Телеграм канал «The Гращенков»

Сербия проголосовала. Явка оказалась высокой, но не сверхвысокой. Еще утром, когда первые данные показали почти двукратный рост активности избирателей по сравнению с выборами 2023 года, мы предположили, что итоговая явка может составить 72–77%. Однако к вечеру динамика несколько замедлилась. По данным CRTA, к 19 часам проголосовали 67,8% избирателей. Предварительно можно ожидать итоговую явку на уровне 70–73%. Таким образом, наш прогноз высокой явки практически оправдался, а вот сценарий сверхвысокой мобилизации, судя по всему, не реализовался.

Но даже такой результат для Сербии чрезвычайно показателен. На предыдущих парламентских выборах 2023 года проголосовали 58,77% избирателей. Причем уже к 17 часам нынешняя явка превысила итоговую явку предыдущих выборов. Это означает, что в политический процесс включилась значительная часть граждан, которые раньше предпочитали оставаться в стороне.

Вероятнее всего, существенную долю этой дополнительной мобилизации обеспечил протестный электорат. Студенческое движение сумело превратить общественное недовольство в политическую активность, а выборы стали своеобразным референдумом об отношении к системе Александра Вучича. Впрочем, не стоит забывать и о мобилизации сторонников власти. Высокая явка сама по себе еще не гарантирует победу оппозиции. Она лишь показывает, насколько сильно сербское общество поляризовалось и насколько высоки ставки нынешнего голосования.

Теперь главная интрига перемещается из избирательных участков в процесс подсчета голосов. При такой явке особенно важным становится не только процент, полученный двумя основными политическими лагерями, но и распределение депутатских мандатов. Всего в парламенте Сербии 250 мест, для большинства необходимо 126. И вполне может сложиться ситуация, когда победитель по количеству голосов не сумеет самостоятельно сформировать правительство. Тогда решающими окажутся результаты небольших партий, судьба отдельных мандатов и способность политических игроков договориться о коалиции.

Для Вучича это, пожалуй, наиболее серьезная проверка устойчивости его политической конструкции за последние годы. Для студенческой оппозиции – момент истины, когда протестная популярность должна превратиться в реальные парламентские полномочия. И хотя высокая явка скорее выглядит сигналом запроса на перемены, окончательные выводы можно будет сделать только после подсчета голосов.

Сербия сегодня продемонстрировала, что политика в стране действительно вернулась. Но пока совершенно не очевидно, кто именно сумеет воспользоваться этой новой политической энергией. Ждем результатов. Похоже, интрига с распределением мандатов сохранится до последнего.

Сербия сегодня голосует так, словно решается не просто судьба очередного парламента, а будущее всей политической системы страны. И первые цифры явки показывают, что это ощущение разделяют миллионы граждан.

К 11 часам утра на избирательные участки пришли уже 27,3% избирателей. На предыдущих парламентских выборах 2023 года к этому времени проголосовали только 15,1%. Разница почти двукратная. Тогда итоговая явка составила 58,77%. Если нынешняя динамика сохранится, мой предварительный прогноз – 68–72%, так как во второй половине дня активность оппозиции может спасть. Конечно, утренние цифры нельзя механически переносить на весь день. Однако уже сейчас очевидно, что Сербия переживает исключительную по масштабам электоральную мобилизацию.

Что это означает для Александра Вучича? Прежде всего, серьезное испытание для политической системы, которую он выстраивал последние четырнадцать лет. Сербская прогрессивная партия традиционно опирается на дисциплинированный электорат, сильную региональную сеть, административные возможности и узнаваемость лидера. Такая конструкция особенно эффективна при умеренной явке, когда организованный избиратель имеет относительно больший вес. Но когда на участки массово приходят люди, прежде остававшиеся вне политики, привычная арифметика начинает меняться. Даже сохранив свое электоральное ядро, партия власти может получить существенно меньшую долю голосов. Хотя высокая явка сама по себе еще не означает поражения Вучича. Его сторонники тоже прекрасно понимают значение сегодняшнего голосования и активно мобилизуются.

Для студенческого движения, напротив, высокая явка становится главным политическим ресурсом. За два года протестов студенты сумели превратить недовольство коррупцией и состоянием государственных институтов в широкое общественное движение. Теперь выясняется, способно ли оно конвертировать уличную энергию в парламентское большинство. Причем речь идет уже не только о молодежи или жителях Белграда. Если столь высокая активность сохранится в провинции, это будет означать, что запрос на перемены вышел далеко за пределы университетской среды. И здесь проходит важнейшая линия нынешнего противостояния – между организованной политической машиной и обществом, которое неожиданно для власти само становится политическим субъектом.

Есть и еще один важный момент. При явке свыше 70% возрастает абсолютное число голосов, необходимое для преодоления трехпроцентного барьера. Это может осложнить положение небольших партий, включая потенциальных союзников Вучича. В результате даже относительно небольшие изменения в распределении голосов способны повлиять на то, кто получит необходимые для большинства 126 мандатов. Поэтому сегодня значение имеет не только победа одного из двух главных лагерей, но и то, смогут ли остальные участники пройти в парламент и стать участниками будущих коалиционных переговоров.

Но главный вывод, на мой взгляд, гораздо шире электоральной математики. Сербия возвращается к большой политике, где исход выборов уже нельзя считать предрешенным. Даже если Вучич сумеет сохранить власть, ему придется иметь дело с совершенно другим обществом, гораздо более политизированным и требовательным. А победа студенческого движения станет лишь началом сложного процесса формирования новой политической элиты, которой еще предстоит доказать способность управлять государством. Сегодня сербы решают не только вопрос о том, кто будет руководить страной. Они определяют, каким образом власть вообще должна получать общественное доверие.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -

Безлюдная политика

Прочитал тут о том, как социологи с помощью ИИ генерируют «слепок общества» и заменяют респондентов на их цифровые копии. Кажется, мы приближаемся к довольно странному моменту истории, когда политика начинает существовать без участия самих людей. Неформально, конечно. Выборы никуда не исчезнут. Но сам процесс принятия политических решений постепенно перемещается в пространство, где настоящего человека уже нет.

Началось все, как обычно, в Великобритании, где социологи начали использовать искусственный интеллект для создания виртуальных фокус-групп. Специальные программы моделируют избирателей, наделяют их возрастом, профессией, доходами, взглядами, привычками и предлагают оценивать политические инициативы. Можно больше не собирать людей в комнате на «фокусники», не выслушивать их жалобы и противоречивые суждения. Достаточно спросить у алгоритма, понравится ли народу очередное решение.

Шаг второй - представьте себе чиновника, который сидит в кабинете и беседует с копией народа. Народ этот отвечает разумно, последовательно, иногда возражает, но никогда не выходит за пределы предусмотренной программы. Такой народ совершенно безопасен для своего собеседника. С ним можно спорить, его можно убеждать, а если результат разговора не понравился, можно, как в игре – начать с сохранения. Человечество еще не придумывало более удобного избирателя, единственная опасность в том, что это самый настоящий симулякр – копия копии.

Дело-то не в искусственном интеллекте. Он лишь доводит до логического завершения процесс, который начался задолго до появления нейросетей. Политика постепенно переставала быть непосредственным взаимодействием людей и превращалась в управление представлениями об обществе. Сначала появились массовые опросы, затем сложные системы политического маркетинга, большие данные, алгоритмы прогнозирования поведения. Теперь следующий шаг. Можно не просто изучать общество, а создавать его модель, которая будет разговаривать с властью от имени настоящего народа.

Так что это - метафизический вопрос. А в какой момент отражение начинает заменять оригинал? Если политик принимает решение, опираясь на мнение цифрового избирателя - кому он в действительности отвечает? Реальному человеку или математической конструкции, которая знает о бедности, болезнях и несправедливости исключительно из массивов информации?

Исследователи Pew попытались сравнить ответы цифровых двойников с мнениями настоящих американцев. Расхождение составило в среднем около 12 процентных пунктов. Но куда интереснее другая особенность. Искусственные избиратели оказались более похожими друг на друга, чем реальные люди. Машина словно стремилась упорядочить человеческое разнообразие, привести его к некоторому общему знаменателю. Между тем, именно в непредсказуемости, противоречиях и способности поступать вопреки расчетам всегда заключалась природа политического человека.

Ведь люди не обязаны быть рациональными. Они могут ошибаться, менять убеждения, голосовать назло собственным интересам, требовать невозможного. Могут вдруг обнаружить, что вопрос, который вчера казался несущественным, сегодня для них важнее всей государственной политики. Именно поэтому общество никогда не удавалось окончательно превратить в управляемый механизм. В нем всегда оставалось нечто, не поддающееся расчету. И, возможно, именно это нечто делало политику живой.

Конечно, искусственный интеллект способен стать полезным инструментом для социологов. Проблема начинается там, где инструмент превращается в замену общественного диалога. Где власть постепенно утрачивает потребность слышать живых людей, поскольку получает возможность бесконечно разговаривать с их цифровыми подобиями. Это уже не просто технологическая модернизация политического процесса. Это изменение самой природы представительства. Политик больше не обязательно выступает посредником между обществом и государством.

Ситуация со строительством дороги на Алтае притянула много внимания в медиаполе. Возможно, российским СМИ нужно лучше работать над освещением таких больших проектов в регионах, чтобы ни у местных жителей, ни у оппозиционных каналов не было поводов для домыслов. Сейчас стройка стала почвой для слухов о подпольном возведении игорной зоны. Учитывая масштаб работ, "подпольно" тут звучит смешно, но тем не менее.

Что же на самом деле творится в Майминском районе Алтая и есть ли у экоактивистов повод для беспокойства о местной тайге? По нацпроекту участок Чуйского тракта расширяют до четырех полос. Уводят транзитный поток от сел Соузга, Черемшанка и Манжерок. Для понимания: в пик сезона здесь проезжает более 27 тысяч машин в сутки. Новая развязка - не просто удобство для туристов, а вопрос чистого воздуха местных жителей и безопасности.

Проект сложный, дорогой, задевает лесной фонд. Поэтому беспокойство в общем-то оправданно. Но современная государственная политика в последние годы диктует обязательное сохранение экологического баланса. Любая масштабная инфраструктурная инициатива сегодня проходит через фильтр экологической ответственности, и Алтай тут как раз хороший пример. Развитие транспортной артерии федерального значения больше не дает индульгенцию на бесконтрольное освоение территорий.

Под вырубку попало столько деревьев, сколько нужно для развития инфраструктуры. Конечно, это тоже печальный факт. Но взамен высадят 240 500 новых саженцев сосны на 113 гектарах. Получается осмысленная инвестиция в экологический капитал региона - тем более, что в селах будет чистый воздух, а пробки сократятся. Заготовленную древесину передадут Росимуществу для дальнейшей реализации.

Один из путей возвращения России в международную спортивную повестку — партнерства российского бизнеса с мировыми звездами.
У WINLINE уже есть опыт сотрудничества с Роналдиньо. Теперь среди амбассадоров бренда — и Эдгар Давидс. Он же стал главным героем кампании «Делай разницу».

На мой взгляд, влияние WINLINE выходит за рамки беттинга. Бренд формирует комьюнити из спортсменов, музыкантов и представителей медиа, что позволяет говорить о спорте с разными аудиториями и поддерживать к нему интерес.

Российская экономика пока не может позволить себе дешевые деньги. ЦБ второй раз подряд сохранил ключевую ставку на уровне 14% годовых. После длительного периода снижения регулятор фактически нажал на паузу. И это решение говорит о состоянии российской экономики гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. ЦБ пока не видит условий, при которых можно продолжать удешевление кредитов без риска нового разгона инфляции.

Главная проблема в том, что рост цен оказался устойчивее прогнозов. В октябре годовая инфляция превысила 7%. Сказались повышение коммунальных тарифов, ситуация на топливном рынке и увеличение производственных издержек. При этом кредитование остается достаточно активным. Получается противоречивая картина. Экономика нуждается в инвестициях и доступных деньгах, но любое существенное смягчение финансовых условий может снова подтолкнуть цены вверх.

Для населения решение означает, что дешевой ипотеки и потребительских кредитов в ближайшее время ждать не стоит. Зато банковские вклады продолжат приносить относительно высокую доходность. Однако здесь возникает социальный перекос. Граждане, у которых есть накопления, получают возможность зарабатывать на процентах. А те, кому необходимо покупать жилье или брать кредиты, продолжают сталкиваться с высокой стоимостью заемных денег. Фактически дорогая ставка усиливает разницу между сберегающими и заемщиками.

Еще сложнее ситуация для бизнеса. Крупные корпорации, особенно имеющие доступ к льготному финансированию и государственным заказам, способны адаптироваться к таким условиям. А вот малый и средний бизнес оказывается в значительно более уязвимом положении. Предпринимателю сложно открывать новое производство, расширять предприятие или обновлять оборудование, когда стоимость заемных средств съедает значительную часть будущей прибыли. В результате мы рискуем получить экономику, где действующие крупные игроки сохраняют свои позиции, а новым все труднее выходить на рынок.

Есть и региональное измерение. Высокая ставка сдерживает жилищное строительство, инвестиционные проекты и развитие местной промышленности. Особенно чувствительно это для регионов, где экономика зависит от небольших предприятий и частных инвестиций. Губернаторам приходится одновременно решать две задачи: поддерживать экономическую активность и искать возможности для роста в условиях дорогого финансирования. Причем компенсировать стоимость кредитов за счет регионального бюджета могут далеко не все.

Показательно, что Банк России повысил прогноз средней ключевой ставки на 2027 год до 12,5–13,5%. Это уже сигнал, что эпоха дорогих денег может затянуться. Даже если снижение возобновится, оно, вероятно, будет постепенным. А значит, бизнесу и регионам придется планировать развитие исходя из этой реальности.

На мой взгляд, сегодня формируется один из главных вызовов для экономической политики ближайших лет. Борьба с инфляцией необходима, поскольку рост цен прежде всего бьет по доходам граждан. Но сдерживание спроса не должно становиться единственным инструментом. Инфляцию невозможно окончательно победить, если одновременно не расширять производство, не решать проблемы логистики и не снижать издержки предприятий.

Сможет ли правительство создать условия, при которых экономика будет расти без постоянного инфляционного перегрева? Иначе мы рискуем надолго оказаться в ситуации, когда высокая ставка сдерживает цены, но одновременно ограничивает возможности для развития страны.

Социология недели. Тревога немного отступает, а политическая конкуренция обостряется. Свежие данные ФОМ и ВЦИОМ показывают, что после сентябрьских выборов партийная система постепенно возвращается к привычному состоянию. При этом оценки двух социологических служб начинают сближаться. Особенно заметно это в борьбе за третье место, где практически сравнялись ЛДПР и «Новые люди». Одновременно меняются общественные настроения. Уровень тревожности снижается, хотя информационная повестка по-прежнему остается напряженной.

«Единая Россия» сохраняет уверенное лидерство, однако динамика неоднозначная. ФОМ фиксирует небольшой рост с 31% до 32%, тогда как ВЦИОМ показывает снижение сразу на 3,4 пункта, до 30%. Вероятно, речь идет о завершении периода электоральной мобилизации и возвращении к обычным межвыборным рейтингам. КПРФ удерживает второе место с 14% у ФОМ и 15,9% у ВЦИОМ. При этом у ВЦИОМ коммунисты потеряли за неделю 1,5%. Похоже, послевыборный рост поддержки КПРФ постепенно исчерпывает себя.

Наиболее интересная ситуация складывается вокруг третьего места. ФОМ дает ЛДПР и «Новым людям» по 9%, а ВЦИОМ показывает 9,8% у ЛДПР и 9,3% у «Новых людей». Причем у либерал-демократов оба центра фиксируют снижение, тогда как «Новые люди» у ВЦИОМ прибавили 0,4%, а у ФОМ сохранили прежний результат. Фактически речь идет о двух сопоставимых политических силах. Для «Новых людей» это важный показатель устойчивости после выборов. Партия закрепилась среди лидеров и продолжает конкурировать за избирателей, ориентированных на обновление политической системы. «Справедливая Россия» остается на уровне 4% у ФОМ и 4,1% у ВЦИОМ, что свидетельствует о сохраняющихся проблемах с расширением электоральной базы.

Отдельного внимания заслуживает общественная тревожность. По данным ФОМ, 47% россиян считают настроения окружающих спокойными, 46% тревожными. Еще летом тревога заметно преобладала, достигая 56–57%. Сейчас показатели практически сравнялись, причем спокойствие впервые за длительное время получило пусть небольшое, но преимущество. Это важный политический сигнал. Общество постепенно адаптируется к затяжной неопределенности, люди меньше живут ожиданием чрезвычайных событий и больше концентрируются на повседневных вопросах. Однако снижение тревожности пока не означает возвращения массового оптимизма.

В медиаповестке по-прежнему доминируют боевые действия и связанные с ними события. Их назвали 28% опрошенных против 25% неделей ранее. Из них 16% обращают внимание на ход боевых действий, 9% на атаки беспилотников по российским территориям, еще 3% на удары по дата-центрам. При этом заметным событием стала дизельная сделка России и США, которую вспомнили 4% респондентов. Еще 2% назвали инфляцию и рост тарифов, 2% работу властей. Интересно, что 57% опрошенных вообще не смогли назвать конкретное событие недели. Это говорит о высокой фрагментации информационного поля. Даже наиболее громкие новости уже не обязательно становятся общенациональными событиями.

В целом складывается любопытная картина. С одной стороны, повестка безопасности продолжает определять общественное внимание. С другой, уровень тревожности снижается, а политические рейтинги возвращаются к более спокойным значениям. Работа президента по-прежнему получает высокую оценку, 70% положительных ответов по ФОМ, доверие Владимиру Путину составляет 69%. На этом фоне партийная конкуренция все больше смещается в область конкретных решений. Избиратель хочет видеть не столько громкие заявления, сколько понятные предложения по качеству жизни, доходам, ценам и развитию страны.