Телеграм канал «The Гращенков»

Дело Эпштейна может перезагрузить мировые элиты. Само по себе оно давно перестало быть просто уголовной историей, став инструментом системного политического давления на мировые элиты. Хотя, как говорится, все это уже было в South Park, где мировые элиты в лице путешественников-педофилов путешествовали по планете и даже «убили Шефа». Как и мультфильм Симпсоны, Южный парк оказался пророческим, возможно потому, что в его основе – древний миф и извечная конкуренция элит.

Изначально оно могло использоваться как рычаг против бизнесменов и политиков, близких к республиканцам, затем, с приходом Трампа, было развернуто против демократов. Сейчас его фокус сместился на европейский континент, задевая членов королевских фамилий. По сути, мы наблюдаем классическую борьбу элит как таковую, восходящую к средневековому противостоянию гвельфов и гибеллинов: элит «старой крови» и элит «новых денег». Эта многовековая конкуренция никуда не исчезла.

Скандал обнажает несколько ключевых аспектов. Во-первых, преднамеренную и крышуемую «на самом верху» долговременную защиту всей схемы, что видно по характеру хранения данных и провалам правоохранительных органов на протяжении 20 лет. Во-вторых, системный и тотальный характер связей, вовлекающий высшие эшелоны мировой власти: политиков, королевские семьи, миллиардеров. При этом важно различать уровни вовлеченности – не каждый посетитель вечеринок автоматически является преступником.

"Это удар по политическим системам в результате которого вероятен кризис старой элиты и возможная ротация на новую: технократов вместо аристократии", - сказал ТАСС политолог, руководитель ЦРРП Илья Гращенков. По его словам, скандал с файлами - социальная катастрофа, "которая может привести к перезагрузке мировых элит по всему миру". Конспирологические медиа со своей стороны получили видимое для публики подтверждение своих теорий в официальных документах.

Политически «файлы Эпштейна» стали мощным медиаинструментом. Их публикация используется различными силами: для давления на оппонентов внутри США, для мобилизации антиэлитной популистской базы как доказательство коррумпированности «глубинного государства». Сейчас мы наблюдаем атаку на глобальную элиту не только со стороны традиционных партий, но и со стороны контр-элит. Контроль над нарративом: от полного раскрытия до объявления фальшивкой – используется для управления общественным мнением и отвлечения внимания от сути. Это порождает глубокий кризис доверия. Скандал подрывает веру в ключевые институты: правосудие, Минюст и ФБР США, политическую систему, СМИ и даже академическую среду. Происходит эрозия общественного устройства. При этом трагедия жертв отходит на второй план, их права приносятся в жертву политическим играм.

К чему это приведет? Это не просто список имен, а доказательство системной безнаказанности и сращивания преступности с властью. Это материализация тезиса о двух системах правосудия: для обычных людей и для неприкасаемой элиты. Такой нарратив идеально объединяет в образ врага либеральных политиков, глобальных финансистов, королевские семьи и продажных бюрократов, что ведет к росту поддержки популистских сил, поляризации и подрыву легитимности традиционных партий и международных институтов (ООН, ЕС). Также происходит эрозия морального авторитета Запада. Геополитические конкуренты, такие как Россия или Китай, используют скандал для пропаганды, демонстрируя «моральное гниение» и лицемерие западной элиты, чтобы дискредитировать критику в свой адрес. «Мягкая сила» Запада несет урон.

На национальном уровне возможна дестабилизация и кадровая ротация, как в случае с отставкой лорда Мандельсона в Великобритании. Это кризис «старой элиты» и возможная победа «новой» - технократов и предпринимателей, современных «гвельфов» над «гибеллинами». Возникает и новая норма тотальной подозрительности: любые закрытые встречи элит будут рассматриваться общественностью как «мутные» схемы. Таким образом, скандал с Эпштейном – это политическая и социальная катастрофа, способная привести к глобальной перезагрузке элит, знаменующей потенциальную победу новых «гвельфов».

Дети двух заместителей Совета безопасности РФ сегодня получили статусные назначения. Сегодня прямо какой-то день выхода в свет «принцев крови»: дочь экс-министра обороны и секретаря Совбеза – Ксения Шойгу, возглавила Фонд развития инновационного научно-технологического центра «Долина Менделеева» (организация будет работать над созданием Ангаро-Енисейского кластера по добыче металлов), а сын экс-президента РФ – Илья Медведев, стал секретарем инновационного совета «Единой России» (под председательством главы «Роскосмоса»).

Так что дочь Шойгу и сын Медведева сегодня пополнили ряды номенклатуры. Происходит это накануне выборов в Госдуму-2026, а значит, есть вероятность, что после выборов Совбез обновит свой состав, а его нынешнее руководство, за исключением президента, перейдет на другую работу.

Интересно, что дети чиновников получили назначения в организации, которые курируют их родители. Дмитрий Медведев – лидер партии «Единая Россия», где теперь за инновации отвечает его сын. Сергей Шойгу курирует регионы СФО, где родился и учился: Туву и Красноярский край, а концепция Енисейского кластера была разработана при его участии еще во времена губернаторства Усса. Так что его дочь будет реализовывать давние стратегические планы отца в Восточной Сибири.

В ГД внесли инициативы по уголовному наказанию за отрицание геноцида советского народа. Это серьёзная заявка на ужесточение исторической политики. Суть, не просто новая статья, а расширение рамок статьи о реабилитации нацизма. Под защиту теперь ставятся не только память солдат, но и память мирных жертв, причём с сопоставимой строгостью наказаний.

Здесь ключевой момент - использование термина «геноцид». Исторически он оправдан: политика нацистов по плану «Ост» была тотальным истреблением по этническому и политическому признаку. Но юридически это сильный политический ход, дающий максимально жёсткую оценку. А концепт «советский народ» - это скорее политическая формула, так как это не этнос, а гражданско-политическая общность, сообщество жертв и победителей из числа русских, армян, грузин, украинцев, евреев и т.д. Такой подход консолидирует память и даёт жёсткий ответ попыткам пересмотра истории.

Законопроект явно в духе борьбы против радикального ревизионизма и неонацизма. Но здесь есть и правовая ловушка: уголовное право - весьма грубый инструмент для тонкой материи истории. Риск в том, что грань между отрицанием зверств и академической дискуссией о терминах может быть стёрта.

Так что поддержка проекта будет означать согласие с тезисом о войне на уничтожение советской цивилизации как краеугольном камне национальной памяти. Но её исполнение потребует хирургической точности, чтобы защищать память, а не превращать историю в инструмент политики. Как это часто бывает с темой отрицания холокоста, например.

С днем сурка! Говорит, весна будет ранней.

Лучшая аналитика по Ирану на этот вечер

Ельцину – 95. Сегодня Бориса Ельцина вспоминают преимущественно в негативном ключе, даже исследователи неминуемо расходятся в оценках «ельцинизма». Я и сам считаю, что своей позицией «героя», срезающего историческое время, он нанес больше вреда, чем пользы. Однако многие забыли, что система власти, основанная на режиме чрезвычайных президентских полномочий, заложенная Борисом Ельциным после расстрела Белого дома, до сих пор довлеет над страной. Сильный президент – единственная формула, уйти от которой не хочет, кажется, никто – ни власть, ни оппозиция.

Россияне негативно относятся к первому президенту России Борису Ельцину, потому что их так воспитали, считает политолог Илья Гращенков. Созданию образа неудачника и алкоголика, пропившего страну, в свое время способствовали определенные политические силы. Историческое давление на фигуру Ельцина продолжается, поскольку он фактически стал символом лихих 90-х, заявил Гращенков в разговоре с «Лентой.ру». Как показали результаты опроса: 91% воспринимают его как скорее отрицательного героя, и лишь 9% – как положительного.

Людей воспитали, что в Ельцине нет ничего хорошего. Те девять процентов, которые не считают его негативным персонажем – это в основном те, кто понимает, с какими политическими вызовами он столкнулся и что дал стране. Говоря о роли Ельцина в истории Гращенков подчеркнул, что его можно считать родоначальником Российской Федерации и автором Конституции. «Но помнить плохое проще, чем хорошее. Поэтому Ельцин фактически стал символом лихих 90-х, а к ним сейчас относятся как к безусловно негативному явлению – как к развалу страны, потере суверенитета и так далее, – отметил политолог. – Возможно, если прекратится историческое давление на фигуру Ельцина, это изменится».

Путин, получив власть из рук слабого Ельцина, провел первый срок в попытках укрепить институт президентства, в итоге создав тот самый «путинский консенсус». Однако сегодня, спустя несколько лет после начала «новой реальности», власть уже почти не охраняет наследие Ельцина от посягательств, а «Ельцин-центр» находится в постоянной опале, как и влияние «семьи» на кремлевскую политику.

Но есть и то, что роднит ту власть и эту – ведь главным врагом для ельцинской России были остатки коммунизма, в середине 1990-х все еще сохранявшие возможность для отката страны влево. КПРФ по-прежнему остается главным конкурентом для действующей системы власти, которая при всем ее идеологическом багаже, апеллирующим то к Сталину, то к российским царям, является все же выразителем идей рыночного либерализма. Ельцинские олигархи никуда не делись: расположившись на верхних строчках списков «Форбс». Новые бенефициары системы власти ограничили их, поставив под контроль их политическую и общественную деятельность, но в целом расклад сил изменился незначительно. Конечно, изначальной «семибанкирщины» уже не существует. Но их места заняли другие олигархи, пусть более патриотично настроенные и социально ответственные, но все же истоки их капиталов берут начало в постсоветском ельцинизме.

Премьер Мишустин исключил Александра Сокурова, Олега Добродеева, Юлиану Слащеву, Валерия Тодоровского, Владимира Толстого и нескольких других известных авторов и медиаменеджеров из правительственного совета по развитию отечественной кинематографии. Новыми членами правительственного совета стали: Владимир Машков, Евгений Миронов, Антон Златопольский, Вадим Верещагин, Александр Акопов и др.

Скорее всего, ротация носит плановый характер, а обновление состава – не имеет каких-то идеологических составляющих, как могло бы показаться на фоне исключения Сокурова, который недавно спорил с Путиным. Например, Добродеева просто сменяет другой менеджер из ВГТРК Златопольский, также сто лет работающий в холдинге и имеющий больше отношения непосредствен к киноконтенту. Как и Слащева, возглавляющая «Союзмультфильм», который за последние годы переснял почти всю классику советской мультипликации.

Скорее всего, новые времена потребуют и нового кино и самое главное – экономии средств. К примеру, Фонд кино ежегодно выдает субсидии на производство 82 отечественных фильмов. За последние три года только 15 фильмов (по пять в год) собрали в прокате как минимум вдвое больше производственного бюджета, то есть оказались коммерчески успешными. Среди них в основном семейные сказки: «Волшебник изумрудного города», «Яга на нашу голову», Финист – первый богатырь», «Чебурашка» и т.д. Сейчас ставка делается на известные сюжеты, на образцы такого советского времени, а «сложного кино», своего мифа, создать пока не удалось.

Что же касается политики, то Александр Сокуров, известный своим авторским и часто философским кино («Фауст», «Сказка», как раз снятая с показа работа) и Валерий Тодоровский режиссёр и продюсер, известный своими работами в жанре музыкальной драмы и сериалах, максимально различаются. «Содержанки», «Одесса» и т.д. Тодоровского, вероятно, могут быть не востребованы в новой реальности, но пока что они вполне успешны. Что же касается Добродеева, то под его руководством ВГТРК выступает заказчиком и соинвестором множества отечественных фильмов и сериалов, но их продюсирование, как раз ближе к Златопольскому. В общем, если какие-то смыслы и заложены в ротацию совета, то только в части этих перестановок.