Телеграм канал «The Гращенков»

Роскомнадзор уверяет, что ресурсов для блокировок ему хватает. Но вся картина последних недель говорит скорее об обратном. Forbes со ссылкой на источники у операторов пишет о перегрузке ТСПУ и о том, что часть заблокированных ресурсов начинает периодически «всплывать» обратно. Специалисты прямо говорят о технической сложности борьбы с Telegram: другой профиль трафика, MTProxy, многослойная маскировка под обычные данные. А попытки идти дальше, например в сторону фильтрации VPN-трафика, по оценке специалистов, могут привести не к победе над обходами, а к деградации связности всего российского интернета.

Плохая новость в том, что власть редко трактует технический предел как повод отступить. Скорее наоборот: если не удается надежно блокировать отдельные сервисы, следующим шагом становится соблазн ограничивать саму среду целиком. Отсюда и логика «белых списков» - не свободный интернет с отдельными запретами, а управляемая сеть, где сначала определяется круг разрешенного, а все остальное уже факультативно. Сам факт существования и расширения таких списков показывает, что система готовится не к открытой конкуренции сервисов, а к режиму дозированного доступа. О чем мы кстати недавно говорили с коллегами в «Мозговом штурме».

При этом цифровизация и концепция «островного РФ» довольно плохо сочетаются. Электронные госуслуги - это еще не интернет, маркетплейс или ведомственный портал могут работать и в полуизолированном контуре, но сама логика интернета - в связности, открытости, обмене, конкуренции, постоянном расширении коммуникации. Поэтому нынешний курс выглядит так: цифровое государство сохраняют как инструмент администрирования, а живой интернет постепенно превращают в источник риска. Пока политическая парадигма остается прежней, ухудшаться будет именно интернет, а не набор «разрешенных» цифровых услуг.

В мире пока нет успешных примеров работы закрытого интернета как модели развития. Ближе всего, конечно, Китай - но это особый случай: гигантский внутренний рынок, население свыше 1,4 млрд человек и экосистема платформ, давно выросшая до масштаба, при котором ей уже не нужно постоянно оглядываться наружу. При этом даже китайская модель строилась не как мгновенное самоотрезание, а как долгий путь выращивания собственных гигантов внутри огромной экономики. Россия по масштабу рынка, по числу пользователей и по инвестиционной емкости далеко не Китай.

Поэтому российская траектория больше напоминает осознанное возвращение в ранние нулевые - когда интернет вроде бы есть, но работает плохо и медленно. Похоже, именно так его и видит значительная часть начальства, которые таким и застало его в ранние годы: не как базовую инфраструктуру развития, а как что-то там для молодежи. Такой интернет удобен не пользователю, не бизнесу и не экономике, зато с ним начальству действительно спокойнее.

Пусть спокойствие это покупается ценой технологической деградации, снижения доверия и медленного сползания страны в режим цифровой провинции. Так что пока серверы РКН то ли трещат по швам, то ли доблестно несут возросшую нагрузку, стоит помнить, что помимо ядерной доктрины, есть ещё аналогичная интернет-доктрина, образно воспетая Васей Ложкиным в его картине: «чорта вас лысого, а не Интернет».

В «Интерросе» считают, что сделка по приобретению «Т-Технологиями» платформы «Авто.ру» у «Яндекса» за 35 млрд. рублей увеличит капитализацию и прибыль компании.

Крупные ФПГ в России все чаще переходят к платформенной модели. В такой логике важен не сам по себе бизнес, а его место в экосистеме. Если раньше «Т» воспринимались прежде всего как банковская и финтех-платформа, то теперь очевидно, что речь идет о попытке собрать вокруг нее более широкий потребительский контур, где финсервисы становятся частью повседневных решений пользователей.

Гендиректор компании Сергей Батехин подчеркивает: «принципиально важно не механическое расширение периметра, а усиление бизнеса». Это, пожалуй, и есть ключ к пониманию сделки. Не расширение ради масштаба, а добавление такого актива, который повышает плотность и ценность уже существующей системы.

Бизнес при этом сохранит автономию, что принципиально: экосистема может расти только тогда, когда входящие в нее сервисы сохраняют собственную логику и аудиторию.

Потанин не раз говорил о точках кристаллизации – и «Т-Технологии» тут выступают именно такой точкой нуклеации, вокруг которой собираются новые элементы: «Наша стратегия состоит в том, чтобы создавать инвестиционные платформы для дальнейшего роста. «Т-Технологии» является ярким примером такой платформы. Она сама развивается, плюс на ее базе развивается банковский сервис, финтеховский, а дальше искусственный интеллект, различного рода предиктивные технологии, телефония, много всего. Когда есть ядро, на него легче нанизывать какие-то дополнительные элементы».

Покупка крупнейшего автоклассифайда означает, что «Т-Технологии» получают не только еще один цифровой актив, но и доступ к самой точке формирования спроса. Иначе говоря, компания усиливает не периферию экосистемы, а ее центр тяжести.

Пресс-конференция губернатора Дмитрия Миляева в Москве фактически зафиксировала текущую модель развития Тульской области — с явным смещением акцента на демографию как системообразующий приоритет

Миляев продвигает концепцию «территории семейного счастья», и на площадке ТАСС он дал понять, что это не декларация, а управленческая рамка, в которую встроены ключевые решения региона. Губернатор отметил, что ориентир задают национальные цели, сформулированные на федеральном уровне, и все управленческие решения в регионе должны быть подчинены задаче повышения качества жизни и поддержки семьи.

Центральный элемент этой стратегии — синхронизация экономики и демографии. Развитие инвестиционного потенциала, рост зарплат, создание рабочих мест рассматриваются не сами по себе, а как инструменты повышения рождаемости. В этом же контексте развивается корпоративная программа поддержки рождаемости: предприятия региона предлагают выплаты до 1 млн рублей при рождении детей, причем, как подчеркнул Миляев, они распространяются на семью в целом, вне зависимости от того, кто из родителей работает на предприятии.

При этом демографическая политика дополняется широкой линейкой кадровых решений. Регион запускает программы привлечения специалистов — от врачей и учителей до участковых инспекторов, а также формирует собственные кадровые лифты, включая проект «ПРОстажер» и инициативу «Молодежное землячество 71», ориентированную на возврат выпускников столичных вузов.

Отдельный блок — инфраструктурное развитие. Ввод более 1 млн кв. метров жилья, обновление социальной среды, развитие образовательных учреждений — все это напрямую увязывается с задачей создания комфортной среды для семей.

Регион демонстрирует переход к комплексной модели: демография, экономика и кадровая политика объединяются в единую стратегию. И ключевой тезис Миляева о том, что добиться результата можно только при синхронной работе власти, бизнеса и общества, в данном случае выглядит не просто риторикой, а описанием уже работающего механизма.

Архангельский губернатор сообщил, что с китайскими партнерами достигнута договоренность о продлении работы "Арктического экспресса №1". Александр Цыбульский все заметнее работает как политик федерального масштаба. Сильный региональный руководитель сегодня - это тот, кто приносит в Москву проект, встроенный в общенациональную стратегию. Именно так и устроена логика руководства Архангельской областью при губернаторе Цыбульском: превращать географию в ресурс региона и страны, в целом.

История с «Арктическим экспрессом» показательна. За два года проект прошел путь от идеи до работающего экспортного коридора, который связывает Россию и Китай по Северному морскому пути. По словам губернатора, в ближайшую навигацию планируются увеличение объемов перевозок.

Для Архангельской области «Арктический экспресс» уже стал рабочим механизмом развития экономики. Китай занимает первое место среди зарубежных партнеров региона и обеспечивает более половины его внешнеторгового оборота. Через Архангельск выстраивается реальный коридор на Восток, отвечающий той самой общенациональной задаче, которую поставил президент - переориентации логистики и развитию Северного морского пути. Иными словами, Цыбульский предлагает центру полезную для всей страны модель.

Важно и то, что успешная реализация «Арктического экспресса» стала аргументом в пользу следующего шага - строительства нового глубоководного района морского порта Архангельск. Это уже другой масштаб: не просто обслуживание текущего грузопотока, а создание инфраструктуры под долгую стратегию. Причем речь идет не только о государственном участии - глубоководный район порта строит "Росатом". Китайская NewNew Shipping Line, с которой и связан сам проект «Арктического экспресса», подтверждает готовность не только перевозить грузы, но и инвестировать в создание инфраструктуры глубоководного района. А это подтверждает, что проект считывается партнерами как серьезный и долгосрочный.

Политический смысл работы Цыбульского здесь очевиден: он действует как губернатор, который понимает главное правило нынешней системы, а поддержку центра получают не те, кто громче просит, а те, кто умеет вписать регион в большую государственную повестку. Поэтому «Арктический экспресс №1» - это пример того, как региональная инициатива может работать на общенациональную цель.

Губернатора Ивановской области Станислава Воскресенского в какой-то момент начали было аккуратно «списывать» со счетов, предрекая ротацию. Но это оказалась фаза накопления. За последние полтора месяца Воскресенский уже второй раз выходит на площадку Совета Федерации. А это сегодня не просто протокольная активность, а маркер включенности в федеральную дискуссию и, главное, наличия повестки, которую готовы слушать.

Повестка у Воскресенского есть.
Проект с малыми городами - это не просто еще один «социальный сюжет» для отчета, а реальная попытка зайти в одну из ключевых тем ближайших лет - пространственное развитие страны. Воскресенский довольно жестко формулирует: если в малом городе нет экономики и доходов, любое благоустройство превращается в декорацию. По сути, он спорит с распространенной управленческой логикой последних лет, где приоритет часто отдавался «видимой» части: плитке, фасадам, общественным пространствам. Его тезис - про базис. Про то, что без собственной доходной базы малые города обречены на роль «музеев» или спальных территорий.

Здесь важно и содержание, и формат. Ивановская область предлагает не универсальный рецепт, а модель индивидуального экономического проектирования. Шуя и Родники - индустриализация, Юрьевец и Палех - туризм, Гаврилов Посад - аграрная специализация. Это отход от типовой политики «одинаковых решений для всех» и попытка вернуть субъектность на уровень конкретного города. Отдельно стоит обратить внимание на эволюцию федерального центра. Валентина Матвиенко уже говорит о тиражировании этих практик. Это значит, что Воскресенский не просто «выступил», а попал в нерв повестки.

Вообще, сама формула «не должно быть монополии на хорошую жизнь в большом городе» - это уже не губернаторская реплика, а политическое заявление федерального уровня. За ней встает запрос на пересборку социального контракта: где жить достойно можно не только в Москве или миллионниках.

В этом смысле Воскресенский планомерно возвращает себе политический вес. Не через громкие конфликты или медийные всплески, а через содержание и системную тему, которая будет только усиливаться.
И, возможно, мы наблюдаем классический для российской политики сюжет: когда губернатор, которого поспешили записать в «тихие», начинает играть на повышение - через правильную повестку и правильные площадки.

В продолжение разговора о доверии, конституционализме и «нормальности». Пост Олега Румянцева говорит о связке: доверия, коммуникации и легитимности власти. Как у ушедшего Хабермаса: без пространства обсуждения политика быстро превращается в директиву.

Но я бы немного сдвинул акценты.
Во-первых, доверие - это не норма сама по себе, а производная. Оно не возникает из деклараций или статей Конституции. Оно появляется там, где есть понятные правила, предсказуемость и ощущение влияния на решения. Поэтому ст. 75.1 фиксирует скорее цель, чем механизм. Например СМИ сейчас только и думают, что о возврате доверия к ним.

Во-вторых, модель Хабермаса предполагает наличие субъектов диалога. А у нас с этим проблема. Общество, эксперты, парламент во многом вытеснены из реального процесса. Но парадокс в том, что и власть всё чаще действует не как субъект, а как система реагирования. Не обсуждает, а управляет рисками. Отсюда и ограничения вроде Telegram - это не столько ошибка, сколько логика приоритета контроля над коммуникацией. Но здесь важно уточнение. Проблема не только в сужении диалога. У нас доверие долго подменялось лояльностью. А это разные вещи. Доверие допускает несогласие, лояльность - нет. Поэтому текущий кризис - это не просто дефицит коммуникации, а распад прежней модели обмена «лояльность на стабильность». Отсюда и интерес к конституционализму. Конституция - это как раз способ закрепить правила такого обмена.

Можно ли восстановить доверие через новые законы? Частично да. Но только если меняется сама логика принятия решений. Доверие не возникает из регулирования коммуникации. Оно возникает, когда коммуникация признаётся ресурсом, а не угрозой.
И ещё момент. Формально «мяч на стороне власти». Но в реальности система сейчас во многом инерционна. Поэтому любые обсуждения снизу становятся заготовками для будущих решений. Именно поэтому наши терки здесь - не пустой звук. Они формируют язык будущей «нормализации».
Парадокс в том, что чем сильнее сужается пространство диалога сегодня, тем выше запрос на него завтра. И нужно быть хотя бы готовым к нему.

Еще один региональный чиновник задержан за коррупцию. Задержание главы Минздрава Кубани Евгения Филиппова стало вторым, после его бурятского коллеги. История с Филипповым слишком велика, чтобы списать ее на единичный сбой, речь идет о приобретении имущества более чем на 1 млрд рублей. Именно поэтому скандал бьет уже не только по министру, но и по губернатору Кондратьеву.

Филиппов не случайный человек со стороны, а многолетний участник краевой управленческой системы. Поэтому, когда у главы ключевого социального ведомства, отвечающего за медицину, внезапно обнаруживается такой объем активов, вопрос возникает уже не только к нему лично, но и к качеству контроля внутри всей региональной власти. И этот вопрос тем болезненнее, что для Кубани история не выглядит разовой.

В январе 2026 года была задержана бывшая вице-губернатор Анна Минькова, курировавшая социальный блок, по делу о мошенничестве в сфере здравоохранении, затем Генпрокуратура потребовала обратить в доход государства ее имущество на сотни миллионов рублей. До этого, в мае 2025 года, был арестован бывший вице-губернатор Александр Нестеренко по делу о злоупотреблении полномочиями, причем незадолго до этого Кондратьев сам предложил ему уйти после срыва сроков по социальным объектам.

Еще раньше, в 2024-2025 гг., громко обсуждалось дело бывшего вице-губернатора Сергея Власова, задержанного по подозрению в коррупции в строительной сфере. И вот это уже складывается не в цепочку случайностей, а в довольно тяжелый кадровый рисунок самого губернаторского правления. Поэтому главный политический вопрос сейчас в том, насколько убедительно еще будет звучать версия, что каждый раз речь идет об отдельном плохом чиновнике, а не о системной проблеме отбора, контроля и ответственности в самой краевой администрации.

При этом говорить о немедленной угрозе самому Кондратьеву, как и Цыденову, пока рано. Кубань слишком важный регион, а федеральный центр обычно дает губернатору время самому разгребать собственный кадровый завал. Но пространство для маневра у него заметно сужается. Потому что каждый новый подобный сюжет уже работает не как локальный удар по одному министру, а как удар по образу всей команды.