Телеграм канал «The Гращенков»

Партийные списки на выборах в Госдуму показывают не только кадровый состав партий, но и их представление о будущем. Кто-то идёт на выборы с образом стабильности, кто-то - с образом обновления, кто-то просто пытается сохранить старое ядро. «Единая Россия» пока остаётся партией власти, поэтому ее федеральная пятерка собрана как государственная витрина: Лавров - внешняя политика и устойчивость, Собянин - управленческая эффективность, Поддубный - военкоры, Львова-Белова - социальная и семейная повестка, Головин - молодёжно-патриотический контур.

Это не список обновления. Его задача - не спорить с другими партиями, а показать, что ЕР остаётся политическим оформлением большой управленческой машины. А вот второе место становится настоящей зоной конкуренции. По социологии ВЦИОМ рядом идут «Новые люди», КПРФ и ЛДПР. И именно здесь списки начинают играть роль.

КПРФ выдвигает классическую конструкцию: Зюганов, Коновалов, Афонин и дальше опытные партийные фигуры. Плюс губернатор Хакасии как символ управленческой состоятельности. Но общий образ всё равно остаётся возрастным, мужским и номенклатурным. КПРФ сохраняет ядро, но почти не отвечает на запрос обновления. Это партия узнаваемости, а не расширения.

ЛДПР после Жириновского продолжает собирать новую идентичность. Слуцкий, участники СВО, силовой и патриотический контур - всё это попытка заменить харизму основателя более жёсткой организационной и фронтовой легитимностью. Список выглядит пусто без Жириновского, а новой мифологии пока нет.

СРЗП выглядит наиболее эклектично. Миронов и Бабаков - старая партийная тяжесть, Марина Ким - медийное лицо, Олег Чернышев - военная легитимность. Но вместе это пока не складывается в цельный образ. Партия пытается одновременно быть социальной, патриотической, медийной и фронтовой. В итоге возникает ощущение путанных сигналов для разных аудиторий. И как следствие – проблема с прохождением 5% барьера.

На этом фоне наиболее адекватно, с точки зрения роста, выглядят «Новые люди». Их тройка: Нечаев, Даванков, Авксентьева - не случайный набор фамилий, а понятная политическая конструкция. Нечаев - предпринимательская и организационная основа, Даванков - федеральная узнаваемость и образ нормальной городской политики, Авксентьева - региональная самостоятельность и человеческая репутация. Важнее другое: средний возраст всего списка у партии - 38 лет. То есть обновление здесь не только в лозунгах, но и в кадровой массе.

«Яблоко» тоже показывает молодой и современный список. Там есть юристы, муниципальные активисты, новые лица, заметная доля женщин. Но политический коридор партии слишком узкий. Это скорее внутренняя перезагрузка старого либерального бренда, чем заявка на широкую электоральную экспансию.

Если смотреть на гендерный состав верхушек, системная политика по-прежнему остаётся мужской. Женщины есть почти во всех ключевых списках, но чаще как одно заметное лицо, а не как полноценный баланс. В этом смысле партии пока больше демонстрируют символическое представительство, чем реальное изменение политической культуры.

В итоге кампания показывает простой разлом. ЕР идёт как партия государства. КПРФ - как партия старого ядра. ЛДПР - как партия переходного периода. СРЗП - как партия идеологической эклектики. «Яблоко» - как нишевая сила. «Новые люди» выглядят наиболее сбалансированной заявкой на рост: у них есть рейтинг, федеральная узнаваемость, образ нормальности и кадровое обновление. Это уже не просто спор рейтингов, а диалог о том, кто будет главным представителем запроса на перемены внутри системы.

И ещё про исследование ВШЭ о кикшеринге. Мы начинаем понимать, что самокаты - это с нами всерьёз и надолго. Причем не только арендные - население активно скупает личные самокаты, и вот тут мы в полный рост сталкиваемся с проблемой безопасности, которую арендные сервисы уже научились худо-бедно контролировать, а частный сектор остаётся полностью неуправляемым.

Недавно по итогам 2025 года МВД отчитывалось о снижении аварийности с СИМ почти на треть - это результат работы сервисов, внедривших геозоны, автоторможение и контроль скорости. Однако больше половины ДТП (51%) - это частные самокаты, полностью выпадающие из контура регулирования. Именно они, а не арендный транспорт, формируют основную аварийность.

Яркий пример - Тюмень, где после политически мотивированных запретов и эвакуаций сервисных самокатов, по отчету ГАИ, из 18 ДТП 12 произошли с частными устройствами. Ухудшая условия для легального оператора, власть лишь теряет рычаги контроля над безопасностью. Регулировать «вслепую», выдавливая с улиц поднадзорный кикшеринг, - значит оставлять город один на один с неуправляемым частным парком. Фокус должен сместиться именно туда: технические требования к личным СИМ, контроль скорости и интеграция в общую цифровую среду - вот что действительно стоит регулировать.

Опубликовано исследование рынка кикшеринга от экспертов Центра исследований Умного города и Института экономики транспорта ВШЭ. Взяли пять крупнейших городов РФ: Москву, Петербург, Краснодар, Екатеринбург и Новосибирск.

Исследование методично развенчивает пул заблуждений, в которых очень удобно находиться всем, кто отвечает за развитие транспорта. Главные выводы, которые лично я увидел, заставляют иначе взглянуть на сегмент, который многие по инерции продолжают маргинализировать.

Первый и самый важный тезис: разбит миф про «детские покатушки». По факту в сутки на арендных самокатах совершается больше коротких поездок, чем на такси (302 тыс. против 267 тыс.). Это не развлечение, а утилитарный транспорт для коротких дистанций до 5 км, где использование личного авто или классического такси неэффективно, а среднее время в пути (10–15 минут) идеально закрывает сценарий «доехать быстрее, чем пешком». Этот запрос не может покрыть никакой ранее существовавший вид транспорта - он банально не эффективен для таких плеч.

Второй вывод касается дефицита транспортной доступности. Кикшеринг стал «костылем» для развивающихся окраин, где строители не думают о транспортных связях. В примере с Мурино и Кудрово в Петербурге самокаты в прямом смысле связывают гигантские спальные кластеры с метро, компенсируя отсутствие нормальной маршрутной сети. И это не вина сервисов - это провал в градостроительном проектировании. В идеале эту потребность нужно обеспечивать велополосами еще на этапе закладки района.

Третий блок - мультимодальность. 65% поездок на самокатах совершаются как часть цепочки с общественным транспортом. Самокаты не конкурируют с автобусами или метро, а срабатывают как предохранительный клапан там, где наземный транспорт перегружен или ходит редко. Показательна обратная корреляция: чем хуже развита система общественного транспорта (что мы видим в Краснодаре или Екатеринбурге), тем выше доля замещающих поездок на кикшеринге.

Из всего этого следует простой управленческий вывод: запреты не просто архаичны - они вредны. Задача транспортного блока - сокращать время в пути для граждан, и самокаты с ней справляются, закрывая живую потребность. Как только административными репрессиями с улиц убирают арендный транспорт, люди пересаживаются на частные СИМ, которые не регулируются геозонами и замедлениями. Интеграция, а не борьба - вот единственный сценарий для зрелого города.

История с Токаевым тоньше, чем простое «отменил ограничение сроков». Формально один семилетний срок в Казахстане сохраняется. Но Конституционный суд объяснил, что после вступления в силу новой Конституции прежний политико-правовой отсчёт больше не работает. Всё, что было до 1 июля 2026 года, относится к старой конституционной реальности.

Именно поэтому Токаев, чей нынешний срок должен закончиться в 2029 году, получает возможность снова участвовать в выборах. Его следующий срок будет считаться первым уже по новой Конституции. Это и есть постсоветская магия конституционного транзита: ограничение вроде бы есть, но точка отсчёта переносится.

Политически это важнее, чем юридическая казуистика. Токаев пришёл к самостоятельной власти на волне запроса на обновление, дистанцировался от назарбаевской модели, обещал демонтаж суперпрезидентской системы и новый политический порядок. Но в итоге этот новый порядок всё равно оказался устроен так, чтобы действующая власть могла остаться надолго.

Как писал Толкин, от власти кольца тяжело отказаться. Особенно если сначала власть берётся как инструмент стабилизации, очищения системы и защиты от старого режима. Но потом выясняется, что реформы нужно продолжать, транзит нужно довести до конца, государство нужно удержать от рисков и для всего этого требуется ещё один срок.

Формально следующий президент после Токаева тоже будет ограничен одним семилетним сроком. Но теперь в Казахстане создан прецедент: если нужно, можно не отменять ограничение напрямую, а просто начать новую конституционную эпоху и обнулить предыдущий отсчёт.

Казахстан снова идёт к модели государства, где власть не столько готовится к сменяемости, сколько заранее выстраивает юридически аккуратную конструкцию долгого пребывания. Токаев не возвращает Назарбаева в прежнем виде. Он делает более современную, стерильную и институционально оформленную версию той же логики: власть должна обновляться, но не должна уходить.

Яблоко уступает место Новым Людям. Явлинский заявил, что отказался возглавить федеральный список Яблока, так как начинается новая эпоха и должны прийти Новые Люди. Надеюсь, принципиальную позицию понял правильно.

На встрече с президентом губернатор Тульской области Дмитрий Миляев представил экономические итоги региона: доходы бюджета исполнены выше плана и составили 193 млрд рублей – на 10,6% больше уровня 2024 года, а инвестиции в основной капитал превысили 306 млрд. Для промышленного региона, где доля индустрии в ВРП превышает 40%, такая динамика – показатель хорошей устойчивости.

Обращает на себя внимание структура роста. Тульская область не просто наращивает объемы в традиционных отраслях – машиностроении, металлургии, химии, – а последовательно диверсифицирует экономику за счет автомобилестроения, композитных материалов и беспилотных авиационных систем. Это стратегически важный момент: регион работает на опережение, готовя себя к тем нишам, которые будут определять индустриальную повестку на горизонте ближайших лет.

Особого внимания заслуживают преференциальные зоны – особая экономическая зона «Узловая», индустриальный парк, территории опережающего развития «Ефремов» и «Алексин». Именно там разворачиваются новые производства – от горохового протеина и лимонной кислоты до литиевых соединений для аккумуляторов и лопаток для газовых турбин.

При этом больше 120 инвестиционных проектов на 600 млрд рублей – это конкретная программа, которую предстоит реализовывать в ближайшие годы. Миляев подчеркивал, что даже в сложных условиях 2025 года регион не просто справился с вызовами, но и вышел на второе место в ЦФО и десятое в стране по индексу промышленного производства.

ИННОПРОМ в этом году вновь подтвердил свой статус одной из ключевых международных площадок экономической кооперации. Михаил Мишустин собрал в Екатеринбурге глав правительств стран ЕАЭС и представителей государства-партнеров выставки — Индонезию. Однако главный смысл мероприятия, на мой взгляд, заключался в обсуждении инструментов, которые должны обеспечить российской промышленности устойчивый рост в ближайшие годы. И если внимательно проанализировать выступление премьера на стратегической сессии, то на первый план выходят вполне прикладные механизмы поддержки.

Например, Мишустин вновь расширяет программу промышленной ипотеки, понимая, что доступ к относительно недорогим длинным деньгам остаётся одним из ключевых условий для сохранения и расширения производственных мощностей. За время её действия выдано около 1,1 тысячи льготных кредитов на сумму свыше 116 млрд рублей. Не менее важным решением стало расширение возможностей механизма соглашений о защите и поощрении капиталовложений (СЗПК). Теперь возмещать затраты инвесторов на инфраструктуру смогут не только регионы, но и муниципальные образования, что делает более привлекательными крупные промышленные проекты на местах. Более того, глава правительства анонсировал и новый инструмент: предприятия смогут компенсировать до половины затрат (!) на закупку и внедрение российского индустриального ПО.

Показательно, что решения премьер озвучил после осмотра отечественных разработок на стендах выставки. Премьер напомнил, что ещё пять лет назад в России не было собственных роботов-манипуляторов, а сегодня уже запущено 12 производств, и первыми в этом направлении стали челябинские предприятия. Отдельно он подчеркнул уже достигнутые результаты в ключевых отраслях: запуск комбината по добыче редкоземов в Приморье, перевыполнение плана сдачи новых судов за последние полтора года, скорый выход на рейсы новейшего Ил-114. Особо была отмечена совместная работа с Минском над проектом проекционной литографии — технологией, которой ранее обладали только три страны в мире.

Все предложенные Мишустиным инициативы, на мой взгляд, работают на одну цель — снижение издержек и ускорение технологической независимости отечественной промышленности. При этом они перестают быть исключительно финансовыми инструментами и превращаются в механизм масштабирования уже существующих российских компетенций.