Телеграм канал «The Гращенков»

Пока одни формируют команды для выборов в Госдуму, другие гнут свою линию. Последнее - про главу Коми Ростислава Гольдштейна. На фоне съезда "Единой России" малозамеченной осталась тема приезда в Коми вице-премьера Юрия Трутнева, а тема значимая и любопытная.

Трутнев и Гольдштейн сработались еще в бытность последнего губернатором Еврейской автономной области, теперь Гольдштейн использует все наработанные связи для улучшения социально-экономической ситуации в регионе. Почему для улучшения? Потому Трутнев - это не чиновник, который приехал, посмотрел и уехал. У него огромный опыт прямой работы с инвесторами (Дальний Восток по инвестициям опережает всю страну). Главное слово - прямой: от договоренностей до реализации инвестпроектов. Причем проектов сложных и долгосрочных.

Рабочая поездка Трутнева в Коми - это один из шагов пути под названием "инвестиционная модель вдолгую", когда ставка делается не на точечные бюджетные вливания, а на стабильное привлечение денег в регион (как бюджетных, так и частных). А еще это внятное заявление о том, что Коми становится точкой экономического роста российской Арктики.

В общем, как поднять регион? Работу работать, федеральный ресурс включать, и все это не от случая к случаю, а методично и постоянно.

Поздравляю Розу Чемерис с выдвижением по списку Ленинградской области, слухи о её возможном переходе в ЛДПР, оказались как обычно сильно преувеличенными.

Готовимся к началу съезда партии «Новые люди» - тут прямо витает дух нормальности. Не искусственной, а той самой нормальности, которой сегодня так не хватает в стране. С очень понятным ощущением: страна устала от турбулентности, но не устала от будущего. Люди не хотят потрясений. Люди хотят развития, безопасности, человеческого отношения и возможности спокойно жить.

«Новые люди» очень точно попали в запрос момента. Их ключевая интонация - не революция, а эволюция. Не отрицание государства, а его обновление. Не борьба ради борьбы, а возвращение здравого смысла в управленческие решения.

НЛ прочно заняли нишу нормализации - когда человеку не мешают жить и работать. Когда предпринимателя не душат проверками. Когда интернет не превращают в территорию страха и запретов. Когда проблему решают не через очередной запрет, а через понимание причин. Когда молодая семья, мать с ребёнком, подросток, пожилой человек или малый бизнес не остаются один на один с бюрократической машиной.

На съезде очень много молодых людей - и это не декоративная молодёжь для картинки. Это люди с горящими глазами, с проектами, с опытом реальной работы, с желанием не просто «попасть в политику», а изменить качество жизни вокруг себя. В них есть энергия будущего. Не агрессивного и не разрушительного, а созидательного.

Именно такие люди строят политику не про страх, а про возможности. Не про запрет, а про решение. Не про вечное выживание, а про развитие. У «Новых людей» сегодня, возможно, единственный по-настоящему внятный образ будущего среди парламентских партий. Он не абстрактный и не идеологический. Он понятен каждому: государство должно пройти тот же путь, который уже прошла современная экономика.

Бизнес давно научился зависеть от человека. От его выбора, от его оценки, от его отзыва. Если сервис плохой - клиент уходит. Если компания не слышит запрос - она проигрывает. Поэтому экономика развернулась лицом к человеку. Теперь этот путь должно пройти государство. Оно тоже должно слышать людей. Быстрее реагировать. Исправлять ошибки. Работать не как закрытая бюрократическая система, а как сервис нормальной жизни.

В этом и есть политическая сила «Новых людей». Они не предлагают обществу утопию. Они предлагают понятную модель: меньше запретов, больше доверия; меньше бюрократического давления, больше здравого смысла; меньше имитации, больше реальных решений.

Видно, что партия перестала быть просто «новым проектом», став партией тех, кто хочет жить современно, спокойно и достойно - без революционной ломки, но и без согласия на застой. Возможно, именно это сегодня является самым сильным политическим запросом большинства: вернуть нормальную жизнь и построить хорошее будущее без страха перед завтрашним днём.

Залужный теперь потенциальный конкурент Зеленского и это другой политический архетип. Если информация о его намерении баллотироваться подтвердится, украинская политика войдет в новую фазу: против действующего военного президента может выйти бывший главком, на которого значительная часть общества проецирует не партийные ожидания, а запрос на порядок, компетентность и иной способ завершения войны.

Исторически такие фигуры уже появлялись. Первая аналогия - Шарль де Голль. Генерал, который возвращается в политику не как обычный кандидат, а как «арбитр нации» в момент кризиса прежней системы. Де Голль был нужен Франции не только как военный символ, но и как человек, способный предложить новую конструкцию государства после травмы войны и управленческого распада. В случае Залужного похожая рамка может возникнуть, если он будет говорить не просто «я лучше Зеленского», а «Украине нужна новая модель власти, армии, восстановления и переговоров».

Вторая аналогия - Дуайт Эйзенхауэр. Генерал-победитель, который пришел в политику как фигура доверия и компетентного завершения войны. Его сила была не в партийной агрессии, а в том, что избиратель видел в нем человека, который понимает войну лучше политиков и может привести страну к миру без капитуляции. Для Залужного это, пожалуй, самый сильный сценарий: кампания не против армии, не против сопротивления, не против Запада, а за профессиональное управление финалом боевых действий.

Третья аналогия - Александр Лебедь. Генерал как кандидат порядка, прямого слова и усталости от политического класса. Лебедь в 1996 году стал голосом тех, кто хотел сильной руки, но не партийной номенклатуры. Мира, но не слабости. Этот образ для Залужного тоже возможен: «честный генерал против политиков». Но это одновременно и риск. Потому что образ генерала быстро мобилизует доверие, но сам по себе не заменяет команду, программу, экономику, дипломатию и институты.

Главная интрига в том, что Залужный может стать для Украины фигурой перехода от послевоенному устройству. Не просто кандидатом, а символом вопроса: кто имеет право вести страну после самой тяжелой фазы конфликта - политик, который был президентом, или военный, который был командующим?

Для Зеленского это крайне опасная конфигурация. С ним можно спорить как с политиком. С Залужным сложнее: атака на него легко превращается в атаку на армию, фронт и военное достоинство. Поэтому Банковая будет пытаться представить его кампанию как угрозу раскола. А сам Залужный, если будет действовать грамотно, наоборот, должен идти в рамке национального объединения: не реванш генерала, а новый контракт общества и государства.

Москва привыкла смотреть на украинскую политику через фигуру Зеленского. Но если Залужный действительно станет кандидатом, а тем более победит, России, возможно, придется в будущем вести переговоры уже не с Зеленским, а с человеком, который для значительной части украинского общества будет обладать иной легитимностью - фронтовой, военной, символической.

Это не означает, что переговоры станут проще. Возможно, наоборот - с Залужным они будут жестче. Но они могут стать более предметными. Потому что генерал, в отличие от политика военного времени, будет вынужден отвечать не только за лозунги, но и за финальную цену войны, границы компромисса и устройство мира после нее.

Говорят, в ЕС обсуждают полный запрет на получение туристических виз россиянами. Конечно, как говорят наши консерваторы, русскому человеку эти визы, что корове – седло, один фиг не собирались они в эти Европы. Но есть ведь и те, кто не хотел бы столь радикально терять саму возможность поездки в еврозону. И инициативу евробюрократии рассматривают как удар по интересам простых россиян, а не политическому руководству.

Но не вся Европа едина в таком решении. Есть и те, кто не хотел бы лишать россиян виз. Среди таких «попутчиков»:

Италия, которая прямо не поддерживает запрет, что логично: она остается одним из главных визовых «окон» для России.

Франция – наиболее вероятный второй крупный скептик. По отдельной инициативе о запрете въезда бывшим и действующим российским военным Франция вместе с Италией уже выражала сомнения, ссылаясь на юридические и технические проблемы.

Испания, хоть и не заявлена как прямой противник, но фактически находится в том же «мягком» лагере: Франция, Италия и Испания названы странами, которые выдают больше всего виз россиянам и находятся под критикой сторонников ужесточения. В 2025 году Франция выдала чуть меньше 180 тыс. виз, Италия около 160 тыс., Испания около 100 тыс.

Греция, тоже вероятный ситуативный противник полного запрета, потому что это туристическая страна, заинтересованная в сохранении потока. В европейской прессе ее обычно относят к странам, которым невыгоден полный запрет, вместе с Италией, Испанией и Францией. Не говоря уже о «церковной линии», наличия Афона и проч.

Венгрия – также вероятный противник жесткой линии, но уже не столько из-за туризма, сколько из-за общей более мягкой позиции, сформированной еще при Орбане. Ее тоже называют среди стран, которые могут сопротивляться полному запрету. Равно как и Словакия, а также Австрия, Португалия и не входящая в ЕС Швейцария.

А вот ядро сторонников ужесточения – это северо-восточный блок: Швеция, Польша, Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Дания, Нидерланды и Чехия (хотя не все в правительстве Чехии согласны с этим) плюс не входящие в ЕС, но входящие в Шенген Норвегия и Исландия. Они подписали совместное обращение за более жесткие и обязательные визовые меры против россиян. Остальные страны от Бельгии до Ирландии пока сохраняют выжидательную позицию. Удастся ли «восточном блоку» продавить непопулярное решение – покажет и дальнейший переговорный трек между РФ и Украиной.

АНО «Цифровая экономика» направила в аппарат правительства предложения по устранению пробелов в регулировании цифровых платформ, среди них — локализация юридического присутствия зарубежных компаний. Вопрос необходимости «приземления» иностранных компаний уже был на повестке несколько лет назад, когда был принят закон, коснувшийся ИТ-гигантов. Но еще остаются отрасли, в которых нет особых требований к зарубежным компаниям – например, в том же тревел-сегменте. Хотя сегодня количество зарубежных игроков сильно меньше, чем несколько лет назад, обсуждение «юридической локализации» по-прежнему актуально.

К примеру, вопросы к исполнению норм российского законодательства вполне могут возникнуть к китайской платформе Trip.com. В прошлом у компании уже были прецеденты, связанные с хранением и передачей данных пользователей в других странах. Совсем недавно власти Шанхая оштрафовали Trip.com на 10 млн юаней за несоблюдение требований безопасности трансграничных данных

За последний год доля китайской тревел-платформы на российском рынке онлайн-бронирования жилья выросла в 2 раза. Компания входит в большой туристический холдинг Trip.com Group, который работает в 39 странах. На платформе свыше 1,7 миллиона объектов размещения и рейсов от более чем 600 авиакомпаний. По итогам первого квартала 2026 года выручка холдинга выросла на 17% год к году, а доход от бронирования отелей достиг 963 млн долларов.

Учитывая такие цифры, дальнейшая экспансия на наш рынок кажется вполне реальной. Есть мнение, что Trip.com в перспективе может стать явным лидером в России. Возможно, сейчас наступает самый подходящий момент, чтобы уравнять в правах и обязанностях иностранные платформы с отечественными игроками. Речь идет не только о безопасности данных российских граждан, но и, в том числе, об обеспечении равных условий конкуренции.

Пустой бак оказался хуже пустого холодильника. Дефицит бензина быстро перестал быть хозяйственной проблемой, став проверкой способности государства управлять кризисом, который бьет не по абстрактной макроэкономике, а по бытовой нормальности. Крым стал моделью управления. Сначала – успокоительная риторика, потом – лимиты по 20 литров, талоны, QR-коды, запрет канистр. Затем – фактическое ручное распределение топлива. То, что выглядело как полуостровная специфика, постепенно начало проецироваться на страну в целом.

Главный вопрос теперь не в том, «будет ли нормализация» о которой недавно дискутировали. Ведь теперь вопрос в норме – возвращение к старой или появление новой, в т.ч. нормы нормирования. Многие официальные лица уже заявляют, что бензин в любом случае будет стоить дороже, а ограниченное предложение тоже можно считать стабилизацией. За дефицитом идет неизбежная потеря качества. Правительство уже пошло на разрешение выпуска бензина с «Евро-3», а теперь обсуждается допуск топлива вплоть до «Евро-2» и импорт бензина с такими параметрами. То есть «нормализация» может означать не возвращение к прежнему рынку, а переход к более грязному топливу, которое к тому же опасно для современных автомобилей.

Для нашей энергетической сверхдержавы, которая теперь вынуждена рассматривать импорт бензина из других стран для насыщения внутреннего рынка, это внутренний моральный урон. Нефть есть, НПЗ есть, экспортная инфраструктура есть, а бензина – мало. Такой кризис модели, где экспортные приоритеты и уязвимость инфраструктуры начинают конфликтовать с внутренней стабильностью, опасный вызов для власти. Которая, не зная, как поступать с проблемой, опять сплавляет ее на уровень регионов.

Регионы тем временем уже соревнуются в антикризисных ноу-хау. Где-то лимиты 20–30 литров как в столичной агломерации, где-то больше, но с отсутствием одной из марок, запрет на отпуск в канистры, отдельные правила для трасс, грузовиков, сельхозтехники, коммунальных и экстренных служб. В Орловской области внедряют советский опыт – заправку по цифрам автомобильных номеров и дням недели. Плюс карты доступных АЗС, QR-коды, талоны, ручные штабы. Все чтобы «не создавать ажиотаж», который объявлен главным виновником дефицита.

Но это уже не рынок, а распределительная система. Пока мягкая, временная и объясняемая логистикой. Но государство ощутимо начинает делить потребителей на приоритетных и второстепенных. Если к середине июля ситуация не нормализуется, возможны три сценария.

Первый – мягкий. Кризис удается сбить за счет резервов, ремонта НПЗ, запрета экспорта и переброски топлива между регионами. Очереди уходят, лимиты снимаются, но цены остаются выше, а качество топлива – ниже.

Второй – фрагментарный. В крупных городах и на федеральных трассах топливо удерживают, а проблемные регионы живут в режиме «то есть, то нет». Возникает карта дефицитных регионов. Политически это самый неприятный сценарий, потому что он создает ощущение неравенства.

Третий – жесткий. Власть переходит к полноценному ручному режиму. Приоритет госслужбам, АПК, общественному транспорту. Вводится строгий контроль цен, борьба со спекулянтами наподобие опыта 1980-х. В таком сценарии бензин превращается в ресурс мобилизационной экономики.

Ключевой риск здесь не сам дефицит, а потеря доверия к успокоительным формулировкам. Бензин – политически чувствительный товар. Он измеряет не только цену литра, но и качество управления и цену других товаров. Если государство сумеет быстро вернуть предсказуемость, кризис останется эпизодом. Если нет – топливная тема станет одним из главных бытовых раздражителей лета, перед выборами в Госдуму 2026.