Телеграм канал «The Гращенков»

У дискуссии о возможной консервации части сырьевых предприятий «Русала» есть контекст, который существенно меняет взгляд на происходящее.
В 2024 году в «Вестнике Института экономики РАН» вышло исследование Власа Рязанова о положении российской алюминиевой отрасли после 2022 года. Один из важнейших его выводов касается зависимости России от импортного глинозёма - промежуточного сырья, из которого производится алюминий. В 2019–2021 годах Россия ежегодно импортировала 4,7–4,9 млн тонн глинозёма. В 2021 году около 1,7 млн тонн поступило с Украины и еще 1,5 млн тонн — из Австралии.

После февраля 2022 года оба этих канала практически исчезли. Одним из ключевых новых поставщиков стал Китай. По приведенным исследователем «зеркальным» данным китайской таможенной статистики, из КНР в Россию поступило 0,8 млн тонн глинозёма в 2022 году и 1,2 млн тонн в 2023-м. Эти объемы составляли практически весь китайский экспорт глинозёма - при том, что сам Китай является крупнейшим мировым потребителем этого сырья. Замена оказалась еще и дороже.

Франция после Макрона: правые против левых. Во Франции вырисовывается необычный сценарий президентских выборов 2027 года. По опросу Toluna Harris Interactive для RTL и M6, Марин Ле Пен получает 35–37% в первом туре, Жан-Люк Меланшон - 18–19% и во всех пяти сценариях выходит во второй. Эдуар Филипп, Габриэль Атталь и Рафаэль Глюксманн остаются позади. При встрече Ле Пен с Меланшоном социологи фиксируют соотношение 67% против 33%.

До выборов еще полгода, и это лишь моделирование: 27–32% опрошенных в зависимости от сценария второго тура склоняются к неучастию или недействительному бюллетеню. Однако тенденция показательна: избиратель ищет альтернативу привычному политическому центру, а наследники макронизма пока не могут предложить столь же убедительный ответ на запрос общества. Центр, вокруг которого почти десять лет строилась политическая система Макрона, рискует вообще не попасть во второй тур.

Иногда утверждают, что Франция никогда не видела подобного. Не совсем так. В 1995 году за президентство боролись голлист Жак Ширак и социалист Лионель Жоспен. Ширак победил с 52,6%. Это был спор правых и левых, но оба представляли традиционные партии власти, умевшие договариваться внутри сложившейся системы. Сегодня речь о политиках, десятилетиями выступавших против существующего порядка. Ле Пен заняла значительную часть пространства старых республиканцев, Меланшон оттесняет умеренных социалистов.

Ле Пен делает ставку на ограничение миграции, национальный приоритет, контроль границ и возвращение полномочий от Брюсселя Парижу. Однако ее повестка давно стала шире. Высокие цены на энергию, налоги, покупательная способность, госдолг - все это теперь ключевые темы правых. Ее команда предлагает масштабное сокращение бюджетных расходов, демонстрируя претензию не только на протест, но и на управление экономикой.

Меланшон обращается к молодежи, части рабочего класса, бюджетникам и жителям неблагополучных районов. Он выступает за возвращение пенсионного возраста к 60 годам, повышение минимальной зарплаты, расширение социальных гарантий и переход к Шестой республике. За ним стоят социальный протест, раздражение неравенством и усталость от элит. Ле Пен обещает защитить национальное государство, Меланшон - перестроить республику. В этом смысле они выражают два разных способа ответа на один кризис: утрату доверия к прежней политической модели.

Для России особенно интересна внешняя политика. Оба хотят более самостоятельной Франции, хотя понимают ее по-разному. Ле Пен скептически относится к наращиванию обязательств перед Киевом и единой европейской обороне. Но считать ее безусловным союзником Москвы нельзя: в сентябре она и Барделла жестко критиковали российские действия в Европе.

Меланшон критикует американскую гегемонию, выступает за дистанцирование от НАТО и дипломатическое урегулирование украинского конфликта. Однако он тоже не признает российские территориальные приобретения и требует вывода российских войск с территории Украины. У французских левых вообще нет единой дружественной Москве позиции.

Для нас важна возможная перемена политической логики Парижа. Франция - ядерная держава, постоянный член Совбеза ООН и один из ключевых участников ЕС. Ее отношения с Вашингтоном, Брюсселем и НАТО влияют на европейские дискуссии о санкциях, безопасности и переговорах. Но приход любого из этих политиков не означает автоматического разворота к России. Оба прежде всего будут защищать французские интересы, даже когда эти интересы в отдельных вопросах совпадают с российскими. Не стоит путать требование европейской самостоятельности с готовностью пересмотреть отношения с Москвой.

Франция возвращается к большой идеологической политике: спор идет уже не о продолжении курса Макрона, а о будущем самого государства. И попытки извне назначить «своего» кандидата, особенно посредством демонстративных проектов мягкой силы, способны лишь осложнить отношения с будущим Парижем. Французы сделают выбор сами, а Москве предстоит работать с новой политической реальностью.

Думаю, в девятом созыве Госдумы мы увидим довольно интересную борьбу не столько за идеологии, сколько за право представлять конкретные общественные запросы. Миграция станет одним из таких полей конкуренции. Но выиграет на нем не обязательно тот, кто предложит самые суровые ограничения. Гораздо важнее оказаться партией, которая сумеет превратить общественное беспокойство в работающие государственные решения.

Мигранты как новая линия партийной конкуренции. Сергей Миронов решил начать новый парламентский цикл с масштабного наступления на миграционную проблематику. За несколько дней «Справедливая Россия» предложила целый пакет мер: от депортационных депозитов и налога на денежные переводы за рубеж до федеральных запретов на работу мигрантов в отдельных отраслях. В «Независимой газете» вышел материал, в котором я прокомментировал эту активность эсэров. Но сама история, на мой взгляд, гораздо шире миграционного вопроса.

После выборов партии заново распределяют между собой политические ниши. «Единая Россия» остается партией большинства, КПРФ стремится сохранить статус главной левой оппозиции, «Новые люди» претендуют на представительство избирателя, заинтересованного в обновлении и модернизации страны. ЛДПР делает ставку на жесткую риторику по вопросам безопасности и миграции. А вот «Справедливая Россия», с трудом преодолевшая пятипроцентный барьер, оказалась в непростом положении. Ей необходимо не только сохранить собственный электорат, но и объяснить избирателю, зачем она нужна в новом составе Госдумы.

Традиционная социальная повестка Миронова сегодня перегружена конкурентами. Пенсии, пособия, зарплаты бюджетников, поддержка семей – все эти вопросы находятся в центре внимания государства, а значит, монополизировать их практически невозможно.

Проблема в том, что миграционная тема давно перестала быть исключительной собственностью какой-либо партии. ЛДПР сделала ее одним из своих политических приоритетов, КПРФ регулярно выступает за ужесточение регулирования, а правительство и силовые структуры уже проводят масштабную работу в этом направлении. Возникает конкуренция, в которой каждое следующее предложение рискует оказаться жестче предыдущего. Когда все выступают за запреты, избирателю становится все труднее понять, чем они отличаются друг от друга.

Есть и экономическая сторона вопроса. Предложение обложить трансграничные переводы дополнительным налогом выглядит привлекательным с точки зрения бюджетной арифметики. Но деньги могут просто уйти в неформальные каналы. Запретить мигрантам работать в торговле, транспорте, общепите и доставке тоже можно. Однако сначала стоит посчитать, сколько рабочих мест останется незаполненными и как это скажется на стоимости услуг для самих россиян. Не говоря уже о том, что коллективная ответственность родственников за преступления одного человека противоречит самому принципу индивидуальной юридической ответственности.

Россия действительно нуждается в более упорядоченной миграционной политике. Одно из таких инициатив предложила и провела партия НЛ, добившись внедрения Мигрант ID. Ведь эффективная система должна начинаться с понятных правил въезда, легального трудоустройства, ответственности работодателей и контроля за соблюдением законодательства. Необходимо различать нелегальную миграцию, организованную преступность и нормальную трудовую деятельность людей, которые приезжают работать по закону. Смешивать все это в одну проблему политически удобно, но практически бесполезно.

Для Миронова нынешняя активность вполне объяснима. Партии нужен новый импульс, заметная повестка и возможность вернуть инициативу после не самого удачного электорального результата. Миграционная проблематика позволяет привлечь внимание избирателей, которые не обязательно считают себя сторонниками левых идей, но обеспокоены безопасностью.

Однако политический эффект подобных кампаний имеет предел. На короткой дистанции жесткие инициативы обеспечивают присутствие в информационной повестке. На длинной дистанции избиратель начинает спрашивать, что именно удалось изменить. Особенно когда предложения одной партии практически неотличимы от заявлений другой.

Думаю, в девятом созыве Госдумы мы увидим довольно интересную борьбу не столько за идеологии, сколько за право представлять конкретные общественные запросы. Миграция станет одним из таких полей конкуренции. Но выиграет на нем не обязательно тот, кто предложит самые суровые ограничения. А те, кто сумеет превратить общественное беспокойство в работающие государственные решения.

Рейтинг федеральных и региональных каналов, оказавших наибольшее влияние на региональную политику за 5 – 11 октября 2026 года

🔺 Федеральные каналы

1. НЕЗЫГАРЬ (признан иноагентом)
2. Политджойстик
3. The Гращенков
4. Политген
5. Телеграбля
6. Землянка
7. Региональная политика
8. Политика Онлайн
9. Вадим Попов Мнение
10. Клуб регионов

🔺 Региональные каналы

1. Москвач/Новости Москвы
2. Ротонда
3. Та самая тюменская матрешка
4. Говорит Москва
5. Тайны Ленинградского двора
6. Футляр для Курая
7. СШХ
8. Е1Ru/Новости Екатеринбурга
9. E-область
10. Архангельский кот
11. Курская аномалия
12. То самое северное измерение
13. ЛенTVZ4
14. Шорохи Кумыски
15. Вечерний Хабаровск
16. Глушь_Саратов
17. Бажовский сказ
18. ПОЛИТ.РУС-ЮГ
19. Тыва. НЕофициально.
20. ПЕРМСКИЙ КРАЙ

#Рейтинг

Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов / Мы в MAX / Мы в ВК / Мы в Дзен

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -

ИИ вместо ядерной бомбы

В прошлом веке сверхдержавам пришлось договариваться о ядерном оружии. Теперь, похоже, придется договариваться об искусственном интеллекте. С ракетами было проще: их можно посчитать, разместить под наблюдением, уничтожить по договору. Нейросеть можно скопировать, перенести на другой сервер и запустить где угодно. Обычная логика контроля над вооружениями здесь не работает.

Axios пишет, что крупнейшие разработчики ИИ, включая OpenAI, уже проводят учения на случай серьезных технологических сбоев. Среди сценариев - кибератаки, отключение банковских сервисов, электричества, связи и водоснабжения. Некоторые собеседники издания допускают крупный инцидент в ближайшие 6–12 месяцев. Это не прогноз «восстания машин». Но компании, которые создают самые мощные модели, всерьез обсуждают последствия их опасного поведения.

ИИ развивается не в лабораторной тишине, а в условиях жесткой конкуренции. США стремятся удержать технологическое лидерство. Китай вкладывается в собственные модели и вычислительные мощности. Россия заинтересована в независимых технологиях, чтобы не зависеть от решений иностранных корпораций. Для всех трех стран это уже вопрос экономики, обороны и государственного суверенитета.

Попробуйте в такой обстановке договориться о торможении разработок. Вашингтон будет подозревать Пекин в попытке выиграть время, Пекин - Вашингтон в желании закрепить свое преимущество. Остальные государства не захотят оказаться в положении клиентов, которым разрешают пользоваться чужим ИИ, но запрещают создавать свой. Даже разумные меры безопасности могут стать инструментом торговых и политических ограничений.

Отдельная история - корпорации. OpenAI, Google, Anthropic, Microsoft и китайские разработчики соревнуются за инвестиции и пользователей. Выпустить новую модель раньше конкурента для них выгодно. А если автономная система повредит энергосеть или банковскую инфраструктуру, отвечать за последствия будут уже государства, в том числе те, которые к разработке отношения не имели. Национальными законами этот риск полностью не закрыть.

Запрещать ИИ целиком бессмысленно, да и невозможно. Договариваться нужно о конкретных полномочиях машин. Нельзя давать автономным системам бесконтрольный доступ к электросетям, транспорту, платежным системам и оружию. Самые опасные возможности моделей должны проходить независимую проверку. При серьезном инциденте разработчики обязаны быстро сообщать о нем, а у государств должны быть каналы экстренной связи. Не красивая декларация, а процедуры, которые можно проверить.

Для России принципиально участвовать в написании таких правил с самого начала. Иначе стандарты сформируют США и Китай, а остальным предложат их выполнять. Площадкой может стать ООН, но одних заседаний недостаточно. Нужны прямые переговоры технологических держав с участием компаний, владеющих моделями и инфраструктурой.

С ядерным оружием договоренности возникали уже после того, как мир увидел последствия его применения. Повторять этот опыт с искусственным интеллектом не стоит. Политики пока спорят, кто создаст самую сильную модель. Стоило бы параллельно решить, кто и как остановит ее, если однажды она начнет действовать не так, как предполагали создатели.

Российские поставки способны частично ослабить этот эффект. При этом Москва остается важным партнером Ирана, а Путин продолжает предлагать дипломатическое содействие в урегулировании ближневосточного кризиса. Поэтому в Тегеране могут воспринимать договоренность неоднозначно: как решение, которое помогает американской экономике, но одновременно сохраняет для России возможность выступать посредником между сторонами.

В более широком смысле договоренность показывает интересную перемену в международной политике. Экономические интересы начинают заставлять государства корректировать даже те решения, которые еще недавно представлялись принципиальными и долгосрочными. Для Трампа это попытка снизить цены перед выборами, для Путина возможность расширить экономическое сотрудничество с США. Но говорить о большом дипломатическом развороте пока рано. Важно посмотреть, будут ли выполнены заявленные объемы поставок и последуют ли за временной лицензией новые решения. Если это произойдет, энергетическая сделка может стать началом более содержательного российско-американского диалога.