Телеграм канал «The Гращенков»

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -

Упразднение человека

Ватикан готовится к энциклике (стратегическому заявлению) Magnifica Humanitas, о важности человеческого разума. Многие проводят параллель с Rerum Novarum – таким же манифестом церкви от 1891 года, тогда энциклика была ответом на социальный конфликт индустриальной эпохе. Ватикан, кажется, одним из первых кто почувствовал, что искусственный интеллект – это не просто технологическая новинка, а новый антропологический кризис. Вопрос уже не в том, заменит ли ИИ часть офисных функций, а в том, что остается от человека, если смысл, выбор, память, авторство и даже доверие к реальности постепенно передаются машине?

Но нельзя винить искусственный интеллект в том, что он якобы примитивизирует человека. ИИ лишь сделал видимым процесс, который шел весь XX век. Маркс писал об отчуждении человека от собственного труда, Вебер - о железной клетке рациональности, где жизнь превращается в процедуру, а Адорно говорили об индустрии культуры, которая производит стандартизированное сознание. Маркузе описывал одномерного человека, а Ги Дебор – общество спектакля, где реальность заменяется представлением. Симулякры подменили реальность, а Фромм отдельно писал о рыночном характере личности, когда человек начинает воспринимать себя как товар, который надо правильно упаковать и продвинуть.

Так что это не коварный ИИ превратил человека в алгоритм. Он лишь пришел в мир, где человек уже долго учился жить как алгоритм. Реагировать на стимулы. Производить нужное впечатление. Подстраиваться под рынок. Оптимизировать себя под карьеру, KPI, социальные ожидания. И в этом смысле Ватикан ставит вопрос точнее многих светских институтов. Проблема не только в том, что искусственный интеллект может ошибаться, манипулировать или создавать фейки. Проблема в том, что человек сам давно не хочет отвечать на вопрос, кто он.

Современная цивилизация много лет откладывала этот разговор. Человек был занят работой. Смысл жизни постоянно откладывался на потом. Сначала надо выжить и дождаться лучших времен. А если будет совсем сложно – Господь нас не оставит. Такой патернализм и привел к тому, что теперь ИИ (причем, сам того не желая) резко возвращает этот вопрос обратно. Если машина может быть личностью, то человеку придется заново объяснить, в чем его незаменимость. Не на уровне профессии, а на уровне предназначения.

Именно здесь старые слова на латыни неожиданно оказываются очень современными. Потому что христианская традиция говорит о человеке не как о функции, не как о наборе данных и не как о производственной единице. Она говорит о свободной воле, душе, грехе, спасении и любви. То есть о тех вещах, которые невозможно свести к вычислению. Ватикан, по сути, пытается сформулировать новую социальную доктрину цифровой эпохи. Как Rerum Novarum отвечала на индустриальный капитализм и рабочий вопрос, так новая доктрина должна ответить на алгоритмический капитализм и вопрос о человеческой субъектности.

И это уже не только католическая тема. Это вопрос для всех традиционных институтов, включая РПЦ. Можно сколько угодно говорить о духовно-нравственных ценностях, но эпоха ИИ требует более точного ответа: что такое человек в православном понимании сегодня. Пока технологические корпорации строят новую инфраструктуру реальности, церковь получает исторический шанс вернуть себе и пастве язык больших вопросов. И вот уже здесь искусственный интеллект может быть помощником, а не врагом. Человечество полудня, которое летает в дальние уголки Космоса – оно же про большую мечту стать подобием Бога, а не про то, как перенаселить планету, выживая в худших сценариях сериала «Черное зеркало».

После Дня Европы поговорили с Лидовками о том, подходят ли Россия и Европа к точке, когда могут начать взаимные переговоры? Недавно президент Путин заявил, что "мы никогда не были закрыты от переговоров, никогда".

Россия и Европа подходят не к точке нормализации, а к точке, когда обеим сторонам может понадобиться хотя бы технический канал разговора. Это не обязательно будут переговоры о мире в полном смысле слова. Скорее речь может идти о переговорах по безопасности, гарантиям, санкциям, военным рискам, инфраструктуре, энергетике, гуманитарным сюжетам.

Фраза Владимира Путина о том, что Россия «никогда не была закрыта от переговоров», важна как политический сигнал. Москва показывает: если Европа хочет вернуться в переговорный процесс, она должна сама выбрать формат и посредника, но при этом не может делать вид, что России в европейской архитектуре безопасности не существует. Путин в этом контексте даже назвал Герхарда Шредера как предпочтительную фигуру, хотя в ЕС эту идею сразу встретили резко отрицательно.

Но важно понимать: пока это не означает реального сближения позиций. Европа расколота в вопросе прямого диалога с Москвой. Часть европейских политиков понимает, что без разговора с Россией устойчивую безопасность в Европе не построить, другая часть считает любые переговоры уступкой и политической ошибкой. Нужно найти баланс и в этом – искусство политики.
 
- Что поменялось, если раньше Россия явно не стремилась к переговорам с Европой?

Россия, на мой взгляд, не столько «передумала», сколько сменила тактический акцент. Раньше Москва делала ставку на разговор прежде всего с Вашингтоном, считая Европу несамостоятельным участником, который следует американской линии. Сейчас ситуация сложнее: Европа сама боится оказаться вне переговорного процесса, если судьба безопасности на континенте будет обсуждаться без нее.

Для Москвы это возможность поставить вопрос шире Украины: не только о линии фронта, но и о всей системе европейской безопасности, санкциях, военной инфраструктуре, границах влияния, гарантиях. Россия пытается вернуть себе статус не изолированного объекта давления, а стороны, без которой невозможно договориться о будущем Европы.

Есть и второй мотив. Переговорная риторика позволяет Москве выглядеть конструктивной на фоне европейской жесткости. То есть сказать: мы открыты, а они отказываются. Это важный дипломатический и информационный ход, особенно если в Европе действительно нет единой позиции, с кем, о чем и когда говорить с Россией.

Но это не значит, что Москва готова к компромиссу на европейских условиях. Скорее она готова к переговорам, где Европа должна признать новую реальность и согласиться обсуждать безопасность не как возвращение к состоянию до 2022 года, а как новую конфигурацию.

- Повлиял ли рост напряжения в российском обществе?

Кремль, конечно, смотрит не только на внешнюю ситуацию, но и на внутреннее состояние общества. Накопленная усталость, экономическое замедление, давление санкций, кадровая и бюджетная нагрузка - все это создает запрос на ощущение, что у конфликта есть политический горизонт.

Но это не значит, что российское руководство идет к переговорам под давлением улицы или общественного недовольства. Скорее власть понимает, что обществу нужно показывать перспективу: не бесконечность конфликта, а возможность какого-то будущего урегулирования на приемлемых для России условиях.

Поэтому разговор о переговорах с Европой работает и наружу, и внутрь. Наружу - как сигнал европейцам: хотите обсуждать безопасность, давайте говорить. Внутрь - как сигнал обществу: Россия не загнана в тупик, у нее есть дипломатическая инициатива, она не отказывается от мира, но не собирается капитулировать.

Так что прямые переговоры России и Европы возможны, но пока не как большой мирный процесс, а как вынужденный диалог по управлению рисками. Европа не готова признать российскую рамку, Россия не готова принять европейскую. Но сама потребность в разговоре растет, потому что без России европейская безопасность не складывается, а без Европы любое урегулирование остается неполным.

📺 Децентрализация власти в России означала бы переход к демократии — Гращенков

Политолог Илья Гращенков в программе «Что это было?» на RTVI заявил, что российская вертикаль власти устроена так, что наверх поступают только положительные отчеты, тогда как проблемы спускаются вниз.

По словам эксперта, изменить эту систему означало бы перейти к принципиально иной модели управления — с большей ответственностью и полномочиями для регионов, муниципалитетов и каждого гражданина.

💬 «А это уже, извиняюсь, какая-то демократия», — добавил Гращенков.

➡ Полный выпуск — по ссылке

⭕ Подпишись на RTVI в Telegram | МАКС

Визит министра науки Валерия Фалькова в Архангельск важен не только как федеральная инспекция крупных проектов. Он показывает, что регион пытается собрать новую модель развития, где университет становится не просто образовательным учреждением, а частью экономической инфраструктуры.

Для Архангельской области это принципиально. Регион не может конкурировать с крупными агломерациями только численностью населения или объемом внутреннего рынка. Его преимущества - Арктика, Северный морской путь, лесопромышленный комплекс, судостроение, экология, северная логистика и подготовка кадров для сложных условий.
Поэтому связка «наука - образование - производство» здесь не выглядит абстрактным лозунгом. Для региона это вопрос будущего. Если университет готовит кадры, но они уезжают, область теряет человеческий капитал. Если ученые делают разработки, но они не доходят до предприятий, теряется технологическое преимущество. Если промышленность живет отдельно от образования, возникает вечный дефицит специалистов.

Центр коллективного пользования «Арктика» САФУ как раз показывает, что в регионе уже есть серьезный прикладной задел. Более 60 исследовательских комплексов, часть из которых уникальна для России, грант Минобрнауки на обновление оборудования, молодая команда ученых - это не про витринную науку, а про возможность решать конкретные задачи для промышленности, экологии, фармацевтики, контроля качества материалов и арктических исследований.
Но важен следующий шаг: разработки не должны оставаться в лабораториях. В современной региональной политике ценность науки измеряется не только публикациями, а тем, насколько быстро она превращается в технологию, продукт, заказ от предприятия, новое производство или рабочее место для выпускника.

В этом смысле строящейся кампус «Арктическая звезда» - не просто учебные корпуса и общежития. Губернатор Александр Цыбульский представляет его как среду, где образование, наука и реальный сектор будут работать в одной связке. Если эта модель получится, Архангельск получит не набор новых корпусов, а полноценный научно-образовательный узел для всей Арктической зоны.
Показательно, что вокруг кампуса уже заявлены 195 продуктов, включая 132 научно-технологические разработки. Это хороший знак: проект заранее наполняют содержанием, а не ждут, когда здания построят и только потом начнут искать им смысл. Безэкипажное судоходство, глубокая переработка древесины, технологии для Арктики - это именно те направления, где регион может быть не периферией, а центром компетенций.

Очень интересны инициативы губернатора Цыбульско, которые он представил министру Фалькову. Первая - идея стартап-студии для молодых технологических команд. Молодым ученым и инженерам сегодня нужно не только дать лабораторию, но и показать понятную траекторию: идея - команда - прототип - индустриальный партнер - рынок. Иначе даже сильные выпускники будут воспринимать регион как место учебы, но не как место реализации.
Не менее интересна инициатива Международного арктического молодежного посольства. Задача увеличить число иностранных студентов с 2110 до 4 тысяч выглядит не только образовательной, но и геополитической. Арктика становится пространством международной конкуренции, и регион, который готовит иностранных специалистов, формирует сеть долгосрочного влияния.

Региональная власть выстраивает не набор разрозненных проектов, а систему. Центры компетенций по глубокой переработке древесины, судостроению и судоремонту привязывают университет к тем отраслям, где у области есть реальная промышленная база. А федеральная поддержка таких направлений показывает, что эта повестка выходит за рамки региональной самопрезентации.
Конечно, главный риск подобных проектов - разрыв между инфраструктурным размахом и экономическим результатом. Построить кампус сложно, но еще сложнее сделать так, чтобы он не стал дорогим символом, а начал производить кадры, технологии и решения для Арктики.
Но сама линия Архангельской области выглядит политически содержательной. Регион пытается доказать, что развитие Севера - это не только порты, дороги и федеральные субсидии.

Уже не первый год слежу за работой Здунова, пять лет возглавляющего Мордовию. В 2020 году его команда получила «тяжёлое» наследство от предыдущих руководителей. Хвастаться и гордиться особо было нечем - госдолг превышал 49 млрд рублей и фактически душил республику, управленцы прошлого буквально загнали регион в кредитное рабство. Все ждали от Здунова ни много ни мало чуда: снять непосильное бремя, разобраться, и как можно скорее, с финансами. В этот непростой период показательна работа всей команды, пришедшей на смену Меркушкиным-Волковым. 
 
Теперь по порядку. Положительный старт был дан практически сразу и в течение пяти лет только нарастает. По факту Здунов вытащил регион из долговой ямы - снизил долговую нагрузку в 4 раза, полностью погасил коммерческую задолженность Мордовии, при этом нарастил валовой региональный продукт - на 17%, а промышленное производство - на 34%. Мордовия в прямом смысле слова «задышала».

Высокую оценку этой работе дал и Президент на последней встрече со Здуновым: "У вас инвестиции в приличном состоянии, рост промышленного производства, восстанавливается сельское хозяйство. Это результат, конечно. В финансах — тоже".
 
Еще одна тема - ситуация с аварийным жильем. Путин обратил внимание: "У вас аварийного жилья меньше, чем в других регионах страны".
 
Безусловно, есть проблемные вопросы. Один из них - приведение дорог в нормативное состояние. Команда реагирует на запросы жителей - дорожный фонд Мордовии за последние годы увеличен в 2 раза, пересматриваются сроки сдачи всех ремонтных работ.
 
«У вас в целом получается», - Президент дал ясно понять, что поддерживает решение Здунова идти на выборы главы Мордовии. Стоит отметить, что Здунов - один из немногих губернаторов, кто удостаивается регулярной аудиенции Путина. Фактически Президент дал своё публичное благословение на следующий срок.   
 
Всегда в актуальной повестке. Мордовия стала первым регионом, где открылся Центр здорового долголетия - после московского. Команда молниеносно отреагировала на поручение Президента о создании таких медицинских организаций по стране. Регион взял и ещё одну планку - республика среди лидеров по выполнению экологической задачи от лидера страны - открытию мусоросортировочного комплекса.
 
Посмотрим на достижения Здунова по демографии - год, как он у руля госкомиссии по направлению «Семья». Последовательно, с учетом регулярного мониторинга, региональная команда вводит значимые меры поддержки для семей. Одна из беспрецедентных - строительство многоквартирных домов для семей, в которых родился ребёнок. Создан семейный совет, где в составе больше 80% многодетных родителей. Те, кто может реально инициировать нужные меры поддержки. Опыт показателен для всех других регионов.

По СВО. Здунов перманентно в повестке спецоперации - регулярно встречается с бойцами и их семьями. Причём не только в регионе, но и лично выезжает с командой на передовую. В копилку и успешная реализация кадровой региональной программы для ветеранов спецоперации [по аналогу президентской «Время Героев»].
 
Международка. Продолжает наращивать стратегическое партнерство с братской республикой Беларусь. Здесь стороны взяли курс на углубление совместных проектов. Вообще, Здунов - классический пример «человека слова». Если он с командой взялся за проект, значит, доведет его до конца, с максимальным результатом для республики. Здунов не привык проигрывать. Это факт.
 
Стоит отметить и активную, результативную коммуникацию с Москвой - Здунов на втором месте по плотности контактов региональных лидеров с федеральным центром. Глава Мордовии в принципе яркое, узнаваемое медийное лицо - частота упоминаний губернатора в федеральных СМИ только растет.
 
Глава Мордовии подошёл ко второму сроку с серьёзным бэкграундом и весомыми результатами: вместе с командой подготовил убедительную - победную - заявку.

В экспертной среде не зря обсуждалось, что экономический запас прочности приграничья, который позволил Белгородской области пройти 2024–2025 годы, на пределе. Индекс промпроизводства региона за январь–февраль 2026 года составил лишь 93,4% г/г — при том, что в среднем по России показатель удержался на уровне 99,2%, а по ЦФО даже вырос до 104,9%. Безопасность региона — это и есть его экономическая политика. Никакие льготы, программы поддержки МСП и налоговые послабления для приграничья не дадут долгосрочного эффекта, пока над областью не закрыто небо, а вдоль границы не выстроена устойчивая линия обороны. Именно оборона и безопасность — лучший двигатель экономики Белгородчины.

Показательно, что в этой логике федеральный центр оценил приграничные регионы как требующие управленцев с соответствующим опытом. Здесь и сейчас трансфер на Белгородчину генерала Шуваева, который, кстати, уже завел официальный канал для коммуникации с гражданами — самый очевидный из возможных вариантов. Потому что в текущих условиях это именно тот человек, который способен одновременно организовать защиту на земле и очистить небо. С решением этой задачи экономика восстановится следом.

Причем речь идет не просто о силовой фигуре в классическом понимании этого слова. Бекграунд участия в кадровой программе «Время героев» объединяет в фигуре Шуваева компетенции по вопросам безопасности и обороны с актуальными технократическими практиками федерального и регионального уровней.

В итоге логика проста: Шуваев способен эффективно имплементировать в регионе лучшие управленческие практики «технократической линии» — те самые, что федеральный центр последовательно тиражирует от Тулы до Сахалина. С той разницей, что в Белгороде эти практики будут наложены на главный приоритет — безопасность жителей и бизнеса.

Ещё одна социология, теперь уже по Венгрии. По данным 21 Kutatóközpont, среди партийно определившихся у бывший оппозиционной партии «Тисы» 69% против 23% у «Фидес», среди уверенных партийных избирателей - 71% против 21%, а по полной выборке - 60% против 20%. Политический медовый месяц - это момент, когда бывшая оппозиция уже выиграла выборы, но еще не успела стать раздражающей властью.

Именно это сейчас происходит в Венгрии. Формально это можно назвать эффектом победителя. Но в венгерском случае, кажется, речь уже не только о нем. Обычный эффект победителя - это когда часть колеблющихся избирателей после выборов переходит к сильному, потому что люди не любят оставаться на стороне проигравших. Здесь же произошло не просто присоединение к победителю, а обрушение прежней политической гравитации.

«Фидес» шестнадцать лет был не только партией власти, но и самой властью. Голосование за Орбана для многих было не выбором программы, а признанием реальности: он контролирует институты, медиа, элиты, ресурсы, международную повестку, язык нормальности. После поражения эта магия силы исчезла. И часть поддержки, которая выглядела как убежденная, оказалась поддержкой инерции.

Поэтому бывшая оппозиционная партия после прихода к власти действительно может резко вырасти. Но не потому, что все вдруг стали ее идеологическими сторонниками. Скорее общество задним числом легитимирует собственный выбор. Люди хотят верить, что проголосовали не за риск, а за новую нормальность. Победитель получает кредит надежды, кредит очищения и кредит будущего.

Однако такие рейтинги почти всегда имеют один слабый пункт: они состоят не только из поддержки, но и из ожиданий. А ожидания сгорают быстрее, чем партийная лояльность.
Медовый месяц заканчивается тогда, когда новая власть перестает быть символом перемен и становится производителем решений. Пока «Тиса» - это освобождение от Орбана, ее рейтинг может быть почти плебисцитарным. Но как только начнутся кадровые конфликты, бюджетные ограничения, споры о ЕС, Украине, миграции, коррупционных расследованиях, ценах и социальных обязательствах, коалиция надежды начнет дробиться.

У Мадьяра особенно сложная конструкция поддержки. За ним стоят не только убежденные либералы или проевропейские избиратели. Там и умеренные консерваторы, и бывшие сторонники «Фидес», и городская молодежь, и антикоррупционный протест, и просто уставшие от Орбана граждане. Все они голосовали за смену эпохи, но далеко не обязательно одинаково понимают, какой должна быть следующая эпоха.

Главный риск для «Тисы» в том, что она может очень быстро стать новой партией власти. А партия власти - это уже не романтика перемен, а распределение ресурсов, назначение своих людей, ответственность за ошибки и раздражение от новой бюрократии. Сегодня «Тиса» получает дивиденды от падения «Фидес». Завтра сама начнет платить налог на власть. А надежда в политике - самый мощный, но и самый быстро расходуемый ресурс.