Телеграм канал «The Гращенков»

Может ли государство забрать «Яндекс» и другие компании во временное управление после атаки на дата-центры?

Разбираемся вместе с политологом Ильёй Гращенковым.

Ещё в августе Владимир Путин подписал указ № 604 о безопасности критической инфраструктуры.

«Государство ещё летом признало, что безопасность критической инфраструктуры — вопрос национального масштаба, а значит, не может оставаться только внутренним делом собственников. Октябрьские атаки на дата-центры лишь подтвердили проблему».

Атаки на дата-центры подходят под обстоятельства, предусмотренные указом. Но:

«Другое дело, что юридически потребуется оценить статус конкретного объекта и основания для вмешательства государства. Что касается возможности передать имущество во временное управление, то указ действительно предусматривает достаточно широкие полномочия. Речь может идти как об отдельных объектах, так и о значительной части имущества компании, включая доли в капитале и имущественные права. Но важно помнить, что это не национализация и не конфискация».

По мнению Гращенкова, применить указ к «Яндексу» теоретически можно, но без серьёзных нарушений со стороны собственников это политически маловероятно:

«Я бы категорически не стал ставить знак равенства между успешной атакой и халатностью собственника. Это принципиально разные вещи. Современные беспилотники способны преодолевать достаточно серьёзные системы защиты. И если даже военная инфраструктура не всегда оказывается неуязвимой, странно требовать абсолютной безопасности от коммерческих объектов. Необходимо разбираться, какие меры компания предпринимала, какие требования выполняла и могла ли объективно предотвратить произошедшее. Тем более что противовоздушная оборона территории страны остаётся прежде всего государственной задачей».

Инфраструктуру годами строили по логике мирного времени. Теперь нужны дополнительные расходы на защиту. Государству придётся не только повышать требования, но и помогать бизнесу вкладываться в безопасность. Иначе компании сами оплачивают строительство стратегически важных объектов, государство не всегда может защитить их от атак, а за последствия отвечает только собственник. Это будет отпугивать инвесторов, считает эксперт.

Но вообще-то указ может и даже должен действовать превентивно:

«Основанием может стать не только разрушение объекта, но и непринятие необходимых мер безопасности, нарушение соответствующих требований или создание угрозы нормальному функционированию инфраструктуры. То есть государству необязательно ждать, пока очередной дата-центр будет уничтожен. Но одной абстрактной угрозы недостаточно. Должны существовать конкретные обстоятельства, позволяющие обосновать необходимость такого решения».

Прятать дата-центры в угольных карьерах или вывозить в дружественные страны тоже непросто:

«Подземное размещение повышает физическую защищённость, но создаёт дополнительные сложности с энергоснабжением, охлаждением и стоимостью обслуживания. Перенос за границу тоже не так прост. Помимо требований российского законодательства к хранению и обработке определённых категорий данных, возникает зависимость от иностранной юрисдикции. Сегодня страна дружественная, а завтра политическая ситуация может измениться. Получается, что мы пытаемся избавиться от одной уязвимости, создавая другую».

Главным итогом кризиса, по мнению эксперта, должна стать новая система защиты цифровой инфраструктуры, а не смена её владельцев.

😎 Кровавая барыня в MAX

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -

Лукашенко и форточка возможностей

Выступление Александра Лукашенко о перспективах украинского урегулирования интересно не столько прогнозом о мире в 2026–2027 годах, сколько тем, как он описывает логику переговоров. Он говорит об экономическом истощении, цене боевых действий и возможной сделке с Вашингтоном. По его словам, американцы предлагают Москве договориться сейчас в обмен на смягчение санкций, предупреждая, что позднее условия могут стать хуже.

Лукашенко рассуждает достаточно прагматично. Он не пытается угадать, кто и когда одержит окончательную победу. Его интересует, какой результат стороны способны получить и сколько он будет стоить. Военные успехи сами по себе еще не гарантируют экономических преимуществ. А затягивание конфликта обходится дорого всем его участникам, пусть и в разной степени.

Здесь у Лукашенко есть определенное сходство с Трампом. Оба склонны смотреть на политику глазами хозяйственника. Им ближе разговор о конкретной выгоде, издержках и условиях сделки, чем бесконечное обсуждение принципиально непримиримых позиций. Для Трампа дипломатия нередко становится искусством торга. Для Лукашенко, десятилетиями занятого поиском ресурсов и договоренностей, такой язык тоже вполне органичен. Это не отменяет политических разногласий, но позволяет искать точки, где интересы могут пересечься.

Есть и другой важный момент. Лукашенко давно играет весьма специфическую роль в отношениях с Кремлем. Он регулярно встречается с Путиным, знает внутреннюю логику российских решений и периодически произносит вслух то, о чем официальные лица предпочитают говорить осторожнее. Так возникла его репутация неофициального инсайдера Москвы. Конечно, нельзя считать каждое заявление белорусского президента согласованным с Кремлем. Но и воспринимать его слова как случайную импровизацию было бы наивно.

Прецеденты хорошо известны. В июне 2023 года Лукашенко выступил посредником во время кризиса с ЧВК «Вагнер», а затем сам подробно рассказал о переговорах. В 2025 году он публично рассуждал о том, насколько американская администрация готова к украинскому урегулированию. Наконец, перед встречей Путина и Трампа на Аляске американский президент обсуждал предстоящие события и с Лукашенко. Он получает информацию не только из Москвы и использует ее в дипломатии.

Тем более, что он уже не просто союзник России, пересказывающий чужую позицию. У Минска есть собственный канал общения с Вашингтоном. Американские представители приезжают в Белоруссию, ведут переговоры по санкциям, освобождению заключенных и другим вопросам. Такие контакты дают Лукашенко возможность выступать самостоятельным посредником, а не только комментатором российско-американских отношений. И в этом качестве его слова о возможной сделке звучат особенно любопытно.

Разумеется, форточка возможностей не равна готовому соглашению. Для Москвы смягчение санкций имеет значение, но не снимает вопросов безопасности и территорий. Для Киева ключевыми остаются гарантии безопасности. Вашингтон может предложить определенные уступки, однако не способен единолично отменить европейские ограничения. Экономическая рациональность переговоров очевидна, но конкретные условия мира по-прежнему остаются предметом тяжелого торга.

Поэтому нынешнее выступление Лукашенко можно прочитать и как личную оценку ситуации, и как осторожный политический сигнал. Возможно, он озвучивает часть аргументов, уже звучащих в закрытых обсуждениях. Возможно, сам пытается подтолкнуть стороны к более предметному разговору. Его положение позволяет делать и то, и другое.

В конечном счете важен не столько названный им срок мирного урегулирования, сколько сам подход. Пока дипломаты спорят о формулировках и красных линиях, Лукашенко предлагает рассуждать о цене решения и выгоде компромисса. Вопрос лишь в том, готов ли кто-то превратить этот хозяйственный расчет в политические договоренности.

Думские выборы завершились почти месяц назад, но некоторые партии, похоже, решили из предвыборного режима не выходить. Особенно заметна активность «Справедливой России» Сергея Миронова, которая буквально застолбила за собой тему ЖКХ. Миллион подписей против повышения тарифов, требования провести всероссийский аудит коммунального хозяйства, предложения о компенсациях гражданам за коммунальные аварии. Теперь обсуждается даже возможная национализация отрасли. Возникает впечатление, что эсэры продолжают избирательную кампанию, хотя следующие федеральные выборы еще далеко.

Впрочем, здесь есть вполне рациональная политическая логика. По итогам сентябрьских выборов «Справедливая Россия» сохранила парламентский статус, набрав 5,34% голосов. Но сегодняшняя социология показывает, насколько уязвимыми остаются позиции партии. Согласно опубликованным 16 октября исследованиям, ФОМ дает эсэрам 4%, а ВЦИОМ – 4,1%. Конечно, электоральный рейтинг нельзя напрямую приравнивать к результату голосования, но символически партия вновь оказалась ниже пятипроцентной отметки. И это важный сигнал: даже после успешного преодоления барьера на выборах устойчивое электоральное ядро у эсэров остается сравнительно небольшим.

В комментарии «Независимой газете» я уже отмечал, что Миронов, скорее всего, реализует вполне осознанную политическую стратегию. Партии необходимо не просто периодически напоминать о себе, а закрепиться в сознании определенной категории избирателей. И ЖКХ для этого практически идеальная тема. Она затрагивает людей независимо от возраста, образования и политических убеждений. Причем недовольство возникает не по абстрактным идеологическим причинам, а буквально при получении очередной платежки. Человек видит, насколько выросли его расходы, а если при этом в доме отключают отопление или горячую воду, политический запрос формируется практически самостоятельно.

Интересно, что эсэры пытаются перехватить традиционную повестку других оппозиционных партий. Исторически на проблемах ЖКХ активно работали коммунисты, регулярно обращалась к коммунальным вопросам и ЛДПР. Но сейчас КПРФ занята восстановлением своих политических позиций после выборов, а ЛДПР предпочитает работать сразу по нескольким направлениям. Миронов же делает ставку на одну большую проблему, пытаясь превратить ее в устойчивую политическую специализацию партии. Если избиратель сталкивается с коммунальной несправедливостью, он должен вспомнить именно о «Справедливой России».

Здесь есть и более интересный момент. Российские партии постепенно сталкиваются с необходимостью менять саму модель политической работы. Еще недавно вполне достаточно было проводить масштабную кампанию раз в пять лет, собирать голоса и затем возвращаться к привычной парламентской деятельности. Но теперь этого мало. Как я сказал «НГ», «Партию невозможно включать раз в пять лет накануне голосования». Избиратель хочет видеть ее присутствие в своей повседневной жизни. Поэтому все большую ценность приобретают не только законодательные инициативы, но и конкретная помощь гражданам. У эсэров для этого есть собственные Центры защиты прав граждан, которые потенциально могут стать важнее очередного громкого заявления в Госдуме.

Однако у такой стратегии есть очевидные ограничения. Коммунальная тема слишком велика, чтобы одна партия могла получить на нее монополию. Уже и Вячеслав Володин говорит о необходимости серьезно разобраться с тарифами. «Единая Россия» располагает гораздо большими возможностями влиять на реальные решения. А если проблема станет особенно острой, к ней неизбежно вернутся и другие оппозиционные силы. Поэтому Миронову недостаточно просто громче всех критиковать коммунальщиков. Необходимо предъявить результаты, которых удалось добиться благодаря партийной работе.

Инициативы губернатора Дмитрия Миляева на заседании Экспертного совета по демографической политике хорошо показывают, как устроена тульская модель: регион не просто просит денег, а называет конкретные болевые точки.

Социальный контракт для семей с детьми-инвалидами – пожалуй, самое человечное предложение. Критерий среднедушевого дохода не учитывает, что часть бюджета уходит на лечение и уход, а один из родителей нередко оставляет работу. Его отмена вернет помощь тем, кому она нужнее всего.

С парковкой история прагматичная. Единая льгота по всей России избавляет семью от необходимости изучать правила каждого региона, а две бесплатные машины для семей с шестью и более детьми – признание того, что одного автомобиля на такую семью не хватает. В этой же логике тульское «Такси для большой семьи», запуск которого намечен на 2027 год. Миляев предлагает сделать такую услугу государственной и льготной по всей стране.

Отдельно обращу внимание на единое пособие. Если региональные выплаты на рождение детей и поддержку многодетных учитываются в среднедушевом доходе, семья может потерять федеральную помощь, и у регионов пропадает мотивация помогать больше. Миляев предлагает их исключить из расчета. Логика такая: региональная поддержка должна дополнять федеральную, а не сокращать ее.

С этим связана и идея списывать регионам часть бюджетных кредитов на сумму, потраченную на демографические меры. Для губернаторов это понятный сигнал расширять программы. Еще одно предложение – резервировать работодателям места с гибким графиком или удаленкой для многодетных матерей.

Миляев часто называет Тульскую область территорией семейного счастья, и такие предложения наполняют эту метафору практическим смыслом.

Кризисные ситуации нередко становятся проверкой не только для бизнеса, но и для системы государственного управления. И здесь у российского правительства уже накоплен немалый опыт оперативных решений.

Достаточно вспомнить пандемию, когда для бизнеса вводились налоговые отсрочки, льготные кредиты и моратории на проверки. Или недавние решения кабмина о поддержке продавцов маркетплейсов, пострадавших от атак БПЛА. В обоих случаях государство использовало специальные механизмы, позволяющие бизнесу сохранить деятельность в чрезвычайных обстоятельствах.

Сегодня возникает новый вызов – устойчивость цифровой инфраструктуры. Масштабные атаки на дата-центры показали, насколько сильно работа экономики зависит от доступности вычислительных мощностей. И здесь привычные регуляторные подходы могут потребовать определенной гибкости.
На этом фоне заслуживает внимания инициатива АКИТ временно разрешить использование резервных дата-центров в дружественных странах для хранения и обработки персональных данных россиян. Речь не об отказе от локализации, а об ограниченном по срокам антикризисном механизме с требованиями к безопасности и обязательным возвращением к российскому режиму обработки данных после восстановления инфраструктуры.

Судя по заявлениям Минцифры, вопросы защиты цифровой инфраструктуры уже находятся в работе. Полагаю, что правительство рассматривает и другие возможные решения для обеспечения устойчивости сервисов. Инициатива АКИТ выглядит одним из разумных вариантов для такого обсуждения.

В конечном счете сильная сторона государственного управления – не в неизменности установленных правил, а в способности своевременно адаптировать их к новым рискам, не отказываясь от стратегических приоритетов. Развитие собственных дата-центров и возможность временного зарубежного резервирования в чрезвычайных обстоятельствах вполне могут дополнять друг друга.

Особенно с учетом того, что следующая большая федеральная избирательная кампания теперь достаточно далеко, а значит, значение повседневной работы партий будет только возрастать.

ФОМ и ВЦИОМ пришли к единой политической реальности. Свежие исследования ФОМ и ВЦИОМ показывают довольно необычную картину. Если у ФОМ рейтинг «Единой России» за неделю резко снизился с 38% до 31%, то ВЦИОМ, напротив, фиксирует его восстановление с 31,9% до 33,4%. Казалось бы, два ведущих социологических центра показывают противоположные тенденции. Но если сравнить не динамику, а сами показатели, обнаруживается любопытная закономерность. Оба исследования фактически сходятся на том, что электоральная поддержка партии власти сегодня находится в диапазоне 31–34%.

Еще интереснее сравнение оппозиционных партий. КПРФ у ВЦИОМ снизилась с 18,8% до 17,4%, у ФОМ с 15% до 14%. ЛДПР, напротив, прибавила у обоих центров и достигла 10,3% и 10% соответственно. «Справедливая Россия» получила 4,1% у ВЦИОМ и 4% у ФОМ. То есть основные расхождения касаются прежде всего коммунистов, а по остальным партиям показатели оказались неожиданно близкими. Получается, что разные исследовательские методики и разные стартовые позиции предыдущей недели привели социологов примерно к одной картине партийной системы.

Отдельного внимания заслуживают «Новые люди». После достаточно высокого послевыборного показателя в 11,6% ВЦИОМ зафиксировал коррекцию до 8,9%. При этом ФОМ, напротив, отмечает рост поддержки партии до 9%. Фактически оба центра сегодня оценивают электоральный потенциал самой молодой думской партии одинаково. Вероятно, мы наблюдаем естественное завершение периода повышенной предвыборной и послевыборной активности. Электорат «Новых людей» отличается высокой чувствительностью к актуальной повестке, поэтому для нее колебания между электоральными циклами вполне объяснимы. Важно, что партия закрепилась в качестве самостоятельной политической силы, а дальнейшая динамика будет зависеть от ее способности перевести успех кампании в заметную парламентскую работу.

Вообще происходящее напоминает своеобразную послевыборную нормализацию рейтингов. Сентябрьская кампания сопровождалась высокой политической мобилизацией. Затем произошло перераспределение симпатий, в том числе среди тех, кто ранее затруднялся с выбором. Теперь этот процесс постепенно стабилизируется. У КПРФ, например, оба центра фиксируют небольшое снижение после предыдущего существенного роста. А «ЕР», несмотря на разные недельные результаты, остается безусловным лидером партийного рейтинга.

Есть и важное обстоятельство, связанное с самой политической повесткой. После выборов внимание общества возвращается к социальным и экономическим вопросам. Бюджетные дискуссии, стоимость жизни и ожидания относительно доходов становятся более значимыми, чем партийная агитация. Одновременно снижается общая интенсивность политической кампании. В этих условиях на первый план выходит способность партий не просто заявлять о проблемах, а предлагать понятные решения. Для оппозиции открывается пространство конкуренции за социальную повестку, для партии власти важнее становятся конкретные результаты работы.

При этом ВЦИОМ фиксирует положительную динамику отношения к федеральной власти. Одобрение деятельности Владимира Путина выросло до 69,4%, а доверие президенту увеличилось сразу на 2,2 пункта, до 74,7%. Положительная оценка работы Михаила Мишустина достигла 46,2%, доверие премьеру выросло до 55,6%. ФОМ за ту же неделю показал небольшое снижение президентских показателей. Но и здесь различия в динамике не меняют общей картины.

Похоже, что после выборов партийная система входит в период новой конкуренции. Сейчас нет оснований считать недельные изменения устойчивым политическим трендом. Однако уже можно говорить о достаточно отчетливых электоральных нишах. «Единая Россия» сохраняет доминирующее положение, КПРФ остается крупнейшей оппозиционной силой, а ЛДПР и «Новые люди» продолжают борьбу за избирателей, заинтересованных в обновлении политической повестки. Следующие месяцы покажут, кто сумеет превратить общественные ожидания в устойчивую поддержку.