмен он воспринимает государства и их лидеров скорее как потенциальных партнеров, которые могут быть полезны США. Именно поэтому в числе приглашенных не только главы стран, но и руководители международных финансовых институтов. Это в первую очередь те фигуры, с которыми Трамп считает возможным и удобным работать напрямую, с кем у него сложился личный контакт. — Это персонализированный формат, в котором отсутствует сложная бюрократия, циркуляры и многоуровневые процедуры: решения принимаются напрямую и ситуативно — «как решили, так и будет», — говорит «Известиям» политолог Илья Гращенков. — Поэтому фактически «Совет мира» — это анти-ООН. Проект воспринимается как демонстративный жест и в определенной степени как троллинг существующей системы международных организаций. Если повестка организации выйдет за рамки отдельных конфликтов и охватит другие темы глобального масштаба, то тогда она действительно сможет претендовать на роль структуры, работающей на укрепление международного порядка.

Прошедшее у президента совещание по автономным системам, на первый взгляд, – сугубо техническое мероприятие. Но политическая подоплека всегда показательна в деталях. Тот факт, что министр сельского хозяйства Оксана Лут лично докладывала Владимиру Путину о разработках именно Ставропольского аграрного университета (СтГАУ), – это сильный политический сигнал. Он работает на повышение аппаратного рейтинга губернатора Ставрополья Владимира Владимирова. Причина в том, что здесь сходятся несколько важных линий. Владимиру Владимирову удалось создать на подведомственной территории производство в сфере, определенной президентом как стратегически приоритетная: технологический суверенитет. Представление этих наработок на совещании у Путина – это демонстрация реального вклада в «федзадание». Край позиционируется не просто как аграрный регион, а как инновационный хаб, что резко повышает его символический капитал в федеральной повестке. Ключевую роль в этой презентации сыграла личная поддержка министра Оксаны Лут. Ее лоббирование ставропольских проектов означает, что команде Владимирова удалось заручиться поддержкой влиятельного федерального игрока. Такой альянс «губернатор-министр» – высший пилотаж региональной политики, значительно усиливающий позиции главы региона в диалоге с центром. Этот успех укладывается в четкий федеральный тренд. Как подчеркнул Владимир Путин, важнейшая роль в развитии экономики беспилотных систем принадлежит субъектам Федерации. Губернатор Владимиров эту роль не просто принял, а активно исполняет, что и было подтверждено на самом высоком уровне. В условиях, когда от регионов ждут инновационной активности, такой кейс становится эталонным. Он переводит разговор с губернатором из плоскости «поддержания порядка» в плоскость «стратегического развития», что сулит больший кредит доверия и ресурсов в долгосрочной перспективе. Таким образом, ситуация наглядно подтверждает тезисы политколлег о растущем аппаратном весе Владимира Владимирова. Его сила – в методичной работе по интеграции края в ключевые федеральные проекты через конкретные результаты. Успех в агробеспилотниках – это «аппаратная валюта» высшей пробы: технологически, идеологически и политически выверенный актив. За сухими строчками протокола мы видим классический пример усиления губернаторских позиций – не через громкие заявления, а через демонстрацию компетенции в сердцевине президентской повестки. Ставрополье показывает формулу успеха в современной системе: найди «точку входа» в национальный приоритет, выстрой альянс с сильным федеральным игроком и обеспечь презентацию результата на самом верху. Именно такой подход и формирует современный «аппаратный ресурс», конвертируемый в доверие и политическую устойчивость.

Прекрасно, «тигриная опасность» записана во внешние угрозы. А между тем, ровно год назад, анализируя данные ФОМ, я писал о том, что «тигра съела мужика» — одна из главных реальных тревог граждан, помимо боевых действий и экономической турбулентности. И проблема тут, конечно, не в том, что тигров за хвост накручивают вражеские шпионы или они там что-то раскачивают. Проблема в том, что Россия большая, многоукладная, а значит, и тревожность в разных регионах имеет разные источники. Региональная «чересполосица» тревог показывает, что многоукладная страна — не монолит в вопросе страхов. На Дальнем Востоке ключевая тревога — демографическая и инфраструктурная, а теперь еще и «тигриная», где высокая стоимость жизни и ощущение оторванности от «материка» формируют свою идентичность. На Северном Кавказе фокус может смещаться на вопросы занятости молодежи, традиционного уклада и межэтнического баланса. В депрессивных моногородах всё завязано на судьбе градообразующего предприятия. В Москве и городах-миллионниках — на качестве городской среды, ипотечных нагрузках, карьерных траекториях. Это разные миры с разными болевыми точками. Объединяет их одно: везде эти тревоги имеют конкретное, осязаемое, местное измерение. Социология дает картину общества, сфокусированного на бытовых проблемах. И хотя региональные различия в приоритетах тревог огромны, их корень явно в экономической неопределённости и падении реальных доходов. Долгосрочная динамика будет зависеть от того, сумеет ли государство в предвыборном году перевести обещания в ощутимые результаты на местах. Пока же система действует в условиях сочетания высокой лояльности к центру и фрагментированной, локализованной озабоченности своим непосредственным окружением. Поэтому не стоит тигров записывать в иноагенты. Важнее понять, что пока тревога не переросла в тревожное расстройство, нужно зафиксировать и по возможности купировать эти страхи. В конце концов, там, где проблемы, — там можно найти и позитив. Например, тот факт, что амурский тигр чрезвычайно расплодился и поел всех собак, говорит о том, что природа восстанавливается, а почти исчезнувшие виды вновь находят опору для выживания в дикой дальневосточной природе. И такая перспектива — успокаивает.

Единственным российским регионом, день рождения которого приходится на сегодняшний праздник Крещения Господня, является Ульяновская область. Сегодня приволжский регион и центр отечественного авиастроения отмечает свое 83-летие. Двойной праздник ульяновцев не остался незамеченным и в федеральном центре. Недавно президент РФ Владимир Путин подписал указ о праздновании в 2026 году полувекового юбилея ульяновского авиастроительного холдинга ПАО «Ил-Авиастар». А в канун январского дня образования Ульяновской области с ульяновским губернатором Алексеем Русских встретился министр здравоохранения РФ Михаил Мурашко. Глава региона и федеральный министр обсудили реализацию проекта по строительству приемного отделения и кардиоцентра в ульяновской областной клинической больнице и вопросы улучшения качества оказания медицинской помощи жителям губернии. С инициативой основательной модернизации одного из старейших в России медучреждений с более чем двухсотлетней историей выступил губернатор Алексей Русских. Губернаторский план был полностью поддержан главой государства во время состоявшейся прошлой осенью встречи руководителя региона и нацлидера. Как отметил ульяновский губернатор, на сегодняшний день подготовлено медико-техническое задание, а также перечень необходимого оборудования. Строительство нового корпуса позволит разграничить потоки пациентов, создать комфортные условия для медперсонала и больных, а также нарастить объем проводимых оперативных вмешательств, их разнообразие, внедрить новые методы лечения. В свою очередь, специалисты Минздрава РФ подчеркнули, что строительство нового современного кардиоцентра в Ульяновске позволит увеличить доступность высокотехнологичной медицинской помощи, станет заметным шагом в развитии регионального здравоохранения. Между тем, в рамках стартовавшего в прошлом году нацпроекта «Продолжительная и активная жизнь» в регионе отремонтировано 18 медицинских учреждений первичного звена, построено 17 новых ФАПов в селах, приобретено полторы сотни единиц современного оборудования и два десятка транспортных средств для нужд медицинских организаций. Как отметил губернатор Алексей Русских в поздравлении жителям региона к 83-летию Ульяновской области, даже в нынешних непростых условиях губерния продолжает движение вперед, сохраняя лидерство в промышленном производстве и успевая строить и обновлять социально важные объекты.

Как ни странно, но если рассмотреть гипотетическую возможность «Общеевропейского дома 2.0» на основе взаимной экономической потребности, то задача не такая уж и фантастическая. Об этом недавно дискутировал с коллегой, а накануне – говорил в эфире RTVI. Ресурсная зависимость Европы сохраняется, несмотря на ускоренный «зелёный переход». Как и технологическая и инвестиционная зависимость России. Кооперация с Ираном, КНДР и рядом африканских стран – вынужденная экстренная замена, не эквивалентная по качеству и масштабу сотрудничеству. Как и логистическая и инфраструктурная связанность БРИКС или мифического «глобального Юга». Да, в эпоху Горбачёва разговор шёл о сближении двух систем, у которых была общая гуманистическая основа. Сегодня разница в понимании суверенитета, прав человека, роли государства, международного права и исторической правды носит характер раскола. Но в эпоху быстрой смены информационных парадигм, для восстановления доверия не требуются десятилетия. Изменение архитектуры Европы, разумеется, тоже влияет на ситуацию. ЕС превратился в гораздо более централизованный, сложный и расширенный на восток институт с собственной политической идентичностью. Но что важно, проект Горбачёва предполагал демонтаж блоков. Сегодня НАТО как раз находится в кризисе. Если вдруг США выйдут из НАТО по собственным, сугубо прагматичным (и даже шантажным) причинам, блок распадается. И Европа остается без гарантий безопасности, при необходимости в срочном порядке создать новую систему. Конечно, первой и немедленной реакцией стало бы не сближение с Россией, а экстренное усиление оборонной интеграции в рамках ЕС. Европа может понадобиться создать собственный «силовой каркас» и тут ситуация двойственная. С одной стороны, мощный стимул для диалога. Без НАТО как опоры, Европа была бы вынуждена вести срочный разговор с РФ о новой архитектуре безопасности. И тут идея «Общеевропейского дома» могла бы получить второе дыхание. Экономическая логика стала бы еще более весомым аргументом. С другой стороны, глубокое недоверие и потребность в сдерживании не исчезнут в мгновение. Страны Восточной Европы в таком сценарии стали бы ярыми сторонниками сверхмилитаризации ЕС. Сближение с РФ происходило бы под лозунгом «доверяй, но вооружайся». Очевидно, что ключевыми пунктами стали бы статус Украины, Молдовы и ряда других стран постсоветского пространства. Европа, вероятно, была бы готова гарантировать их нейтралитет, но без права вхождения в военные союзы. Как и роль ядерного оружия, где Франция и Великобритания (а возможно, и гипотетический европейский ядерный арсенал) стали бы центральным элементом сдерживания. Их ядерный статус стал бы ключевой темой переговоров с Москвой. Что могло бы привести к фактическому расколу Европы на «западную» и «восточную» фракции. Германия, Франция, Италия и ряд других более богатых стран могли бы выступать за скорейшее стратегическое партнерство с РФ для стабильности и ресурсов. В условиях потери американского рынка и гарантий, Европа могла бы предложить России полномасштабную экономическую интеграцию (снятие всех санкций, масштабные инвестиции, совместные технологические проекты) в обмен на военно-политические гарантии безопасности и урегулирование конфликтов по периметру. Так что возможный распад НАТО по инициативе США катализировал бы два противоположных процесса. Хотя, в первом приближении, результатом, скорее всего, стал бы не романтичный «общеевропейский дом», а жёсткая, основанная на балансе сил и взаимном сдерживании, континентальная система. Она напоминала бы скорее модель кондоминиума великих держав (ЕС как единый игрок, Россия, возможно, Турция). И все же, сегодня и Путин и европейские лидеры заговорили о кардинальном переосмысление архитектуры европейской безопасности с участием России, что вполне возможно в случае преодоления исторических травм и идеологического антагонизма последних лет, но в динамике постинформационного общества, задача не кажется неразрешимой и даже слишком уж долгой.