Телеграм канал «The Гращенков»

Два с половиной года назад капитуляцией непризнанной республики в пользу Азербайджана закончился Карабахской конфликт. Но до сих пор официальный Баку продолжает вендетту над политзаключенными: сегодня к 20 годам тюрьмы приговорили Рубена Варданяна, видного российского предпринимателя, международного мецената и филантропа, развернувшего в Нагорном Карабахе гуманитарную миссию.

Все это время Азербайджан в ужасных условиях держал «узников Арцаха» в следственных изоляторах. Хотя никакого следствия, не велось: арестантов ждал политически и этнически мотивированный приговор. О чем в своем обращении к мировым лидерам, международным организациям и правозащитным сообществам сообщила семья Варданяна, назвав 20-летний вердикт «ужасающим, но ожидаемым».

Открытым вопросом остается, что будет дальше? В то, что Варданяна продержат в тюрьме ещё 20 лет, мало кто верит. Косвенно об этом свидетельствует и тот факт, что трибунал не решился назначить ему пожизненный срок. Это значит, что возможны как досрочное освобождение, так и обмен ценного заключенного на те или иные политические выгоды.

Что, к слову, является наиболее вероятным развитием событий на фоне предпринимаемых Ильхамом Алиевым усилий по наращиванию собственной значимости в геополитике региона.

При этом сын Рубена Варданяна, Давид, уповает на возможную помощь официального Еревана: «Ну, конечно же, решение есть, и в первую очередь это ответственность армянского правительства, которое должно бороться за своих граждан, которые сидят, незаконно удерживаемые в чужой стране», - поделился он в интервью уже после оглашения приговора.

Однако с учетом выказанной на протяжении двух с половиной лет руководством Армении подчеркнутой аморфности в отношении пленных Нагорного Карабаха, я бы на эту лошадку не ставил. И наоборот: принимая во внимание многолетнюю дружбу российского истеблишмента с Варданяном, неожиданным интересантом по его вызволению может оказаться Москва.

Ответ на запрос о развитии городской среды Омска, так можно озаглавить новость о встрече губернатора Виталия Хоценко с министром строительства РФ Иреком Файзуллиным. На первый взгляд, это может показаться рядовой планеркой по текущим вопросам ЖКХ и стройки. Но если присмотреться к деталям, мы видим прекрасный кейс для понимания того, как сегодня работает региональная политика и как формируется «губернаторский стиль» Хоценко.

Среди множества социальных и инфраструктурных проектов, которые при поддержке федерального центра сегодня реализуются в Омской области, особо выделяется проект набережной на Иртыше в центральной части Омска. Это, пожалуй, единственный в России город-миллионник на большой судоходной реке, в котором до сих пор не было современной, архитектурно оформленной набережной. Для жителей это было давней болью и предметом бесконечных разговоров, которые долгие годы ни к чему не приводили. И только при Хоценко проект начал воплощаться в реальность.

Почему эта тема выходит далеко за рамки обычного благоустройства? Во-первых, проект получил поддержку президента Путина и частично финансируется в рамках нового нацпроекта «Инфраструктура для жизни». Это сразу повышает статус события: для Омска будет создано беспрецедентное по качеству городской среды общественное пространство. Во-вторых, набережная должна стать настоящей визитной карточкой города. И здесь важна синхронизация с имиджевыми повестками: 2026 год - особый для Омска, он носит звание «Культурной столицы России», и на этом фоне регион готовится к крупным всероссийским мероприятиям. Также в этом году пройдёт международный форум «Россия-Казахстан».

Важно и то, как именно проектируется пространство. Набережная не будет существовать изолированно - проект объединяет разрозненные ранее территории в единое целое, интегрируя её с самым современным в городе парком и историческим центром. С точки зрения урбанистики, это превращает разрозненные локации в единый «городской курорт». А с точки зрения политологии, это символический акт сборки города.

Но есть и ещё один, более глубокий пласт. Омск имеет печальный опыт с долгостроями и проектами-фантомами, чего стоит одна только история с недостроенным метро. И здесь стиль работы Хоценко, который не просто генерирует идеи, а методично выстраивает всю цепочку реализации: от президентской поддержки до привлечения федеральных денег и частных инвестиций - работает как успокоительное для общества. Это ответ на запрос людей на эффективное и честное управление.

По сути, строительство набережной в Омске сегодня - это гораздо больше, чем бетон и тротуарная плитка. Это ответ на запрос жителей на справедливость и долгожданное развитие. Это демонстрация способности региона выигрывать битву за федеральные ресурсы. И это жесткая привязка имиджа самого губернатора к результату.

Сообщения о том, что Telegram будет полностью заблокирован с 1 апреля, пугают, но если смотреть на ситуацию хладнокровно, то сценарий «тотальной блокировки» выглядит куда менее однозначным, чем это пытаются представить источники в ведомствах. Да, Роскомнадзор формально может объявить о блокировке по аналогии с Instagram и Facebook. Да, можно ограничить доступ через мобильные сети и Wi-Fi. Но вопрос в другом: возможно ли в 2026 году полностью вывести из цифрового пространства сервис, который стал инфраструктурой - медийной, политической, коммерческой и даже бытовой? Практика показывает, что нет.
Первый опыт блокировки Telegram в России уже был. И он продемонстрировал главное: в условиях распределённой архитектуры, прокси, VPN и зеркал полностью перекрыть доступ технически крайне сложно, а социальные издержки оказываются выше ожидаемого эффекта. Тогда блокировка обернулась массовым использованием VPN, ростом цифровой грамотности и расширением аудитории запрещённых платформ. Сегодня ситуация ещё сложнее: Telegram интегрирован в повседневность - от школьных чатов до коммуникаций бизнеса и региональных администраций. Это уже не просто мессенджер, а слой коммуникационной реальности.
Интересно, что на фоне разговоров о возможной тотальной блокировке сам Telegram демонстрирует признаки готовности к диалогу. За сутки было удалено более 235 тысяч каналов и групп. Глава профильного комитета Госдумы Сергей Боярский прямо говорил о «нескольких шагах», которые необходимо сделать для выстраивания отношений.
Судьба телеги действительно может решаться в логике электорального цикла. Компромисс здесь рационален для обеих сторон. Павел Дуров способен удовлетворить часть требований по модерации, по взаимодействию с органами, по реагированию на экстремистский и откровенно криминальный контент. В ответ государство может снять замедление, не доводя дело до полной блокировки. Такой сценарий уже выглядит более реалистичным, чем попытка «выключить рубильник» и наблюдать, как пользователи массово уходят в VPN и возвращаются на YouTube и другие заблокированные платформы.

Тем более что задачи по запуску национального мессенджера во многом уже выполнены. Он введён в работу, установлен у значительной части лояльной аудитории, закрепился как игрок рынка. Дальнейшая миграция может идти по модели экосистемы ВКонтакте, насыщение собственным контентом, формирование внутренней среды, постепенное перетягивание авторов. Но это долгий процесс, а политическая повестка не терпит пауз.

Телега остаётся площадкой аналитики и экспертного обсуждения, тогда как альтернативные платформы часто делают ставку на геополитику и новостную агитацию. Попытка тотального контроля медиа-среды понятна с точки зрения силового блока. Но она вступает в противоречие с реальностью сетевого общества. Чем жёстче запрет, тем активнее обход. Чем шире блокировка, тем выше интерес к запрещённому. И главное - чем больше сервисов уходит в «серую зону», тем меньше государство контролирует реальные информационные потоки. Парадоксально, но переговоры и частичная институционализация Telegram дают больше управляемости, чем его изгнание.

Поэтому сегодня у власти остаётся окно возможностей: снизить градус перед выборами, договориться о частичных уступках, добиться точечной блокировки наиболее токсичных ресурсов, сохранив при этом саму инфраструктуру общения. Альтернатива в том, чтобы игнорировать сложности, рассчитывая, что пользователи адаптируются и реальность подстроится под административное решение.

📊Рейтинг федеральных и региональных каналов, оказавших наибольшее влияние на региональную политику за 9 - 15 февраля 2026 года

🔺Федеральные каналы

1. НЕЗЫГАРЬ (признан иноагентом)
2. Политджойстик
3. ЕЖ (признан иноагентом)
4. The Гращенков
5. ⁠Региональная политика
6. ⁠Политген
7. Политика Онлайн
8. ⁠⁠Землянка
9. Тассовка
10. Депутатские будни

🔺Региональные каналы

1. Москвач/Новости Москвы
2. Ротонда
3. Говорит Москва
4. Тайны Ленинградского двора
5. УралИнфоЗавод
6. ⁠Та самая тюменская матрешка
7. Футляр для Курая
8. СШХ
9. ЛенTVZ4
10. E-область
11. То самое северное измерение
12. ⁠Блэтгород
13. ⁠Архангельский кот
14. Земский
15. Сибирский цирюльник
16. Вологодской канвой
17. Вечерний Хабаровск
18. ПОЛИТ.РУС-ЮГ
19. Подмосква
20. Полярный взгляд

#Рейтинг

Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов

На днях на совещании по Ил-114-300 от авиакомпании «Аврора» прозвучало привычное «давайте бесплатно».
Мол, зачем нужен посредник в виде ГТЛК и лизинговые платежи, которые «удорожают полёты», если можно просто взять и подарить деньги и самолеты авиакомпании.
Самое важное в этом сюжете даже не ГТЛК. Самое важное — статус «Авроры».
Если «Аврора» является коммерческим перевозчиком, она должна работать по рыночным принципам: нести риски, обеспечивать экономику проекта и приобретать флот на понятных условиях.
Но если государство само говорит, что региональный сегмент — это социальные перевозки, то решение должно быть не «дайте бесплатно», а оформите госзаказ с созданием бюджетного учреждения под управлением Росавиации и прозрачным контролем за поступлением и расходованием средств. В таком случае лизинг действительно не требуется.
А «Аврора» пусть остаётся коммерческой — и занимается коммерцией.
И вот после этого можно обсуждать хоть ставку, хоть параметры лизинга.
Потому что сначала надо ответить на главный вопрос: мы заливаем бюджетными деньгами коммерческого игрока — или мы обеспечиваем право людей на транспортную доступность?

Мэр Екатеринбурга Алексей Орлов и его профильный заместитель Владимир Гейко на старте большого выборного сезона могут подложить губернатору Денису Паслеру т.н. бомбу замедленного действия. Крупнейший мусорный оператор Свердловской области, который на 100% принадлежит администрации Екатеринбурга, как пишут коллеги, оказался на грани банкротства из-за долгов в 2,5 млрд рублей.

Можно предположить, что если из-за финансовых проблем региональный оператор прекратит вывоз мусора из Екатеринбурга, для Свердловской области и ее имиджа это станет катастрофой: регион готовится ведь не только к выборам, но и к проведению Международного фестиваля молодежи.

В данном случае интересно то, есть ли у свердловских властей план «Б»? И если он есть, то что должно случиться, чтобы его начали реализовывать?

Телеграм, вероятно, пошел на уступки и за сутки заблокировал более 235 тыс. каналов и групп. При том, что ранее глава комитета ГД по связи и информации Сергей Боярский заявил, что мессенджеру осталось «сделать несколько шагов, чтобы выстроить с нами отношения и снять претензии», но в «белый список» его никогда не включат.

Собственно, как и прогнозировалось ранее, судьба телеги должна решиться к выборам и компромисс может быть найден. Дуров удовлетворяет часть требований российских властей, а те – прекратят замедлять мессенджер. По крайней мере, до новой эскалации конфликта. Основные задачи по нацмессенджеру уже достигнуты: он введен в работу, установлен у большей части лояльного населения, получил переток в 20-30% тг-аудитории, закрепился в качестве основного игрока на рынке.

Миграция траффика из телеграмма, далее может происходить по схеме ВК, когда площадка будет насыщаться собственным контентом и формировать собственную экосреду. Правда, процесс это долгий и не всегда успешный. К тому же, до конца не ясны вопросы монетизации и вообще – планируется ли она. К работе каналов пока тоже много вопросов, как и к устойчивому бесперебойному функционированию самого мессенджера.

Возможно, что пионерами «переезда» станет не политический, а развлекательный сегмент телеги. В целом, создать дубликаты своих площадок, могут многие паблики (часть уже это сделала). Что же касается политических каналов, то всего их создано около 3,5 тыс. из 160 тыс. всего. При этом в топах по подписчикам и активности политический сегмент почти полностью занят официальными, государственными и провластными медиа-каналами. Не говоря уже о полном отсутствии анонимных каналов.

Пока что госорганы – крупнейший кластер политического контента в нацмессенджере. На втором месте – государственные СМИ, которые входят в топ-10 по аудитории и публикациям. Через них прокачивается официальная новостная повестка. Проправительственные блогеры и комментаторы занимают куда меньшую долю, порой не выбирая даже 10% аудитории телеграмма. Что касается повестки, то в телеграмме по-прежнему представлен более аналитический и экспертный подход. Тогда как max-политологи держат фокус на геополитике и международной повестке.

Так что у РФ есть возможность нормализовать отношения с Дуровым и его платформой, тем самым снизив градус кипения к выборам, а заодно добиться блокировки части ресурсов (вроде ВЧК-ОГПУ). Силовой блок, конечно, хотел бы получить тотальный контроль над медиа-средой, однако обстоятельства сейчас не самые подходящие. Власть оказалась зажата в тисках критики с обеих сторон оппозиции и даже лоялистов, а необходимость пользоваться VPN подтолкнула пользователей к контенту Ютуб и прочих заблокированных платформ.

В общем, можно предположить, что поскольку первый блин блокировок вышел комом, то сейчас было бы логичнее немного откатить ситуацию, занявшись выявлением проблем в новой парадигме коммуникационного пространства. Придумать, как людям звонить родственникам за рубеж, как привлечь реальную аудиторию не кнутом, а пряником, как вернуть военным привычный способ связи и т.д. С другой стороны, можно игнорировать все проблемы и ждать, когда реальность сама подстроится под ожидания ее авторов.