Телеграм канал «The Гращенков»

Европа меняет тактику по Украине. И это важнее, чем кажется.
Раньше европейская позиция во многом строилась вокруг ожидания американского решения. Вашингтон формулирует план, Европа его обсуждает, Украина пытается встроиться, Россия оценивает, где можно надавить. Это была логика американского лидерства, даже если она многим в ЕС не нравилась.

(ЕС) за последний год стал более самостоятельным и независимым от США в вопросе урегулирования украинского конфликта. Об этом рассказал «Ленте.ру» директор Центра развития региональной политики, политолог Илья Гращенков.

Теперь ситуация другая.
США взяли паузу, переключились на другие направления и фактически оставили европейцев один на один с главным страхом: что в какой-то момент Вашингтон снова попробует договориться с Москвой напрямую. Без полноценного учета украинской позиции. Без учета европейской безопасности. И, главное, с риском легализации силового передела границ.

Именно поэтому Европа стала действовать жестче и самостоятельнее. Ее новая тактика - не просто поддерживать Украину и не просто спорить с Трампом. Европа пытается заранее определить рамки, в которых любой американский план может быть принят. То есть не ждать, когда США принесут готовую формулу, а заранее сказать: переговоры возможны, но не без Украины, не без Европы и не ценой капитуляции ключевых принципов.

Это не совсем саботаж американских инициатив. Скорее, попытка встроить их в европейские красные линии.
Для Брюсселя и ключевых европейских столиц сейчас принципиально важно не допустить сценария, при котором конфликт завершается через сделку крупных держав поверх голов тех, кто потом будет жить с последствиями этой сделки. Потому что для Европы Украина - это уже не только вопрос помощи Киеву. Это вопрос собственной архитектуры безопасности на десятилетия вперед.

Отсюда и новая логика: если США больше не готовы быть единственным гарантом европейской безопасности, Европа должна сама стать субъектом переговоров. Не наблюдателем. Не младшим партнером. Не группой поддержки американского плана. А самостоятельным игроком, без согласия которого итоговая конструкция будет политически нестабильной.

Для России это тоже важный сигнал. Ставка на то, что можно договориться напрямую с Вашингтоном, а Европу и Украину потом поставят перед фактом, становится все менее реалистичной. Даже если в США снова возникнет желание быстро закрыть украинский вопрос, европейцы будут стремиться блокировать или корректировать любую формулу, которая создает угрозу для них самих.
Поэтому переговорный трек становится сложнее. Уже недостаточно найти контакт между Москвой и Вашингтоном. Нужно учитывать Украину, Европу, внутреннюю политику США, восточноевропейские страхи, позицию Франции, Германии, Британии и стран Балтии.
Это делает быстрый мир менее вероятным. Но одновременно делает любой будущий мир более устойчивым, если он все же будет найден.

Европа больше не хочет быть заложником американских колебаний. Она не отказывается от союза с США, но уже пытается страховать себя от резких поворотов Вашингтона. И в этом смысле украинский конфликт окончательно стал не только российско-украинским и не только российско-американским, а общеевропейским кризисом безопасности. А такие кризисы не заканчиваются одной телефонной сделкой.

Тема развития окраинных территорий давно перестала быть периферийной в повестке — это все более осязаемая часть внутриполитической логики после 2022 года. На этом фоне заметна инициатива депутата Юрия Григорьева — создать на Байкале детский оздоровительный центр уровня «Артека».

Здесь несколько уровней.

Первый — прагматический. Логистика в привычные точки детского отдыха, Крым и Краснодарский край, объективно усложнилась, а вопрос безопасности массовых заездов детей в регионы, граничащие с зоной СВО, становится все более чувствительным для федеральных и региональных элит. Диверсификация инфраструктуры детского отдыха в этой логике — не про экзотику, а про снижение рисков.

Второй — это встраивается в более широкий разворот на Восток и в логику опорных точек развития для Забайкалья: территория системно недоинвестирована в социальной сфере, хотя рекреационный потенциал там объективно сопоставим с югом.

Третий — рабочая инфраструктурная инициатива такого масштаба не делается декларацией одного депутата, нужно вовлечение глав регионов, к чему Григорьев прямо и призвал. Вопрос в том, получит ли тема системное развитие или останется разовым медийным месседжем — таких инициатив по стране было уже.

Пока одни формируют команды для выборов в Госдуму, другие гнут свою линию. Последнее - про главу Коми Ростислава Гольдштейна. На фоне съезда "Единой России" малозамеченной осталась тема приезда в Коми вице-премьера Юрия Трутнева, а тема значимая и любопытная.

Трутнев и Гольдштейн сработались еще в бытность последнего губернатором Еврейской автономной области, теперь Гольдштейн использует все наработанные связи для улучшения социально-экономической ситуации в регионе. Почему для улучшения? Потому Трутнев - это не чиновник, который приехал, посмотрел и уехал. У него огромный опыт прямой работы с инвесторами (Дальний Восток по инвестициям опережает всю страну). Главное слово - прямой: от договоренностей до реализации инвестпроектов. Причем проектов сложных и долгосрочных.

Рабочая поездка Трутнева в Коми - это один из шагов пути под названием "инвестиционная модель вдолгую", когда ставка делается не на точечные бюджетные вливания, а на стабильное привлечение денег в регион (как бюджетных, так и частных). А еще это внятное заявление о том, что Коми становится точкой экономического роста российской Арктики.

В общем, как поднять регион? Работу работать, федеральный ресурс включать, и все это не от случая к случаю, а методично и постоянно.

Поздравляю Розу Чемерис с выдвижением по списку Ленинградской области, слухи о её возможном переходе в ЛДПР, оказались как обычно сильно преувеличенными.

Готовимся к началу съезда партии «Новые люди» - тут прямо витает дух нормальности. Не искусственной, а той самой нормальности, которой сегодня так не хватает в стране. С очень понятным ощущением: страна устала от турбулентности, но не устала от будущего. Люди не хотят потрясений. Люди хотят развития, безопасности, человеческого отношения и возможности спокойно жить.

«Новые люди» очень точно попали в запрос момента. Их ключевая интонация - не революция, а эволюция. Не отрицание государства, а его обновление. Не борьба ради борьбы, а возвращение здравого смысла в управленческие решения.

НЛ прочно заняли нишу нормализации - когда человеку не мешают жить и работать. Когда предпринимателя не душат проверками. Когда интернет не превращают в территорию страха и запретов. Когда проблему решают не через очередной запрет, а через понимание причин. Когда молодая семья, мать с ребёнком, подросток, пожилой человек или малый бизнес не остаются один на один с бюрократической машиной.

На съезде очень много молодых людей - и это не декоративная молодёжь для картинки. Это люди с горящими глазами, с проектами, с опытом реальной работы, с желанием не просто «попасть в политику», а изменить качество жизни вокруг себя. В них есть энергия будущего. Не агрессивного и не разрушительного, а созидательного.

Именно такие люди строят политику не про страх, а про возможности. Не про запрет, а про решение. Не про вечное выживание, а про развитие. У «Новых людей» сегодня, возможно, единственный по-настоящему внятный образ будущего среди парламентских партий. Он не абстрактный и не идеологический. Он понятен каждому: государство должно пройти тот же путь, который уже прошла современная экономика.

Бизнес давно научился зависеть от человека. От его выбора, от его оценки, от его отзыва. Если сервис плохой - клиент уходит. Если компания не слышит запрос - она проигрывает. Поэтому экономика развернулась лицом к человеку. Теперь этот путь должно пройти государство. Оно тоже должно слышать людей. Быстрее реагировать. Исправлять ошибки. Работать не как закрытая бюрократическая система, а как сервис нормальной жизни.

В этом и есть политическая сила «Новых людей». Они не предлагают обществу утопию. Они предлагают понятную модель: меньше запретов, больше доверия; меньше бюрократического давления, больше здравого смысла; меньше имитации, больше реальных решений.

Видно, что партия перестала быть просто «новым проектом», став партией тех, кто хочет жить современно, спокойно и достойно - без революционной ломки, но и без согласия на застой. Возможно, именно это сегодня является самым сильным политическим запросом большинства: вернуть нормальную жизнь и построить хорошее будущее без страха перед завтрашним днём.

Залужный теперь потенциальный конкурент Зеленского и это другой политический архетип. Если информация о его намерении баллотироваться подтвердится, украинская политика войдет в новую фазу: против действующего военного президента может выйти бывший главком, на которого значительная часть общества проецирует не партийные ожидания, а запрос на порядок, компетентность и иной способ завершения войны.

Исторически такие фигуры уже появлялись. Первая аналогия - Шарль де Голль. Генерал, который возвращается в политику не как обычный кандидат, а как «арбитр нации» в момент кризиса прежней системы. Де Голль был нужен Франции не только как военный символ, но и как человек, способный предложить новую конструкцию государства после травмы войны и управленческого распада. В случае Залужного похожая рамка может возникнуть, если он будет говорить не просто «я лучше Зеленского», а «Украине нужна новая модель власти, армии, восстановления и переговоров».

Вторая аналогия - Дуайт Эйзенхауэр. Генерал-победитель, который пришел в политику как фигура доверия и компетентного завершения войны. Его сила была не в партийной агрессии, а в том, что избиратель видел в нем человека, который понимает войну лучше политиков и может привести страну к миру без капитуляции. Для Залужного это, пожалуй, самый сильный сценарий: кампания не против армии, не против сопротивления, не против Запада, а за профессиональное управление финалом боевых действий.

Третья аналогия - Александр Лебедь. Генерал как кандидат порядка, прямого слова и усталости от политического класса. Лебедь в 1996 году стал голосом тех, кто хотел сильной руки, но не партийной номенклатуры. Мира, но не слабости. Этот образ для Залужного тоже возможен: «честный генерал против политиков». Но это одновременно и риск. Потому что образ генерала быстро мобилизует доверие, но сам по себе не заменяет команду, программу, экономику, дипломатию и институты.

Главная интрига в том, что Залужный может стать для Украины фигурой перехода от послевоенному устройству. Не просто кандидатом, а символом вопроса: кто имеет право вести страну после самой тяжелой фазы конфликта - политик, который был президентом, или военный, который был командующим?

Для Зеленского это крайне опасная конфигурация. С ним можно спорить как с политиком. С Залужным сложнее: атака на него легко превращается в атаку на армию, фронт и военное достоинство. Поэтому Банковая будет пытаться представить его кампанию как угрозу раскола. А сам Залужный, если будет действовать грамотно, наоборот, должен идти в рамке национального объединения: не реванш генерала, а новый контракт общества и государства.

Москва привыкла смотреть на украинскую политику через фигуру Зеленского. Но если Залужный действительно станет кандидатом, а тем более победит, России, возможно, придется в будущем вести переговоры уже не с Зеленским, а с человеком, который для значительной части украинского общества будет обладать иной легитимностью - фронтовой, военной, символической.

Это не означает, что переговоры станут проще. Возможно, наоборот - с Залужным они будут жестче. Но они могут стать более предметными. Потому что генерал, в отличие от политика военного времени, будет вынужден отвечать не только за лозунги, но и за финальную цену войны, границы компромисса и устройство мира после нее.

Говорят, в ЕС обсуждают полный запрет на получение туристических виз россиянами. Конечно, как говорят наши консерваторы, русскому человеку эти визы, что корове – седло, один фиг не собирались они в эти Европы. Но есть ведь и те, кто не хотел бы столь радикально терять саму возможность поездки в еврозону. И инициативу евробюрократии рассматривают как удар по интересам простых россиян, а не политическому руководству.

Но не вся Европа едина в таком решении. Есть и те, кто не хотел бы лишать россиян виз. Среди таких «попутчиков»:

Италия, которая прямо не поддерживает запрет, что логично: она остается одним из главных визовых «окон» для России.

Франция – наиболее вероятный второй крупный скептик. По отдельной инициативе о запрете въезда бывшим и действующим российским военным Франция вместе с Италией уже выражала сомнения, ссылаясь на юридические и технические проблемы.

Испания, хоть и не заявлена как прямой противник, но фактически находится в том же «мягком» лагере: Франция, Италия и Испания названы странами, которые выдают больше всего виз россиянам и находятся под критикой сторонников ужесточения. В 2025 году Франция выдала чуть меньше 180 тыс. виз, Италия около 160 тыс., Испания около 100 тыс.

Греция, тоже вероятный ситуативный противник полного запрета, потому что это туристическая страна, заинтересованная в сохранении потока. В европейской прессе ее обычно относят к странам, которым невыгоден полный запрет, вместе с Италией, Испанией и Францией. Не говоря уже о «церковной линии», наличия Афона и проч.

Венгрия – также вероятный противник жесткой линии, но уже не столько из-за туризма, сколько из-за общей более мягкой позиции, сформированной еще при Орбане. Ее тоже называют среди стран, которые могут сопротивляться полному запрету. Равно как и Словакия, а также Австрия, Португалия и не входящая в ЕС Швейцария.

А вот ядро сторонников ужесточения – это северо-восточный блок: Швеция, Польша, Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Дания, Нидерланды и Чехия (хотя не все в правительстве Чехии согласны с этим) плюс не входящие в ЕС, но входящие в Шенген Норвегия и Исландия. Они подписали совместное обращение за более жесткие и обязательные визовые меры против россиян. Остальные страны от Бельгии до Ирландии пока сохраняют выжидательную позицию. Удастся ли «восточном блоку» продавить непопулярное решение – покажет и дальнейший переговорный трек между РФ и Украиной.