Телеграм канал «The Гращенков»

❗️Илья Гращенков, директор Центра развития региональной политики, специально для Telegram-канала «Московская прачечная»

Реформа по отмене Болонской системы и возвращению к отечественной модели «база – специализация» представляется в большей степени политико-идеологическим жестом, нежели продуманным шагом для улучшения качества высшего образования. Ее главный и, пожалуй, единственный бесспорный итог — это окончательное символическое оформление цивилизационного разворота от Европы. Однако практические последствия вряд ли будут позитивными сами по себе.

Основной минус — добровольная академическая и кадровая самоизоляция. Болонская система, при всех ее недостатках, была удобным и общепонятным языком международного общения. Она обеспечивала сравнимость дипломов, облегчала академическую мобильность и признание квалификаций наших выпускников за рубежом. Ее демонтаж создаст искусственные барьеры. Показателен пример Китая, который, строго отстаивая свой суверенитет и культурную идентичность, при этом блестяще интегрировался в ту самую Болонскую систему. Это позволило ему активно привлекать иностранных студентов, отправлять своих специалистов на обучение и, что критически важно, без лишних проволочек инкорпорировать возвращающихся из ведущих западных вузов ученых. Россия же выбрала путь усложнения этого взаимодействия.

На практике возвращение к «собственному пути» грозит реалиями бюрократического хаоса при эквивалентности дипломов, путаницей у работодателей и сужением горизонтов для наиболее амбициозных студентов. Заявления о новой гибкости выглядят натянуто, ведь болонская модель не мешала дифференцировать сроки обучения по специальностям.
Риск заключается в том, что за патриотической риторикой о «самобытности» скроется консервация устаревших программ, рост изоляции и снижение глобальной конкурентоспособности российского диплома. Реформа отвечает идеологическим задачам, но ее долгосрочная цена — это усиление разрыва с глобальным образовательным и научным пространством, что в конечном итоге может ударить по качеству человеческого капитала.

Кто-то из оппонентов нынешней власти сомневается в социальном характере российского государства? Таковым рекомендую поизучать новые меры бюджетной поддержки, о которых объявил Михаил Мишустин.

Деньги получат миллионы россиян — люди с инвалидностью, ветераны Великой Отечественной и боевых действий во славу Родины. И, крайне важно, — семьи с детьми, поскольку после победы в СВО приоритетом номер 1 Президент Путин назвал победу в демографии. Замечу, что власть нашла возможности при крайне напряженном бюджете и ростом расходов на ОПК не просто выполнять свои социальные обязательства, но и брать на себя новые. Всего с 1 февраля будет проиндексировано более 40 видов социальных выплат, пособий и компенсаций. Ориентир — уровень потребительской инфляции в 2025 году или среднегодовые 5,9%, если верить данным Центробанка.

Весьма ощутимо подрастут семейные выплаты. К примеру, почти до 730 тыс. руб. вырастут выплаты материнского капитала на первого ребенка, до 963 тыс. руб. — на второго и последующих детей (а я помню не столь уж и далекие времена, когда платили по 450 тыс. руб., и это считалось большими деньгами). Это повышение распространяется не только на новые сертификаты, по словам премьера, но и на остатки неиспользованных средств маткапитала, выданных ранее. Помимо этого, рождение первого малыша принесет единовременное пособие в 28, 5 тыс. руб. Не так уж и много, кажется, но в совокупности с другими региональными и федеральными стимулами получается неплохая сумма.

"Мать-героиня" — это звание принесет 76,5 тыс. руб. ежемесячной выплаты женщинам, которые, действительно, совершили по нынешним временам подвиг, родив и вырастив 10 и более детей. Получить все эти выплаты и компенсации можно будет без хлопот: действуют созданные правительством электронные платформы госуслуг. «Никаких заявлений оформлять не надо, — подчеркнул Михаил Мишустин, — все пройдет автоматически, и выплаты поступят гражданам уже по привычному графику». Эти меры правительства, кстати, могут стать иллюстрацией к теме "А на что пошло повышение НДС на 2%". Комментарии излишни.

ЦРРП проанализировал социально-экономические задачи российских регионов в 2026 году, которые оказались между сохранением стабильности и трансформацией. На фоне сохранения внешнего давления и внутренних структурных ограничений, нынешний год станет для российских регионов периодом «экономической реальности». Данные мы отразили в докладе, охватывающим 16 ключевых субъектов РФ (кроме Москвы и Санкт-Петербурга), который фиксирует нарастающую дифференциацию и сложный выбор между консервативной стабилизацией и рискованной технологической модернизацией.

В докладе выделены три возможных сценария: адаптационный (оптимистичный, с фокусом на нацпроекты и рост доходов), консервативный (наиболее вероятный – замедление роста до 0,5-1,5% на фоне дефицита кадров и дорогого капитала) и технологический (рывок за счет автоматизации и ИИ, доступный лишь немногим). Фактически, основная масса регионов будет балансировать между первым и вторым сценариями, а ключевым управленческим императивом станет сохранение социальной стабильности в условиях сжимающихся бюджетных возможностей. Расходы регионов в 2025 росли в 2,5 раза быстрее доходов, что привело к дефициту, а в 2026 году бюджетная «подушка безопасности» окончательно истончится.

Управленческие вызовы стоят перед региональными элитами, чьи задачи: во-первых, повышение эффективности управления через разделение полномочий: модель «губернатор – премьер правительства» или «губернатор – мэр мегаполиса», успешно апробированная в Татарстане, Башкирии и Московской области, будет тиражироваться. Это позволяет главе региона сосредоточиться на политике и связям с центром, делегировав экономический блок и связанные с ним репутационные риски. Во-вторых, модернизация ЖКХ – инфраструктурный и социальный тупик. Износ сетей критический, средства регионов ограничены, а управляющие компании остаются источником массового недовольства и коррупционных рисков.

В-третьих, реализация нового цикла нацпроектов («Инфраструктура для жизни», «Семья», «Кадры» и др.), который потребует перестройки проектных офисов. Здесь также видна дифференциация: Татарстан, Башкирия, Новосибирская область имеют успешный опыт, тогда как Самарской, Ленинградской или Свердловской областям необходимо наращивать эффективность. В-четвертых, обеспечение политической стабильности в преддверии выборов в Госдуму. Доклад отмечает «референдумный» характер современных выборов, где главными рисками становятся не протестное голосование, а низкая явка или рост латентного недовольства на фоне ухудшения социально-экономической ситуации.

Ключевые риски для большинства регионов – кадровый голод, инфляционное давление, износ инфраструктуры и коррупционные скандалы, которые в 2025 году затронули даже относительно благополучные Челябинскую и Ленинградскую области. При этом формируется новая реальность: более успешные «регионы-доноры» (Татарстан, Башкирия, Московская область) негласно берут под влияние соседние территории (Марий Эл, Оренбургскую, Ульяновскую области), усиливая центростремительные тенденции и концентрацию ресурсов вокруг мощных агломераций.

В группу высокой устойчивости вошли Нижегородская область, Татарстан, Московская область, Башкирия, Краснодарский и Челябинский края. Их успех основан на сочетании политической консолидации элит, развитой инфраструктуры поддержки бизнеса и эффективного управления. Однако и у них есть уязвимости: для Краснодарского края – экологические проблемы и атаки БПЛА, для Московской области – миграционный прессинг и ЖКХ, для Челябинской – экология и антикоррупционные риски.

2026 год станет проверкой на прочность для региональных моделей управления. Им предстоит решать двойную, во многом противоречивую задачу: обеспечивать базовую социально-экономическую стабильность «здесь и сейчас» в условиях жёсткой экономии, одновременно пытаясь встроиться в амбициозную федеральную повестку технологического суверенитета и структурной перестройки экономики.

📋 Центр развития региональной политики (ЦРРП) представляет доклад «Социально-экономические задачи российских регионов в 2026 г.».

Аналитики спрогнозировали основные сценарии социально-экономического развития российских регионов, которые будут определяться продолжающимся и, возможно, усиливающимся санкционным давлением на экономику, что может привести как к турбулентности, так и к потере стабильности в ряде субъектов, росту социального недовольства населения и отдельным протестным акциям.

Наиболее высокой устойчивостью обладают: Нижегородская область, Татарстан, Московская область, Башкирия, а также Краснодарский край и Челябинская область. Все эти субъекты федерации показали одновременно политическую устойчивость и высокий социально-экономический потенциал регионального управления.

Но даже относительно успешные субъекты испытывают ресурсные сложности. Так, доходы консолидированных региональных бюджетов по итогам одиннадцати месяцев 2025 г. выросли на 6%, однако расходы при этом выросли на 15%, что в 2,5 раза выше темпов роста доходов. Вкупе с высокой инфляцией это привело к возникновению дефицита в консолидированных бюджетах субъектов к концу года (около 169,2 млрд руб. на ноябрь 2025 г.). В 2026 году ситуация будет еще более непростой, фактически речь идет о сокращении бюджетных возможностей субъектов. Очевидно, что денег и вообще ресурсов недостаточно: усиливается запрос на эффективность регионального управления, гибкость и способность управленческих команд оперативно реагировать на возникающие сложности.

Обеспечение такой эффективности управления регионами будет достигаться через распределение полномочий между губернатором и мэром крупного города (чаще всего административного центра) и/или введения должности премьер-министра регионального правительства, который полностью возьмет на себя экономический блок и отведет от главы региона значительную часть негатива. Такая система уже показала свою эффективность в Московской области, Башкирии, Татарстане, и ряде других субъектов.

Но и подобная модель не снимает вопроса о дефиците материальной базы и ресурсов, без чего переход к экономике нового типа невозможен. Регионы оказались перед сложным выбором. Один путь — жесткая модель, предполагающая концентрацию на выбранных «точках роста» при сокращении затрат по всем остальным направлениям. Другой путь – возвращение к модели, где издержки развития покрываются за счет большей внутренней свободы – либерализации условий для частного бизнеса и общества в целом, что способно раскрыть новый потенциал для роста. Однако такой переход может быть инициирован только федеральным центром.

Учитывая, что с наибольшей вероятностью будет выбрана жесткая модель, у субъектов для решения поставленных задач будет три основных сценария развития:

– адаптационный, в котором регионы фокусируются на реализации «Нацпроектов 2.0», росте реальных доходов населения и стабилизации инвестиционной активности на фоне постепенного смягчения денежно-кредитной политики;

- консервативный сценарий предполагает замедление роста экономики до 0,5–1,5% из-за сохраняющегося дефицита кадров, исчерпания производственных мощностей и высокой стоимости заемного капитала. Основная задача региональных властей — поддержание социальной стабильности и выполнение социальных обязательств в условиях ограниченных бюджетных ресурсов;

- технологический сценарий ориентирован на ускоренную структурную трансформацию. Ключевая роль в нем отводится автоматизации производств, что поможет преодолению кадрового голода, внедрению ИИ и реализации проектов технологического суверенитета.

Но какой бы вариант ни был выбран, можно констатировать: 2026-й год станет годом перехода регионов к новой экономической реальности. При этом лишь 10-15 субъектов в состоянии обеспечивать устойчивый рост без дрейфа в сторону полной дотационности и полной финансовой зависимости от федерального центра.

Россия стоит перед масштабной задачей технологического и инфраструктурного развития. Реализация национальных проектов, комплексное развитие территорий, достижение технологического лидерства — эти амбициозные цели требуют не только капиталовложений, но и специальных компетенций, а также готовности брать на себя долгосрочные риски. В условиях санкционного давления и глобальной турбулентности роль институтов развития, способных консолидировать ресурсы и обеспечить «длинные деньги» для критически важных инициатив, становится центральной.

Сегодня об этом шла речь на встрече главы правительства Михаила Мишустина и председателя ВЭБа Игоря Шувалова. ВЭБ как головной институт развития страны, выполняет именно эту системную функцию. Его задача — быть катализатором и координатором проектов, которые закладывают основу для сбалансированного роста экономики и повышения качества жизни граждан во всех регионах, включая новые субъекты.

Финансовые итоги корпорации за прошедший год 2025 года подтверждают эффективность выбранной модели. Отчетный период завершен с капиталом в 1,5 трлн рублей, а все целевые показатели эффективности (КПЭ), утвержденные наблюдательным советом, выполнены ВЭБом в полном объеме, что подтверждает эффективность работы. Реализация проектного портфеля продолжается в штатном режиме по всем ключевым направлениям: среди мегапроектов — модернизация Восточного полигона РЖД, участие в создании первой в стране ВСМ, модернизация более 20 аэропортов.

Как отметил Мишустин, перед ВЭБом стоят амбициозные задачи, решение которых позволит улучшать условия ведения бизнеса и в целом жизни людей.

Пока дилетанты обсуждают списки депутатов в следующем созыве, профессионалы уже прикидывают, кто займёт должности вице-спикеров и председателей комитетов. В последние дни активно обсуждается, что Евгений Москвичёв может потерять пост председателя Комитета по транспорту. Этот комитет — пожалуй, один из самых недооценённых, но при этом стратегически важных. Именно он должен утверждать бюджетные решения, касающиеся федеральных проектов, модернизации подвижного состава, международных транспортных коридоров и, что особенно актуально в условиях геополитических потрясений, переустройства всей логистической инфраструктуры России.

И всё же сегодня комитет функционирует скорее как технический регистратор: правит формулировки, заслушивает отчёты, ставит подписи — но не определяет направление и стратегию развития. А между тем перед ним стоят задачи стратегического масштаба.

Проекты ВСМ, которые могли бы стать символом технологического прорыва, буксуют на этапе финансирования — об этом упоминал даже Президент. Пограничные пункты пропуска, через которые должна идти новая евразийская логистика, требуют не просто ремонта, а полной цифровой и инфраструктурной модернизации. Субсидии перевозчикам жизненно необходимы, но раздаются точечно и бессистемно. С учётом постоянного роста себестоимости грузоперевозок, падения грузооборота железнодорожного монополиста более чем на 5% за последний год и увеличения утильсбора многие игроки рынка оказались на грани банкротства.

Особо болезненно выглядит ситуация с международными коридорами. Проект «Север — Юг» — потенциальный ответ на блокаду традиционных маршрутов — продвигается медленнее, чем появляются однотипные отчеты комитета. Инвестиции РЖД в создание транспортного коридора в 2025 году сократились аж на 77,5%. При этом Северный морской путь, который мог бы стать настоящей «артерией суверенитета», формально даже не входит в зону ответственности комитета. Хотя логично было бы, чтобы именно он координировал развитие этого направления, ведь речь идёт о новых глобальных логистических маршрутах для страны.

В таких условиях очевидно: комитету нужен не просто председатель, а «супертяжеловес» — человек с реальным авторитетом в отрасли, с доступом к ресурсам, способный договориться и с Правительством, и с бизнесом, и с регионами.

Но одного лидера недостаточно. Как показывает практика последних лет, наибольшую эффективность обеспечивает тандем: профильный вице-спикер Госдумы + председатель комитета. Такая схема уже давно работает в Правительстве: например, Хуснуллин — Файзуллин в строительстве, Патрушев — Лут в сельском хозяйстве, Голикова — Мурашко в социальной сфере. Речь не о дублировании одних и тех же функций, а об усилении влияния, особенно когда вопрос касается приоритетных для государства направлений.

Транспорт заслуживает такой же конфигурации. Более того, он в ней остро нуждается. Ведь если мы хотим, чтобы Россия не просто «выжила» в новых условиях, а стала центром евразийской логистики, то нужно перестать относиться к транспорту как к «фоновой инфраструктуре». Выборы в Госдуму — момент, когда можно не только обновить лица, но и перезагрузить приоритеты.

Я исхожу из того, что позиция Президента – это фактически физический закон, - вице-премьер Юрий Трутнев.
Арктическая и дальневосточная повестка становится всё плотнее, и очевидно пора расставить некоторые акценты. Российская Арктика и Дальний Восток во много образуют один макрорегион, связанный стратегически, логистически и климатически.

Стратегическая связка обеспечена Президентом России, обозначивший Арктику и Дальний Восток как приоритетный макрорегион, от развития которого зависит будущее страны. Здесь всем стоит исходить из установки, озвученной Трутневым, полпредом Президента в ДФО, отвечающим и за Арктику тоже:
Позиция Президента – это фактически физический закон.

Логистическая связка - это развитие Севморпути, а точнее - Трансарктического коридора, где свой комплекс вызовов, о которых прямо говорит Трутнев
Сегодня мы говорим о преобразовании Северного морского пути в несколько больший проект, в проект Трансарктического коридора. И когда мы говорим об этом проекте, мы говорим о том, что недостаточно только везти грузы вдоль северного побережья. Необходимо ещё все эти грузы поднимать наверх. А для этого нужно заниматься расчисткой русел рек, которыми мы уже достаточно давно не занимались, строить новые железные дороги.

Климатическая связка в последние недели понятна всем - сложнейшие условия, высочайший риск различных природных катаклизмов. Работа по развитию Арктики и Дальнего Востока - это через такие тернии к звездам, что никому и не снилось. Сейчас Юрий Трутнев находится на Камчатке, которую замело снегом. Своими глазами смотрит на ситуацию, своими ногами лазает по сугробам. Выводы делает:
Люди, к сожалению, ходят по снежным кучам над дорожным полотном. Тротуары не чищены. Очень грустная ситуация с вывозом мусора. Для вывоза мусора дополнительная какая-то спецтехника в значительной части случаев не нужна. Это просто называется разгильдяйством со стороны коммунальных служб. Когда чрезвычайная ситуация, а люди не могут принять необходимые меры, значит, надо менять этих людей.

Помощь Камчатке оказывается по поручению Президента России, которые, как уже сказано - физический закон. Отслеживая работу по преодолению кризисов в арктических и дальневосточных территориях, можно делать выводы обо всей работе, которая там проводится. Это не отчетные цифры и показатели - это стратегия плюс быстрые решения, направленные на создание нормальных условий для развития экономики и, главное, жизни людей.