Телеграм канал «The Гращенков»

Тульская область представила на форуме «Сильные идеи для нового времени» пакет социальных проектов – по сути, витрину региональной модели, которая стремится реагировать на запросы людей из разных социальных групп.

Обращает на себя внимание логика отбора инициатив. Проект «Особенная забота о здоровье» для мам детей с инвалидностью, обновленная модель социального такси, цифровой ассистент врача на основе ИИ, сеть молодежных советов, новый формат сельских домов культуры – на первый взгляд совершенно разные проекты, но есть общий знаменатель. Каждый закрывает конкретную боль определенной группы людей.

Особенно, на мой взгляд, показателен кейс с социальным такси. Передача координации в Центр медицины катастроф – решение не столько социальное, сколько управленческое, и оно, по словам губернатора Дмитрия Миляева, дало результат. Количество поездок выросло вдвое. То есть можно прямо связать организационное изменение с конкретной цифрой эффекта.

Цифровой ассистент врача для кардиопациентов тоже заслуживает внимания – регион не просто говорит про цифровизацию медицины, а получил под этот проект национальную премию «Лидеры ИИ» и поддержку АСИ. В условиях, когда почти каждый регион заявляет о внедрении искусственного интеллекта, у Тульской области есть работающий продукт с внешним признанием.

Миляев в своем выступлении обозначил ключевой принцип региональной социальной политики – диалог с жителями как фундамент для больших решений, и по сути все перечисленные проекты выросли именно из конкретных запросов людей.

Читается более широкая задача, о которой сам Миляев не раз публично говорил, – сделать Тульскую область территорией, где семья хочет жить и растить детей, строить карьеру, путешествовать и чувствовать себя защищенной. И партнерство с АСИ здесь важно не столько как источник экспертизы, сколько как внешний фильтр качества: агентство отбирает для тиражирования только те практики, которые действительно работают.

В интервью чешским Лидовкам поговорили о том, что на самом деле будут означать предстоящие выборы в Государственную думу. Это далеко не просто распределение депутатских мандатов. Выборы откроют новый политический цикл, в конце которого страну будут ждать уже президентские выборы.

Россия не является парламентской республикой, поэтому состав Думы напрямую не определяет, кто будет руководить страной. Но именно выборы позволяют обществу хотя бы официально обозначить свое отношение к действующему курсу. А партиям - предъявить альтернативную городскую, экономическую, социальную или более прогрессивную повестку.

Кроме того, результаты покажут реальное настроение общества, определят границы представительства партий и станут экзаменом для губернаторов. Федеральный центр будет смотреть не только на проценты «Единой России», но и на явку, протестное голосование, результаты в крупных городах и способность региональных властей сохранять управляемость.

Обсудили и возможные кадровые перестановки. Слухи о смене правительства традиционно возникают перед крупными выборами, и большая ротация действительно рано или поздно произойдет. Но я бы не стал заранее связывать ее именно с думской кампанией. Гораздо вероятнее точечные перемещения.

При этом важно следить за руководством самой Госдумы. Если после выборов сменится ее председатель, это может стать началом более широкой ротации на высших государственных должностях. В российской политике такие решения редко принимаются изолированно. Обычно одно перемещение запускает целую цепочку аппаратных изменений.

Что власть сочтет неудачей? Не только низкий результат «Единой России». Не менее тревожными сигналами станут слабая явка, неожиданно высокий протестный результат или потеря контроля над ситуацией в отдельных регионах. Самый опасный сценарий - если действия самих властей спровоцируют раскол внутри общества и системы. Тогда выборы не закроют существующий конфликт, а помогут ему получить политическое оформление.

Поэтому предстоящая кампания - прежде всего большая политическая инвентаризация. Она должна показать, насколько общество сохраняет лояльность, какие проблемы считает главными, куда уходит протестный избиратель и насколько эффективно губернаторы контролируют свои территории. При этом я бы не рассматривал выборы как прямое доказательство подготовки к новому этапу боевых действий. Гораздо важнее, какую повестку руководство страны выберет после голосования.

Экономическое развитие, социальную стабилизацию или дальнейшее усиление мобилизационной модели.
Здесь возникает принципиальная развилка. Если приоритетом станет развитие экономики, государству придется ослаблять контроль, создавать более свободное и предсказуемое пространство для бизнеса, предпринимательства и частной инициативы. Экономический рост плохо сочетается с чрезвычайщиной.

Если же будет выбран курс на переход страны на военные рельсы, речь пойдет уже не только о военной мобилизации. Потребуется мобилизация экономики, промышленности, бюджетной системы и государственного управления. Но готова ли Россия к такой модели, пока неясно. В предыдущие годы ни экономика, ни институты системно к подобному переходу не готовились. Сами результаты выборов в любом случае могут быть представлены как общественный мандат на продолжение действующего курса. Но содержание этого мандата будет зависеть уже не столько от процентов в итоговом протоколе, сколько от того, какой путь власть выберет после завершения кампании.

Зачем глава ЦРУ прилетал в Москву? Визит директора ЦРУ Джона Рэтклиффа в Москву выглядит слишком серьезно для простых предупреждений, что бы ради них встречаться с главой СВР, а затем почти сразу участвовать в трехчасовом совещании Трампа с руководством Пентагона. Поэтому, скорее всего, у визита не было одной темы. Рэтклифф привез в Москву целый пакет вопросов, в котором Украина, НАТО и Иран связаны между собой.

Версия американских СМИ о предупреждении России выглядит не столько объяснением, сколько публичной частью переговоров. Вашингтон хотел зафиксировать красную линию: любые действия против стран НАТО, включая гибридные операции, провокации или попытку проверить альянс на прочность, встретят ответ. Но если бы разговор ограничивался ультиматумом, его можно было передать по закрытым каналам. Личный визит означает, что американцам было важно не только что-то сказать, но и услышать реакцию Москвы.

Сам формат встречи тоже показателен. Рэтклифф разговаривал не с дипломатами, а с Сергеем Нарышкиным. Такие каналы нужны там, где официальная дипломатия пока не может дать результат. Через спецслужбы обсуждают красные линии, возможные сценарии эскалации и условия будущих политических договоренностей, не связывая стороны публичными обещаниями.

Первым треком могла быть Украина. На фронте Россия пытается развивать наступление и приближается к славянско-краматорской агломерации. В такой ситуации Москва вряд ли готова немедленно идти на большие уступки. Но одновременно Кирилл Буданов говорит о возможном возобновлении российско-украинских переговоров уже в сентябре, причем с обязательным участием США.

Это совпадение может означать, что Рэтклифф зондировал почву перед новым раундом. Речь пока не обязательно идет о мирном соглашении. Реалистичнее выглядит попытка договориться о самом формате переговоров, границах дальнейшей эскалации, ударах по отдельным объектам, обменах и других технических вопросах. То есть сначала восстановить канал, а уже затем проверять, есть ли пространство для политического компромисса.

Вторым и, возможно, более срочным треком был Иран. По данным CBS, Рэтклифф обсуждал в Москве ситуацию вокруг Ормузского пролива и предупреждал о новых санкциях. Россия остается одной из немногих крупных держав, имеющих рабочие отношения с Тегераном и способных передавать ему предложения, предупреждения и гарантии.

Американцам важно понять, готова ли Москва способствовать деэскалации или, наоборот, поможет Ирану выдержать давление. России же интересно, что она может получить в обмен на посредничество. Это необязательно должна быть примитивная сделка «Иран в обмен на Украину». Скорее речь может идти о взаимной настройке нескольких кризисов: Москва помогает не допустить окончательной блокировки Ормузского пролива, а Вашингтон демонстрирует большую гибкость в других вопросах.

Даже использование нового защищенного модуля ROCC на борту самолета стоит воспринимать не как отдельную сенсацию, а как показатель уровня миссии. Рэтклифф мог поддерживать секретную связь с Вашингтоном прямо во время перелета, обсуждать предложения и получать новые инструкции. Это позволяет вести переговоры практически в режиме реального времени.

Последующее совещание у Трампа с участием главы ЦРУ, руководителя Пентагона и председателя Объединенного комитета начальников штабов похоже на разбор полученного ответа. Так что в сумме можно предположить, что Рэтклифф приезжал не заключать одну большую сделку, а согласовывать сразу несколько предохранителей. Предотвратить столкновение России и НАТО, проверить возможность возвращения к переговорам по Украине и привлечь Москву к снижению напряженности вокруг Ирана. Сам факт личного контакта руководителей разведок показывает, что между Москвой и Вашингтоном снова работает закрытый канал. А иногда именно по нему сначала начинают обсуждать будущие договоренности.

Любопытный пример искренного диалога с избирателями на простом языке демонстрирует мэр Екатеринбурга Алексей Орлов.

На проходящих сейчас в регионе выборах заксобрания вопреки устоявщейся практике, когда управленцы уровня мэров городов-миллионников или другие региональные топы участвуют в выборах "паровозами" во главе партсписка, глава Екатеринбурга Алексей Орлов пошёл работать в одну из 25 терргрупп ЕР. К тому же, самую сложную для партии, судя по предыдущим выборам.

Но удивил мэр Орлов не столько своей готовностью наглядно продемонстрировать эффект своей электоральной работы, но и новизной технологического подхода: он обращается к избирателям через понятные и простые образы.

Так, по Екатеринбургу сначала оказались расклеены плакаты с Данилой Багровым и легендарным вопросом из фильма "Брат": в чем сила? И лишь после того, как весь город задался вопросом, что это: реклама или что-то ещё, перед "прогретой" публикой предстал уже мэр Орлов со своей вариацией ответа на философский вопрос: "В единстве сила, брат!", - как бы отвечает Багрову Алексей Орлов в духе основного тезиса ЕР на этих выборах про силу через единство.

Плакаты уже вызвали большой ажиотаж в городе, не оставив равнодушных.

Центр развития региональной политики (ЦРРП) подготовил доклад «Промышленное производство в регионах РФ в первой половине 2026 г.: динамика и перспективы», посвящённый анализу состояния промышленного производства в субъектах РФ. 

1. Лидерами промышленного роста стали Москва, Башкирия, Московская область и Татарстан — регионы с высокой концентрацией предприятий оборонно-промышленного комплекса и эффективной промышленной политикой.
2. В обрабатывающей промышленности заметный рост сохраняется лишь в узкой группе отраслей, зависящих от военных заказов, фармацевтики и высоких технологий. Региональный анализ показывает — лидируют субъекты с мощными предприятиями сферы ВПК.
3. Промышленное производство в регионах России вступило в фазу структурной перестройки. Позитивная динамика всё более концентрируется в узком круге приоритетных отраслей — преимущественно оборонного и смежных с ним секторов, в то время как широкая гражданская промышленность перешла к сжатию.
4. Прифронтовые регионы демонстрируют спад промышленного производства, что связано с логикой военного конфликта: переориентацией бюджетов на безопасность, оттоком кадров и нарушением логистических цепочек. Однако расширение зоны поражения объектов топливно-энергетической инфраструктуры беспилотными летательными аппаратами постепенно нивелирует преимущество удалённых от фронта регионов. Стоит ожидать дальнейшего негативного выравнивания: от атак БПЛА не застрахован ни один промышленный центр, независимо от удалённости от зоны проведения СВО.
5. Ключевым фактором устойчивости становится диверсифицированная структура промышленности. Регионы с устойчивой базой и диверсифицированной промышленностью «падают» медленнее в кризисных ситуациях и быстрее восстанавливаются после внешних шоков, включая удары БПЛА и неблагоприятную конъюнктуру. Многопрофильность позволяет перераспределять ресурсы между отраслями и компенсировать потери в одних сегментах за счёт других.
6. Управленческая гибкость становится критическим фактором выживания промышленности. Региональные власти вынуждены оперативно создавать новые производственные цепочки, внедрять инструменты антикризисного менеджмента. Так, в Нижегородской области создан оперативный антикризисный штаб для точечной поддержки компаний, а в Башкирии выстроена целостная система управления промышленным развитием, включающая и долгосрочное планирование и оперативное сопровождение инвесторов на всех уровнях власти. Управленческая эффективность в условиях нарастающих сложностей становится одним из важнейших факторов амортизации структурных сложностей.
7. В ближайшие год - два структура промышленного роста сохранится — локомотивами останутся ВПК, фармацевтика и производство беспилотных систем. Даже в случае завершения СВО инерция текущей модели сохранится в течение длительного времени, а переключение мощностей на гражданскую продукцию потребует значительных ресурсов и времени.
8. В среднесрочной перспективе регионы будут вынуждены делать ставку на развитие беспилотных авиационных систем, фармацевтики и медицинского оборудования. Те субъекты, которые смогут встроиться в эти новые приоритеты, получат конкурентное преимущество; остальные рискуют Закрепиться в группе аутсайдеров.
9. Ключевым вызовом для региональной промышленной политики становится необходимость сочетания выполнения оборонного заказа с долгосрочной стратегией диверсификации. Регионы, которые смогут начать перестройку производственных цепочек для постконфликтного периода, сохранят устойчивость, а те, кто полагается на конъюнктуру военного заказа, рискуют столкнуться с резким спадом при его сокращении.
10. Парадокс заключается в том, что регионы-лидеры одновременно являются и наиболее уязвимыми перед новыми вызовами. Субъекты, наращивающие оборонный заказ и привлекающие рекордные инвестиции, становятся приоритетными целями для атак БПЛА. Таким образом, концентрация промышленных мощностей оборачивается концентрацией рисков. Это создаёт новую реальность для региональных властей: рост экономических показателей требует синхронного наращивания систем защиты.

Свежие данные о состоянии региональной экономики выглядят обнадеживающе. В июне индекс экономической активности вырос на 6,1 процентного пункта, до 70,4%, а число регионов с признаками роста увеличилось с 30 до 49. Особенно заметна положительная динамика в розничной торговле, промышленности и сфере платных услуг. Но если посмотреть, за счет чего происходит это восстановление, картина становится сложнее. Экономику поддерживают прежде всего госзаказ, национальные проекты, бюджетные инвестиции и отдельные растущие отрасли. Частный бизнес при этом продолжает сталкиваться со слабым спросом и дорогими кредитами. Неслучайно индикатор бизнес-климата Центробанка, несмотря на некоторое улучшение, все еще остается в отрицательной зоне.

Получается довольно точный диагноз нынешней экономической модели. Экономика формально оживает, но главным источником движения становится государство. Сам по себе госзаказ, конечно, не является проблемой. В сложный период он помогает сохранить предприятия, рабочие места и целые территории. Проблемы начинаются тогда, когда бюджетное финансирование остается практически единственным источником роста, а самостоятельный бизнес постепенно превращается либо в подрядчика государства, либо в просителя.

В последние годы отношения государства и бизнеса все больше становятся клиентскими. Либо государство смотрит на бизнес как на источник дополнительных ресурсов, который можно в очередной раз «подоить», либо сам бизнес приходит к государству за субсидиями, госзаказом, защитой и грантом на очередного колобка. Но еще совсем недавно мы видели другую модель. Сильных и уверенных в себе людей, которые что-то строили и создавали, делая сильнее саму Россию.

Экономический шок 2022 года был огромным. Санкции, разрушение привычных цепочек поставок, уход поставщиков, проблемы с платежами и логистикой. В первые месяцы прогнозы были один мрачнее другого. Но экономика тогда выдержала, потому что власть и бизнес фактически работали одной командой. Правительство быстро перестраивало регулирование, финансовые механизмы и правила импорта. А предприниматели решали тысячи конкретных задач: где купить оборудование, через какую страну провести платеж, чем заменить ушедший бренд, как построить новую логистику, где найти технологии и поставщиков.

Государство не могло решить эти вопросы вместо предпринимателей. Предприниматели не могли заменить государство. Именно сочетание этих компетенций позволило пройти самый опасный период. Ключевое слово здесь - команда. Однако затем командная логика постепенно начала исчезать. Бизнес все меньше воспринимается как самостоятельный участник развития страны и все больше - как объект администрирования или источник финансирования государственных задач. В результате огромный управленческий, технологический и предпринимательский потенциал расходуется впустую.

Предприниматель лучше чиновника понимает, где можно сократить издержки, как найти новый рынок, внедрить технологию или организовать производство. Но если его главным умением становится способность договориться с государством, получить преференцию или минимизировать очередные изъятия, экономика теряет эффективность. Вместо конкуренции проектов возникает конкуренция за близость к распределителю ресурсов.

Тем более что санкционное давление обладает накопительным эффектом. Первый удар российская экономика выдержала достаточно успешно. Но дальше начинают работать более сложные процессы: износ оборудования, технологические ограничения, дорогой капитал, дефицит кадров и усложнение логистики. Чем дольше сохраняется такая ситуация, тем больше значение не отдельных чрезвычайных решений, а качества самой экономической системы.

Поэтому следующий этап адаптации невозможно пройти исключительно административными методами. Нужно снова собирать команду. Государство должно видеть в бизнесе не клиента и не ресурс, а партнера. А бизнес должен понимать, что его задача заключается не только в получении льгот и защите собственной рентабельности, но и в соучастии в развитии страны. Нормальная экономика - это не только госзаказ, благоустройство и строительство дорог.

Получить хороший урожай – лишь часть большого процесса. Урожай также требует защиты. В этом году Ставрополье вновь в лидерах уборочной – край собрал около 9,3 млн тонн зерна. Но в сельском хозяйстве большой урожай далеко не всегда означает большие доходы – из-за изменения логистических маршрутов и внешних ограничений экспортные потоки затруднены. Значительная часть зерна оседает на складах хозяйств, резко увеличивая предложение, и закупочные цены уже опустились до уровня себестоимости.

Без вмешательства государства у аграриев не останется средств на обслуживание кредитов и подготовку к посевной-2027 – а это прямые риски для экономики и края, и страны в целом. Чтобы не допустить этого, нужны инструменты, которые не только поддержат текущую рентабельность, но и дадут хозяйствам живой ресурс для нового сельхозцикла.

Предложение губернатора Ставропольского края Владимира Владимирова провести государственные зерновые интервенции является рабочим механизмом регулирования рынка. Государство выкупает излишки зерна, сокращая предложение и не давая ценам обвалиться. Аграрии получают возможность продать продукцию по приемлемой цене и сохранить средства для продолжения работы.

Инициатива Владимирова больше, чем региональная — она общеотраслевая, касается всего аграрного юга и основ продовольственной безопасности страны. Глава Ставрополья возглавляет комиссию Госсовета по направлению «сельское хозяйство», а значит, смотрит на проблему системно, через федеральную оптику. Именно такую логику — не просто зафиксировать проблему, а предложить работающий инструмент — Владимиров демонстрирует и сейчас. Причем, как председатель комиссии Госсовета, он предлагает решение не только для одного региона, действуя на опережение и подстраховывая посевную 2027 года.

Это не первый случай, когда инициативы Владимирова выходят на федеральный уровень. К примеру, ранее он поднимал тему опустынивания и возвращения деградированных земель в оборот – сегодня эта работа ведется в рамках нацпроекта «Технологическое обеспечение продовольственной безопасности». Теперь та же логика применяется к зерновому рынку. Ставрополье одним из первых видит угрозу, но предлагает решение, которым смогут воспользоваться другие регионы. Что лишний раз подтверждает: Владимиров работает качественно – на уровне задач всей страны.