Телеграм канал «The Гращенков»

Товарищ и коллега Ярослав Игнатовский, в свободное от политики время еще и книги пишет. Улавливаются ноты раннего и любимого Пелевина, отголоски Венечки Ерофеева с его высокой метафизикой и похмельным абсурдом. Чувствуется и Дмитрий Данилов и его короткие рубленые фразы, Слава Сэ с его афористичностью текста, и даже немного запрещенного писателя С., с его грубой физиологией. В общем, вот отрывочек:

Темным вечером Я. Р. сидел на лавочке возле «Пятерочки». В наушниках играли «Кирпичи» — Вася В. зачитывал про джедаев. Дождь только что кончился, но воздух остался мокрым. Таким, который не вытирается. Подошел гопник. Не молодой. Лет сорока восьми. В спортивном костюме, но спорта в нем не было ни на грамм. Лицо казалось знакомым. Как будто Я. Р. уже видел его в очереди за смертью, но тогда он стоял в другой колонке. Гопник сел рядом. Не спросил. Просто сел.

— Тоже жизнь не любишь? — спросил он.
— Нормально отношусь, — ответил Я. Р.
— Нормально — это плохо, — сказал гопник. — К жизни нужно или хорошо, или никак. Нормально — это когда ты уже смирился, но еще не понял.
Он достал сигарету. Не закурил. Просто держал.
— Ты знаешь, в чем главная беда человека? — спросил он.
— В чем?
— Он думает, что он есть. А его нет. Вот сижу я здесь? Нет меня. Тебя? Тоже нет. А лавка есть. Потому что ей не надо думать, что она есть.
— А ты откуда знаешь? — спросил Я. Р.
— Мне вчера во сне сказали. Или сегодня. Или наяву — я уже не различаю.
Гопник помолчал. Посмотрел на небо. Там не было ничего. Даже самолеты летели тихо, чтобы не мешать пустоте.
— Ты веришь в карму? — спросил он вдруг.
— Не знаю.
— А зря. Карма есть. Вот я в молодости врезал одному типу по еб-у. Хорошо так врезал. Сильно. У него потом зуб выпал. А у меня сегодня — мой. Тоже выпал. Не зуб — смысл. Выпал и лежит. А поднять не могу, потому что руки заняты — этой сигаретой.
Он так и не закурил. Убрал сигарету за ухо. Зачем — непонятно. Уши были маленькие.
— Ты кем работаешь? — спросил Я. Р.
— Просветленным, епт, — ответил гопник. — Работа такая. Сидишь на скамейках, разговариваешь с людьми. Денег не платят, зато после смерти — скидка.
— На что?
— На перерождение. Второй раз туда же — бесплатно.
Гопник вздохнул. Тяжело. Как будто в груди у него лежала гиря, которую он сам туда положил и забыл код от замка.
— А ты чего здесь сидишь? — спросил он.
— Домой иду, — ответил Я. Р.
— Домой — это куда?
— В квартиру. На Юго-Запад.
— А-а-а, — протянул гопник. — Это где люди живут, пока не поняли, что они уже умерли. Я там тоже жил. Потом понял. Переехал.
— Куда?
— Никуда. Просто перестал возвращаться…

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -

Партии и мир

Снятие «Яблока» с выборов решило проблему партии, но не решило проблему ее избирателей. Несколько миллионов человек, для которых главным вопросом остается прекращение боевых действий, лишились понятной строки в бюллетене. Теперь начинается борьба не за наследство «Яблока», а за гораздо более широкий и пока политически бесхозный запрос на мир.

Первый сценарий – рассеивание. Часть антивоенного электората просто не придет на участки. Эти люди и раньше не слишком верили в выборы, а теперь получили дополнительное доказательство того, что допустимый выбор ограничен заранее. Для них снятие «Яблока» становится не поводом искать замену, а поводом остаться дома.

Однако идея бойкота не является общей для всей несистемной оппозиции. Юлия Навальная (в реестре террористов и экстремистов в РФ), например, призвала голосовать за любую партию, кроме «Единой России». Следовательно, эмигрантской оппозиции теперь предстоит выбрать российского бенефициара своей поддержки. И именно вокруг этого уже начинается традиционный спор: кто достоин получить голоса сторонников мира, если самого «Яблока» в бюллетене не будет?

Второй сценарий – распад «яблочного» электората по нескольким партиям. Умеренные горожане могут посмотреть в сторону «Новых людей», протестные и социально ориентированные избиратели – в сторону КПРФ, экологическая часть аудитории – на «Зеленых», сторонники максимально нейтрального выбора – в сторону вообще какой-нибудь «партии танчиков». Была бы в бюллетене «Партия любителей пива»… Единого маршрута здесь нет. Каждый будет искать не полное совпадение, а наименее неприемлемый вариант.

Третий сценарий – появление «назначенной партии мира». Кто-то из зарубежных оппозиционных лидеров может назвать одну партию главным получателем протестного голоса. Но здесь возникает парадокс. Поддержка из-за рубежа сегодня для легальной российской партии - не столько ресурс, сколько токсичный актив. Она почти не добавляет голосов внутри страны, зато дает конкурентам и государству возможность поставить под сомнение самостоятельность партии. История «Яблока» это уже продемонстрировала. Внешняя поддержка не спасла партию, зато стала частью обвинительной политической рамки вокруг нее. Поэтому любой потенциальный бенефициар будет вынужден одновременно принимать голоса антивоенного электората и дистанцироваться от тех, кто эти голоса пытается ему передать. Получается своеобразный политический поцелуй смерти.

Но главный вывод состоит в другом. Запрос на прекращение боевых действий значительно шире реального электорального потенциала «Яблока». По июльскому опросу «Левада-центра» (в списке иноагентов), 62% россиян считают, что следует переходить к мирным переговорам. Это - почти две трети общества. При этом за само «Яблоко» была готова голосовать лишь небольшая часть этих людей. Значит, снята с выборов партия, но не снята с повестки тема. Миллионы сторонников переговоров вовсе необязательно являются либералами, поклонниками Явлинского или противниками власти. Многие одновременно поддерживают армию, президента и идею достижения мира. Российское массовое сознание спокойно соединяет эти позиции, даже если политикам они кажутся противоречивыми.

Сегодня эта огромная «партия мира» осталась без партийного представительства. В бюллетене больше нет силы, которая могла бы прямо сказать: продолжение натиска – не единственный патриотический сценарий, переговоры тоже могут соответствовать национальным интересам. Власть пока педалирует другой запрос – усиление давления ради Победы, а не поиск компромисса. Большинство парламентских партий следуют за этой рамкой. В результате между общественными настроениями и партийным предложением образовалась пустота. Политика не терпит таких пустот. Если запрос разделяют почти две трети общества - рано или поздно кто-то попробует его присвоить себе.

Есть регионы, где перемены заметны прежде всего по отчетам и статистике. А есть такие регионы, когда перемены начинает видеть любой человек, просто выйдя на улицу. К таким, меняющимся на глазах, сейчас относится Омская область.

За последние годы здесь заметно изменилась сама логика развития городской среды. Власти используют государственные программы, возможности федерального и регионального бюджетов и одновременно договариваются с крупным бизнесом об участии в социальных проектах. Поэтому происходящее уже сложно назвать просто очередным благоустройством.
Самый заметный пример - благоустройство набережной у Омской крепости. Решение о федеральной поддержке проекта принималось на уровне президента, после чего губернатору Виталию Хоценко вокруг проекта удалось собрать и серьезное участие бизнеса. Удалось договориться со Сбером, Газпром нефтью, СИБУРом. В результате появляется не просто отремонтированная территория, а новое городское пространство, которое само по себе становится точкой притяжения.

Хороший символ этих изменений - современный светомузыкальный фонтан. Еще недавно за подобными впечатлениями из регионов ехали в Москву или Петербург. Теперь омичам не нужно показывать детям «как бывает в столице» - современные общественные пространства появляются дома.
И это, пожалуй, самое важное изменение. Жители Омской области постепенно перестают воспринимать качественную городскую среду как что-то доступное только столицам.

Особенно хорошо масштаб перемен виден людям, которые приезжают сюда не каждый год. В июле Омск принимал Форум межрегионального сотрудничества России и Казахстана. Те, кто бывал здесь на предыдущих форумах, получили возможность сравнить город с Омском 2019 года и тем более с Омском начала 2000-х. Разница действительно большая.
Причем меняется уже не отдельная улица или площадь. Обновление постепенно складывается в цельную среду: набережные, общественные пространства, территория вокруг СКК имени Блинова, центр города. Когда таких проектов становится много, они начинают менять восприятие самого Омска.

В политике городскую среду иногда считают чем-то второстепенным. Но человек оценивает работу власти не только по большим стройкам и экономическим показателям. Он видит свой город каждый день. Где гуляют дети, приятно ли пройтись вечером, есть ли ощущение развития или, наоборот, запущенности.
Поэтому история Омска интересна именно как пример системного изменения. Здесь удалось соединить федеральную поддержку, работу региональной власти и участие бизнеса так, чтобы результат буквально виден из окна.

Свежий опрос ФОМ показывает необычное состояние общественного мнения. Верхушка рейтингов застыла, но внутри политической системы начинается движение. Оценка работы Владимира Путина четвертую неделю держится на уровне 70%. Доля тех, кто оценивает его работу негативно, – 15%. Доверяют президенту 69%, не доверяют – 18%. То есть падение, которое продолжалось с начала года, остановилось. Но и восстановления не произошло. Еще в феврале работу Путина положительно оценивали 80%, доверяли ему столько же. В июле рейтинг опускался до 66%, после чего отыграл несколько пунктов и замер.

Это важное состояние. Рейтинг власти пока не рушится, но перестал реагировать на события. Ни успехи, ни новые заявления, ни попытки переключить внимание общества уже не дают заметного прироста. Возникло плато – устойчивое, но значительно более низкое, чем год назад. Причину хорошо объясняет структура медийной повестки.

Главной темой недели остаются боевые действия – их в разных формулировках назвали 42% опрошенных. Однако это уже не только новости с линии соприкосновения. По 17% респондентов отдельно говорят об обстрелах российских территорий и атаках беспилотников. Еще 6% вспоминают атаку на склады Wildberries, 5% – гибель людей на пляже в Архипо-Осиповке.

Таким образом, боевые действия в восприятии граждан окончательно переместились с телеэкрана в повседневность. Дроны, сирены, пожары, поврежденные предприятия и гибель мирных людей становятся частью личного опыта все большего числа россиян. Следом идут дефицит и подорожание бензина. Люди говорят не об абстрактных макроэкономических показателях, а о невозможности купить топливо и о росте цен. Положительные события практически не фиксируются. Даже спортивные успехи привлекли внимание лишь 1% опрошенных.

Предвыборная кампания на этом фоне почти незаметна. События, связанные с работой властей и выборами, назвали только 2%. Причем внутри этой категории фигурирует попытка снять с выборов партию «Яблоко». И тут – главный политический сюрприз недели. Рейтинг «Яблока» по ФОМ (а это поквартирники!) вырос сразу с 2 до 4%. Почти весь последний год партия находилась на уровне 1%, в июле поднялась до 2%, а теперь удвоила результат. Сегодня «Яблоко» по рейтингу сравнялось со «Справедливой Россией».

Этот скачок слишком заметен, чтобы его игнорировать. Тем более опрос проводился 7–9 августа – еще до решения Верховного суда о снятии федерального списка «Яблока». При этом сама попытка снять партию уже попала в число замеченных людьми событий недели. Получается классический эффект запрета. Давление не уничтожило партию в общественном мнении, а сделало ее заметной. Люди, которые раньше не видели для себя политического предложения, получили простой сигнал: существует партия, которую могут не допустить до голосования.

На фоне тяжелой медийной повестки этого оказалось достаточно для мобилизации части протестного и миролюбивого электората. Пока речь не идет о протестной волне. Доля тех, кто слышал критику властей от окружающих, даже немного снизилась – с 39 до 37%. Личное недовольство действиями властей испытывают 30%. Общество скорее адаптируется и сдерживает эмоции, чем выходит в открытый конфликт.

Но под внешней стабильностью начинается перераспределение симпатий. Президентский рейтинг замер, позитивная повестка не формируется, а давление на альтернативные партии способно только увеличивать их узнаваемость. Виден важный сигнал: чем сильнее сужается пространство выбора, тем более ценным для избирателя становится сам факт наличия выбора.

Бензин снова куда-то пропал. Даже в Москве, вновь очереди на заправках, а там где еще вчера все было – опять ничего нет. Возвращаясь к нашему спору с коллегой Орловым, добиться длительной нормализации сложно, так как нет внятной стратегии перераспределения, а НПЗ продолжают находиться под вражеской атакой.

Вот и в Иркутской области власти снова призвали жителей не создавать ажиотаж на АЗС и «ответственно относиться к потреблению топлива». Ситуацию называют «непростой, но контролируемой», а возможный новый рост цен объясняют «коррекцией логистики».

Формулировки вновь успокоительные. Особенно если вспомнить, что еще недавно ограничения в регионе снимали, а во время президентского визита местные жители с удивлением наблюдали, как бензин способен буквально за сутки заметно подешеветь (потом снова вырасти, как это было и в других сибирских регионах). Оказывается, иногда логистика умеет корректироваться и в обратную сторону.

Но проблемы не только в Сибири. В августе новая волна перебоев дошла до Тульской, Тамбовской, Калужской областей, Приморья, Краснодарского края. В Сочи снова вводят лимиты. В Оренбургской области власти даже распределяют продажу топлива по дням. В Москве на части АЗС есть только дизель, снова возникают очереди, особенно трудно найти 95-й. То есть системная проблема топливного рынка вновь возвращается аккурат к выборам в Госдуму.

Причем ситуация бьет еще и по осознанию происходящего. Россия – один из крупнейших производителей нефти в мире, но граждан призывают экономить бензин. Понятно, что нефть и бензин – разные вещи. Узким местом стала переработка. Но еще в июле вице-премьер Александр Новак прямо говорил, что дефицит возник в том числе из-за «прилетов» по НПЗ. В июне нефтепереработка заметно просела. Часть предприятий ремонтируется, часть восстанавливается после повреждений. А бензин, который сегодня не произвели на заводе, через несколько недель не появится на нефтебазе за тысячи километров от него.

Вторая проблема - логистика. Когда выпадает один крупный НПЗ, топливо приходится везти из других частей страны. Железные дороги и так перегружены, специализированных цистерн не бесконечное количество. Особенно уязвимы Сибирь, Дальний Восток и юг, где расстояния велики, а летом еще и резко растет автомобильный спрос. Москва, которую обычно снабжают в приоритетном порядке, в этом смысле хороший индикатор. Если очереди вернулись даже сюда, значит запас прочности остается небольшим.

Правительство уже использует практически все административные инструменты. Экспорт бензина запрещен и запрет продлен. Наращивается импорт из Белоруссии и Индии. Разрешен оборот топлива более низких экологических классов. В регионах вводятся лимиты, контролируются цены, перераспределяются поставки. Но все это в основном борьба не с причиной, а с последствиями физической нехватки продукта.

К тому же, ажиотажный спрос возникает не только от дефицита бензина. Он возникает от дефицита уверенности в том, что бензин будет завтра. Поэтому главная проблема здесь уже не цена литра и даже не очередь на конкретной заправке. Топливный рынок становится очередным тестом способности государства обеспечивать нормальность повседневной жизни. Людям довольно трудно объяснить макроэкономику, демпферы и загрузку НПЗ. Зато на пустую колонку на АЗС можно самому посмотреть своими же глазами.

#умный_четверг

Очередной «умный четверг» в АЦ ВЦИОМ облагородил своим присутствием Илья Гращенков (не только политолог и эксперт, но и автор всемирно известного телеграм-канала telemetr.me/thegraschenkov).

Полтора часа острого разговора, в течение которых гость вертелся и крутился, как уж на сковородке, под градом наших въедливых и супер профессиональных вопросов! К вящей славе Ильи, надо сказать, что встреча получилась очень содержательной.

Не сразу, но удалось нам выведать некоторые секреты мастерства, а также реконструировать этапы большого пути к успеху этой звезды публичной экспертизы! С вами, увы, поделиться не могу, ибо обещал не распространяться…

Просто поверьте: у этого человека, несмотря на его «легкость в мыслях необычайную», есть чему поучиться!

Про метафизику первого места у ЕР – это забавно, напоминает серию смешариков, где они вызывали дождь при помощи бубна. Это я к тому, что в «Единой России» объяснили «политической метафизикой» то, что партия оказалась на первой строке бюллетеня не только на выборах в Госдуму, но и в заксобрания как минимум трети регионов. Чудеса.

Но история российских выборов показывает: если первое место кому-то и помогало, то скорее оппозиции. На выборах в Госдуму с 1993 года первыми успели побывать Аграрная партия, «Женщины России», Консервативное движение России, «Единение», «Справедливая Россия», «Родина» и КПРФ. Ни одна из них выборы не выиграла. Пять из восьми первых номеров вообще не преодолели проходной барьер. Лучший результат показала КПРФ в 2021 году – 18,93%, а до нее эсеры в 2011-м получила 13,24%. В обоих случаях речь шла об оппозиции, собиравшей в том числе голоса недовольных.

Почему так? Избиратель вовсе не обязательно читает бюллетень сверху вниз, как меню в ресторане. Одни начинают с первой строки, другие сразу смотрят в конец. Поэтому наиболее заметны действительно две крайние позиции – первая и последняя. Первая строка получает эффект начала списка. Последняя – эффект финальной точки. Ее легче найти, запомнить и воспринимать как альтернативу всему написанному выше. В определенных обстоятельствах она может даже превращаться в символическое «против всех».

Но у такой механики есть серьезное ограничение. Она работает лишь тогда, когда человеку в целом все равно, за кого голосовать. Но мотивированный избиратель ведет себя иначе. Сторонник власти найдет партию власти на любой строке. Противник власти не проголосует за нее только из-за номера один. А сторонник конкретной оппозиционной партии будет искать именно ее название. Поэтому первая строка исторически могла быть полезнее именно оппозиции.

В 2026 году этот эффект будет еще слабее. Нынешняя кампания проходит вовсе не в атмосфере политического безразличия. У людей накопилось вполне определенное отношение к росту цен, ограничениям интернета, давлению на бизнес, состоянию экономики и затянувшейся чрезвычайной повестке. Одни будут голосовать за сохранение нынешнего курса. Другие – за его корректировку. Третьи – против сложившегося положения вещей. Но случайным такой выбор уже назвать трудно.

Поэтому первый номер вряд ли заметно прибавит «Единой России». Зато последняя строка, которую получили «Новые люди», выглядит политически интереснее. Так что метафизика номера действительно существует. Просто в 2026 году содержание выбора будет гораздо важнее расположения строки.