Телеграм канал «The Гращенков»

Конструкция устала: пределы управляемой демократии в Венгрии. Орбан, похоже, теряет монополию на власть. Конечно, это не риск гражданской войны и не одномоментное поражение Фидес. Институциональный перекос может затронуть и баланс одномандатников: в Венгрии смешанная система с 106 одномандатными округами и 93 списочными мандатами, голосование проходит в один тур, а наблюдатели фиксировали претензии к нарезке округов, медийному дисбалансу и использованию преимуществ власти. Но это не отменяет главного: последние независимые замеры перед голосованием уже показывали не просто паритет, а преимущество Tisza в 55-57%, а финальная модель дает партии Петера Мадьяра около 135 мест из 199.

Важно и то, что сейчас мы видим уже не только сухие партийные рейтинги. Есть и оценки того, как эти рейтинги переводятся в округа и мандаты с учетом самой системы. Да, система у Орбана выгодная и оппозиции может требоваться примерно на 5 пунктов больше голосов, чем Fidesz, чтобы взять простое большинство. Но когда разрыв становится двузначным, административная подушка перестает быть гарантией спасения. Рекордная явка свыше 77% тоже больше похожа на мобилизацию на перелом, чем на спокойное доигрывание матча действующей властью.

И еще одно уточнение к венгерской электоральной математике. Голоса за партии, не прошедшие барьер, не превращаются автоматически в прямой бонус победителю. Они просто выбывают из дальнейшего списочного перерасчета, а перекос возникает косвенно - через сокращение круга участников распределения и через систему компенсационных и избыточных голосов в округах. Плюс зарубежные избиратели без венгерской прописки голосуют по почте только за списки, а не за одномандатников. Национальное избирательное бюро Венгрии прямо предупреждало, что при близком результате ясность может наступить только к следующей субботе, а результаты по округам должны быть установлены не позднее 18 апреля, а национальный списочный результат - до 4 мая.

Пока что побеждает Tisza и Петер Мадьяр. Наиболее вероятный сценарий - рабочее парламентское большинство, а не обязательно гарантированное конституционное супербольшинство. Сценарий спасения Орбана остается, но только если системный перекос, сельские округа и зарубежные списочные голоса окажутся сильнее, чем предполагают последние независимые модели. Базовый же сценарий по свежим данным - не в том, что прежняя конструкция уже не спасает Орбана.

Венгерские выборы показали любопытную вещь - авторитарно настроенный режим может годами перестраивать правила под себя, но в какой-то момент даже выгодная конструкция перестает гарантировать победу. Да, у Орбана была и остается система, которая помогает власти. Но все это работает прежде всего в ситуации борьбы с небольшим разрывом. Когда же разрыв становится заметным, институциональная фора уже не выглядит непробиваемой.

Конечно, Орбан может проиграть партийное голосование, но все равно спокойно сохранить власть за счет одномандатников. Такая развилка теоретически существует, однако она характерна для минимального отрыва, а не для ситуации, когда оппозиция выходит вперед по поздним опросам и уже получает благоприятные прогнозы по распределению мандатов. Иными словами, венгерская система действительно искажает конкуренцию, но она не всесильна. Если разрыв в общественных настроениях становится слишком большим, даже тщательно выстроенная электоральная машина начинает давать сбой. Так что сейчас важно проанализировать масштаб отрыва, географию поддержки, явку, способность оппозиции пробить сельские округа и не дать власти превратить свой аппаратный ресурс в решающий бонус. А явка в этот раз была рекордной, что само по себе признак не рутины, а переломного голосования.

🥚В честь праздника Пасхи мы в ЦРРП подготовили небольшое исследование, как партии работают с религиозной тематикой и взаимодействуют с церковью.

За последний год религиозная тема в российской партийной политике окончательно перестала быть узким церковным сюжетом. Она превратилась в универсальный политический язык - язык легитимации, морали, традиции, общественного порядка и культурного большинства. И это, пожалуй, главный вывод доклада о том, как российские партии работают с верой, церковью и темой традиционных ценностей.
У каждой партии здесь своя роль. «Единая Россия» действует как главный институциональный оператор этой повестки. Для нее вера - это часть государственной нормы, связка между патриотизмом, исторической памятью, семейной политикой и официальной идеологией стабильности. Поэтому у партии самое плотное и системное взаимодействие с церковной темой.

ЛДПР и СРЗП работают иначе. Они используют религиозную повестку более эмоционально и наступательно - как инструмент ценностной мобилизации. Здесь акцент уже не столько на административной норме, сколько на защите символов, семьи, праздников, «Русского мира», нравственного порядка. Если у «Единой России» церковь встроена в государственный мейнстрим, то у ЛДПР и СРЗП она становится частью правоконсервативной политической атаки.

КПРФ сохраняет двойственность. Формально это партия с советским, левосекулярным ядром, но на практике она давно ищет общий язык с православно-патриотической средой. В результате возникает гибрид - советская память, социальная справедливость и выборочный православный консерватизм. Для коммунистов это не новая вера, а способ расширить коалицию и снять с себя образ старого агрессивного атеизма.

«Новые люди» входят в религиозную тему с другой стороны. Для них это не вопрос церковного союза и не язык традиционалистской мобилизации, а вопрос правил, городской среды, безопасности, миграции и бытового порядка. То есть вера здесь становится частью споров о том, как устроен современный город и где проходит граница между свободой совести и интересами соседей. Это более холодный, но вполне политически перспективный подход.

«Яблоко», наоборот, остается почти единственной партией, которая говорит о религии прежде всего как о вопросе свободы совести, прав меньшинств и недопустимости клерикального давления. Это нишевая позиция, но она сохраняет за партией отдельную идейную территорию.
Что касается большинства малых партий, то для них религиозная тема за год так и не стала самостоятельным политическим капиталом. У кого-то она существует только в виде протокольных поздравлений, у кого-то не просматривается вовсе. Этот рынок уже занят более крупными игроками.

Иными словами, в 2026 году партии будут спорить не о вере как таковой, а о том, кто лучше защищает культурное большинство, общественный порядок, семейную норму и символическое пространство страны. Для власти религия - это язык нормальности. Для консервативной оппозиции - язык мобилизации. Для прагматиков - язык регулирования. Для либералов - язык прав. И в этом смысле вопрос уже не в том, используют ли партии тему веры, а в том, какой именно политический режим они через нее строят.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -

Война без победителей

История с «провалом переговоров» США и Ирана в Исламабаде выглядит куда сложнее, чем популярная сейчас схема «Тегеран победил - Вашингтон проиграл».
Во-первых, сама постановка вопроса о «контроле над Ормузским проливом» сильно упрощает реальность. Даже по текущим данным, Иран не закрывает пролив полностью, а лишь регулирует режим прохода, оставляя его формально открытым для международного судоходства . Это не «захват», а инструмент давления. Иран не становится суверенным хозяином пролива - он лишь повышает ставки в переговорах.

Во-вторых, многие говорят о «стратегическом поражении США», но такое видение не подтверждается экономикой. Главный эффект войны - это рост цен на нефть, который выгоден сразу нескольким игрокам, включая Россию. То есть, конфликт уже встроен в более широкую игру энергорынков, где США не столько проигрывают, сколько перераспределяют издержки и выгоды. В этом смысле ситуация напоминает классическую управляемую турбулентность, «управляемый хаос», столь любимый американцами.

В-третьих, Китай, про которого многие говорят, что он - главный бенефициар, в действительности ведёт себя максимально осторожно. Он сознательно не вмешивается в конфликт и не берёт на себя обязательств по защите Ирана. Более того, сама логика Пекина - «наблюдать за схваткой» - говорит о том, что никакого «передела мира в пользу Китая» прямо сейчас не происходит. Китай не получает контроль над Ормузом - он избегает ответственности за него.

В-четвёртых, важно понимать: жёсткая позиция Ирана - это не признак силы, а переговорная тактика. Даже в иранских заявлениях прямо говорится о готовности к затяжному процессу и игре на изматывание оппонента . Это классическая стратегия максимальной ставки на старте, а не финальная позиция. Аятоллы тут учатся у Трампа.

Наконец, сама идея «Иран сказал США "нет" и победил» игнорирует главный фактор - баланс ресурсов. Иран уже понёс серьёзный экономический и военный ущерб, и его дальнейшая устойчивость напрямую зависит от снятия санкций и доступа к замороженным активам. То есть, он объективно заинтересован в сделке не меньше, чем Вашингтон.

Поэтому происходящее - это не «катастрофа США» и не «триумф Ирана», а типичная ситуация взаимного принуждения к компромиссу. Стороны демонстративно завышают ставки, чтобы в итоге зафиксировать промежуточный баланс.

А вот попытки переносить этот кейс на российско-американские отношения выглядят ещё более натянутыми. Иран играет в асимметричную войну за выживание режима, тогда как Россия - в долгую геополитическую игру с куда более сложной архитектурой интересов. И если уж искать тут какой-то урок, то он, скорее, противоположный популярному: не «слабые побеждают сильных», а «никто не может добиться быстрой победы» - и именно поэтому переговоры неизбежны.

Выборы в Венгрии.
Что станет со страной-паромом?

Часть 2

На митинге в Дебрецене Орбан прямо заявил: Венгрия нуждается не в друге Украины, а в национально ориентированном правительстве. Для его назначения нужен 50% +1 голос в Национальном Собрании. Пока же видим войну опросов. Правительственная Magyar Nemzet считает: в 64 из 106 одномандатных округов победит Фидес. [Избирательная система Венгрии это смешанное сочетание пропорционального представительства и мажоритарной системы]. А оппозиционный Median вручает Тисе 141 мандат [71%] из 199. Похоже, при любом раскладе в парламенте будет сильна роль оппозиции. Посмотрим - как будут соблюдаться соответствующие европейские принципы в этом случае.

Вновь к системе. Для Венгрии ею является последовательная реализация конституционного принципа гражданского мира и согласия. На развитие страны влияет преемственность редакций Конституции 1949 –>1972 –> 1989 –> 2011 гг. Ещё в 1949 г. Венгерская Республика была определена как «независимое демократическое правовое государство, в котором в равной степени реализуются ценности буржуазной демократии и демократического социализма»). Линии политического и идеологического сосуществования во имя национальных интересов в реальной политике в стране придерживались не раз. Здесь секрет зрелости и открытости венгерской системы. Показателен пример толерантного отношения Орбана к выборам мэра Будапешта и победе кандидата объединенной оппозиции с мелкоскопическим перевесом. В отличие от Байдина, Румынии, Франции и РФ трюков с результатами голосования не допускали.

Покажет ли терпимость к оппозиции победитель нынешних выборов, кто бы им не стал? Общество расколото. Старшие поколения и провинция поддерживают консервативный Фидес. Молодёжь и города – оппозицию. Усталось от несменяемости и ряда ошибок усиливают обвинениями в создании политико-экономического клана и в политическом обслуживании РФ. Высокие широты и градусы обвинений показывают сколь зашкаливают ставки на этих выборах.

Поэт Adi Endre не случайно называл свою Венгрию страной-паромом между Востоком и Западом. Образ естественный. Угорские, и не только, племена с Востока обрели родину в Карпатском бассейне в конце IX в. Язык родственный далёким хантам и манси, эрзя и мокше [мари-мордва]. Изгнали турок, но состоят в Организации тюркских государств. При Орбане Венгрия вновь стала страной-паромом. Особые отношения с Путиным, Трампом, Си Цзиньпином, Эрдоганом из этой оперы.

Орбан вернул Венгрию в большую мировую политику впервые после трагедии продиктованного Антантой Трианонского договора 1920-1921, утраты страною 72% территории, 64% населения и большинства крупных городов. А вот в последние годы на глазах возник новый центр влияния в Европе. Мастер-класс реальной политики заставил считаться с наследниками великой [в прошлом] континентальной державы. Невероятный ренессанс геополитики конечно порождает скрежет зубов от новой расширенной Антанты. Но для значительной части венгров это некий возврат сентиментов в эпоху утраченного величия.

Что же станет с Венгрией после 12 апреля? Неужели страну-паром превратят в страну-причал? Пришвартуют на обочине мировой и европейской политики?

Не вполне согласен с Дм.Дризе, что венгерские выборы — лишь часть болезненного процесса, который должен неминуемо привести к восстановлению нормальности. Ведь победа оппозиции может поставить под вопрос продолжение прагматичной политики, нацеленной на реализацию собственных стратегических интересов в условиях коллективной безопасности. То есть ту самую нормальность.

Венгрия – лидер Вышеградской четвёрки Центральноевропейских государств. Ключевое звено культурной идентичности от Кракова до Загреба, от Вены до Ужгорода. Это континентальное пространство начало было обретать собственное политическое лицо. И его выражение совсем не безразлично для России. Прагматическое взаимодействие наших континентальных пространств необходимо сохранять.

За торжество реализма на венгерских выборах и после них.

Подписаться

См. Часть 1 выше

Выборы в Венгрии.
Что станет со страной-паромом?

Часть 1

Субботним митингом на пл. Св. Троицы в Будайской крепости завершит свою предвыборную кампанию Виктор Орбан. 12 апреля состоятся голосование, подсчёт голосов и подведение предварительных итогов.

Эти венгерские выборы – самые значимые после 1989/1990 г., эпохи перехода Венгрии к демократической многопартийной парламентской республике. Мирный переход тогда обеспечили круглые столы и переговоры между реформаторами правящей ВСРП и демократической оппозицией. Сочетание обновления и преемственности обеспечивал парламент последовательными пакетами реформаторских законов. В центре была подготовка новой Конституции Венгрии и её реализация. Только что созданная партия Fidesz была активным участником.

Сейчас её лидер В.Орбан надеется вновь сформировать правительство. Нужна стабильная парламентская база для решеия выдвинутых им программных задач. Удержать Венгрию от вступления в войну – избежать потерь людей, оружия, финансов. Сохранить в энергетическом кризисе разнонаправленную стратегию закупок с использованием выгодного российского нефтегаза. Защищать энергетическую систему. Продолжать курс на социальное государство и надёжное обеспечение семей, соврешенствовать действующую систему фиксированных ставок налога и льгот в дополнение к сокращению коммунальных платежей.

А что же оппоненты? Уважаемый И.Гращенков выдаёт голевой пас партии Тиса, полагая, что та хочет не обрушения системы, но чтобы та перестала быть собственностью одной политической корпорации. Но Петер Мадьяр уже объявил курс на смену системы. Именно таков дословный перевод знакового для венгров понятия rendszervaltas. Им описывают события бархатной революции 1989, мирную смену системы власти/ политического режима/ социально-экономического строя. Кейс успешный для пост-франкистской Испании и Венгрии, но беспрецедентный для остальной Центральной Восточной Европы.

Я не раз бывал в Венгрии как исследователь, депутат, один из основателей Социал-демократической партии России. Общался с общественными деятелями, выступал на форумах, наблюдал и изучал. В январе-марте 1993 венгерский опыт пригодился при организации Круглого стола политических сил России, (см.стр. 208-213). Создали мы его по высокого уровня совместному решению Правительства РФ и Президиума Верховного Совета РФ (подписали Черномырдин и Хасбулатов). Но вожди «Демократической России» не принимали участия в январско-февральских заседаниях Круглого стола. Появились они лишь однажды на заключительном заседании 9 марта, где удалось-таки принять совместные решения… –> вскоре проигнорированные командой Ельцина. У нас же не Венгрия какая-то там...

Партия Тиса обещает-де вернуть власти рациональность? Непросто ожидать этого от объединения яростных оппонентов курса и практики реальной политики Орбана. Исполняют они по брюссельским нотам с их иррациональной антироссийской тональностью. Нам совсем не нужен опущенный шлагбаум перед венгерско-российским сотрудничеством. Такое раньше произошло с качественным и недешёвым автобусом Икарус, созданным в кооперации стран-членов СЭВ, успешно экспортировавшимся в мир. Закат начался с потерей поставщиков и рынков сбыта, а завершился банкротством предприятия.

Наша АЭС Пакш на берегу Дуная в области Тольна – другой замечательный продукт сотрудничества СЭВ. Одним из её создателей был мой отец. Сейчас венгры вместе с РФ строят вторую очередь, в феврале залили бетон. С 2028 г. к поставкам топлива подключится также и Вестингауз. Какой видит судьбу АЭС оппозиция? Обвинения в следовании Орбаном дипломатии Росатома звучат, но по сути проекта П. Мадьяр высказываться не рискует. Будет серьёзной ошибкой Тисы в случае победы отказаться от рационального поддержания отношений с РФ.

Подписаться

См. Часть 2 ниже.

На фоне приближающегося срока новых выборов пошли вполне традиционные разговоры о возможной смене глав регионов. В случае Белгородской области важнее смотреть не на этот шум, а на саму управленческую модель, насколько эффективно она работает и можно ли выиграть от ее перестройки?

Главный политический результат местной власти - это сохранение баланса в приграничном регионе, где любой перекос мгновенно отражается и на качестве жизни, и на настроениях людей, и на экономике. Белгородская область жила и продолжает жить в условиях колоссального давления, но именно в такой ситуации и проявляется реальное качество управления. Одно дело - руководить территорией в спокойный период. И совсем другое - удерживать устойчивость там, где безопасность ежедневно становится частью повестки. При этом не забывать про инвестиции и ощущение будущего. Стратегию Гладкова можно описать двумя словами – это защита и развитие.

Глава региона как раз сумел выстроить эту модель баланса. Его политический стиль помог сохранить управляемость, далекий горизонт планирования, темп решений. Усилия властей направлены на развитие экономики, АПК и социальной сферы. По данным Росстата, это дает впечатляющие результаты, ранее Белгородская область сохраняла статус экономического локомотива ЦФО, где рост ВРП в позапрошлом году поднялся до рекордных 1,4 трлн рублей. Это результат целенаправленного развития промышленности и сельского хозяйства. Регион сохраняет лидерство по добыче полезных ископаемых, обрабатывающей промышленности, у него первое место в стране по производству мяса птицы и свинины, эффективности использования пашни.

Фактически сегодня в Белгородской области закладывается мощный фундамент на будущее. Когда боевые действия останутся позади, регион, уже доказавший свою стойкость и способность к росту в самых сложных обстоятельствах, будет готов к настоящему экономическому прорыву. Именно поэтому разговор о политическом результате Гладкова сегодня важнее разговора просто об отдельных цифрах. В приграничном регионе сам факт сохранения устойчивости уже является результатом. Если территория продолжает работать как единая система, значит управленческая конструкция выстроена правильно.

Так что если федеральный центр по-прежнему исходит из того, что приграничным регионам нужны устойчивость, развитие, технологичность управления и сильная коммуникация с людьми, то фигура Гладкова в этой логике остается абсолютно востребованной. Такая система не возникает мгновенно и тем более не переносится механически от одного руководителя к другому. В этом смысле кадровая стабильность – это вопрос сохранения работающей модели. Губернатор доказал, что умеет держать регион в состоянии собранности, при этом сохраняя для него возможность движения вперед.

Настоящий вопрос в другом: нужна ли Белгородской области дальнейшая опора на уже сложившуюся систему управления, которая доказала свою состоятельность в экстремально сложных условиях. И если ответ - да, то политическая логика подсказывает скорее продолжение этого курса, чем его пересмотр. Сегодня умение сохранить баланс между безопасностью и развитием, между жесткостью решений и вниманием к людям – это главный критерий эффективности власти.

Медиаскоп опубликовал свежие данные по аудиториям соцсетей и мессенджеров за январь, февраль и март. Нацмессенджер растет, WhatsApp теряет позиции, Telegram сохраняет большую месячную аудиторию, хотя его среднесуточный охват снижается на фоне замедлений и блокировок. Но здесь, как всегда, есть важная разница между охватом платформы и реальным медиавлиянием. Одно дело - сколько человек хотя бы раз за месяц или за день открыли приложение. И совсем другое - сколько людей реально читают посты в каналах. А для политической и медийной среды именно это сегодня главный вопрос.

Когда говорят о росте аудитории, чаще всего подменяют один вопрос другим. Показывают общую аудиторию мессенджера, число установок, официальный охват, но для политической и медийной среды важнее другое - сколько людей реально читают посты в каналах. То есть не сколько человек открыло приложение, а сколько увидело и прочитало конкретное сообщение. И вот здесь сравнение нациессенджера с телегой уже выглядит иначе.

С одной стороны, нацмессенджер перестал быть пустой площадкой. В каталоге платформы сейчас более 16 тысяч каналов. У крупнейших игроков большие базы подписчиков: у канала «Кремль. Новости» - 1,33 млн, у Юрия Подоляки - 1,27 млн, у РИА Новости - 883 тыс., у Mash - 737 тыс., у Соловьёва - 621 тыс. Однако подписчик - еще не читатель.

Если смотреть именно на просмотры постов: у крупнейших политических каналов пост собирает несколько сотен тысяч просмотров. Это хороший результат, но фактически потолок платформы на сегодня.
У РИА Новости 883 тыс., однако реальное потребление контента выглядит скромнее, чем у Telegram-аналогов. То же самое у Mash: большая база, заметный бренд, но по читаемости постов пока работает в диапазоне крупной, но не доминирующей цифровой площадки.

А теперь посмотрим на Telegram. У Подоляки в Telegram посты идут на 459-744 тыс. просмотров. Это уже совсем другой порядок плотности аудитории. У РИА Новости в Telegram свежие посты держатся примерно в диапазоне 585-631 тыс. просмотров. У Mash - вообще около 981 тыс. - 1,06 млн просмотров на пост. То есть тот уровень, который на альтернативных площадках выглядит скорее как исключение, в Telegram у крупных каналов является нормой.

В политико-новостном сегменте альтернативные мессенджеры сегодня дают примерно 10-25% от телеграмовской читаемости, а в отдельных сильных кейсах может подниматься ближе к трети. Но до паритета пока далеко. Это важно и для политтехнологов, и для медиа, и для власти. Потому что перенос канала сам по себе еще не означает переноса влияния. Подписчиков можно набрать быстро - особенно административным, медийным или рекламным усилием. А вот привычку аудитории читать, реагировать, жить внутри этой ленты - пока нет. Telegram по-прежнему выигрывает именно за счет плотности внимания. Там пост не просто опубликован - он реально прочитан.

Именно поэтому сегодня правильнее говорить так: нацмессенджер стал второй площадкой для каналов, но пока еще не стал их равнозначной заменой. Для присутствия - да, но если вопрос стоит о том, где у канала настоящая живая читаемость, то телега пока сохраняет уверенное преимущество.