Телеграм канал «The Гращенков»

Никогда не знаешь, где найдешь нечто удивительное. Я часто езжу на самокате (да-да🙈) до метро Сокол, проезжаю небольшой парк – сиреневый сад им. Колесникова. Но тут, когда в Москве началось бурное цветение, впервые попал туда, учуяв густой аромат, разлитый в воздухе. Там растет несколько десятков сортов красивейшей сирени, как выяснилось, чудом спасенной из старого сада, когда в середине прошлого века в Москву пришло сталинское благоустройство.

Вообще, история Леонида Колесникова – это готовый роман. Первую сирень селекционер-самоучка выкопал в разрушенной большевиками усадьбе, когда сам работал водителем в рядах красной армии. И к концу 20-х годов он уже вырастил 100 разных сортов. К концу Великой Отечественной их уже было три сотни и сталинская премия за вклад в ботанику, а сирень уехала в качестве подарка Черчиллю и в сады Букингемского дворца. Но вскоре район Сокола решили отстроить новыми сталинками и садик попал под бульдозеры, чудом спасенные соседями растения, теперь растут по соседству, но осталось их немного. Сорта с экзотичными для Канады и Англии названиями, вроде «Маршал Жуков» теперь растут только там, в России их не сохранилось. Сам Колесников умер в 68-м году, застав разрушение своей коллекции, которое было переосмыслено и награждено лишь через пару десятков лет после его смерти.

В общем, готовый сценарий к фильму, где вся история государства российского проходит через ветку сирени – от рождения в старых барских усадьбах, через ужасы войны и революции. Вот где настоящий патриотизм и любовь к Родине, не через танки, пушки и вечную скорбь, а через тихую печаль утраченного и надежду на будущее. Ведь и сегодня мы можем почувствовать аромат той сирени, что когда-то цвела в садах дремотной царской Москвы. Правда теперь она окружена пятиэтажками и сталинками, а также горами плитки и щебня – следами нового благоустройства. Труды Колесникова в этом плане хорошая иллюстрация того, как постоянные катастрофы в России то уничтожают, то возрождают, нечто прекрасное, что вопреки всему, продолжает пробиваться сквозь асфальт и серость.

В Госдуме ко второму чтению готовится законопроект о лицензировании торговли табаком. Главная интрига - поправка, дающая всем регионам право самим запрещать продажу вейпов. Накануне «Опора России» попросила Президента инициировать отложение рассмотрения этой нормы.

Стоит напомнить, как поправка появилась. Поручение Президента касалось одного региона: губернатор Нижегородской области Глеб Никитин предложил провести эксперимент у себя, и инициатива была поддержана. В планах были пилотный регион, ограниченная апробация, последующий анализ. Но в законопроекте она вывернулась наизнанку: вместо права одного пилотного региона появилось право всех субъектов разом. Точечная мера превратилась в универсальное (и при том спорное с конституционно-правовой точки зрения) полномочие регионов запрещать.

И субъекты это полномочие, ещё даже не закреплённое федерально, уже примеряют на себя - а кое-где действуют так, будто закон принят.

Вологодская область сегмент попросту обнулила: к концу апреля губернатор Филимонов отчитался, что вейп-шопов в регионе не осталось ни одного - все 316 закрыты. В Нижегородской из 1,9 тысячи точек шестьсот уже свернули продажу средств доставки никотина, а торговые центры начали досрочно расторгать с вейп-шопами договоры аренды - «ради поддержки инициативы губернатора». Притом что нижегородский эксперимент юридически ещё не запущен: для старта нужен федеральный закон, которого пока нет. Точки давят сейчас - основание подвезут потом.

Откуда у губернаторов эта уверенность запрещать, закрывать и штрафовать наперегонки? Тем более что сам Президент на встрече с Советом законодателей дал противоположный сигнал: не стоит зацикливаться на запретах и наказаниях, это контрпродуктивно, законодательство должно быть гибким и устремлённым в будущее. Сказано было всем - и федеральным депутатам, и региональным. А кроме того и секретарь Генсовета Единой России Якушев недавно только предостерег однопартийцев от запретов и жестких мер регулирования.

Экономика этих запретов уже видна. Собираемость акцизов с жидкостей в 2025 году упала вдвое, к началу 2026-го в ряде регионов отчисления почти прекратились. Люди парить не бросили - сегмент ушёл в тень. То есть запрет не убирает потребление, он убирает из него государство: налоги, контроль, прослеживаемость. Акциз никуда не делся - он просто не собран.

И вот тут возникает та сторона вопроса, о которой на местах сейчас предпочитают не думать. Но когда из центра спросят не про лозунги, а про цифры - про выпадающие доходы, про серый рынок, который сами же и вырастили, про экономику, которую поручено обелять, - что губернаторы предъявят? Что досрочно закрыли легальный бизнес, опередив федеральный закон?

Запретить - быстрый способ отчитаться. Объяснять последствия придётся позже и совсем другим тоном. И сводить дебет с кредитом по этому «эксперименту» будут уже не те, кто сегодня бодро рапортует о закрытых точках.

В развитых странах между общественным транспортом, профессиональным такси и личным автомобилем существует ещё один слой бытовой мобильности – паратранзит. Так называют частных водителей на личных автомобилях, которые работают через цифровые платформы и принимают заказы эпизодически, когда сами едут примерно в ту сторону, куда надо пассажиру. Такая практика широко распространена в США, Европе, Китае и других странах.

Поскольку государства гибко подходит к регулированию этой сферы, быстрыми темпами растёт и цифровизация. Однако, в случае России, мы имеем дело скорее с обратным эффектом. 580-ФЗ “О такси” своими неисполнимыми требованиями о ежедневных мед и техосмотрах вытолкнул огромное число частных водителей в серую зону. В апреле 2026 года в России функционировало 5 398 Telegram-чатов, 2 035 каналов и 3 839 групп в ВК, где люди размещали и брали заказы на поездки.

Важно, что их аудитория – 22 млн человек – фактически находится в серой зоне. Они заказывают поездки в обход цифровых платформ, формируют параллельную транспортную инфраструктуру. В России, где такое внимание уделяется цифровизации, отказ от платформенного контроля в пользу чатов в мессенджерах фактически означает передачу огромного сегмента перевозок на волю случая. 

Когда водитель и пассажир взаимодействуют через агрегатор, у них есть профиль, идентификация, отслеживается маршрут и время поездки, оплата, рейтинг. В случае ЧП можно подать жалобу и техподдержка включится в процесс. 

Задачу легализации паратранзита научились решать уже во многих странах. Российское же регулирование пока движется в обратную сторону. 79% частных водителей на собственных авто заявили, что не могут выполнить требования существующего закона. Легальный вход на рынок для них закрыт. 

Государство лишается налогов, данных и платформенного контроля. Кроме того, деградирует цифровизация жизни – она попросту не нужна, если бытовое взаимодействие становится архаичным.

Никогда не знаешь, где найдешь нечто удивительное. Я часто езжу на самокате (да-да🙈) до метро Сокол, проезжаю небольшой парк – сиреневый сад им. Колесникова. Но тут, когда в Москве началось бурное цветение, впервые попал туда, учуяв густой аромат, разлитый в воздухе. Там растет несколько десятков сортов красивейшей сирени, как выяснилось, чудом спасенной из старого сада, когда в середине прошлого века в Москву пришло сталинское благоустройство.

Вообще, история Леонида Колесникова – это готовый роман. Первую сирень селекционер-самоучка выкопал в разрушенной большевиками усадьбе, когда сам работал водителем в рядах красной армии. И к концу 20-х годов он уже вырастил 100 разных сортов. К концу Великой Отечественной их уже было три сотни и сталинская премия за вклад в ботанику, а сирень уехала в качестве подарка Черчиллю и в сады Букингемского дворца. Но вскоре район Сокола решили отстроить новыми сталинками и садик попал под бульдозеры, чудом спасенные соседями растения, теперь растут по соседству, но осталось их немного. Сорта с экзотичными для Канады и Англии названиями, вроде «Маршал Жуков» теперь растут только там, в России их не сохранилось. Сам Колесников умер в 68-м году, застав разрушение своей коллекции, которое было переосмыслено и награждено лишь через пару десятков лет после его смерти.

В общем, готовый сценарий к фильму, где вся история государства российского проходит через ветку сирени – от рождения в старых барских усадьбах, через ужасы войны и революции. Вот где настоящий патриотизм и любовь к Родине, не через танки, пушки и вечную скорбь, а через тихую печаль утраченного и надежду на будущее. Ведь и сегодня мы можем почувствовать аромат той сирени, что когда-то цвела в садах дремотной царской Москвы. Правда теперь она окружена пятиэтажками и сталинками, а также горами плитки и щебня – следами нового благоустройства. Труды Колесникова в этом плане хорошая иллюстрация того, как постоянные катастрофы в России то уничтожают, то возрождают, нечто прекрасное, что вопреки всему, продолжает пробиваться сквозь асфальт и серость.

Аналитический центр ВЦИОМ и фонд «Общественное мнение» (ФОМ) публикуют 22 мая, возможно, один из последних социологических рейтингов политструктур. После чего в июне перейдут к измерению электорального положения партий, конкурирующих за места в Госдуме.

Руководитель ЦРРП Илья Гращенков пояснил «НГ», что с точки зрения политтехнологий это вовсе не обязательно ошибка, что партия выходит на разные группы избирателей. Вопрос в том, каким именно образом: «Если это просто попытка понравиться всем сразу, то такая стратегия быстро размывает образ. Избиратель перестает понимать, кто вы: партия молодежи, городского среднего класса, предпринимателей, пенсионеров, женщин, экологов или рассерженных горожан. Но если разные группы собираются вокруг одной общей рамки, тогда это уже не распыление, а расширение коалиции. У «Новых людей» такая рамка может быть довольно понятной: меньше запретов, больше нормальной жизни, больше возможностей для самореализации, больше уважения к частной инициативе и повседневным проблемам людей».

Гращенков подчеркнул, что обращение к избирателям старших возрастов не превращает «Новых людей» в «партию пенсионеров». Внимание к женщинам не загоняет партию в отдельную феминистскую нишу, поддержка молодежи – в ночной клуб, а акцент на экологию – в локальный активизм. Если все это подчинено общей идее, что человек хочет жить удобнее, свободнее, спокойнее и современнее. «Если партия умеет так это упаковать, то выход на разные группы технологически оправдан», – заметил эксперт. «Я бы не называл падение рейтинга «Новых людей» «драматичным» в чистом виде. Здесь важен методический фактор. Когда меняется способ измерения, меняется и картинка. Телефонные опросы лучше ловят более мобильное, раздраженное, городское настроение. Комбинированные замеры с поквартирной частью сильнее проявляют ядерный, более дисциплинированный электорат традиционных партий. Поэтому снижение поддержки «Новых людей» – это не обязательно ее обвал, это скорее ее проверка: насколько симпатия к ним превращается в устойчивую готовность голосовать», – подчеркнул Гращенков.

По его мнению, рост рейтинга может возобновиться, но не автоматически. Партии важно не бросать свое ядро ради «чужих» избирателей. А ее базовый избиратель – это все-таки городские, более молодые, более самостоятельные – предпринимательские, цифровые, антипатерналистские группы. «Но и такое ядро тоже взрослеет. У вчерашних студентов появляются семьи, дети, ипотека, проблемы с детсадами, школами, городской средой, медициной, налогами, бюрократией. Поэтому правильная тактика – не «идти ко всем», а показывать, что повестка «Новых людей» взрослеет вместе с их различными избирателями. Это не отказ от своих, а расширение представления о том, кто такие «свои», – подчеркнул Гращенков.

«Теоретически такая конструкция возможна. Конституционное большинство не обязательно должно выглядеть как чистая монолитная фракция одной партии. Оно может быть собрано через устойчивое голосование нескольких системных сил по ключевым вопросам». И в этом смысле ЛДПР и «Новые люди» действительно могут играть разные дополнительные роли. ЛДПР закрывает охранительно-консервативный, мобилизационный, жестко-государственнический фланг. А «Новые люди» – фланг модернистский, предпринимательский, городской, либерализующий систему. Для нее же самой такая конфигурация очень даже удобна: она позволяет сохранять общий управляемый контур, но не сводить всю политическую жизнь к одной ЕР. «Но я бы не называл это полноценной коалицией в западном смысле. Скорее это может быть голосовательная архитектура: по стратегическим вопросам партии действуют вместе, а в публичной политике сохраняют разные лица и разные электоральные функции», – подчеркнул Гращенков.

У России два врага – чернослив и курага. В Россельхознадзоре обнаружили проблемы с поставками из Армении не только цветов (полный временный запрет с 22 мая), но и овощей и сухофруктов. В принципе, варианты симметричного ответа эскалаций между РФ и бывшими республиками отработаны давно: то в грузинском вине найдут кишечную палочку, то в азербайджанских фруктах. Такая овощная дипломатия вряд ли приструнит строптивого Пашиняна, зато вновь ударит по потребителю, как ростом цен на привычные продукты, так и очередным замещением из дружественных стран.

Нормализация дошла до квартир. Новые рейтинги ВЦИОМ – по новой методологии. И опять большая разница с ФОМ, причем как по рейтингам власти (президент и правительство), так и по партийному раскладу. После перехода к смешанному опросу, где половину респондентов опрашивают по телефону, а половину – по месту жительства, казалось, что партийная картина стала более консервативной.
 
Ведь квартирные опросы лучше захватывают старшие, более дисциплинированные и в целом более лояльные группы избирателей. Именно среди них традиционно сильнее позиции крупных системных партий, а спрос на перемены проявляется осторожнее. Первый смешанный замер действительно как будто приглушил прежний рост «Новых людей». Но уже второй показывает, что дело было не только в методике. За неделю рейтинг партии вырос с 9,1% до 11,7%, а ЛДПР, напротив, опустилась с 11,6% до 9,7%. В результате «Новые люди» сравнялись с КПРФ и обошли ЛДПР.
 
Это уже не просто колебание внутри телефонной аудитории, более чувствительной к новостной повестке и текущему раздражению. Запрос на нормализацию начинает проявляться и в той части общества, которую принято считать более осторожной, возрастной и устойчивой в своих политических предпочтениях. ЛДПР пыталась занять нишу громкого недовольства нашли свой предел. В тревожном обществе далеко не все хотят ещё большей мобилизации, ещё большего напряжения. Люди могут быть недовольны ситуацией, но не желать новых эскалаций.
 
Так что в рейтингах мы видим запрос на снижение давления: меньше запретов, меньше вмешательства в повседневность, меньше ощущения, что гражданину постоянно объясняют, куда ему нельзя заходить, что нельзя смотреть, каким сервисом нельзя пользоваться и почему очередное ограничение снова нужно потерпеть. Это же касается цен и ухудшения уровня жизни в целом.
 
Особенно показательно, что этот сигнал возникает не только среди городской аудитории. Значит, разговор о нормализации перестаёт быть темой узкой среды и начинает превращаться в широкий общественный запрос. Для думской кампании это принципиальная развилка. Борьба за второе место будет идти не только между партийными брендами, но и между двумя способами разговора с тревожным обществом. Один предлагает громче возмущаться. Другой - вернуть людям ощущение нормальности.