Телеграм канал «The Гращенков»

Очередная революция, которая закончилась семейной диктатурой. Президент Никарагуа Даниэль Ортега объявил, что выборов в стране больше не будет. Не потому, что их дорого проводить или нужно менять избирательную систему. А потому, что на выборах оппозиция теоретически может прийти к власти.

То есть сама возможность смены руководства теперь официально признана угрозой государству. В этом есть особая историческая ирония. В 1979 году сандинисты свергли многолетнюю семейную диктатуру Сомосы. Ортега стал одним из руководителей революционного правительства, а затем президентом страны.

В 1990 году он проиграл выборы Виолете Чаморро и передал ей власть. Тогда казалось, что Никарагуа удалось выйти из бесконечного круга переворотов, диктатур и гражданского противостояния. Но поражение 1990 года Ортега, похоже, так и не забыл. Вернувшись к власти в 2007 году, он постепенно подчинил себе парламент, суды, избирательные органы, полицию и армию.

Ограничения на переизбрание были устранены, протесты подавлены, а основные оппозиционные кандидаты оказались в тюрьмах или эмиграции. В 2025 году жена Ортеги Росарио Мурильо официально стала «сопрезидентом». Фактически возникла семейная модель управления, против которой когда-то боролись сами сандинисты.

Теперь сделан последний шаг. Сначала выборы превращают в управляемый ритуал. Затем устраняют реальную конкуренцию. Потом объявляют, что сам ритуал больше не нужен. Опасность никарагуанского опыта в том, что он может стать примером для лидеров других авторитарных режимов. Выборы все чаще воспринимаются ими не просто как угроза, а как чуждый элемент, якобы навязанный Западом для вмешательства во внутренние дела.

Логика проста, если сложившаяся система считает себя единственно правильной, то зачем вообще позволять обществу периодически оценивать ее работу? Демократия в Никарагуа теперь подается не как достижение человечества и удобный механизм мирной смены власти, а как источник нестабильности и лазейка для врагов. Но отмена выборов не отменяет общественного недовольства. Она лишь лишает людей легального способа его выразить.

Выборы - это не только право выбрать власть. Это механизм снятия общественного напряжения, обновления системы и предотвращения более жестких конфликтов. Когда власть закрывает этот клапан, она может добиться внешнего спокойствия. Но внутреннее давление от этого только растет. Ортега когда-то победил диктатуру, основанную на семейном правлении. Спустя почти полвека он построил практически такую же - только уже под революционными лозунгами.

Солнце и бензин. Лето в России традиционно работает как общественное успокоительное. Отпуска, дачи, дети на каникулах, длинный световой день и возможность больше времени проводить вне работы возвращают человека из большой тревожной повестки в частную жизнь. Поэтому даже на фоне усиления атак и топливного кризиса индекс счастья россиян в июне, по данным ВЦИОМ, вырос до 59 пунктов.

Но 59 пунктов – это скорее отскок, чем высокий уровень благополучия. Еще в апреле индекс опускался до 52 пунктов – минимума примерно за 15 лет. Кроме того, с мая ВЦИОМ перешел на комбинированную выборку, поэтому точно отделить сезонное улучшение от методологического эффекта трудно.

В прошлые годы похожий летний эффект уже наблюдался. В июне 2021 года индекс поднимался до 70 пунктов, но к сентябрю, когда проходили выборы в Госдуму, снизился до 64. В июне 2024 года показатель достигал 71 пункта, а к сентябрю упал до 59. ВЦИОМ и сам отмечает, что субъективное счастье обычно снижается с наступлением холодного сезона. Хотя это не железный закон: например, осенью 2025 года индекс, напротив, временно вырос.

Важно понимать, что индекс счастья измеряет прежде всего личное самоощущение, а не политическое спокойствие. Человек может быть счастлив благодаря семье, детям или отпуску, но одновременно тревожиться из-за цен, безопасности и будущего страны. В последние годы россияне все заметнее отделяют собственную жизнь «здесь и сейчас» от ожиданий того, что будет завтра.

Осенью частная жизнь снова сталкивается с общественной реальностью. Заканчиваются отпуска, начинаются школа и рабочий сезон, приходят новые коммунальные платежи, растут расходы семей. А в 2026 году к этому добавится кульминация кампании по выборам в Госдуму.

Предвыборная осень всегда усиливает чувствительность общества. Оппозиционные партии будут превращать рассеянное недовольство топливом, ценами и ограничениями в конкретные претензии. Власть, напротив, постарается предложить образ стабильности и управляемости. Поэтому спокойствие летом еще не означает, что проблемы перестали волновать граждан. Возможно, они просто временно отложены до сентября.

Главная ошибка власти – принять сезонное облегчение за окончательную нормализацию. Настоящая устойчивость проверяется не в отпускном июле, а осенью, когда человек возвращается домой, открывает квитанции и начинает решать, устраивает ли его происходящее.

При всем уважении к Илье Гращенкову, его мысль о нормализации как политической программе кажется странной в текущей ситуации. Нынешняя “чрезвычайщина” слишком во многом обусловлена не собственными решениями, а внешними факторами. Сложно пытаться реконструировать “нормальность”, когда каждый день приносит все новые внешние вызовы. Открывая новостные ленты с утра, обыватель видит то новости об атаке на НПЗ, то информацию о пожаре на складах гигантов электронной коммерции, то заметку о нападении на инфраструктуру агрокомплекса. Каждая из таких новостей дает все новые векторы для развития очередных аномалий, которые невозможно игнорировать или устранить одним лишь политическим решением. Поэтому в данном случае, увы, ответ один - о нормализации можно будет говорить только после завершения российско-украинского конфликта.

Другой вопрос в том, что не все составные части нынешней аномалии являются внешними воздействиями. Кое что “спроектировано” своими же собственными руками и вот нормализация в этой сфере вполне доступна. Тут в первую очередь конечно же приходит на ум ситуация с блокировками интернета. Она в чистом виде представляет собой парадокс самосбывающегося пророчества, когда попытки регулировать информационную сферу во избежание потенциальной нестабильности как раз и спровоцировали эту самую нестабильность. Ожидаемая проблема стала реальной, и это теперь дает импульс для все новых и новых цензурных атак, потому что есть иллюзия, что как только инфосфера станет максимально подконтрольной, то и проблема исчезнет. На самом же деле все обстоит с точностью до наоборот. Нормализовать вот эту аномалию как раз таки можно одним лишь политическим решением, но система, накрученная и разогретая своими же собственными страхами, возможно, уже просто неспособна его понять.

Еще одно направление - нормализация поля публичных высказываний. Одиозные заявления профильного пула политиков и общественников уже стали притчей во языцех за последние несколько лет. У люди есть справедливые ожидания, что сейчас, когда страна сталкивается со вполне реальными и серьезными проблемами, раздражающее славословие будет по крайней мере поставлено на паузу. Увы, этого не происходит, что вызывает у обывателя ощущение сюрреализма: он стоит в очереди за бензином или отслеживает смски о беспилотной атаке, а в это время его призывают активнее рожать детей или разъясняют моральную опасность мармеладных червяков. В данном случае ситуация - результат не излишнего контроля, а, напротив, бесконтрольности. Маргиналы информационных площадок не несут никакой ответственности за свои заявления, равно как и за то, какой антирейтинг официальной власти создается при помощи них. Вот бы где ввести цензуру самое время - да, видно, некогда и некому.

Собственно, уже из этих самых очевидных примеров видно, что нормализация для нас в лучшем случае - дело будущего, но уж точно не настоящего. И предположить какой она будет - возвращением нормального или нормализацией аномального - сейчас неспособен никто.

Ваш Юрий Долгорукий

Жизнь – игра и политика тоже. ВЦИОМ фиксирует любопытный сдвиг: почти половина россиян хотя бы время от времени играет в интеллектуальные игры. За пять лет их доля выросла с 39% до 46%. Особенно заметен интерес среди молодежи. Для них игра становится уже не случайным развлечением, а серьезным досугом, в котором накапливаются опыт, навыки и даже особая идентичность.

Но за сухим понятием «интеллектуальные игры» скрывается целая игровая вселенная. Если шахматы, нарды и даже Го – ее классический фундамент, то современная культура настолок во многом выросла из традиции AD&D. Там игра впервые стала не просто соревнованием на доске, а совместным созданием истории. Участники получали роли, принимали решения, договаривались, рисковали и вместе развивали сюжет. Сейчас многие мои друзья и коллеги, в т.ч. политологи и социологи, активно играют во многое: от разных настолок в уже старенькую, но получивших новое дыхание Героев III. Ну и о большом количестве вчерашних толкиенистов во власти, я уже как-то писал.

Эта логика на какое-то время переселилась в компьютерные игры. Но, совершив большой круг, игра возвращается за обычный стол, как называют их сами игроки – «насришки» (настольные ролевые игры). Людям снова хочется видеть лица друг друга, бросать настоящие кубики, спорить о правилах и вместе создавать историю, которой еще минуту назад не существовало.

Поэтому настолки – это не архаика и не бегство от цифрового мира. Скорее, это попытка вернуть в него живого человека. И тут есть политический аспект. Ведь политика будущего неизбежно будет геймифицированной. Вовлечь человека в общее дело становится намного труднее, чем просто сообщить ему правильную информацию. За его внимание одновременно борются соцсети, сериалы, игры, новости, реклама и просто повседневная жизнь. Политик, который умеет только выступать с трибуны, эту борьбу проигрывает.

Людям недостаточно быть зрителями чужой политики. Они хотят понимать правила, выбирать роль, видеть результат своих решений, объединяться в команды и чувствовать, что от их участия действительно меняется общий сюжет. Именно это и дает игра – понятную цель, обратную связь, азарт и ощущение личного вклада. Разумеется, речь не о превращении граждан в фишки, а страны – в игровое поле. Наоборот, хорошая игра дает участнику больше субъектности, чем традиционная бюрократическая система.

По мере того, как искусственный интеллект будет забирать рутинные интеллектуальные функции, а роботы – тяжелый физический труд, у человека останется все больше пространства для творчества, общения, соревнования и игры. Возможно, Homo ludens – человек играющий – это не метафора прошлого, а главный политический тип будущего.

Административная гильотина для «Яблока». В НГ разбирались, почему кандидатов «Яблока» продолжают снимать с выборов по административке. Но за формально небольшим штрафом следует годовой запрет участвовать в выборах.

«Получается своеобразная административная гильотина: наказание выглядит символическим, а эффект оказывается максимальным. Случайностью происходящее назвать трудно. Когда старые публикации или видеозаписи находят именно в момент выдвижения, это уже не просто фоновая работа правоохранителей. Здесь важен именно сам тайминг. То, что кандидаты не занимают очевидно проходных мест, скорее подтверждает эту логику. Цель может заключаться не в том, чтобы отобрать конкретный мандат, а в постепенном ослаблении партийной сети. Выбиваются местные депутаты, экологи, общественники, организаторы кампании. Каждый такой случай – это суды, обжалования, потерянное время и сигнал другим потенциальным кандидатам: участие в выборах может иметь личные последствия», – подчеркнул Гращенков.

По его словам, особенно тут важен региональный фактор. Скажем, для Татьяны Пасман место в федеральной группе вторично, однако она действующий депутат Псковского горсовета и кандидат в облсобрание. И Псковская область – это один из немногих регионов, где у «Яблока» традиционно сохранялась собственная политическая инфраструктура. Поэтому здесь вполне могут совпадать федеральная установка на минимизацию любых рисков и интересы местных игроков, которым удобнее заранее ослабить пусть небольшую, но организованную оппозиционную силу.

«Рост рейтинга «Яблока» с 1% до 2% мог стать дополнительным раздражителем, но я бы не переоценивал один замер. Важнее другое – партия сохраняет собственную, политически отличимую от других, аудиторию и продолжает использовать лозунги, которые заметно выделяют ее на фоне остальных участников кампании. Предвыборный лозунг «Яблока» тоже может иметь значение для властей, но ст. 20.3 КоАП – это не прямая «ответка» за какие-то конкретные слова. Она обозначает границу политической допустимости. «Яблоко» остается одной из немногих легальных партий, которая строит кампанию вокруг пацифизма. И поэтому любое оживление деятельности «Яблока» воспринимается внимательнее, чем активность обычной малой партии», – пояснил Гращенков

Рейтинг федеральных и региональных каналов, оказавших наибольшее влияние на региональную политику за 13 – 19 июля 2026 года

🔺 Федеральные каналы

1. НЕЗЫГАРЬ (признан иноагентом)
2. Политджойстик
3. The Гращенков
4. Политген
5. Землянка
6. Телеграбля
7. Политика Онлайн
8. Региональная политика
9. 16 негритят
10. Клуб регионов

🔺 Региональные каналы

1. Москвач/Новости Москвы
2. Ротонда
3. Тайны Ленинградского двора
4. Говорит Москва
5. Та самая тюменская матрешка
6. СШХ
7. Футляр для Курая
8. Е1Ru/Новости Екатеринбурга
9. E-область
10. ЛенTVZ4
11. Курская аномалия
12. То самое северное измерение
13. Архангельский кот
14. Шорохи Кумыски
15. Вечерний Хабаровск
16. Башня
17. Кировчано
18. ПОЛИТ.РУС-ЮГ
19. Иркутск политический
20. Комиинформ
 
#Рейтинг

Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов / Мы в MAX / Мы в ВК / Мы в Дзен

Калиматов выходит из зоны политической уязвимости. Глава Ингушетии Махмуд-Али Калиматов продолжает укреплять позиции в рейтинге влияния руководителей российских регионов.

По итогам апреля он занимал 43-е место, а в опубликованном июньском рейтинге Агентства политических и экономических коммуникаций поднялся уже на 36-ю строчку. Таким образом, всего за два месяца Калиматов прибавил семь позиций и закрепился в группе губернаторов с сильным влиянием. Важно, что речь идет уже не о разовом рейтинговом скачке, а об устойчивой динамике. Еще в марте глава Ингушетии находился на 51-м месте, в апреле поднялся на 43-е, а теперь вышел на 36-е. За один квартал – рост сразу на 15 позиций.

АПЭК оценивает не только публичность руководителей регионов, но прежде всего их влияние на федеральном уровне – позиции в Администрации президента, правительстве, Федеральном собрании, партийной и деловой элите. Поэтому такая динамика говорит об укреплении политического веса самого главы и повышении внимания федерального центра к республике.

Калиматов последовательно выстраивает модель прямого взаимодействия с Москвой. Рабочая встреча с президентом, контакты с правительством, презентация проектов Ингушетии на Кавказском инвестиционном форуме – все это превращается в конкретный политический капитал.

При этом глава республики избегает избыточной публичности и громкой риторики. Его стиль – спокойная административная работа, привлечение федеральной поддержки и постепенное решение накопленных проблем.
Разумеется, положение Ингушетии нельзя оценивать только по одному рейтингу. В республике сохраняются серьезные социальные и экономические вызовы. Но рейтинговая динамика фиксирует важный результат – регион перестает восприниматься федеральными элитами исключительно как территория рисков и все чаще рассматривается как субъект с понятной системой управления и собственной стратегией развития.

Рост с 43-го на 36-е место – это не просто изменение цифры в таблице. Это показатель того, что позиции Калиматова становятся более устойчивыми, а возможности Ингушетии в диалоге с федеральным центром – более весомыми.