Телеграм канал «The Гращенков»

Проблема региональных транспортных систем сегодня не в том, что общественный транспорт не нужен. Наоборот, он остаётся базовой инфраструктурой повседневной жизни. Проблема в другом: существующая система не всегда позволяет человеку добраться туда и тогда, куда и когда ему нужно.

В больших агломерациях это сглаживается плотностью маршрутов, доступным такси, метро, и другими сервисами. В средних и малых городах, пригородах и на межмуниципальных направлениях всё устроено иначе. Зачастую маршруты там ходят редко: один отменённый вечерний рейс — и никто никуда не едет.

При этом покупка личного автомобиля становится всё менее доступной. Машины дорожают, кредитная нагрузка высокая, содержание автомобиля тоже стоит всё дороже. Поэтому возникает вопрос: какие ещё ресурсы есть у транспортной системы?

Паратранзит — промежуточный слой мобильности между общественным транспортом и профессиональным такси — мог бы компенсировать их дефицит. Его интеграция в транспортную систему не означает полный отказ от общественного транспорта или возврат к бомбилам. Паратранзит оптимизирует использование уже существующего ресурса — личных машин граждан, которые готовы подвозить людей, когда сами едут с ними в одном направлении. 

Эту логику на пресс-конференции подробно раскрыл депутат Госдумы Сергей Лисовский, подчеркнув, что в малых городах частные водители на личных авто фактически уже выполняют функцию общественного транспорта.

Сейчас этот ресурс фактически заблокирован. Любой человек, который хочет подработать даже несколькими поездками на личном автомобиле, попадает в регулирование, написанное под профессиональное такси: ежедневные медицинские и технические осмотры, маркировка автомобиля и др. Для таксопарка это логично, но для готового выполнить пару заказов в неделю, — неоправданно.

Более того, эти требования часто физически неисполнимы. Почти в 2 тыс городов России нет инфраструктуры, которая позволила бы ежедневно проводить обязательные осмотры для таких водителей. Как отметил Лисовский, именно поэтому законопроект, который находится в разработке, предлагает заменить ежедневные предрейсовые осмотры на онлайн-контроль. 

Государство пытается отвечать на транспортный дефицит в основном привычными инструментами: закупками и субсидиями, но этого недостаточно там, где классическая маршрутная модель экономически слаба. Паратранзит как раз и закрывает этот промежуток: частник на личном автомобиле, работающий через агрегатор, может довезти человека там, где автобус ходит редко, а такси слишком дорого. Это зрелая и современная модель управления мобильностью.

Назначение Александра Шохина бизнес-омбудсменом, если оно состоится именно в объявленной конфигурации - с сохранением поста президента РСПП, - выглядит не просто кадровой рокировкой. Это изменение самой философии защиты бизнеса.

Бизнес-омбудсмен изначально был нужен не для того, чтобы бизнес удобнее разговаривал с властью, а для того, чтобы у предпринимателя появился защитник от давления государства: от избыточных проверок, уголовного преследования, произвольного регулирования, решений ведомств и силовых структур. То есть это фигура, которая должна иметь право сказать власти: здесь вы перешли границу.

РСПП - другая история. Это влиятельное и легитимное объединение крупнейших работодателей и промышленных групп, участник переговоров с государством по налогам, льготам, инвестициям, тарифам, санкционным издержкам. Грубо говоря, это не адвокат предпринимателя, которого прижали на районном уровне, а профсоюз крупнейшего капитала, способного заходить в кабинеты с собственными предложениями.

Соединение этих двух ролей вызывает вопрос о конфликте логик. Одно дело - представлять интересы корпораций в переговорах с властью. Другое - защищать малого и среднего предпринимателя от той же власти, а иногда и от правил игры, удобных крупным игрокам. У владельца небольшого производства, магазина, IT-компании или фермерского хозяйства далеко не всегда те же интересы, что у крупнейших промышленных групп.

При Борисе Титове институт омбудсмена сохранял отдельную политическую функцию: он мог публично говорить о давлении на бизнес, о предпринимателях в СИЗО, о необходимости менять правоприменение. Титов пытался быть посредником между бизнесом и государством, но именно посредником с отдельным голосом. В случае с Шохиным возникает риск, что бизнес-омбудсмен станет не защитником бизнеса от власти, а еще одним каналом согласования крупного бизнеса с властью. Это удобнее для системы, но не обязательно полезнее для предпринимателей. Вместо конфликтного, иногда неудобного адвоката может появиться представитель "правильного" бизнеса, который умеет договариваться в верхних кабинетах, но гораздо слабее чувствует проблемы тех, кто до этих кабинетов никогда не дойдет.

Есть здесь и политическое измерение. Борис Титов и "Партия роста" в свое время пытались превратить предпринимательскую повестку в партийную: меньше давления, больше свободы для инициативы, защита частного дела от бюрократии. После объединения "Партии роста" с "Новыми людьми" именно эта партия получает возможность претендовать на роль политического представителя предпринимателей, прежде всего малого и среднего бизнеса.
И здесь появляется любопытная развилка. Если государственный омбудсмен оказывается одновременно главой РСПП и фактически голосом большого бизнеса, то для "Новых людей" освобождается еще одна ниша - защита предпринимателя, который не входит в крупные объединения и не может решить вопрос через корпоративные переговоры. Отношения партии с новым омбудсменом, вероятно, будут строиться прагматично: поддержка там, где речь идет о снижении нагрузки, и критика там, где интересы крупного капитала будут выдаваться за интересы всего бизнеса.

Особенно важен этот вопрос в период СВО. Для бизнеса это время не только мобилизационного заказа и импортозамещения, но и высоких ставок, роста издержек, налогового давления, кадрового дефицита, санкционных ограничений, усиления контроля и постоянной неопределенности правил. Крупные компании в такой системе чаще получают доступ к переговорам, господдержке и индивидуальным решениям. Малый бизнес чаще получает новые обязанности, проверки и предложение "держаться".
Поэтому сегодня предпринимателю нужен не столько еще один участник большого диалога с государством, сколько независимый защитник от его избыточного давления. Совмещение омбудсмена с руководством РСПП символично: власть как будто говорит, что бизнес теперь будет не защищаться, а договариваться. Но договариваться умеют не все. И именно те, кто не умеет или не может, больше всего нуждаются в омбудсмене.

В рабочих встречах президента с губернаторами принято искать перечень достижений: инвестиции, школы, дороги, дольщики, сельское хозяйство. Все это было и во встрече Владимира Путина с губернатором Омской области Виталием Хоценко. Но политически интереснее другое. Регион здесь был представлен не только как территория, которой нужны федеральные ресурсы, но и как площадка, способная сама создавать новые возможности.

Ключевой эпизод - подготовка к форуму межрегионального сотрудничества России и Казахстана, который осенью пройдет в Омске. Губернатор не просто доложил, что подготовительная работа проведена. Он предложил вернуть форуму высший очный формат: пригласить в Омск президентов России и Казахстана. Владимир Путин назвал эту идею хорошей и пообещал обсудить ее с Касым-Жомартом Токаевым.

На первый взгляд - протокольный сюжет. На деле - точная губернаторская стратегия. Казахстан для Омской области - не абстрактная внешняя политика, а естественный экономический партнер. География диктует прагматику: торговля, логистика, промышленная кооперация, аграрные связи. Поэтому форум - не мероприятие ради фотографии, а инструмент, через который регион может привлекать инвестиции, ускорять договоренности и позиционировать себя как узел восточного разворота страны.
Очное участие двух президентов имеет для Омска прикладное значение. Форум с губернаторами и чиновниками - рабочая площадка, а с главами государств - политическое событие, к которому иначе относятся крупный бизнес, федеральные ведомства, инвесторы и медиа. У такого мероприятия выше внимание и выше шанс на новые проекты и инфраструктурные решения.

Губернатор встроил омскую инициативу сразу в несколько контуров. Первый - федеральный: развитие восточных связей и отношений с ближайшими партнерами. Второй - региональный: получение выгод для области, которая должна превращать большую внешнюю политику в заказы, рабочие места и инвестиции. Третий - внутреннеполитический: возвращение Омска в число городов, где происходят события общегосударственного значения.

Показательно, как губернатор аргументировал приглашение. Он напомнил не только о том, что очная встреча на межрегиональном форуме в последний раз проходила в 2019 году и именно в Омске. Он использовал человеческую и историческую связку: отец президента Казахстана, фронтовик Кемель Токаев, зимой 1945 года оказался в омском госпитале, где молодой хирург Гавриил Илизаров провел операцию и сохранил ему ногу. Владимир Путин ответил, что Токаев сам рассказывал ему эту историю.

Это не случайная краеведческая деталь. В отношениях с Казахстаном память о войне и общая биография городов работают иногда не слабее дипломатических формул. Глава Омской области показал, что понимает не только экономику сотрудничества, но и его эмоциональный язык. Для возможного визита Токаева Омск оказывается не просто площадкой на карте, а городом с личным смыслом. Здесь меняется восприятие губернатора.

Виталий Хоценко приходил в Омскую область как назначенец с внешней биографией, которого оценивали через привычный вопрос: станет ли своим или останется временным администратором. Сейчас он действует уже как вполне омский губернатор - не по происхождению, а по способности усиливать субъектность территории. Он знает, какую омскую историю вынести на федеральный уровень, как связать ее с международной повесткой и как из символического капитала получить практический результат.

Для губернатора сегодня недостаточно управлять текущими процессами. Нужно повышать цену региона в системе федеральных приоритетов. Омская область пытается сделать именно это: не просить внимания, а предлагать Москве площадку для стратегического диалога с Казахстаном; не просто встречать гостей, а конвертировать статус форума в экономический и политический ресурс. Если идея очной встречи президентов будет реализована, это станет для Омской области больше чем статусным мероприятием. Это подтвердит, что регион сумел использовать свое положение, историю и партнерский потенциал.

КПРФ и ловушка разрешенного протеста. В избирательной кампании есть события, которые должны давать партии ускорение. III Международный антифашистский форум КПРФ - как раз из их числа, все выглядело как удобный старт мобилизации перед выборами в Госдуму. Но между громкой декорацией и живой кампанией обнаружилась большая разница. На федеральном уровне КПРФ снова произносит слова о борьбе, сопротивлении и классовом пробуждении. На региональном уровне многие отделения предпочитают одиночный пикет, круглый стол, распространение газеты и фотографию для отчета. Такая вот революция, переведенная в формат служебной записки.

Местные коммунисты не разлюбили протест. Они слишком хорошо понимают его цену. Большая уличная акция - это согласования, внимание администраций и силовиков, риск конфликтов в момент, когда уже формируются списки и сохраняются мандаты. У КПРФ есть депутаты, фракции, муниципальные позиции, отношения с региональными элитами. А значит, есть то, чем опасно рисковать. В этом и проявляется проблема старой системной оппозиции. Ее риторика питается протестом, но аппарат уже давно питается стабильностью. КПРФ должна говорить языком недовольных, иначе теряет идентичность. Но ей опасно действовать так, как будто это недовольство она действительно намерена организовать. Поэтому красный флаг должен быть виден, но желательно так, чтобы он не слишком развевался.

На этом фоне показательно сравнение с "Яблоком". У партии Явлинского меньше шансов на думскую победу и меньше ресурсов, которые необходимо защищать. Федеральная линия "Яблока" сегодня скорее говорит не о завоевании власти, а о сохранении своей позиции. Казалось бы, это путь к маргинализации: партия напоминает, что когда-то существовала другая политика. Но на местах возникает обратная логика. Чтобы не исчезнуть окончательно, активисты вынуждены цепляться за реальные проблемы - затопленные участки, застройку, экологию, ЖКХ, муниципальные конфликты, защиту жителей. Не потому, что они внезапно стали грозной силой, а потому, что у них нет иной возможности доказать свое существование. Для маленькой партии локальный конфликт - последняя форма политического дыхания.

Так возникает парадокс кампании-2026. КПРФ формально является сильной оппозиционной партией, но осторожничает именно потому, что сильна: ей есть что потерять. "Яблоко" выглядит слабым и почти лишенным перспектив, но слабость толкает его региональный актив к столкновениям: молчание равнозначно исчезновению.
Но не стоит переоценивать этот сюжет. Один конфликт еще не превращает "Яблоко" в массовую альтернативу, а осторожность нескольких обкомов не отменяет электоральной базы КПРФ. Но политическая энергия измеряется не только рейтингами и количеством депутатов. Она определяется способностью партии войти в конкретную проблему, назвать виновных и показать человеку, что у его частной беды есть публичный защитник.

И вот здесь для коммунистов появляется неприятный вопрос. Можно долго рассказывать об исторической борьбе с мировым злом, но избиратель в регионе чаще голосует не за доклад о судьбах цивилизации, а за того, кто пришел по вопросу двора, тарифа, закрытой школы, затопленной дачи или несправедливого увольнения. Политика возвращается не через большой лозунг, а через маленькую несправедливость, которой кто-то решился заняться. Для КПРФ выбор жесткий. Либо она продолжает существовать как крупнейший музей протестной риторики с сетью филиалов, либо позволяет региональным структурам снова стать партией конфликта - не декоративного, а настоящего. Но настоящий конфликт невозможно включать и выключать по команде из центра. Он перестает быть управляемой частью кампании и начинает требовать политической воли. Возможно, поэтому самые громкие слова звучат у тех, кому страшнее всего перейти от слов к действию. А самые конкретные действия возникают там, где от больших слов уже почти ничего не осталось.

Депутат - это когда тебя отправляют в Москву и не гулять. Политтехнологи подготовили доклад про идеального кандидата в депутаты и неожиданно одним из идеальных образов оказался Форрест Гамп.

Я в этой работе тоже принимал участие и, конечно, удивился. А потом подумал, что и вправду, это сейчас такой герой нашего времени. Когда надо было бежать - он бежал. Когда надо было служить - служил. Когда надо было ловить креветок - ловил креветок. Мне всегда казалось, что политика устроена сложнее, но теперь я понимаю, что только не сейчас.

В докладе написано, что хороший кандидат должен быть зрелым, здоровым, семейным, иметь понятную профессию, не хвастаться деньгами, заниматься спортом и уметь говорить с людьми. Еще он должен быть «своим» в своем регионе, но, если его отправили в Москву, вернуться не с пустыми руками.

Рядом с Форрестом в списке оказались Данила Багров, профессор Преображенский, Арагорн и Тони Старк. Один умеет защищать правду, другой все понимает про разруху, третий умеет быть королем, четвертый летает в железном костюме. Форрест, конечно, не умеет ничего из этого. Но он умеет не бросать людей и долго идти вперед, даже когда не очень понимаешь, куда именно приведет дорога.

Мне кажется, что люди устают от тех, кто все время очень умно объясняет, почему ничего нельзя сделать. Иногда нужен кто-то не самый хитрый, не самый громкий и не самый блестящий, но такой, кому можно доверить свою беду. Недавно как раз слышал, что в запрещенной Инсте люди устали от коучей и мотиваторов и подписываются на сельских бабушек и кассиров в супермаркете.

Главная суперсила кандидата - коммуникация. Наверное, это когда ты способен услышать человека, даже если у него нет микрофона. И рассказать ему правду простыми словами, даже если правда не помещается в красивый лозунг. В докладе также говорится, что депутат должен быть лоббистом. Форрест бы подумал, что это человек, который стоит в холле гостиницы. Пришлось бы его маме рассказать, что это тот, кто может договориться за своих. В фильме был школьный автобус. И если в автобусе тебе не давали сесть, хорошо, когда находился человек, который говорил: «Здесь свободно». Наверное, депутат должен делать то же самое, только для целого города или области.

В докладе сказано: кандидат не должен быть слишком бедным, потому что люди не поверят, что он умеет добиваться результата. Но и слишком богатым быть неудобно, потому что тогда люди подумают, что его результат - это их потери. Форрест стал богатым после креветочного дела. Но самых важных людей деньги ему вернуть не смогли. Поэтому деньги могут показать, умеешь ли ты работать, но не могут показать, хороший ли ты человек.

Тоже самое с семьей и религией. Это очень похоже на жизнь: почти все хорошие вещи становятся плохими, если слишком сильно их показывать. Интересно, чего людям не хватает в политиках. Не большого ума, потому что умных хватает. Не красивых слов, потому что слов вокруг слишком много. И даже не силы, потому что сильные часто забывают, зачем она им дана.

Людям не хватает простого человека, который не считает их глупыми. Я не знаю, выбрали бы в итоге Форреста депутатом или конгрессменом, в жизни много всего случается неожиданно. Но если человека отправили представлять народ, он должен помнить, что ты однажды вернешься домой не с пустыми руками.

Социологию сменяет политическая алгебра. Партийные рейтинги из попытки выявления общественных симпатий постепенно становятся схемой будущего политического результата. Когда опросы ФОМ, ВЦИОМ и других агентств расходятся, появляется запрос на «оптимальный прогноз», в котором каждой партии как будто заранее назначается ее место на финише. Однако, такое прогнозирование за три месяца до кампании – это скорее стартовые позиции, все еще может сильно измениться.

ВЦИОМ после перехода к комбинированной методике дает примечательный результат: «Единая Россия» - 33,1%, КПРФ и «Новые люди» - по 11,7%, ЛДПР - 9,7%, «Справедливая Россия» - 4,4%. То есть борьба за второе место не просто продолжается - у нее появляется новый лидерский контур. «Новые люди», которые неделю назад после смены методики просели до 9,1%, уже вернули позиции и оказались выше ЛДПР. Это важно: даже смешанный опрос, где к телефону добавлен более консервативный поквартирный сегмент, не отменил спрос на обновление и нормализацию.

ФОМ рисует другую картину: у него «Единая Россия» заметно выше, ЛДПР пока впереди КПРФ и НЛ. Такая разница уже не может восприниматься только как спор методик. Так что прогноз озвученный кремлёвским внутриполом – более 50% для ЕР, 14-15% для КПРФ, 12-13% для ЛДПР, 8-9% для НЛ и 5-6% для СРЗП, кажется наброском конструкции будущей ГД. В ней есть большая партия власти, привычная КПРФ на втором месте, сохраняющая статус ЛДПР и НЛ, которым предлагается оставаться перспективными и фактически удвоить результат. В этой же логике – сохранение СР в парламенте.

Но озвученные цифры – это набросок, картину еще предстоит написать. Кампания именно для того и существует, чтобы превращать симпатию в явку, а динамику - в результат. Если молодой, городской и уставший от запретительной повестки избиратель увидит повод прийти голосовать, привычная математика прошлых выборов может дать сбой. Для ЛДПР здесь особенно неприятный сигнал. Партия долго претендовала на наследование второго места почти автоматически - за счет бренда, громкости и административно удобного образа «главной альтернативы». Но в данных ВЦИОМ она сейчас не обгоняет, а отстает от двух конкурентов. К тому же тревожный избиратель не ищет очередную декларацию жесткости.

КПРФ сохраняет сильный мобилизационный фундамент. Однако ее преимущество - скорее способность стабильно привести своего избирателя, чем монополия на протест или перемены. Вопрос кампании в том, останется ли недовольство в привычном красном резервуаре или часть его уйдет к тем, кто предлагает не возвращение в прошлое и не соревнование в радикальной риторике, а выход из режима запретов к нормальной жизни. Парадокс кампании-2026 заключается в том, что власть хотела бы управлять не только процедурами выборов, но и самой интригой. Но выстраивать этот нарратив приходится на основании той логики, которая к сентябрю может существенно поменяться.

Рейтинг федеральных и региональных каналов, оказавших наибольшее влияние на региональную политику за 18 - 24 мая 2026 года

🔺Федеральные каналы

1. НЕЗЫГАРЬ (признан иноагентом)
2. Политджойстик
3. The Гращенков
4. Политген
5. ⁠Землянка
6. ⁠Телеграбля
7. Политика Онлайн
8. Региональная политика
9. Депутатские будни
10. ЭИСИ - регионы

🔺Региональные каналы

1. Москвач/Новости Москвы
2. Ротонда
3. Говорит Москва
4. Тайны Ленинградского двора
5. Та самая тюменская матрешка
6. Е1Ru/Новости Екатеринбурга
7. Футляр для Курая
8. СШХ
9. E-область
10. ЛенTVZ4
11. Блэтгород
12. ⁠ То самое северное измерение
13. ⁠Архангельский кот
14. Вечерний Хабаровск
15. Шорохи Кумыски
16. Башня
17. Спросите у Расула
18. ПОЛИТ.РУС-ЮГ
19. Кировчано
20. Топтыгин

#Рейтинг

Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов / Мы в MAX / Мы в ВК / Мы в Дзен