Телеграм канал «The Гращенков»

Между статистикой, инфраструктурой и вопросами конкуренции: Озвученные тезисы о стремительном развитии платформы «МАХ» требуют спокойной, фактологической оценки. Цифры, действительно, позитивные: переход значительной части крупных Telegram-каналов и заявленные 85 миллионов пользователей за полгода свидетельствуют о серьезных инфраструктурных усилиях. Эксперты говорят об «уникальном окне возможностей» для авторов, где 85 млн пользователей делят лишь 150 тыс. каналов. Ключевой метрикой является не общее число установок, а размер активной, вовлеченной аудитории, привыкшей потреблять контент именно в этом интерфейсе. Быстрый набор подписчиков в таких условиях может оказаться тактическим преимуществом, однако долгосрочная ценность аудитории будет определяться исключительно ее вовлеченностью и лояльностью к самой платформе. Критика функциональных ограничений - отсутствие комментариев, отложенного постинга и открытой регистрации каналов, показывает необходимость технологической донастройки. Эти недостатки указывают на то, что платформа находится на ранней стадии развития экосистемы публичного контента. Обещания скорых обновлений - стандартный шаг, а их реализация и качество станут реальным тестом для команды разработчиков. Отсутствие инструментов накрутки - позитивный сигнал, повышающий доверие к статистике, однако это техническая особенность, да и как жить без ботов, спросят некоторые. Аргументация в пользу безопасности как главного козыря требует взвешенного подхода. Представленный набор инструментов - двухфакторная аутентификация, гибкие настройки приватности, семейный контроль и система жалоб - является современным стандартом для любой крупной платформы, заботящейся о репутации. Его наличие - необходимость, а не инновация. Борьба с мошенничеством - безусловный императив, однако ее эффективность зависит не от количества кнопок в настройках, а от скорости и качества реакции модерации, а также от правоприменительной практики. Национальный мессенджер демонстрирует беспрецедентные темпы  роста, однако его переход из статуса «установленного по умолчанию» сервиса в статус полноценной, живой и конкурентоспособной медиаэкосистемы - это отдельный и более сложный вызов. Успех будет определяться не стартовыми цифрами, а способностью: быстро закрыть функциональные пробелы; сформировать устойчивые паттерны повседневного использования рядовыми пользователями; доказать реальную, эффективность своих защитных механизмов; создать ценность для авторов контента.

Заявление Уиткоффа о том, что 20-пунктный план урегулирования согласован «более чем на 90%», на первый взгляд выглядит сенсацией. Но детальный анализ показывает, что каждая сторона преследует тактические цели, а фундаментальные противоречия остаются. Ведь ранее о согласовании на 99% говорил и Зеленский, заявляя, что военные аспекты согласованы «на 100%», а главная проблема - территории. Это классический прием: согласовать всё, кроме самого главного. Суверенитетный вопрос - статус территорий и есть тот самый непреодолимый пункт, который сводит на нет все предыдущие 90% прогресса. Так что главное, решится ли этот вопрос? Роль США здесь крайне показательна. Дональд Трамп, стремящийся к внешнеполитическому «триумфу», позиционирует себя главным миротворцем. Канал связи его эмиссаров Уиткоффа и Кушнера с Москвой позволяет демонстрировать влияние. Но суть посредничества пока лишь механическая передача позиций, а не выработка решений. Вашингтон «слышит обе стороны», но не оказывает на Москву давления. При этом Зеленский отчаянно пытается получить от Трампа конкретные гарантии безопасности - это прямое указание на то, что Киев не верит никакому будущему договору с Россией без внешних гарантий. Особое внимание привлекает маневр с референдумом. С одной стороны, Киев предлагает всенародное голосование по всему соглашению. С другой - Зеленский тут же заявляет, что территории «не вопрос референдума», а вынесение заведомо провального соглашения на голосование есть «глупость». Это значит, что референдум — либо тактический ход, чтобы переложить ответственность и сорвать непопулярную сделку, либо способ выиграть время. Предлагаемый «компромисс» в виде «свободной экономической зоны» с отводом войск на несколько километров не решает коренного вопроса: чей суверенитет будет оформлен в соглашении? Готовность Кремля говорить через эмиссаров Трампа красноречивы. Россия ждет, когда Киев и Вашингтон сами придут к формуле, приемлемой для Кремля — то есть, фактически зафиксируют новые территориальные реалии. «Шаги назад на несколько километров» — это не о восстановлении границ 1991 года, а о легализации линии фронта. Так что «сложные вопросы» остались. Заявление о «90%» — это в первую очередь пиар-ход: способ показать прогресс и попытаться привязать Трампа гарантиями, а для Трампа — возможность заявить об успехах своей дипломатии. Для Кремля — это сигнал, что Запад устал и готов обсуждать условия. Пока же обсуждаются проценты и процедуры, суть конфликта не затрагивается. Пока что речь скорее про путь к замораживанию конфликта на условиях сильнейшего. Или просто красивая цифра для заголовков, за которой скрывается все та же бездна неразрешимых противоречий. Настоящие переговоры начнутся не когда обсудят 19 пунктов, а когда решат по главному 20-му.

В России покажут Олимпийские игры, об этом сообщил министр спорта, Председатель ОКР Михаил Дегтярев Посмотреть Олимпийские игры можно будет в Okko - одном из крупнейших стриминговых сервисов страны, который впервые в мировой практике станет эксклюзивным вещателем Олимпиады. Зимняя Олимпиада состоится с 6 по 22 февраля в Милане и Кортине-д’Ампеццо. Будут разыграны 116 комплектов медалей в 16 видах спорта. Приглашения уже получили российские атлеты, в том числе Аделия Петросян, Пётр Гуменник, Савелий Коростелев, Дарья Непряева и другие.

Президент и партии: начало «предвыборной разметки» перед ГД-2026. В Кремле стартовала серия традиционных, но оттого не менее значимых консультаций Путина с лидерами думских фракций. Первым, как сообщают источники, стал глава КПРФ Геннадий Зюганов, который «остался доволен беседой». Вслед за коммунистами президент встретится с руководителями всех остальных парламентских партий. Встречи содержат важные сигналы, запускающие процессы «разметки поля» перед парламентскими выборами. Однако в этом году порядок и контекст встреч заслуживают особого внимания. Если прежде визит к президенту лидера КПРФ был почти ритуалом, подтверждающим статус «главной» оппозиционной силы, то теперь коммунисты оказались в общем строю. Это символично, ведь необходимость в имидже «второй партии» для системы сегодня не столь критична. Встреча с ЛДПР также носит в большей степени технический характер, ведь партия, ставшая полностью системной после ухода Жириновского, прочно интегрирована в управленческие структуры. Более показательной выглядит ситуация вокруг «Новых людей». Партия, изначально позиционировавшая себя как «авангард» новых подходов, стремительно набирает политический вес. Их объединение с «Партией Роста», устойчивые позиции в соцопросах (наибольшая динамика, за 5 лет – рост почти вдвое) и предложения в области экономической политики (тот же «умный протекционизм») явно находят отклик. Встреча с ними и партией власти под финал, яркий индикатор смещения акцентов. В условиях дефицитного бюджета и поиска новых точек роста прагматичные, «созидательные» инициативы ценятся выше традиционной популистской риторики перераспределения. В нынешней модели парламентские партии выступают не столько самостоятельными игроками, формирующими повестку, сколько «системными критиками» и «проводниками», адаптирующими общий курс для разных групп электората. Задача президента в этом диалоге – лично оценить, насколько предлагаемые партиями идеи и форматы соответствуют текущим и будущим национальным задачам. Поддержка тех или иных инициатив на таком уровне становится своего рода «благословением», которое затем транслируется на всю вертикаль власти, вплоть до губернаторов и муниципалитетов. Электоральный цикл 2026 года обещает быть переломным. Парламентская система может серьезно измениться: появятся новые силы, нынешние рискуют утратить место. Исследования ВЦИОМ показывают скепсис общества, почти половина граждан не видит в партиях реальных представителей своих интересов. Это прямой вызов для всех фракций, особенно для наиболее слабых эсеров, которые балансируют на грани прохождения. Таким образом, нынешние встречи в Кремле – это не просто обмен мнениями. Это сеанс стратегической диагностики и легитимации. Президент, выступая верховным арбитром, оценивает, насколько каждая из партий готова к работе в новой реальности: способна ли она быть не просто «лояльной», но и полезной, предлагая работающие решения, а не просто занимая место в спектре. Иерархия, в которой «Единая Россия» – партия-инструмент, ЛДПР – проводник патриотической повестки, а «Новые люди» — поставщик прогрессивных экономических и социальных инициатив, выглядит сегодня наиболее сбалансированной. КПРФ и «Справедливая Россия» вынуждены искать новую нишу и доказательства своей необходимости. Их встречи с президентом, в числе первых, тому подтверждение. Более серьезные разговоры отодвинуты «на потом». Встречи знаменуют начало активной фазы подготовки к выборам-2026. Система не просто обновляется, а переформатируется, отдавая приоритет тем, кто предлагает не критику ради критики, а конкретные проекты в русле общенациональных целей. Прагматизм и созидательная повестка становятся новой валютой политического влияния. И партии, которые это поняли раньше других, имеют все шансы не просто сохранить, но и усилить свои позиции в новом созыве. Остальным придется срочно пересматривать свои подходы, чтобы остаться в обойме.

Директор Центра развития региональной политики Илья Гращенков – о базовом варианте «пятерки» лидеров «Единой России» на думских выборах – специально для телеграм-канала «Депутатские будни». Что касается пятерки «Единой России», очевидно, что выдвижение во главу списка носит скорее символический, нежели практический характер. В него всегда попадали люди, которые символизируют собой нынешние приоритеты власти. То есть традиционно это бюджетники, учителя, врачи, главы больниц, директора школ. Сейчас это военные. Ну и глава «Единой России» Дмитрий Медведев. Плюс самый рейтинговый из не опальных министров Сергей Лавров. Однако возглавлять списки партии, когда у тебя самого высокий рейтинг, не все хотят. В частности, президент Владимир Путин и премьер-министр Михаил Мишустин не хотели бы, видимо, растрачивать собственный политический капитал для возглавления списка партии. Потому что партия, скорее бы, уменьшила их личные рейтинги. Когда-то был момент, когда Путин возглавлял политический список «Единой России», но это было достаточно давно. Интересный момент: из списка выпал Сергей Шойгу, один из реальных основателей партии «Единой России». По каким-то причинам в этот раз во главе списка он не идет. То ли потому, что его рейтинги сильно упали после скандалов в Минобороны, то ли в связи с тем, что власть не хочет больше включать Шойгу в ареопаг таких вот лидеров-символов, что тоже, в общем-то, объяснимо. Поэтому нынешний список носит больше символический, нежели практический характер. Понятно, что победа партии власти обеспечивается прежде всего, скажем так, мобилизационными мероприятиями, на уровне региона, города, завода, компаний. Партия рассчитывает на голоса тех кто, так или иначе, идет фарватере ее социально-экономической политики. Сейчас партийная пятерка четко символизирует, про что «Единая Россия». Чтобы любой избиратель мог сказать, что «Единая Россия» - это про учителей, военных, медицинских работников и Медведева с его ядерными заявлениями.

Мировые революции XXI века. Юрий Кукин с коллегами из RTVI снял отличный фильм обо всех современных революциях, тенденциях и их участниках. Я принял в нём участие как политологический старожил, заставший неспокойное начало десятых годов с их Болотной площадью и проспектом Сахарова. Поразительно, но события, которые, казалось бы, были буквально вчера и запечатлелись в памяти до мелочей, для многих уже — древняя история. Забыты имена некогда ярких политиков, модных писателей и журналистов. Однако цели не забыты: всегда и везде раскол, подпадающий под старую ленинскую формулу «когда низы не могут, а верхи не хотят», проистекает из яростного желания жить лучше, чем вчера. Невыносимость безнадёжного будущего — вот главный драйвер всех мировых революций. Практически всегда революционный настрой иррационален. Страх безвозвратно потерять нажитое и накопленную стабильность уступает место романтическому самопожертвованию, которое порой поутру рассеивается, как хмель. Революции сменяют друг друга: как когда-то исламская революция в Иране смела династию шахов, а боливарианская революция в Венесуэле сначала освободила страну от испанского господства, а затем Чавес — от капиталистических пережитков. Генезис революционных настроений — от их зарождения до подавления или возможного успеха. Авантюры, превратившиеся в режимы и государства, и движения, не сумевшие воплотиться даже в подобие системы власти. Интересно взглянуть на то, как Россия, рождённая в революции 1991 года, а после 2004 года испытывавшая врождённый страх перед «оранжевыми переворотами», постоянно укрепляла собственную власть, порой самостоятельно порождая риски для системы.

Президент США Дональд Трамп объявил о создании новой международной организации под названием «Совет мира». Изначально предполагалось, что она займется урегулированием конфликта в секторе Газа, но в Белом доме решили мыслить шире. В уставе органа указано, что ее цель — содействие установлению прочного мира в районах, затронутых конфликтами или находящихся под угрозой их возникновения. Приглашение к участию в работе структуры получила и Россия. Многие наблюдатели расценивают американскую инициативу как попытку создать альтернативу ООН. По данным СМИ, предложения об участии в совете были разосланы примерно 60 странам. В числе адресатов — лидеры Франции, Германии и Австралии, руководство Евросоюза, а также Канада, Пакистан, Парагвай и Турция. Приглашение получил и президент России Владимир Путин. Трамп создает организацию, которая будет заниматься не только Газой, но, возможно, станет альтернативой ООН. Подтверждения этим подозрениям уже есть: американские чиновники озвучивают идею расширить ее роль и на другие кризисы, например на украинский. Соответствующие инициативы США могут быть озвучены уже в Давосе. Сможет ли новая структура в действительности заменить ООН — вопрос открытый. В первую очередь сомнения вызывает целеполагание совета и сам принцип формирования его состава. При отборе участников Трамп руководствуется прежде всего личными оценками, симпатиями и антипатиями, а также собственными представлениями о допустимом в международной политике. Как бизнесмен он воспринимает государства и их лидеров скорее как потенциальных партнеров, которые могут быть полезны США. Именно поэтому в числе приглашенных не только главы стран, но и руководители международных финансовых институтов. Это в первую очередь те фигуры, с которыми Трамп считает возможным и удобным работать напрямую, с кем у него сложился личный контакт. — Это персонализированный формат, в котором отсутствует сложная бюрократия, циркуляры и многоуровневые процедуры: решения принимаются напрямую и ситуативно — «как решили, так и будет», — говорит «Известиям» политолог Илья Гращенков. — Поэтому фактически «Совет мира» — это анти-ООН. Проект воспринимается как демонстративный жест и в определенной степени как троллинг существующей системы международных организаций. Если повестка организации выйдет за рамки отдельных конфликтов и охватит другие темы глобального масштаба, то тогда она действительно сможет претендовать на роль структуры, работающей на укрепление международного порядка.