Телеграм канал «The Гращенков»

Об итогах выборов поговорили в интервью с каналом «Редакция» Алексея Пивоварова (внесён в реестр иностранных агентов Минюстом РФ). ЦИК еще продолжает считать оставшиеся протоколы, цифры немного двигаются, но общая картина уже сложилась. «Единая Россия» получает около 58%, КПРФ - 13,7%, ЛДПР - около 9%, «Новые люди» - около 8%, «Справедливая Россия» - чуть больше 5%. Явка приближается к 60%. Что на этих выборах оказалось неожиданным?

Во-первых, сама явка. Почти 60% - такого результата практически никто из социологов и экспертов не прогнозировал. При этом высокая явка не стала протестной. Дополнительная мобилизация в значительной степени сработала в пользу партии власти. Пожалуй, это главный политический итог выборов.

Во-вторых, результат «Единой России». Почти 58% по спискам - значительно выше большинства прогнозов и выше результата 2021 года. ЕР получает огромную фракцию и сохраняет конституционное большинство. Но вместе с количеством мандатов растет и ответственность. В сложные времена становится все труднее объяснять нерешенные проблемы нехваткой голосов или противодействием парламента. Возможностей проводить свои решения теперь практически максимум - значит, и ответственность за их последствия соответствующая.

В-третьих, интрига со «Справедливой Россией». В какой-то момент казалось, что партия впервые останется за пятипроцентным барьером. Сейчас она снова чуть выше него. С одной стороны, кампания показала серьезный кризис идентичности эсеров: все менее понятно, какую отдельную политическую нишу они сегодня занимают. С другой - возникает ощущение устойчивости самой пятипартийной конструкции. Система сложилась и, похоже, пока не хочет менять даже один из своих элементов.

В-четвертых, ДЭГ. Здесь одна из самых интересных неожиданностей. Электронное голосование дало достаточно хорошие результаты оппозиционным партиям. Причем даже московский ДЭГ оказался заметно более конкурентным, чем многие привыкли ожидать. Когда электронное голосование дает не механическое усиление лидера, а политически разнообразный результат, это способствует повышению доверия к самой процедуре.

В-пятых, одномандатники. И здесь для оппозиции результаты оказались жесткими. ЕР забирает подавляющее большинство из 225 округов. У КПРФ - лишь несколько побед, у СР - четыре, у ЛДПР - две. «Новые люди» пока не получают ни одного одномандатного округа. Пространство вне ЕР оказалось очень небольшим.

В целом оппозиционные партии получили заметно меньше, чем многие ожидали перед выборами. Особенно на фоне разговоров о накопившихся социальных и экономических проблемах и возможном протестном голосовании. Высокая явка произошла. Протестной мобилизации - нет. И, наверное, именно это стало главным сюрпризом выборов-2026.

Выпуск Редакции: https://youtu.be/BmuN_zpskTY

Омская область окончательно выходит из «красного пояса». «Единая Россия» получает на думских выборах в этом регионе 43,32%, а КПРФ в два раза меньше - 21,23% При этом два из трех одномандатных округов также забирает ЕР. Для сравнения, в 2021 году партия власти набрала 32,9%, КПРФ - 31,19%, к тому же коммунисты выиграли два мажоритарных округа из трех.

Регресс КПРФ значителен: за пять лет партия потеряла около десяти процентных пунктов (как видите их перетянули себе единороссы) и половину своих одномандатных позиций. На мой взгляд, это показатель серьезного изменения политической конфигурации региона: протестное голосование постепенно уступает место оценке конкретных результатов региональной власти.

Ключевой фактор здесь - Виталий Хоценко. За три года своего губернаторства ему удалось сдвинуть с мертвой точки проекты, которые казались вечными омскими долгостроями: Северный обход, аэропорт Омск-Федоровка. Меняется городская среда, при этом сохраняется внимание к историческим символам Омска. Собственный результат на губернаторских выборах - 76,3% - показал, что у главы региона сформировался серьезный личный политический ресурс.

Важен и федеральный фактор. Омский губернатор находится в постоянном контакте с федеральным центром, только в этом году Владимиром Путиным дважды встречался с губернатором. А на президентских выборах 2024 года Путин получил в Омской области почти 83% - против 67% в 2018.

Наконец, глава региона сам стал главным лицом кампании ЕР в регионе. Он первым из омских губернаторов возглавил региональное отделение партии, фактически поделившись с ней собственным рейтингом и взяв на себя ответственность за результат. Поездки по районам, многочасовые встречи с людьми, участие кандидатов ЕР в этих поездках - губернатор действительно вел кампанию «в полях» и тащил кандидатов от партии. В итоге личный рейтинг, поддержка федерального центра, экономические проекты и активная выборная работа сложились в единый политический ресурс - и дали ЕР совершенно другой результат, чем пять лет назад.

А жирной точкой в выходе Омской области из "красного пояса" можно считать результаты на выборах Заксобрания: по партспискам такое же двухкратно превосходство ЕР, а по одномандатным единороссы, возглавляемые губернатором Хоценко, не дали коммунистам ни единого шанса из двадцати двух.

«Согласись, что перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил?»

Давайте по СР уже дождемся 100% подсчета

Экзамен для прогнозистов. По мере обработки последних протоколов явка на выборах в Госдуму приблизилась к 60% - сейчас это 59,32%. Такого результата не прогнозировал практически никто. ВЦИОМ ожидал 51-53%, ФОМ - около 54%. АПЭК давал 54-56%. Мы в ЦРРП также закладывали коридор 55–60%. Уже этот показатель считался достаточно высоким, но реальная мобилизация оказалась еще сильнее.

Хотя высокая явка оказалась не равна высокому протесту. Зато структуру голосования многие коллеги увидели довольно точно. АПЭК прогнозировал КПРФ 13–15%, ЛДПР 9–11%, «Новых людей» 8–10%, СР - 4–6%. Сильное расхождение возникло только по «Единой России»: вместо ожидаемых 49-52% партия получила почти 58%.

ВЦИОМ также достаточно точно определил результат КПРФ и предполагал для СР коридор 4–6%. ФОМ ожидал более высокий результат эсеров - 6–7%. Прогноз ЦРРП хорошо описал саму конфигурацию оппозиции. Мы предполагали второе место КПРФ, небольшое преимущество ЛДПР над «Новыми людьми» и 4,6% у «Справедливой России». Именно борьба вокруг пятипроцентного барьера для СР и стала одной из главных интриг подсчета.

Но главный сюрприз - масштаб мобилизации вокруг партии власти. Почти все прогнозы исходили из более равномерного распределения голосов. На практике дополнительная явка в значительной степени сработала в пользу ЕР. Поэтому оппозиционные партии в абсолютных цифрах получили примерно ожидаемую поддержку, но их доли оказались ниже прогнозов.

Получается, что выборы были предсказуемыми по общей конструкции, но совсем не скучными по деталям. До последнего сохранялась интрига вокруг прохождения СР, третьего места ЛДПР, результата «Новых людей» и ряда одномандатных округов. Интрига никуда не исчезла. Она просто переместилась с вопроса «кто победит?» на вопросы «с каким результатом?», «кто станет главным оппонентом?» и «кто вообще сохранит парламентский статус?». И в конечном итоге – чья повестка будет озвучена в ГД нового созыва.

Коми перестала быть протестной аномалией Северо-Запада. На протяжении последних 10 лет Коми относили к небольшой группе регионов, где протестное голосование было не эмоцией, а устойчивой политической культурой. Республика системно давала оппозиции результат выше среднего по стране, и любой новый глава Республики получал в наследство не только бюджет с дефицитом, но и электоральную репутацию «сложной территории». Ещё в 2025 году Коми называли одним из наиболее сложных предвыборных регионов. Однако Гольдштейну в 2025 году удалось сломить протестную тенденцию и не только самому победить с высоким результатом, но и успешно провести выборы в Горссовет и Госсовет.

Кампания 2026 года закрывает этот сюжет. Первое. Результат воспроизводится, а не случается. Разовый успех бывает у любого губернатора на «медовом месяце». Здесь другая картина: сначала Госсовет – 24 из 30 мандатов Единая Россия. КПРФ потеряли 2 мандата. Горсовет 27 Единая Россия из 30 мандатов. Ни одного мандата КПРФ. Теперь – результат федеральной кампании. Явка составила рекордные для республики 51,27% против 39,5% 2021 года. Поддержка партии Единая Россия – 43,52%, против 29,4% в 2021 году. Одномандатника от партии героя России Станислава Кочева – свыше 41,4%. Два цикла подряд в одну сторону – это уже работающая система.

Второе. Результат достигнут без «разменов». В 2025-м эксперты фиксировали, что Гольдштейн отказался от переговоров с КПРФ, ЛДПР и «Справедливой Россией», хотя все его предшественники так или иначе договаривались с оппонентами. Это была рискованная ставка: отказ от пакта с оппозицией означает, что за результат отвечаешь сам. В 2026-м эта ставка сыграла второй раз.

Третье, и, наверное, главное. Результат достигнут на плохом экономическом фоне. Коми – ресурсная республика, и внешнее давление на лес, нефть, уголь транслируется в социальное самочувствие напрямую. Обычно в таких регионах власть теряет голоса именно на «кошельковой» повестке. Здесь этого не произошло и это главный вопрос, который стоит изучать коллегам-технологам и социальным архитекторам: как в условиях сжатия отраслевых доходов удержали лояльность.

Гольдштейну удалось сплотить всех вокруг Президента и темы победы. Протестность в Коми была во многом реакцией на неуправляемость – на ощущение, что решения принимаются где-то и никем. Как только появилась предсказуемость, запрос переформатировался: люди голосуют не «против», а за понятный порядок вещей. Республика вышла из режима политической турбулентности и перешла в режим нормальной управленческой работы. Для Северо-Запада это, пожалуй, самый заметный сдвиг электорального цикла.

«Справедливая Россия» может не пройти в Госдуму по спискам, но сохранить в ней свой костяк. Четыре одномандатника - Аксаков, Аксененко, Бабаков и Гартунг. Причем именно эти четыре округа еще до выборов назывались теми, где партия рассчитывает на победу. Это далеко не случайные люди: тяжеловесы, обладающие собственными ресурсами, связями и политическим весом.

Интересная конструкция. Все лишнее от партии может отпасть, а ее несущая конструкция остается в Думе. Плюс СР никуда не исчезает как федеральная партия. Даже не преодолев 5%, она получает право на государственное финансирование, поскольку для этого достаточно 3%. При нынешнем количестве голосов это примерно 440 млн рублей ежегодно. Тут возникает развилка.

Можно попытаться законсервировать нынешнюю конструкцию и продолжить медленную деградацию. А можно использовать поражение как повод для настоящей перезагрузки: почистить партийные ряды, собрать новую команду, вернуть социально-демократическую повестку и перестать соревноваться с другими партиями в ура-патриотизме.

Может быть, для СР даже полезнее не попасть в эту Думу по спискам после кампании, которую она фактически толком и не провела. В конце концов, исторически «Справедливая Россия» была прежде всего сильной партией регионов. И четыре одномандатника сегодня как раз напоминают: ее региональные корни оказались крепче федеральной надстройки.

Берлин подтвердил наш прогноз: недовольство властью в Германии может приносить победу и правым, и левым. Но масштаб успеха Die Linke оказался даже больше, чем предполагала социология, которую мы обсуждали.

По предварительным итогам выборов 20 сентября, Левая получила 25,7%, ХДС – 18,8%, АдГ – 16,3%, зеленые – 14,3%, СДПГ – 12,1%, БСВ – 4,7%. Первое место Левой и более чем двукратный рост относительно прошлых земельных выборов состоялись.

Насколько мы попали? В опросе ZDF, на который опирался наш разбор, у Левой было 23%, у ХДС – 21%. Получился отрыв почти в семь пунктов вместо двух. Порядок всех шести партий сохранился, но масштаб победы оказался больше ожидаемого. При этом БСВ тоже выступил сильнее обсуждавшегося замера: 4,7% против 3%. Поэтому говорить, что партия вообще не способна прибавлять, неправильно. Она приблизилась к пятипроцентному барьеру, хотя и осталась ниже него.

А теперь та самая арифметика, с которой начиналась наша дискуссия. На земельных выборах 2023 года Левая получила 12,2%. На выборах в бундестаг в 2025 году в Берлине – уже 19,9%, заняв первое место. Поэтому нынешние 25,7% – сенсация относительно старого состава городского парламента, но вполне читаемое продолжение уже проявившегося сдвига. Прибавка к 2025 году составляет 5,8 процентного пункта. Выборы разного уровня нельзя считать идентичными, однако политическая база победы была видна заранее.

Еще интереснее сложить Левую, СДПГ и зеленых. На федеральных выборах 2025 года они получили в Берлине суммарно 51,8%. Сейчас – 52,1%. Практически столько же. Изменился прежде всего баланс внутри этого пространства: Левая стала его бесспорным лидером. Это не доказывает индивидуальные переходы избирателей, для которых нужны отдельные исследования. Но показывает, почему формула «Берлин внезапно повернул влево» слишком примитивна.

Почему именно Левая? На мой взгляд, сработало совпадение местной повестки и понятного политического предложения. Для Берлина доступность жилья стала центральным конфликтом. Кто может позволить себе жить в городе, кто определяет стоимость аренды и должно ли государство вмешиваться в отношения собственника и квартиросъемщика? Die Linke предложила отчетливый ответ: регулирование аренды, общественное жилье, обобществление крупных жилищных компаний. Можно спорить о реализуемости этих мер, но избирателю понятно, чьи интересы партия обещает защищать.

Здесь проходит важное различие между территориями. В одном месте социальная незащищенность выражается через страх потери привычного уклада, миграцию и недоверие к федеральному центру. В другом – через невозможность снять квартиру и ощущение, что работающий человек больше не может позволить себе собственный город. Общий источник недовольства может быть похожим, а политические ответы оказываются противоположными.

Отсюда и возможное объяснение слабости БСВ относительно старой Левой. Социальные обещания в сочетании с культурным консерватизмом не дают автоматического преимущества в столице. У Die Linke есть собственная организация, узнаваемая городская повестка и перспектива возглавить власть. БСВ приходится объяснять, зачем избирателю еще одна партия социальной защиты. Однако считать, что все потерянные БСВ голоса ушли к Левой, по итоговым процентам нельзя.

Медиа помогают распространять предложение и мобилизовать сторонников. Но один и тот же TikTok может усиливать разные партии. Канал коммуникации не отменяет вопроса о том, что именно партия предлагает человеку и почему он ей верит.

Наш основной вывод выдержал проверку, что общего для всей Германии маршрута протеста нет. Даже в Берлине победа Левой соседствует с усилением АдГ относительно 2023 года. Избиратели ищут разные выходы из кризиса доверия к привычным партиям. А для победителей теперь начинается следующий экзамен: первое место нужно превратить в коалицию, а обещание доступного жилья – в работающую политику.