Телеграм канал «The Гращенков»

Из рассуждений по теме «Партийная активность на старте избирательной кампании» стало понятно, что теперь следует говорить не о замыслах власти, а уже о конкретном плане. За последовательность в виде «Единой России», «Новых людей» и ЛДПР прямо сейчас готова голосовать подавляющая часть электората. Фаворит выборов в Госдуму может получить поддержку 55% лоялистов, двум же союзникам ЕР достанутся голоса недовольных, число которых вдруг как-то быстро увеличилось. А явка – главный показатель консолидации общества – точно не будет ниже 50%.

Сегодня речь идет о пресловутой «предкампании», которую в год больших выборов те же социальные архитекторы с поощрения администрации президента проводят крайне активно, – как будто бы в этот период все и должно решиться. Частично это действительно так, электоральная конфигурация начинает складываться заранее. Однако тут хорошо заметны и усилия профильных специалистов по формированию политического мнения общества в заданном сверху направлении.

Как я уже писал, могут быть востребованы 5 типов предложений в ходе избирательной кампании. Во-первых, все, что связано с ценами, доходами, тарифами, пенсиями. Во-вторых, отказ от «новых шоков» (среди них – мобилизация, обвал уровня жизни). В-третьих, управляемость миграции, но без истерики. В-четвертых, сохранение нормальной повседневной инфраструктуры, включая связь и интернет. В-пятых, предложение связанное с успокоением, ожиданием скорого мира и нормализации жизни.

Руководитель Центра развития региональной политики Илья Гращенков пояснил «НГ», что все-таки говорить о двух «оппозиционных фаворитах» власти сегодня уже не совсем корректно, скорее речь идет о двух инструментах. Но с разными функциями, заметил он: «Еще недавно ЛДПР и «Новые люди» выглядели как симметричная пара, перерабатывающая недовольство внутри системы. Сейчас эта симметрия нарушается. Плотная зона 9–10% формально сохраняется, но движения внутри нее уже разнонаправленные». По его мнению, ЛДПР остается важным системным игроком, но над ней по-прежнему довлеет образ Жириновского, а это ограничивает возможности ее расширения. «Новые люди» в этом смысле находятся в более выигрышной позиции, заняв нишу «здравого смысла» – не конфронтации с системой, а лишь сопротивления избыточным запретам. А это на сегодня наиболее востребованный формат политического предложения, полагает Гращенков.

Версию о том, что недовольство было специально спровоцировано, он назвал «избыточно конспирологической»: «Ограничения вводились из логики безопасности и администрирования, а не как элемент предвыборной инженерии. Другое дело, что система довольно быстро адаптируется к последствиям собственных решений. Ведь недовольство существовало и до темы интернета – в экономике, социальной сфере был высокий уровень тревожности. Ограничения лишь стали триггером, который сделал это недовольство более видимым и артикулируемым. После этого обычно и включается политтехнологический механизм: уже возникшее раздражение начинают направлять в управляемые каналы. То есть не создают протест под выборы, а используют возникший эффект».

Гращенков считает метафору о «топливе и реакторе» в целом корректной, если понимать ее не как работу с протестом в чистом виде, а как переработку контролируемого недовольства. «Речь идет не о радикализации, а о переводе раздражения в безопасную электоральную форму. Партии в этом смысле выступают именно абсорбентами – они снимают напряжение, упаковывая его в язык умеренной критики и предложений. Отсюда и рост значения явки». Поэтому если раньше можно было говорить о более инерционном сценарии, то сейчас «идет борьба за то, кто сумеет мобилизовать «раздраженного, но не радикального» избирателя, ограничения же интернета выступают здесь не причиной, а катализатором, ускорившим проявление запроса на баланс и «альтернативу без слома», – подчеркнул Гращенков. Так что именно под этот запрос сейчас и выстраивается конкуренция внутри второго эшелона партий, из которых ближе всех к роли главного оператора запроса оказываются «Новые люди».

Государство и общество сегодня напоминают людей, которые вроде бы живут в одном доме, но разговаривают через закрытую дверь. Формально всё на месте: законы, процедуры, обращения, омбудсмены. Связь есть (и то – не всегда), а разговора нет. Об этом в двух своих постах рассуждает Олег Румянцев, один из авторов Конституции РФ.

Лучше всего сегодня выстроен диалог власти с бизнесом. Там понятны правила, ставки, каналы влияния. Остальные – граждане, НКО, профессиональные сообщества – присутствуют скорее как фон. Их участие допускается, но не гарантируется. Их слышат, но не обязаны учитывать. И это уже не частная проблема, а системная. Потому что политика без обратной связи постепенно превращается в управление по инерции.

Отсюда возникает идея, которая сначала кажется бюрократической, но на деле довольно простая: нужны чёткие правила коммуникации между обществом и государством. Не декларации – их у нас и так достаточно. А механизмы. Кто и как может влиять на решения? На каком этапе? Что происходит с предложениями?

Сейчас это происходит в режиме шанса. Нужен режим «обязано работать». Речь не о либерализации ради красивого слова, а о возвращении здравого смысла в управление, которое должно обеспечивать стране стабильность. Потому что система, которая не слышит общество, рано или поздно начинает спорить не с оппонентами, а с реальностью.

И здесь возникает следующий шаг – уровень этого разговора. Если мы говорим о базовых правилах взаимодействия, то это уже не технический закон, а почти конституционная история. То, что нельзя легко обойти, переписать или проигнорировать. Идея собрать в одну систему всё, что сейчас разбросано: общественный контроль, экспертизу, участие НКО, обсуждение решений. Не изобрести заново, а заставить работать вместе.

Политически это почти идеальная тема накануне выборов. Она не про конфликт, а про настройку. Не про смену системы, а про её вменяемость. Но есть риск, что если сама система не считает общество участником политики, а видит в нём лишь аудиторию – любой закон превратится в ещё одну витрину. Тем не менее, признаки сдвига есть. Люди всё меньше готовы быть статистами. И здесь важная развилка.

Либо политика остаётся эпизодом раз в несколько лет – на выборах. Либо она становится процессом, в котором участвуют не только партии, но и те, кто живёт в этой стране каждый день: родители, пользователи сервисов, потребители, профессиональные сообщества.

Общественные институты не стремятся к власти напрямую, но могут переводить частные интересы в публичный язык. Это своего рода посредники между жизнью и решениями. И если этот канал не работает, система начинает компенсировать это запретами. Потому что запрет – самый простой способ управлять в условиях непонимания. Но власти нужно понять, что общество – это не объект управления, а участник (а когда надо еще и соучастник), с которым есть о чем поговорить и может даже сообразить.

📺 Предприниматель Дмитрий Потапенко*, политолог Илья Гращенков и экс-советник президента России Герман Клименко — гости программы «Вы держитесь!» с Марианной Минскер на RTVI. Собрали главное

💬 Потапенко* про ограничения мобильного интернета: «Будет ли отмена этого решения? Нет, не будет. Решение будет наоборот закручено. <...> Это будут, конечно, не таксофоны, а точки распределенного доступа. <...> И где у вас будут белые списки, то есть будут 3–4 провайдера государственных, откуда вы сможете „черпать“ интернет».

💬 Клименко о «Чебурнете»: «Чтобы сделать „Чебурнет“, достаточно просто прийти в координационный центр .RU и .РФ, где поддерживаются все доменные зоны, и отключить все доменные зоны, кроме .РФ и .RU».

💬 Гращенков о смене взглядов блогера Ильи Ремесло: «Кто-то видит как раз в этом попытку [сбежать] в финале системы. То есть вот скоро финал системы и побежали первые. Но нельзя сказать, что это массовое какое-то бегство. Пока что, кроме Ремесло, никого нет, поэтому делать выводы здесь рано. Да и система, в общем-то, достаточно крепка и устойчива».

➡️ Cмотрите выпуск по этой ссылке

*внесен Минюстом России в реестр иноагентов

⭕️ Подпишись на RTVI в Telegram | MAX

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -

Норма ненормальности

Любые ограничения все чаще пытаются подать как новую нормальность. Где безопасность становится верой. Ради нее – любые жертвы и никаких сомнений. Некоторые даже находят позитив в том, что трудности и ограничения – объединяют людей. Но в этой логике есть принципиальная подмена, когда нормой становится не развитие, а откат. Не расширение возможностей, а привыкание к их сокращению. Не движение вперед, а в лучшем случае – консервация момента.

На самом деле, отказ от технологий, от привычных свобод, от современного образа жизни в пользу бесконечно расширяемой повестки безопасности не может быть нормой. Безопасность важна, никто с этим не спорит. Но безопасность – не вера и даже не религия, которой должно быть подчинено все остальное. Доведя стерильность до абсурда, мы получим не защиту человека, а перестройку всей среды против него.

Здесь возникает более широкий конфликт - между нормализацией и так называемой новой нормальностью. Нормализация – это возвращение к конституционным нормам, к правовой логике, к предсказуемости, к пониманию того, что государство ограничено законом, а не обстоятельствами. А новая нормальность – это попытка институционализировать чрезвычайщину. То, что вчера подавалось как временная мера, сегодня становится привычкой, а завтра – уже новой моделью управления. И вот это действительно опасно. Потому что ограничения вводятся быстро, а уходят медленно. Если уходят вообще.

Нормы нельзя черпать из воздуха, из текущей тревоги, из аппаратной целесообразности или из логики момента. Норма уже существует - она закреплена в Конституции. Именно там описан баланс между правами, свободами и обязанностями государства. Но всякий раз, когда кто-то начинает подменять конституционную норму ситуативной, появляется соблазн переписать уже и саму конституционную рамку – под текущую задачу, под новый страх, под удобство администрирования. Это и есть главный риск: сначала ограничения объясняются обстоятельствами, потом объявляются нормой, а затем под эту «норму» начинают менять сами правила игры.

Да, мир действительно вошел в период турбулентности. Вокруг стало много ненормального: войны, кризисы, технологические расколы, рост тревожности, распад старых правил. Но это не повод первыми бросаться в архаику и заранее капитулировать перед хаосом. Нельзя превращать временное помутнение мировой системы в постоянную модель собственной жизни. Человечество в конечном счете стремится не к ограничениям, а к нормальной жизни – удобной, свободной, технологичной, безопасной без фанатизма. И задача государства – не приучать граждан к деградации под видом зрелости, а сохранять курс на эту нормальность даже в период кризиса.

Здесь особенно важен вопрос: кто вообще должен возвращать политику к интересам людей? Коллега Олег Румянцев справедливо замечает, что одних партий, которые оживают в основном под выборы, для этого недостаточно. И в этом смысле справедлива мысль о том, что путь к нормализации лежит в том числе через конституционно признанные институты гражданского общества. Через НКО, организации интересов, сообщества потребителей, пассажиров, родителей, пользователей Сети – всех тех, кто выражает не ведомственный и не аппаратный, а человеческий интерес. Потому что современная политика – это не только спор элит и не только бюрократическое управление рисками. Это еще и постоянная настройка решений под реальные потребности общества.

Именно такие структуры часто оказываются менее забюрократизированными, менее завязанными на аппаратную вертикаль и потому лучше слышат, где решения государства начинают расходиться с повседневной жизнью. Они не претендуют на власть напрямую, но помогают власти не потерять связь с реальностью. А значит, вопрос о связи, о свободе коммуникации, о цифровой инфраструктуре – это не частная техническая тема.

Карантин в Сибири, отключение интернета и дело провластного блогера Ремесло — случайные совпадения или симптомы одной болезни?

Политолог, автор телеграм-канала «The Гращенков» Илья Гращенков рассказывает RTVI, что означает сбой системы сразу в нескольких контурах — от сельского хозяйства до цифровой среды.

🔹 Система постепенно деформируется, просто раньше эти трещины были локальными, а сейчас они одновременно проявились в разных точках

🔹 Одни жгут коров, потому что «так положено по инструкции», другие глушат интернет, потому что «так безопаснее», третьи пытаются объяснить это людям — и сами не очень понимают, что объясняют

🔹 Если раньше давление можно было игнорировать, то теперь оно касается базовых условий выживания

🔹 Когда человек владеет немногим, он особенно чувствителен к тому, что у него отбирают

🔹 Система начинает воспроизводить одну и ту же логику — последовательно конфликтует со всеми, кто пытается говорить с ней без разрешения, вне зависимости от того, с каких позиций это делается

🔹 Чем больше ты контролируешь, тем больше ты зависишь от контроля

🔹 Раньше она действовала как опытный хирург — медленно, аккуратно, чтобы пациент не заметил. Сейчас — как дежурный врач в приемном покое: быстро, грубо, лишь бы стабилизировать

🔹 В итоге политика приходит к тем, кто не собирался в нее идти

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

#rtvi_колумнисты

⭕️ Подпишись на RTVI в Telegram | MAX

Иногда полезно смотреть не только на федеральную повестку, но и на то, как регионы пытаются себя упаковать, особенно в моменты отчетов. Потому что именно там лучше всего видно не столько реальную динамику, сколько то, как ее хотят показать.

В Дагестане прошел ежегодный отчет правительства. Формально все выглядит как повторение федеральной практики, стабильная команда, пятый год работы, сигнал о доверии со стороны главы региона Сергея Меликова. Но сама по себе кадровая устойчивость это двусмысленный показатель. Она может означать управленческую эффективность, а может отсутствие ротации и дефицит обновления.

В отчете, как обычно, акцент на успехах. Говорится о «фронтальном росте», инфраструктурных результатах, новые предприятия, школы, детсады. Все это звучит убедительно, но проблема таких отчетов в том, что они почти всегда собирают позитив в единую линию, не показывая цену этого роста и его неравномерность.

Количественные показатели есть, но вопрос в том, насколько они конвертируются в устойчивое качество жизни и экономическую самостоятельность региона.
Отдельный тезис, смена имиджа Дагестана. Республика действительно постепенно выходит из прежней медийной рамки «проблемного региона». Но имидж это всегда производная от внешнего восприятия, а не только от внутренних усилий. И здесь речь идет не столько о трансформации модели, сколько о более аккуратной и системной работе с ее представлением.

Экономическая часть подается как история диверсификации, промышленность, аграрка, возобновляемая энергетика. Но пока это скорее набор направлений, чем цельная экономическая модель. Для устойчивого роста важна связка отраслей в единую систему, а не просто их перечисление.
Самое показательное это управленческий язык. Декомпозиция задач, измеримость, персонализация ответственности, все это сигналы прежде всего для федерального центра. Регион демонстрирует, что говорит на «правильном» языке и встроен в логику вертикали.

Отсюда и акцент на периоде 2021 - 2025 годов. Это попытка показать не разовые успехи, а траекторию. Но ключевой вопрос в том, является ли эта траектория результатом внутренней устойчивости или она держится за счет внешней поддержки и управленческого контроля сверху.
В итоге такие отчеты все больше выглядят не как инструмент анализа, а как инструмент позиционирования. Они фиксируют не только результаты, но и претензию на статус региона, который научился работать «как надо». Вопрос в том, насколько за этой витриной стоит реальная устойчивая модель, а не просто аккуратно собранная презентация.

Неделю назад мы зафиксировали важный сдвиг - «Новые люди» впервые вышли на второе место с 10,7%, обойдя ЛДПР и КПРФ. Тогда это выглядело как формирующийся тренд и первый разрыв внутри «зоны 9 - 10%».
Новые данные показывают, что ситуация вернулась к прежнему равновесию. Теперь ЛДПР - 10,7%, «Новые люди» - 10,4%, КПРФ - 9,7%. То есть плотная конкурентная зона никуда не делась. Более того, она окончательно оформилась как главный узел борьбы.
Это важная корректировка. Если неделю назад можно было говорить о выходе «Новых людей» в устойчивое второе место, то сейчас корректнее говорить о «плавающем втором месте» внутри коридора 9 - 11%. Но ключевой момент в другом - сама логика конкуренции не изменилась.

Снижение по вертикали власти продолжается - «Единая Россия» опускается до 29,3%. Это не кризис, а постепенное охлаждение. И именно оно создает ресурс, который перераспределяется внутри второго эшелона.
При этом принципиально важно, что этот ресурс не уходит в радикальный протест. Он перерабатывается внутри системы. И здесь полностью подтверждается прежняя гипотеза: партии начинают работать как каналы интерпретации недовольства.
Фон тот же - усиление ограничительных практик, тема цифровых прав, раздражение из-за сбоев и контроля. Это не единственный источник недовольства, но именно он стал триггером, который сделал его видимым.

В этой конфигурации роли распределяются достаточно четко. КПРФ продолжает опираться на социальную повестку, но ее язык все хуже совпадает с новой городской аудиторией. ЛДПР пытается перехватить актуальную повестку. «Новые люди» удерживают позицию «здравого смысла» - против избыточных запретов, за нормализацию и баланс.

Поэтому происходящее сейчас - это не опровержение предыдущего тренда, а его уточнение. Речь идет не о закрепленном втором месте, а о борьбе за право стать главным оператором запроса на «альтернативу без слома».
Именно здесь сохраняется преимущество «Новых людей». Даже при небольшой коррекции они остаются единственной партией, которая системно артикулирует запрос на отказ от запретительной логики. ЛДПР подключается к этой теме, но делает это скорее реактивно. КПРФ остается в своей традиционной нише.

Таким образом, мы наблюдаем не возврат к старой конфигурации, а усложнение новой. «Зона 9 - 11%» превращается в пространство реальной конкуренции, где лидер может меняться от замера к замеру, но стратегическое преимущество будет у того, кто точнее попадет в общественный запрос. Если динамика сохранится, речь пойдет уже не просто о втором месте, а о перераспределении ролей внутри всей оппозиционной части поля - где конкуренция развернется не между «старыми» и «новыми», а за саму повестку нормализации внутри системы.