Телеграм канал «The Гращенков»

Неделю назад мы зафиксировали важный сдвиг - «Новые люди» впервые вышли на второе место с 10,7%, обойдя ЛДПР и КПРФ. Тогда это выглядело как формирующийся тренд и первый разрыв внутри «зоны 9 - 10%».
Новые данные показывают, что ситуация вернулась к прежнему равновесию. Теперь ЛДПР - 10,7%, «Новые люди» - 10,4%, КПРФ - 9,7%. То есть плотная конкурентная зона никуда не делась. Более того, она окончательно оформилась как главный узел борьбы.
Это важная корректировка. Если неделю назад можно было говорить о выходе «Новых людей» в устойчивое второе место, то сейчас корректнее говорить о «плавающем втором месте» внутри коридора 9 - 11%. Но ключевой момент в другом - сама логика конкуренции не изменилась.

Снижение по вертикали власти продолжается - «Единая Россия» опускается до 29,3%. Это не кризис, а постепенное охлаждение. И именно оно создает ресурс, который перераспределяется внутри второго эшелона.
При этом принципиально важно, что этот ресурс не уходит в радикальный протест. Он перерабатывается внутри системы. И здесь полностью подтверждается прежняя гипотеза: партии начинают работать как каналы интерпретации недовольства.
Фон тот же - усиление ограничительных практик, тема цифровых прав, раздражение из-за сбоев и контроля. Это не единственный источник недовольства, но именно он стал триггером, который сделал его видимым.

В этой конфигурации роли распределяются достаточно четко. КПРФ продолжает опираться на социальную повестку, но ее язык все хуже совпадает с новой городской аудиторией. ЛДПР пытается перехватить актуальную повестку. «Новые люди» удерживают позицию «здравого смысла» - против избыточных запретов, за нормализацию и баланс.

Поэтому происходящее сейчас - это не опровержение предыдущего тренда, а его уточнение. Речь идет не о закрепленном втором месте, а о борьбе за право стать главным оператором запроса на «альтернативу без слома».
Именно здесь сохраняется преимущество «Новых людей». Даже при небольшой коррекции они остаются единственной партией, которая системно артикулирует запрос на отказ от запретительной логики. ЛДПР подключается к этой теме, но делает это скорее реактивно. КПРФ остается в своей традиционной нише.

Таким образом, мы наблюдаем не возврат к старой конфигурации, а усложнение новой. «Зона 9 - 11%» превращается в пространство реальной конкуренции, где лидер может меняться от замера к замеру, но стратегическое преимущество будет у того, кто точнее попадет в общественный запрос. Если динамика сохранится, речь пойдет уже не просто о втором месте, а о перераспределении ролей внутри всей оппозиционной части поля - где конкуренция развернется не между «старыми» и «новыми», а за саму повестку нормализации внутри системы.

🇷🇺 «Трансфер власти уже невозможен»: Илья Гращенков о том, во что преобразуется система после Владимира Путина

Директор Центра развития региональной политики о главных вызовах для России в 2026 году.

В большом интервью ИА Реалист политолог отвечает на самые острые вопросы: почему Европа остаётся для России «естественным партнёром», о чём на самом деле договариваются Москва и Вашингтон, кто из губернаторов набирает вес перед трансфером власти и почему «разворот на Восток» не стал полноценной заменой.

📖 Полный текст интервью — на ИА Реалист

Никотин между регулированием и запретом. Госкомиссия под председательством Мантурова утвердила пакет мер по борьбе с нелегальным оборотом никотиносодержащей продукции. На бумаге всё выглядит грамотно: ограничение сроков годности жидкостей для ЭСДН, ответственность за рекламу дистанционной продажи, контроль за оборудованием, нормирование объемов производства. Но важно не столько что решили, сколько какая логика за этим стоит.

И здесь возникает принципиальная развилка. Есть два способа бороться с нелегальным рынком. Первый — обелять экономику: маркировка, лицензирование, проверки, прозрачные правила игры, при которых легальному бизнесу выгоднее работать в белую, чем прятаться. Второй — запрещать: наделять регионы правом полностью запрещать продажу ЭСДН на своей территории, фактически выталкивая весь рынок в тень.

Примечательно, что первый зампред комиссии Госдумы по экономической политике Артём Кирьянов прямо назвал региональные запреты противоречащими задаче обеления экономики, которую определил президент. И это важный сигнал. Потому что в нашей системе запретительная логика обладает собственной инерцией: стоит лишь приоткрыть дверь для региональных ограничений, и через полгода мы увидим лоскутное одеяло из локальных запретов, за которыми стоит не забота о здоровье, а бюрократическая перестраховка и желание отчитаться о «нулевой толерантности». А нелегальный рынок при этом будет чувствовать себя прекрасно — ему запреты только на руку.

Маркировка, введённая в 2022 году, первоначально действительно снизила долю нелегального оборота. Но затем, как признаёт сам Кирьянов, мораторий на проверки и общее ослабление контроля привели к откату: значительная часть рынка ушла в тень. То есть проблема была не в недостатке запретов, а в том, что государство само ослабило те инструменты, которые работали. И сейчас вопрос в том, какой из двух подходов возобладает: системное регулирование через лицензирование и маркировку — или привычная эскалация ограничений, при которой вместо борьбы с нелегалами душат легальный бизнес.

Пока баланс выглядит скорее в пользу первого варианта. Решения госкомиссии — это именно регуляторные меры, а не тотальный запрет. Но российская административная практика устроена так, что от «регулируем» до «запрещаем» — один аппаратный шаг. Особенно если на местах кто-то решит, что проще закрыть, чем контролировать. Так что за реализацией стоит следить внимательно. Потому что обеление рынка и его удушение — это два процесса, которые в нашей стране регулярно путают между собой.

Разберем заявление Леонида Слуцкого (ЛДПР).

К сожалению, предложенный пакет мер демонстрирует полное незнание текущей правовой базы и реальной статистики.

"Аварийность растет, а регулирования нет".
Это не так. Если посмотреть на статистику МВД и данные сервисов кикшеринга, мы увидим обратную тенденцию. Аварийность с участием арендных самокатов (СИМ) снижается. И это логично - арендным СИМам уже сделали номера, проверку возраста, контролируют скорость и выписывают штрафы до 100 тысяч. Все это закрепляют с соглашениях, хочешь работать - соблюдай. Что с остальными СИМ, которых в аварийности почти половина? Ничего, для них как будто ПДД не существует - никто не контролирует.
Заявление, что "текущего регулирования недостаточно", звучит странно на фоне того, что регулирование как раз привело к стабилизации. Основные риски сегодня исходят не от "самокатчиков", которые ездят по четким правилам кикшеринга, а от частных самокатов, которые действительно остаются "черными лебедями" для контроля. Но в предложении ЛДПР нет ни слова о том, как идентифицировать владельца частного СИМ и привлечь его к ответственности - это самый сложный юридический вопрос.

Партия выступает якобы против "электросамокатов и электровелосипедов", но в реальности Президент РФ и профильные ведомства ранее акцентировали внимание на другой проблеме - куръерах на электровелосипедах. Это отдельная категория, которая по своей массе, габаритам и динамике разгона приближается к мопедам, а не к средствам индивидуальной мобильности. Смешивать в одном коктейле девушку, едущую на арендном самокате со скоростью 15 км/ч по тротуару, и курьера на тяжелом грузовом электровелосипеде, который создает реальную угрозу, - это искажение повестки ради громкого заголовка.

Слуцкий пишет письмо министру с требованием "обязать спешиваться при переходе дороги, движении по переходам и в жилых зонах". Но эти нормы уже прописаны в Правилах дорожного движения (ПДД). С 1 марта 2023 года СИМ получили официальный статус, и все эти требования законодательно закреплены. Проблема не в отсутствии нормы, а в правоприменении. Штрафы за данные нарушения ГИБДД практически не выписывает, потому что выявить нарушителя на тротуаре технически сложно, а идентифицировать владельца частного самоката — еще сложнее. Предлагать ввести уже существующие законы — это политическая деятельность, которая не требует даже написания письма, а требует лишь открыть документ "ПДД РФ".

Если вы хотите говорить о безопасности, для начала стоит признать, что арендные самокаты уже зарегулированы рынком, а реальная проблема — это "частники" и курьеры, и здесь нужны не громкие письма, а сложная межведомственная работа и разработка новой категории транспортных средств.

Сегодня прошел съезд Российского союза промышленников и предпринимателей — ключевое событие для отечественного бизнеса. На повестке дня было множество вопросов: от взаимодействия предпринимателей и власти до участия бизнес-сообщества в достижении национальных целей.

Особое внимание уделялось социальной ответственности коммерческого сектора, что заметно и по вручению Национальной премии «Лидеры ответственного бизнеса», учрежденной по инициативе Президента Владимира Путина. Создание такой награды само по себе демонстрирует, что власть знает, что предприниматели могут и готовы решать важные социальные задачи, что это люди, которые понимают свою ответственность перед трудовыми коллективами, даже в существующих непростых условиях.

И здесь на первый план выходит обратная связь от предпринимательского сообщества и их запрос к государству. Как неоднократно отмечал Игорь Шувалов, необходима единая предпринимательская повестка, консолидирующая идея отечественного бизнеса, которая бы отвечала современным реалиям и задачам экономики. Ведь современный бизнес — это не только про риск и преумножение прибыли, но и про благосостояние граждан, развитие территорий и достижение технологических вершин.

Директор Центра развития региональной политики Илья Гращенков – о влиянии ограничения интернета и связи на выборную кампанию-2026 – специально для телеграм-канала «Депутатские будни».

Ограничения мобильного интернета и мобильной связи осенью могут стать для выборов не просто бытовой помехой, а отдельным политико-техническим фактором. Уже в марте 2026 года в Москве и ряде регионов операторы рассылали сообщения о возможных временных ограничениях мобильного интернета «в целях безопасности», а Минцифры отдельно поясняло, что при угрозах точечно отключают именно мобильный интернет.

Главный риск для выборов даже не в том, что «все остановится», а в том, что начнутся локальные сбои в привычной инфраструктуре кампании и голосования. Может осложниться работа мобильных сервисов информирования избирателей, связи штабов с наблюдателями, оперативной передачи фото и видео, логистики членов комиссий, вызова такси к участкам, работы банковских и иных цифровых сервисов вокруг дня голосования.
То есть форс-мажор - это не обязательно срыв голосования, а хаос на уровне повседневной организации процесса. На этом фоне особенно важно заранее готовить офлайн-сценарии: резервную связь, проводной интернет на ключевых участках, бумажные регламенты, дублирующие каналы оповещения и запас времени на принятие решений.

Что касается дистанционного электронного голосования (ДЭГ), то здесь риски, конечно, выше, чем у обычного бумажного голосования, потому что сама технология зависит от устойчивой связи и доверия к цифровому контуру. При этом ЦИК явно понимает проблему: комиссия уже говорит не только о росте киберугроз в преддверии думской кампании, но и даже о проработке голосования через спутниковую связь для территорий с неустойчивым интернетом. Это значит, что угроза воспринимается как вполне реальная. Поэтому я бы сказал так: ДЭГ, скорее всего, не отменят, но в случае регулярных ограничений мобильного интернета именно вокруг него будет больше всего вопросов и технических, и политических. И вообще, если с одной стороны отключить интернет, а с другой ввести цифровой рубль и ДЭГ, то эта цепь замкнется.

Политические партии на старте избирательной кампании постепенно разбирают повестку. Очевидно, что на выборах в ГД-2026 востребованы будут не самые громкие, а самые «приземленные» предложения. Главная линия запроса – не идеология, а защита уровня жизни, предсказуемость и отсутствие новых потрясений.

Среди основных проблем, фиксируемых социологами: рост цен, мигранты, ограничения, военный конфликт, пенсионный возраст и недоступное жилье. При этом в начале 2026 года еще сохранялся общий оптимизм, но он заметно снизился к весне. Доля ожидающих ухудшения экономики выросла до трети, а политические ожидания тоже стали заметно хуже, чем год назад.

Могут быть востребованы 5 типов предложений в ходе избирательной кампании. Во-первых, все, что связано с ценами, доходами, тарифами, пенсиями. Во-вторых, отказ от «новых шоков» (среди них – мобилизация, обвал уровня жизни). В-третьих, управляемость миграции, но без истерики. В-четвертых, сохранение нормальной повседневной инфраструктуры, включая связь и интернет. В-пятых, предложение связанное с успокоением, ожиданием скорого мира и нормализации жизни.

Не слишком востребованы предложения про глобальные цивилизационные миссии, а также чисто моральная риторика про права и свободы без привязки к повседневной боли. В массовом восприятии это пока не главная рамка, однако ряд последних государственных интервенций привели к резкому росту гражданских настроений в ранее апатичном обществе. Началась политизация тех слоев, которые ранее были индифферентны.

Так что базисом проблематизации все равно останется инфляция. Рост цен и тарифов – все равно главный электоральный нерв. Для «нормальной жизни» людям нужно уже около 80 тыс. рублей на человека в месяц и за год эта оценка выросла на 21%, что выдает реальный уровень инфляции. Плюс выросла доля тех, кто ждет ухудшения экономики, как и ожидания безработицы. На выборах это означает простую вещь: обещание удержать борщевой набор и семейный бюджет от расползания, становится главной темой.

Потеря привычной инфраструктуры, вроде интернета тоже стала политической темой. Да, но пока скорее для городов, молодёжи и цифрово-зависимых слоёв. Уже зимой ограничения интернета уже попадали в перечень событий, запомнившихся людям и тем самым вышла из ниши. Государство вмешивается в базовую инфраструктуру повседневной жизни, лишает возможности звонков за рубеж, вынуждает к установке программ и т.д. Неожиданно для многих, но эта тема стала предметом массовой политизации и роста антирейтинга партии власти.

В целом, страхи сейчас делятся на два блока: военные и бытовые-экономические. Из военных главный – новая мобилизация, ее опасается примерно половина населения. Всплески тревожности, по данным ФОМ, действительно были связаны и с объявлением частичной мобилизации, и с боевыми событиями в Курской области. Из бытовых страхов на первом месте - рост цен, снижение уровня жизни, потеря работы, усталость и плохое здоровье. А вот «дефолта» народ пока не опасается.

Антимигрантская тема остается устойчивой, около 70% считают, что приток приезжих надо ограничивать и выдворять нелегалов. Эта повестка теперь работает как усилитель для партий, но не как единственная ось федеральной кампании. Равно как и притеснение гражданских прав становится чувствительным, но не как массовый политический запрос, а как бытовое раздражение. Это ключевое различие, так как люди далеко не говорят себе: «у меня отнимают гражданские свободы», они недовольны тем, что: «ничего нельзя», «все запрещают», «ничего не объясняют» и в целом «достали!». Поэтому «правозащитная» повестка в чистом виде остается слабой, а вот повестка против запретительного государства, которое лезет в повседневность и ничего не дает взамен, работает на рост рейтинга.