Телеграм канал «The Гращенков»

Губернатор Камчатского края Владимир Солодов опроверг сообщения о сворачивании туристического проекта «Три вулкана», подчеркнув, что работы идут по графику.

По сути это — управленческая калибровка. Инвестор и государство изначально рассматривали «Три вулкана» как переход к иному вектору развития, от экспедиционного туризма к организованной инфраструктурной модели мирового уровня. В проектах такого масштаба уточнение параметров неизбежно: туристическая отрасль меняется, требования к экологии и инфраструктуре за последние два года серьёзно ужесточились, и крупные инициативы обязаны на это реагировать.

Любая стратегия в регионе упирается в логистику. Массовый туризм здесь невозможен по определению. Значит, ставку нужно делать на продуманную инфраструктуру, умеренность и устойчивость. В конце концов, российская практика знает множество случаев, когда в развитие территории бездумно вбухивали десятки миллиардов, которые спустя годы возвращались в виде уголовных дел и посадок.

Ключевую роль играет связка акторов, а она неизменна: «Интеррос» заходит в проект длинным капиталом, губернатор края Владимир Солодов работает в логике системного развития края — не только турпоток, но и дороги, коммунальная инфраструктура, занятость, малый бизнес вокруг якорного объекта.

В более широком ключе «Три вулкана» сегодня — тест на способность крупного капитала и региональной власти действовать в долгую. Если управленческая коалиция сохранится, Камчатка получит устойчивую точку роста с понятной экономической моделью, которую можно будет масштабировать на федеральном уровне.

Не существует абстрактной федеральной экономики – это сумма экономик конкретных территорий. Сегодня страна держится на «каркасе» из опорных регионов, которые даже в текущих условиях демонстрируют рост. Ставропольский край под руководством Владимира Владимирова входит в этот каркас, и презентация его стратегии до 2036 года в Национальном центре «Россия» это подтверждает.

В Москве состоялась программа «Регион-2030» – новый формат диалога губернаторов с экспертным сообществом и СМИ. Формат показателен: федеральный центр выстраивает публичную стратегическую вертикаль, где от регионов ждут не отчётов, а образа будущего. Презентация стратегии Ставрополья до 2036 года – не просто региональный документ, а заявка на роль в общенациональной повестке.

Девиз «Ставрополье – край для жизни» отражает сдвиг от инфраструктурной логики к человекоцентричной. Если раньше ключевыми индикаторами были километры дорог и тонны урожая, то сегодня акцент на качестве жизни, демографии и удержании населения. Цель – довести численность жителей до 3,5 млн человек, превращая демографию в главный KPI. Экономика, социальная политика и поддержка семей становятся инструментами демографической конкуренции между регионами.

Ставрополье традиционно позиционирует себя как опора продовольственной безопасности. Лидерство по зерну, развитие садоводства, тепличных комплексов, селекции и мелиорации – устоявшийся бренд. Но стратегически важнее переход от сырьевой модели к переработке. Намерение удвоить объёмы пищевой переработки – шаг к увеличению добавленной стоимости внутри региона. В условиях трансформации внешних рынков именно глубина переработки определяет устойчивость аграрных территорий.

Промышленная часть стратегии амбициозна: рост объёма производства на 60% к 2036 году. Это курс на диверсификацию и технологизацию. Регион, десятилетиями ассоциировавшийся с аграрным сектором и курортами, заявляет о формировании «индустрии будущего». Вопрос в инструментах – инвестиционных режимах, индустриальных парках, кооперации с федеральными корпорациями. Но сам факт такой цели говорит о желании выйти за пределы аграрной идентичности.

Усиление роли края как логистического узла Юга России связано с геополитическим разворотом страны на южные и восточные направления. Модернизация аэропортов Минеральных Вод и план по пассажиропотоку до 10 млн человек в год – это не только туризм, но и инвестиции, транзит, деловая мобильность.

Туризм остаётся ключевой точкой роста. Кавминводы – исторический бренд федерального масштаба. Вызов – совместить рост турпотока с сохранением природного наследия. Экологическая повестка становится стратегической: без неё невозможно долгосрочное развитие курортной экономики.

Социальная часть стратегии – обновление школ и детских садов, модернизация дорог, сотни локальных проектов ежегодно – укладывается в логику «малых дел», формирующих повседневное качество жизни. На фоне крупных федеральных проектов именно региональный уровень даёт людям осязаемые изменения.

Особое внимание уделяется поддержке участников СВО и их семей. Более 30 мер поддержки демонстрируют готовность институционализировать новую социальную группу, формируя систему реабилитации, обучения и трудоустройства. Это важный фактор социальной стабильности.

В целом стратегия Ставрополья до 2036 года – пример встраивания в федеральную повестку при сохранении собственной идентичности. Человекоцентричность, демографическая цель, ставка на переработку и индустриализацию, развитие логистики и туризма – всё это элементы конкурентной борьбы за людей и ресурсы. Вопрос не в амбициях – они заявлены чётко. Вопрос в способности превратить стратегию из набора целевых показателей в реальный общественный контракт с жителями.

Сегодняшняя социология от ВЦИОМ показывает, что за второе место в Госдуме-2026 готовы побороться все три парламентские оппозиционные партии: КПРФ, ЛДПР и НЛ. Если смотреть на конфигурацию политического рынка на старте кампании, то он по-прежнему выглядит как система с доминирующим центром и фрагментированной периферией. Повторю: порядка 60–70% политического пространства стратегически зарезервировано под партию власти - ЕР. Оставшиеся 30–40% - это поле конкуренции оппозиции, где сегодня складывается парадоксально равная ситуация.
По данным ВЦИОМ (16–22 февраля), электоральные рейтинги выстроились почти в одну линию: ЛДПР — 9,8%, КПРФ — 9,8%, Новые люди — 9,4%. Формально разрыв статистически минимален. Это и есть состояние «равновесной неопределённости»: ни у кого нет преимущества, но у каждого есть шанс.

При этом «Единая Россия» держит 32,6%. Это не 50%+, но при текущем уровне одобрения президента (72,9%) и доверия к Владимиру Путину (76,9%) система остаётся устойчивой. Владимир Путин - главный интегратор политического поля. Но для оппозиции каждое десятое процента - вопрос конкуренции.
Второе место становится главным призом этой кампании. Традиционно за него борются КПРФ и ЛДПР. Но их проблема в идеологической эрозии. КПРФ замкнулась на социальном протесте и электорате «обедневшей стабильности». ЛДПР после смены лидера продолжает эксплуатировать патриотическую повестку, но во многом дублирует риторику власти. В результате обе партии все чаще воспринимаются как элементы системного баланса, а не как альтернатива.

И вот здесь возникает окно возможностей для «Новых людей». Партия демонстрирует рост (+0,7 п.п. за неделю) и это означает, что бренд начинает жить собственной логикой - как умеренно-либеральная альтернатива без радикализма и без прямой конфронтации. В условиях усталости от старых политических проектов именно «Новые люди» выглядят как единственная партия, способная стать второй без прямого лобового столкновения с КПРФ и ЛДПР.

Отдельная интрига - Справедливая Россия. 5,3% - это зона риска. Формально барьер преодолевается, но запас минимален. При этом партия почти гарантированно сохранит фракцию за счёт одномандатников и региональной сетки. Вопрос не в выживании как таковом, а в масштабе представительства.
Таким образом, модель кампании–2026 выглядит так: «Единая Россия» удерживает стратегическое большинство; оппозиция делит ограниченное пространство; борьба идёт не столько за протест, сколько за статус главной альтернативы. Если тенденция равных рейтингов сохранится, мы получим редкую ситуацию, когда второе место будет определяться не идеологией, а технологией кампании и качеством повестки.

Сегодня партии находятся в равных стартовых условиях: около 9–10%. Но равные цифры не означают равные перспективы. У кого будет более чёткий образ будущего, тот и заберёт серебро. А в российской политике второе место - это уже серьёзный ресурс на следующий электоральный цикл. И пока, учитывая что только НЛ представляют альтернативный курс власти, в отличии от «назад в СССР», как КПРФ, так и ура-патриотов, мобилизация электората на выборы будет происходить вокруг них, как это уже было во время президентской кампании.

В недавнем интервью Потанин обратил внимание на важную проблему: инвестиции в импортозамещение и технологический суверенитет очень капиталоёмкие и не могут окупаться исключительно за счёт внутреннего спроса. Для их устойчивости необходим рынок шире российского.

То есть, речь идёт о смене экономической логики. Суверенитет требует не только воспроизводства утраченных компетенций и добычи стратегического сырья, необходимо участие в формировании рынков, где это сырье становится частью сложных технологических решений.

Показательна история с палладием. «Норникель» контролирует 40% мирового предложения, однако добавленная стоимость возникает не в момент добычи, а в момент применения в энергетике, химии, солнечных технологиях, производстве композитов — там, где формируется долгосрочный спрос и закрепляются экспортные компетенции.

Палладиевый центр, представленный компанией еще в прошлом году, — один из элементов этой стратегии. Лаборатория разрабатывает новые материалы в том числе на базе палладия для водородной энергетики, солнечных технологий и производства стекловолокна. Например, электроды для водоочистки, компоненты для солнечной энергетики, полупрозрачные панели для рынка BIPV, оцениваемого в десятки миллиардов долларов и демонстрирующего устойчивый рост.

Именно в этом состоит различие между импортозамещением ради отчёта и индустриализацией нового типа.

На отчете в Госдуме Мишустин открыто поддержал Единую Россию и лично Дмитрия Медведева. Что, безусловно, о многом говорит для предстоящих парламентских выборов и в целом о балансе политических сил.

Вчерашний отчет показал важный политический сдвиг. Если раньше правительственная риторика была более нейтральной, то теперь премьер открыто и последовательно подчеркивает роль Дмитрия Медведева и Единой России.

По Народной программе прозвучала прямая благодарность председателю ЕР. По ключевым социальным решениям акцент сделан на совместной работе правительства и партии.

Особенно показательной стала тема миграции. Результаты по одному из самых чувствительных сегодня вопросов Мишустин прямо связал с работой Дмитрия Медведева.

Медведев, очевидно, вновь становится ключевым игроком, имеющим не только политические, но и социально-экономические (благодаря столь выраженной поддержке Правительства) рычаги для влияния на выборы и внутреннюю политику в целом.

Если мне не изменяет память, именно при Правительстве Мишустина была изменена композиция докладов премьера в различных инстанциях: на первом месте тему экономики и ее показателей сменил анализ итогов и перспектив социальной политики. Вот и во вчерашнем отчете перед Госдумой он завершил свое выступление, обозначив перечень из шести тактических, так назовем их, задач, которые предстоит решить правительству в 2026 году, назвав первой — сбережение и приумножение населения. Цель, без преувеличения, жизненно важная, поскольку падение суммарного коэффициента рождаемости до 1,37 весьма опасно для геостратегической устойчивости страны. И слабо утешает тот факт, что в большинстве государств мира этот показатель еще хуже.

Правительство, в первую очередь, намерено сконцентрировать усилия, чтобы повысить благополучие семей с детьми и людей разных поколений. Для этого в 2025 году заложена хорошая база: правительство ввело ряд льгот, преференций и прямых выплат в интересах многодетных, молодых и слабообеспеченных семей, а также других социально уязвимых категорий населения. Общий объем социальных выплат, включая повышение пенсий, в 2025 году составил около 17 трлн руб., в том числе 2,3 трлн руб. поддержали семьи с детьми. До 27 тыс. руб. повышен минимальный размер оплаты труда, лучше стали жить примерно 4,5 млн человек. Сильная социальная политика, как видим, весьма недешева и возможна только при мощной экономике. Отсюда — следующая по значимости задача, о которой упомянул премьер — форматирование платформы для выхода на темпы роста отечественной экономики не ниже мировых.

В 2025 году динамика ВВП упала в четыре раза, до 1%. Однако в целом за три года его рост составил вполне приличные 10%, что сопоставимо с показателями ведущих зарубежных экономик (в США, к примеру, 2,6%). При этом высокотехнологичные, обрабатывающие и информационные отрасли развивались опережающе, в пределах плюс 3%-14%, сохраняя основу, чтобы продолжить структурную перестройку, создавая "экономику предложения" (определение Михаила Мишустина) нового технологического уклада.

Этой же цели подчинена иерархия других задач — изменение качества и географии внешней торговли (дополнительные источники дохода, независимые от ключевой ставки), формирование конкурентной деловой среды, раскрывающие потенциал добросовестного и честного предпринимательства. И, наконец, дальнейшее повышение производительности труда через передовые технологии и цифровые решения, которые снимут остроту нехватки трудовых ресурсов.

📋 Центр развития региональной политики (ЦРРП) подготовил доклад «Строительство в российских регионах в 2025 году: итоги и тенденции». Проанализировано развитие строительной сферы в российских регионах в 2025 г., определены основные особенности и векторы будущего развития.

1. По итогам 2025 года строительный комплекс российских регионов продемонстрировал способность к адаптации в условиях трансформации механизмов государственной поддержки. Структурные изменения на рынке оказались более показательными, чем количественные результаты.

2. Строительная отрасль в региональном разрезе вступает в фазу качественной трансформации, где успех определяется не столько валовыми объемами ввода, сколько способностью выстраивать сбалансированные инфраструктурные проекты, привлекать федеральные ресурсы и вовремя сдавать объекты.

3. Наблюдается существенная разница региональных траекторий развития. Группа лидеров (Татарстан, Московская область, Башкирия) демонстрируют способность удерживать объёмы строительства выше среднероссийских показателей благодаря диверсифицированной экономике и эффективному взаимодействию с федеральным центром.

4. Ряд регионов испытывает существенные проблемы в связи со срывами сроков строительства. Так, в «группе риска» из-за срыва сроков строительства объектов образования оказались Хабаровский край и Дагестан. Есть заметные нарушения в реализации нацпроектов в Челябинской и Нижегородской областях. Самые высокие темпы снижения объемов работ в строительстве фиксируются в Краснодарском крае (69,9% к 2024 году) и Калининградской области (82,7%).

5. Завершение программы массовой льготной ипотеки ожидаемо привело к сокращению спроса в сегменте многоэтажного жилья (на 10–13% в ряде регионов), однако не вызвало обвального падения отрасли. Компенсирующим фактором стал рост индивидуального жилищного строительства, доля которого достигла 59% от общего ввода, что свидетельствует о смене потребительских предпочтений.

6. Произошла переориентация девелоперской активности с жилого сегмента на инфраструктурное и промышленное строительство. Регионы, сформировавшие портфель инфраструктурных проектов (дороги, мосты, кампусы, метро и т.д.), получают преимущественный доступ к федеральному финансированию и уже сформировали свои позитивные «кредитные истории» (Московская область, Татарстан, Башкирия, Нижегородская, Свердловская и Челябинская области, Краснодарский край).

7. Усиливается взаимосвязь между вводом жилья и созданием социальной инфраструктуры. Практика регионов-лидеров демонстрирует, что синхронизация жилищного строительства с возведением школ и детских садов становится обязательной.

8. Ключевым инструментом регионального развития становится «инфраструктурное меню»: бюджетные кредиты, облигации ДОМ.РФ, средства Фонда национального благосостояния. Конкуренция за эти ресурсы обостряется, что требует от региональных команд высокого качества подготовки проектной документации и обоснования бюджетной эффективности.

9. В текущем году объемы ввода жилья перестанут быть важным критерием успешности губернаторов — на первый план выйдет способность реализовывать инфраструктурные проекты и создавать «истории успеха» для федерального центра. Регионы разделятся на «доноров» (Татарстан, Башкирия, Подмосковье), которые будут продавать свои компетенции и даже управленческие команды соседям, и тех, кто полностью зависимых от федеральных субсидий и нуждается в административной навигации. Главным активом станут не только деньги, а административная репутация, накопленный опыт и связи.

10. Усилится тренд на цифровизацию строительной отрасли и повышение производительности труда. Регионы будут обязаны переводить экспертизу проектной документации и разрешительные процедуры в электронный формат.

11. Прогноз на 2026 год предполагает сохранение режима адаптации с замедлением темпов роста. Ключевыми направлениями станут строительство арендного жилья, развитие некоммерческого жилищного фонда, а также реализация программ ведомственного жилья. В этой ситуации сохранится ставка на высокие лоббистские возможности глав регионов.