Телеграм канал «The Гращенков»

Я давно слежу за Калужской областью как аналитик: здесь рождаются управленческие решения, которые через год-два становятся федеральным трендом. Отчет Шапши — тому подтверждение.

Провел разбор:

Основная идеологема «главное — это люди» закладывается непосредственно в архитектуру бюджетного каркаса. В Калужской области это не фигура речи, а финансовый факт: 63% всех расходов в прошлом году ушло на социальную сферу. Причем внутри этой суммы видна жесткая приоритизация: четверть средств направлена на здравоохранение, а еще треть — на прямую социальную помощь, которую здесь получает каждый четвертый житель. Особый акцент сделан на демографии — поддержке многодетных семей и материнства, причем инструментарий широкий: от выплат по беременности до субсидирования ипотечных процентов.

Эта логика заботливого государства «бесшовно» перетекает и в повестку СВО. Региональная власть здесь транслирует четкий месседж: бойцы должны быть уверены в надежности тыла. Владислав Шапша достроил мощный внутренний контур поддержки, добавив к федеральному пакету 24 собственные меры. Принципиально важный политический момент — программа «Герои земли Калужской». Это уже не просто переобучение, а реальный кадровый лифт: 12 участников уже работают в госсекторе, а семеро стали депутатами. По сути, регион идет в авангарде формирования новой элиты из тех, кто делом доказал лояльность государству.

Базой для таких маневров служит впечатляющая экономическая регенерация. ВРП региона перешел планку в триллион рублей, а индекс промпроизводства в 115% стал лучшим в ЦФО. Калужской области удалось полностью перезапустить автокластер, который в 2025-м выдал 140 тысяч машин. А технологический суверенитет здесь возведен в ранг доктрины: запуск первого в стране производства аппаратов для гемодиализа и развитие кластера беспилотников соседствуют с интересным идеологическим экспериментом — открытием колледжа «Логос», где тех-образование синтезируют с изучением православной культуры.

В сухом остатке мы видим портрет технократа-стратега, который опирается на железную финансовую дисциплину — отсутствие коммерческих кредитов при росте налоговых платежей в федеральный центр на 40%.

Кейс Калужской области и Владислава Шапши фиксирует переход региональной системы в состояние управленческой зрелости, где политический вес губернатора конвертируется прежде всего в эффективный менеджмент.

Стабильность в российской политике давно превратилась в инерцию. Все вокруг меняется - страна живет в режиме затяжной турбулентности, меняется повестка, экономика перестраивается, общество устает, элиты нервничают, партии ищут новые роли. Но политический язык по-прежнему описывает это так, будто ничего особенно не происходит. Все идет как идет. Если и возможны перемены, то только минимальные. И желательно такие, которые ничего по существу не меняют, а лишь чуть аккуратнее консервируют уже имеющуюся конструкцию. Прочитал интересное интервью коллеги Склянчука, эксперта по законотворческому процессу и понял, что это и есть главный парадокс нынешнего момента.

Система в эпоху больших сдвигов, все еще описывает себя языком позднего административного спокойствия. Политический процесс ускользает, а ведомственная инструкция продолжает доминировать. Все должно работать и воспроизводиться, даже если сама почва под воспроизводством ушла из-под ног.

Особенно любопытно на этом фоне выглядит разговор о “второй партии”. Само это словосочетание уже звучит не как результат политической борьбы, а как должностное назначение. Не избиратель определяет, кто сегодня второй, а аппаратная логика решает, кому эта роль положена по штатному расписанию. В этом смысле тезис о том, что ЛДПР должна быть “партией номер два”, интересен не как социология, а как административная фантазия. Ведь разговор идет не о реальности, а о желательном порядке вещей.

Проблема только в том, что реальность иногда ведет себя невежливо. Например, растут рейтинги “Новых людей”. И это крайне неудобный факт. Потому что он ломает привычную картину мира, а новые игроки должны вписаться в старую схему. Но когда появляется партия, которая начинает попадать в нерв времени - говорить о запретах, тревоге, нормальности, конституции, усталости общества от архаики, - выясняется, что избиратель иногда голосует не по методичке. С другой стороны, наши администраторы считают, что если цифры ведут себя неправильно, тем хуже для цифр. Так что определённая доля истины в этом есть.

Если же говорить о размере фракции, а не о том насколько разнятся их рейтинги, то в смешанной системе размер определяется не только и не столько процентами по списку, сколько одномандатниками. А одномандатник - это уже не просто федеральный рейтинг, а сеть, ресурсы, местные элиты, договоренности, управляемость территории, способность зайти в округ и удержать его. И здесь административная логика снова сталкивается с политической реальностью: назначить можно статус, но не всегда можно назначить результат.

Политическая система все еще пытается жить в режиме старых схем, когда стабильность понималась как контроль над заранее известным будущим. Но будущее уже перестало быть таким послушным, а стабильность, которой так гордились, стала не источником прочности, а формой политической усталости. Пожалуй, главный диагноз здесь прост: система все еще хочет управлять изменениями так, будто изменений нет. Инерция, которая выдает себя за порядок, особенно опасна в тот момент, когда поворот уже начался, а руль держат прямо. Хотя, по сложившейся традиции, в России всегда сбываются два типа прогнозов: самые негативные и самые инерционные.

История с ростом «Новых людей» в Москве и крупных городах интересна прежде всего тем, что она показывает: в российской политике снова появился спрос не на радикализм, а на нормальность. И это, пожалуй, главное, что сегодня стоит понимать про эту партию. Об этом поговорили с MiskvichMag.

Многие по привычке пытаются записать Новых людей то в либералы, то в центристы, то в некую облегченную версию системной оппозиции. Но реальность чуть сложнее. Их рост связан не с абстрактной модой на новое лицо, а с тем, что они довольно точно попали в нерв момента. На мартовском съезде партия сделала ставку на повестку “за здравый смысл, нормализацию и возвращение к нормам Конституции”. И эта ставка неожиданно совпала с нарастающим общественным раздражением от запретов, блокировок, отключений и общего ощущения, что государство все чаще вторгается в повседневную жизнь людей.

На этом фоне и возникла довольно простая мысль: если одни партии все время что-то запрещают, то должна появиться и сила, которая говорит об обратном. Я уже отмечал, что “это не протест против власти, а предложение корректировать курс”. То есть речь не о сломе системы, а о попытке вернуть ей более вменяемую траекторию. В этом и заключается феномен “Новых людей”: они начинают выглядеть не антисистемой, а альтернативой внутри системы.

Именно поэтому их особенно хорошо слышно в Москве. Большой город всегда чувствительнее к ограничениям, потому что здесь интернет, связь, навигация, терминалы оплаты, сервисы доставки и мессенджеры - это уже не роскошь, а базовая среда существования. Когда эта среда начинает сбоить или оказываться под угрозой, политический эффект возникает очень быстро. Для жителя мегаполиса это не отвлеченная идеология, а вопрос нормальной жизни. Отсюда и более высокий потенциал “Новых людей” в Москве, Петербурге, Новосибирске, Екатеринбурге и других крупных городах. По моей оценке, в столице их рейтинг может быть заметно выше среднероссийского уровня, а в случае продолжения запретительной политики борьба в мегаполисах может стать намного острее, чем принято думать.

Но здесь важно не впадать в эйфорию. Одно дело - высокий рейтинг партии, другое - итоговая фракция в Госдуме. Российская избирательная система смешанная, а значит, многое будет зависеть не только от федерального результата, но и от одномандатных округов. У “Единой России” здесь традиционно сильные позиции, и даже если “Новые люди” будут вторыми по симпатиям, это не автоматически означает второе место по числу мандатов. Так что политическая интрига есть, но она сложнее, чем просто соревнование процентов в социологии.

При этом статья справедливо поднимает и другой вопрос: кто такие “Новые люди” идеологически. И тут ответ не такой удобный, как хотелось бы их сторонникам. Это не чистые либералы и не просто городская партия комфорта. Они пытаются собирать очень разную коалицию - от защитников цифровой свободы до довольно правых, даже национально-консервативных групп. В этом их сила и в этом же и риск.

Но главный вывод остается прежним. Сегодня “Новые люди” растут не только потому, что они всем нравятся, а потому, что они единственная реальная альтернатива. В ситуации, когда политика запретов стала почти общим языком системы, любая сила, говорящая о нормализации, становится востребованной. И если эта линия будет продолжена, то в крупных городах она может дать партии результат выше ожиданий.

Открытие нового аэропорта в Благовещенске. Хорошая новость для Амурской области и знак того, что на Дальнем Востоке аэропортовая модернизация стала не разовой акцией, а целой серией. Сам Благовещенск теперь называют девятой региональной столицей ДФО, где введен новый аэровокзал. Речь идет о складывающейся инфраструктурной линии.

Если смотреть на последние десять лет, то видно, что Дальний Восток действительно начал обновлять свои воздушные ворота системно. За это время новые терминалы или аэровокзальные комплексы появились, например, в Хабаровске - сначала внутренний терминал в 2019 году, затем международный в 2025-м; в Южно-Сахалинске- новый комплекс заработал в 2023 году; в Улан-Удэ - новый терминал открыли в 2024-м; в Магадане - новый аэровокзал внутренних линий запустили в конце 2024 года; в Петропавловске-Камчатском - новый комплекс заработал в 2025 году; теперь к этому ряду добавился Благовещенск. То есть речь уже идет не о символическом ремонте старых зданий, а о целой волне обновления дальневосточной авиационной инфраструктуры.

Для Дальнего Востока это особенно важно, потому здесь аэропорт - это не просто транспортный объект, а часть базовой связности территории. В европейской части страны многое можно решить железной дорогой или трассой. На Дальнем Востоке это часто невозможно или слишком долго. Поэтому новый терминал - это не витрина, а буквально узел, через который регион входит в общую экономику страны. Именно поэтому государство параллельно держит большую сеть субсидируемых маршрутов для Дальнего Востока, а единая дальневосточная авиакомпания Аврора в 2025 году перевезла 1,7 млн пассажиров, из них около 480 тыс. - по 33 социально значимым маршрутам. Это и есть практическое выражение связности: не просто иметь аэропорт, а иметь регулярную сеть полетов между регионами.

И здесь эффект уже заметен. Улучшается пропускная способность, становятся возможны новые внутренние и международные направления, сокращается перегрузка старых терминалов, растет комфорт, а вместе с ним - и готовность людей чаще летать не только в Москву, но и по самому Дальнему Востоку. В том же Благовещенске новый терминал рассчитан на 1000 пассажиров в час и должен усилить не только внутренние, но и международные связи с Китаем. В Южно-Сахалинске новый комплекс способен обслуживать более тысячи пассажиров в час, а Хабаровск после запуска международного терминала получил уже полноценный объединенный аэровокзальный комплекс. Иными словами, модернизация аэропортов постепенно превращает разрозненные дальневосточные территории в более связанную систему.

Но здесь важно не впасть в эйфорию. Новые терминалы сами по себе не решают всех проблем. Первая проблема - неравномерность развития. Где-то появляются современные комплексы, а где-то стройки только в планах: например, в Чите новый аэропорт пока только проектируется, а строительство ожидается не раньше 2027 года. Вторая проблема - стоимость и частота полетов. Даже при наличии красивого терминала связность не растет автоматически, если рейсов мало, они дорогие или сильно завязаны на субсидии. Третья проблема - малые и местные аэропорты. Для огромного макрорегиона важны не только столицы субъектов, но и сеть вторых, третьих аэродромов, без которой связность остается «витринной».

Но главный вопрос теперь не в том, сколько еще красивых терминалов откроют, а в том, удастся ли превратить эту модернизацию в настоящую связанность: с доступными билетами, стабильными маршрутами, нормальной сетью межрегиональных рейсов и поддержкой малой авиации. Потому что для Дальнего Востока аэропорт - это не роскошь и не фасад. Это, по сути, одна из форм государственности на расстоянии.

Губернатор Рязанской области подписал постановление № 17-пг, по которому предприятиям и учреждениям с численностью от 150 сотрудников устанавливаются задания по подбору кандидатов на контрактную службу - от 2 до 5 человек в зависимости от размера коллектива. Документ официально опубликован.

Первый вопрос - это единичный случай или начало новой практики? Скорее не исключение, а первый публично замеченный пример. Сама правовая рамка для особых решений в регионах существует уже давно, с осени 2022 года. За это время губернаторы и оперативные штабы привыкли работать в режиме дополнительных полномочий. Пока это чаще касалось вопросов безопасности, транспорта, охраны объектов, беспилотников и режима реагирования. Но бюрократическая логика всегда одна и та же: если какой-то инструмент однажды признан допустимым, его начинают расширять на новые сферы. Поэтому рязанский случай вполне может стать образцом для других регионов, если центр сочтет такую практику полезной.

Второй вопрос - какую рамку для этого создают указы 756 и 757. Тут важно не путать их между собой. Первый ввел военное положение на территориях ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей. А указ № 757 стал как бы продолжением этой конструкции и распространил на всю страну систему особых режимов реагирования. Он разделил регионы на несколько уровней и дал губернаторам вместе с оперштабами право принимать дополнительные меры в зависимости от обстановки. Именно поэтому сегодня в разных субъектах можно вводить разные ограничения и особые правила, не объявляя одинаковый режим по всей стране. Под эту рамку можно подводить очень разные решения - от транспортных ограничений до таких вот “заданий” для предприятий.

Тут нужно всех успокоить. В рязанском постановлении говорится не о мобилизации, а о подборе кандидатов на контрактную службу. Это юридически разные вещи. Никакой новой волны мобилизации на федеральном уровне не объявлено. Но когда гражданским предприятиям начинают ставить количественные задания по поиску людей для армии, это уже очень похоже на мобилизационный подход к управлению.

Но важна практика. Отдельные элементы мобилизационного режима уже действуют. Государство все чаще управляет страной как системой, которую надо держать в режиме постоянной готовности - кадровой, информационной, транспортной, цифровой. В этом смысле рязанская история важна не только сама по себе. Она показывает, как чрезвычайное постепенно становится обычным. Сначала особые меры вводятся как временное исключение. Затем они входят в повседневную административную практику. И вот уже не только силовые ведомства, но и обычные предприятия оказываются встроены в логику “особого периода”.

Исследование Объединения самозанятых России о социально-экономической значимости подработки в такси навело на некоторые мысли. В условиях, когда ВВП и промышленное производство проседает, а инфляция растёт, государству важно готовить людей к тому, что уровень жизни может не улучшиться в ближайшее время. 

Роскачество уже прогнозирует увольнения, сокращение второстепенных позиций и перевод на неполную занятость сотрудников из-за охлаждения экономики. При этом готовить граждан к новым экономическим условиям можно по-разному и не общими фразами про "затянуть пояса" и "потерпеть, переждать", а предоставив возможности легально подрабатывать.

Для этого, как отмечают общественники, требуется смягчить действующие ограничения. Подработка в такси — самая очевидная возможность «перебиться», если на основном месте работы у человека начинаются проблемы. Это может помочь удержать привычный уровень жизни, быстрее накопить на новый холодильник или не так болезненно воспринимать платёж по кредиту. Но Федеральный закон № 580-ФЗ работает против этой логики. 

Он обязывает каждого водителя маркировать машину специальной цветографической схемой, вставать на учёт в реестры и проходить ежедневные медицинские и технические осмотры. При этом во многих городах нашей страны только медпунктов хронические не хватает Работать по этим требованиям физлицам, которые занимаются нерегулярными пассажирскими перевозками, фактически нереально.

Раздельное регулирование, которое уже прорабатывается в Министерстве транспорта видится наиболее логичным и простым решением легализации миллионов водителей в условиях экономической турбулентности. Не всем нужна полноценная занятость. Иногда человеку достаточно легально подработать несколько часов, чтобы закрыть дыру в своем бюджете. Если мы хотим пройти экономическое охлаждение без социальных взрывов, нужно научиться видеть и использовать такие возможности.

Госсовет перенастраивают в орган, формирующий устойчивость экономической системы. Именно к такой логике можно отнести содержание встречи президента Владимира Путина с губернатором Архангельской области Александром Цыбульским. Это проверка того, как работает одна из новых опор системы управления через Госсовет.

Можно уверенно сказать: ставка на Цыбульского в экспортном треке себя оправдывает. В центре встречи была работа комиссии ГС по направлению «Международная кооперация и экспорт», которую архангельский губернатор возглавляет. Сам факт такого акцента показывает, что тема для Кремля важнейшая.

Полтора года назад, когда Госсовет окончательно подстраивали под национальные цели, многие воспринимали его как еще один этаж бюрократической архитектуры. Однако практика показывает, что отдельные комиссии стали рабочими механизмами. И здесь многое зависит не от названия органа, а от того, кто именно отвечает за направление.

Экспорт и международная кооперация - одни из самых чувствительных тем новой экономики. Именно поэтому здесь нужен лоббист интересов системы на выходе. И судя по содержанию встречи, Цыбульский выступил именно в этой роли. Были обозначены два главных узких места - транспортные расходы и тарифная политика. Отсюда и предложения: расширять транспортные субсидии на перспективных направлениях и смягчать таможенно-тарифный режим по отдельным отраслям и маршрутам.

Цыбульский подкрепляет свою позицию практикой. Данные о росте несырьевого неэнергетического экспорта: по итогам 2025 года он составил $149 млрд, увеличившись на 10%, при этом около 86% поставок приходится на дружественные страны, а экспорт в Индию показал особенно заметную динамику. Это и есть новая карта российской внешнеэкономической реальности, а не абстрактный «разворот» на Восток.

Так что глава Архангельской области становится одним из операторов новой экспортной модели. Похоже, так теперь и будет работать часть управленческой системы: через тех губернаторов, которым поручают собирать заново те контуры экономики, которые стали вопросом внутренней устойчивости. ГС в этой логике перестает быть клубом статусных фигур и становится местом, где проверяют не лояльность, а способность собирать действующий механизм.