Телеграм канал «The Гращенков»

Образование как инфраструктура будущего. Форум «Единой России» «Есть результат!» в Омске важен не только как отчёт о выполнении Народной программы. Это демонстрация того, как региональная власть выстраивает новую модель развития Омской области через образование.

Сегодня образование - это уже не просто социальная сфера. Это кадровая политика, демография, экономика и конкуренция за семьи. Там, где есть хорошие школы, современные колледжи, сильные университеты и понятный образовательный маршрут для молодых специалистов, появляется главный ресурс развития - люди, которые готовы связывать своё будущее с регионом.

Для Омской области это особенно важно. Региону нужно не только удерживать население, но и менять качество среды. Молодая семья оценивает территорию не по общим словам о развитии, а по конкретным вещам: есть ли рядом школа, детский сад, хорошие учителя, современное оборудование, возможность получить профессию.

В этом смысле образовательная повестка становится одним из ключевых направлений региональной политики. Как сообщил на форуме лидер омских единороссов, губернатор Виталий Хоценко, за три года в области капитально отремонтировали более 39 учебных заведений. В 2026 году планы еще более масштабные. Это уже не точечная работа, а попытка системно подтянуть образовательную инфраструктуру.

Важно и то, что речь идёт не только о ремонте старых зданий. В регионе уже построили шесть школ, продолжается строительство новых образовательных учреждений по всей области. Такой подход меняет логику развития территорий: жильё, социальная инфраструктура и образовательные возможности должны идти вместе, а не догонять друг друга спустя годы после заселения новых кварталов.

Серьёзное внимание уделяется профессиональному и высшему образованию. Омская область - промышленный регион, и ей нужны не абстрактные дипломы, а специалисты для реального сектора, инженерии, транспорта, IT, медицины, образования. Поэтому ремонт учебных корпусов, общежитий, развитие колледжей и вузов - это часть экономической стратегии.

Сюда же укладывается появление в Омске «Школы 21» от Сбера - самой большой в Сибири и одной из крупнейших в России. Для региона это не просто цифровой проект, а возможность встроиться в новую кадровую экономику, где IT-компетенции становятся базовым условием конкурентоспособности.

Ещё один важный элемент - президентская флагманская школа. Омская область вошла в число 12 регионов страны, где до 2030 года будут созданы такие передовые образовательные организации. Это уже заявка не только на региональный, но и на межрегиональный статус: Омск может стать образовательной точкой притяжения для всей Сибири.

Логично выглядит и намерение создать межвузовский кампус. Кампусная модель сегодня - это не просто общежития и аудитории, а новая городская среда вокруг науки, образования, молодёжного предпринимательства и технологических проектов.

Политически для всего этого важна роль «Единой России». Для губернатора и региональной команды партия становится не только электоральной структурой, но и инструментом продвижения интересов области на федеральном уровне. Народная программа работает как связка между запросами жителей, региональными проектами и федеральной поддержкой.

Главный смысл форума в том, что отчёт о результатах превращается в заявку на следующий этап. Омская область показывает, что "Народная программа" и её образовательная часть основа будущей конкурентоспособности. Регион выигрывает не тогда, когда просто строит здания, а тогда, когда создаёт условия, чтобы люди хотели здесь учиться, работать, создавать семьи и оставаться.

🦒 Зоопарк как новая роскошь. Когда мы говорим о дорогой Москве, обычно вспоминаем недвижимость, рестораны, парковки и тд. Но настоящая социальная диагностика начинается не с Большого театра, а с простых семейных развлечений. Например, с похода в зоопарк.

Взрослый билет в Московский зоопарк сегодня стоит примерно 19 евро, то есть около 1700 рублей. Детский билет для детей от 4 до 17 лет - около 11 евро, или 1000 рублей. То есть обычная семья из двух взрослых и двух детей без льгот оставит только на входе примерно 61 евро, или 5400 рублей. Без кафе, без воды, без сувениров, без дороги. Просто войти и посмотреть на животных.

Для сравнения: в Пражском зоопарке взрослый билет стоит примерно 12-13 евро (1050-1150 рублей), а семейный билет онлайн - около 34 евро (3000 рублей). В Варшавском зоопарке обычный билет - примерно 10,5 евро (925 рублей), семейный формат для четырех человек - около 33 евро (2900 рублей). В Берлине взрослый билет стоит от 16 до 25 евро (1400-2200 рублей), а семейный поход для двух взрослых и двух детей - примерно 47-75 евро(4100-6600 рублей). В Будапеште взрослый билет - около 15 евро (1300 рублей), семейный поход на двух взрослых и двух детей - около 51 евро (4500 рублей). В Вене взрослый билет - около 27 евро (2400 рублей), семейный блок - около 96 евро (8450 рублей).

Но главное не номинальная цена. Главное - доля от дохода.
Если взять медианную зарплату в России около 74 тысяч рублей, то один взрослый билет в Московский зоопарк - это примерно 2,3% месячной медианной зарплаты. Семейный поход для двух взрослых и двух детей - уже около 7,3% медианной зарплаты. Теперь сравним. В Праге взрослый билет - около 0,7% медианной зарплаты, семейный - около 1,9%. В Берлине взрослый билет - примерно 0,4-0,6%, семейный поход - около 1,2-1,9%. В Варшаве взрослый билет - около 0,6%, семейный - около 1,9%. В Будапеште взрослый билет - около 1%, семейный - около 3,4%. Даже там, где доходы ниже западноевропейских, нагрузка на семейный бюджет часто оказывается меньше, чем в Москве.

И вот здесь возникает политический вопрос. Если даже зоопарк становится для семьи заметной статьей расходов, то что тогда говорить о театре, музее, концерте, спортивном матче, поездке на выходные или нормальном детском досуге? Формально город богатый, инфраструктура есть, витрина блестит. Но доступ к этой витрине всё чаще оказывается платным входом в другую социальную реальность. Москва превращается в город, где «доступная среда» существует архитектурно, но не всегда существует экономически. Можно построить парки, музеи, павильоны, сцены, набережные и общественные пространства. Но если средняя семья начинает считать, может ли она позволить себе просто сходить в зоопарк, значит проблема уже не в благоустройстве. Проблема в том, что досуг перестает быть нормой и становится событием.

Социальное самочувствие измеряется не только ценами на хлеб, бензин и коммуналку. Оно измеряется и тем, может ли человек позволить себе нормальную жизнь. Не роскошь, не отпуск на Мальдивах, не ложу в Большом театре, а обычный выходной с детьми. Когда базовое семейное развлечение начинает стоить 61 евро, или 5400 рублей, это уже не вопрос экономики зоопарка. Это вопрос социальной политики. Государство и город могут сколько угодно говорить о поддержке семьи, детства и качества жизни, но качество жизни начинается именно с таких вещей. С возможности без тревоги купить билеты, провести день с детьми и не думать, что семейный выходной превратился в мини-кредит. В этом смысле московский зоопарк становится мини моделью большой проблемы, где доступность общественных благ для обычного человека всё чаще оказывается под вопросом.

Коллеги прогнозируют тихие-спокойные выборы. Ознакомился с докладом АПЭК, который рисует достаточно спокойную картину старта кампании-2026, где сильная «Единая Россия» и раздробленная оппозиция, конкурирующая внутри своих ниш. Но в тихом омуте «черные лебеди» водятся. Доклад построен на данных ФОМ и социологии «поквартирных опросов», а в логике ВЦИОМ – ситуация в корне иная. Кстати, напомню, что в 2021 году именно аналитический центр ВЦИОМ дал наиболее точный прогноз по результатам выборов.
 
В этой оптике картина выглядит заметно менее линейной. Кампания может разворачиваться не по сценарию «доминирование ЕР и борьба оппозиции за остатки», а по логике конфликта между старыми подходами и запросом на обновление. АПЭК и коллега Дмитрий Орлов опираются преимущественно на ФОМ и получают «устойчивую» модель с рейтингом ЕР около 40%. Но ВЦИОМ показывает более напряженную картину – уровень поддержки партии власти ниже, а разрыв с другими игроками сокращается.
 
Ключевое изменение видно через рост рейтингов партии «Новые люди». По ВЦИОМ партия уже выходит за пределы нишевой роли и претендует на вторую позицию, что меняет саму логику кампании. В этой конфигурации борьба идет не только внутри оппозиции, а формируется более широкий контур «партии обновления». К нему в разной степени начинают примыкать и КПРФ, и ЛДПР, и Справедливая Россия, особенно по темам интернета, ограничений и социальной повестки. Поэтому коммунисты выступают с заявлениями о правоте Бони и опасности революции, эсеры ругают власть за отключения Телеграмма, а ЛДПР рассуждает на тему женских прав.
 
Важный момент – расхождение между «официальной» и «ощущаемой» повесткой. АПЭК считает темы вроде ограничений интернета и забоем скота в Новосибирске периферийными, но именно на этих сюжетах фиксируются колебания рейтингов и рост альтернативных партий. В итоге возникает не нишевая конкуренция, а конкуренция смыслов. С одной стороны – стабильность и управляемость, а с другой – нормализация, снижение давления, возвращение к более комфортной повседневности.
 
Доклад АПЭК описывает скорее инерционный сценарий, как повтор 2016 или 2021 года с доминированием «Единой России». Но данные ВЦИОМ намекают на слом такого сценария, в которой развернется не столько борьба за второе (хотя, тут еще нужно смотреть, с чем мы подойдем к середине сентября) место, сколько борьба за повестку. И если эта повестка сместится в сторону запроса на обновление, кампания может оказаться гораздо менее предсказуемой, чем кажется на старте.

Промомед представил результаты за 2025 год: эндокринология выросла на 163%, Тирзетта стала лидером в 2026 году по доле продаж в рознице - и это всего за год с момента запуска.
Специалисты выделяют несколько факторов, определивших успех. Первое - единая стратегия работы с пациентами. Компания сопровождает людей на всем пути снижения веса и лечения ожирения как хронического заболевания, окружая заботой со всех 360 градусов.
Второе - сервис подписки на препараты. Ежемесячная скидка делает препараты доступнее и снижает риск отказа.
Третье - система фармаконадзора, которая есть во всех фармкомпаниях. Но у Промомед это максимально оперативная обработка любой поступающей жалобы, прозрачная работа с обращениями пациентов и компенсация при необходимости.
Четвертое - работа с медицинским сообществом. Промомед при поддержке министерств здравоохранения регионов реализует программу «Начни с себя» - наблюдательное исследование среди медицинских работников, направленное на коррекцию избыточной массы тела и профилактику сердечно-сосудистых заболеваний. Программа включает комплексную маршрутизацию участников: оценку индивидуального риска, коррекцию питания и уровня физической активности, работу с поведенческими привычками, а при наличии показаний - медикаментозную поддержку. Медики получают доступ к современной терапии, а затем рекомендуют эффективные подходы своим пациентам. Также реализуются программы для спортсменов и другие инициативы.
Все эти усилия не остаются без внимания рынка и врачебного сообщества, что закономерно отразилось на высоких финансовых показателях, делая компанию одним из лидеров роста российского рынка даже в текущих сложных финансовых условиях.

В продолжение темы «синхронизации скоростей» между Россией и Китаем хочу обратить внимание на то, как эта логика реализуется «на земле». Пока на федеральном уровне обсуждают контуры нового миропорядка, региональные лидеры решают более прикладную, но не менее важную задачу: как вписать китайские технологии в российские индустриальные кластеры так, чтобы это не стало простой заменой одного импорта на другой.

Весенний «десант» российских губернаторов в КНР — попытка выстроить ту самую устойчивую инфраструктуру, о которой я писал выше. Например, в марте сразу два российских губернатора отправились в Поднебесную — губернатор Владимирской области Александр Авдеев и Раис Татарстана Рустам Минниханов. Авдеев делает ставку на «воскрешение» промышленного прошлого: партнерство с китайской компанией для возрождения бренда «Владимирский трактор». А создание кластера огнеупорных материалов — это необходимость для импортозамещения и дальнейшего развития стекольной отрасли. В то же время Минниханов традиционно идёт по пути масштабирования и высоких технологий. Его интерес к искусственному интеллекту говорит о попытке Татарстана встроиться в китайскую цифровую платформу на уровне разработчика, а не просто пользователя, что усиливает вес региона в диалоге с Пекином.

Совсем свежий кейс — визит калужской делегации во главе с Владиславом Шапшой в Китай на прошлой неделе. Работа Шапши здесь выглядит прагматичной именно с точки зрения долгосрочной устойчивости. Его ставка на удвоение уровня локализации автокомпонентов к 2033 году — это уход от «отверточной» зависимости, которая подвела отрасль в 2022 году. Переговоры с крупным китайским поставщиком автокомплектующих показывают, что калужская стратегия строится на втягивании китайского капитала в глубокое производство внутри России. Это выгодно обеим сторонам: Китай получает производственную базу на перспективном рынке, а регион — сохранение компетенций и рабочих мест.

Причем речь идет не только об автомобилях. Владислав Шапша заручился крепкой дружбой с китайским бизнесменом — господином Пэн Шоу. Совместно с его компанией в Калужской области создают индустриальный парк стройматериалов и цементный завод. Это задел на будущее, который обеспечит приток инвестиций и создание новых рабочих мест для жителей региона. И поможет диверсифицировать риски.

Так, регионы фактически создают ту самую новую архитектуру отношений, которая делает разрыв связей практически невозможным. В этом мире выигрывает тот, кто быстрее перейдет от деклараций о дружбе к заливке фундамента новых совместных заводов, и активность региональных команд здесь — лучший индикатор того, насколько реально идет процесс «сшивания» двух экономик.

Для жителей это будет считываться проще: опять земля, опять чиновники, опять непрозрачные решения вокруг городских активов. И это самая опасная часть истории. В условиях усталости от запретов, экономического давления и общего недоверия к управленческому классу любые такие сюжеты быстро превращаются в доказательство того, что наверху говорят о дисциплине, а внизу продолжается старая игра ресурсами.

Дело Мавлиева - это не только про Уфу. Это про новую фазу отношений между силовиками, региональными командами и муниципальными элитами. Городская власть становится не нижним этажом системы, а ее слабым звеном. Именно туда теперь чаще всего приходит проверка на прочность.

История с доставлением мэра Уфы Ратмира Мавлиева в СК выглядит неожиданной только на первом эмоциональном уровне. Все-таки речь идет о главе администрации столицы крупного региона, публичном городском управленце, который возглавляет Уфу с 2022 года и до этого руководил Нефтекамском. Для внешнего наблюдателя такие события всегда выглядят как гром среди ясного неба: еще вчера мэрия работала в обычном режиме, сегодня - арест.

Но если смотреть системно, неожиданного становится меньше. Муниципальный уровень сегодня - одна из самых уязвимых точек власти. Именно там сходятся деньги, земля, строительные интересы, городское хозяйство, подрядчики, управляющие компании, социальное раздражение и аппаратные конфликты. Мэр крупного города в России давно перестал быть просто «крепким хозяйственником». Он одновременно администратор, политический менеджер, распорядитель городского ресурса и фигура, через которую можно выйти на более широкий региональный баланс.

Поэтому главный вопрос здесь не только в том, что именно следствие хочет выяснить у Мавлиева. Важно другое: силовой контур все чаще заходит в муниципальную политику через экономические и земельные сюжеты. Земля, особенно в крупных городах, остается самым чувствительным ресурсом. Любая история вокруг санаториев, рекреационных территорий, участков под застройку или муниципальных активов почти автоматически становится политической, даже если формально начинается как уголовно-правовая.

В данном случае публично называемый сюжет вокруг земли санатория «Радуга» важен не только сам по себе. Он укладывается в более широкую логику: городские территории, которые раньше воспринимались как социальная или рекреационная инфраструктура, постепенно становятся объектами борьбы за капитализацию. Там, где есть земля, появляется конфликт интересов.

Для Башкирии это особенно чувствительная история. Уфа - не просто административный центр, а главный политический экран региона. Любой удар по мэрии столицы неизбежно воспринимается не как локальная проблема городской администрации, а как сигнал всей региональной управленческой системе. Даже если в мэрии заявляют, что городские службы работают штатно, политически штатного режима уже нет. Сам факт следственных действий меняет атмосферу. Здесь видны сразу несколько тенденций.

Первая - усиление контроля за городскими элитами. Чем ближе федеральный электоральный цикл, тем меньше терпимости к автономным хозяйственным группам на местах. Муниципалитеты должны быть управляемыми, предсказуемыми и не создавать токсичных сюжетов. Особенно в столицах регионов, где любой городской конфликт быстро становится региональным, а затем и федеральным информационным поводом.

Вторая - силовой аудит региональной экономики. Проверяется не только эффективность управления, но и вся система распоряжения ресурсами. Особенно там, где пересекаются бюджет, земля, муниципальные предприятия, застройка и аффилированные структуры. В этом смысле силовики становятся не только органом расследования, но и механизмом ревизии старых договоренностей.

Третья - снижение неприкосновенности публичных администраторов. Еще недавно мэр крупного города мог восприниматься как часть устойчивой региональной вертикали. Сегодня статус уже не является защитой. Наоборот, чем выше публичность, тем сильнее демонстрационный эффект. Система показывает: если нужно, можно прийти и за человеком с высокой должностью, большим аппаратом и публичной узнаваемостью.

Четвертая - риск аппаратного переформатирования. Такие истории редко остаются только юридическими. Даже если итоговые обвинения не будут предъявлены или дело пойдет по периферийным фигурам, политический ущерб уже нанесен. Возникает вопрос доверия: может ли управленец дальше спокойно руководить городом, если вокруг него сформировалась зона следственного интереса?

При этом делать окончательные выводы рано. Пока важно не подменять правовую оценку политической догадкой. Следственные действия - это еще не приговор и даже не обязательно обвинение. Но для политической системы сам факт появления мэра Уфы в таком контексте уже является событием.