Не попадитесь на накрученные каналы! Узнайте, не накручивает ли канал просмотры или
подписчиков
Проверить канал на накрутку
Телеграм канал «The Гращенков»
The Гращенков
6.2K
0
34.9K
24.6K
0
Канал политолога Ильи Гращенкова, президента Центра развития региональной политики (ЦРРП). Формируем политическую повестку. Для связи по вопросам сотрудничества info@crrp.ru @ilyagraschenkov
Нормализация: вернуть хорошее в разряд обычного. Дал большое интервью РИА «Новый День» о нормализации - политическом запросе, который начал формироваться еще в 2022 году, а сегодня становится все более очевидным.
Нормализация - это не попытка вернуться в прошлое и сделать вид, будто ничего не произошло. Историю невозможно отмотать назад. Но можно и нужно вернуться к норме, которая уже описана в Конституции России: права граждан, защита собственности, рыночная экономика, работающий закон и предсказуемость государственных решений.
Общество не способно бесконечно жить в состоянии чрезвычайности. Мобилизационная риторика может на какое-то время заставить людей отложить личные планы и согласиться с ограничениями. Но затем накапливаются усталость, тревога и раздражение. Вместо развития государство начинает заниматься контролем, вместо решения проблем - поиском виноватых, а вместо конкуренции идей возникает конкуренция в радикальности.
Поэтому нормализация нужна не только экономике или политической системе. Она нужна для сохранения здоровья общества. Человек имеет право заниматься семьей, работой, бизнесом, образованием детей и собственным будущим. Желание жить спокойно - не слабость и не недостаток патриотизма. Именно нормальная частная жизнь создает сильную страну.
Важно не перепутать нормализацию с так называемой «новой нормальностью», когда людям предлагают привыкнуть к росту цен, запретам, изоляции, страху и снижению качества жизни. Это не нормализация, а нормирование ухудшения.
Настоящая нормализация означает, что не гражданин должен привыкать к плохому, а государство должно возвращаться к собственным законам и обязанностям.
У этой программы есть несколько уровней: психологическое успокоение, снижение агрессивности публичной риторики, прекращение запретительной инфляции, восстановление правовых гарантий, защита предпринимательства, стабильность правил, возвращение содержания выборам и местному самоуправлению, постепенное снижение внешней конфронтации там, где это возможно без отказа от национальных интересов.
Сильное государство - не то, которое постоянно держит своих граждан в напряжении. Сильное государство умеет защищать суверенитет и одновременно обеспечивать нормальную жизнь внутри страны. Политическое преимущество в ближайшие годы получит тот, кто сможет перевести простое человеческое желание жить нормально в понятную программу действий. Сегодня ближе других к этой повестке подошли «Новые люди», которые говорят о здравом смысле, рынке, цифровых правах, защите частной жизни и отказе от избыточных запретов.
Главный смысл нормализации прост: вернуть хорошее в разряд обычного. Нормой должны быть не страх, произвол и отсутствие будущего, а права, работающие институты и возможность спокойно строить свою жизнь.
Нормализация нужна, чтобы страна сохранила людей - здоровыми, разумными, деятельными и способными думать о будущем.
День взятия Бастилии прошел всухую. Военный парад в Париже должен был продемонстрировать «стратегическое пробуждение Европы», единство союзников и готовность континента к дальнейшему наращиванию вооружений. Но прямо на празднике выяснилось, что единой европейской стратегии по-прежнему не существует.
Премьер Болгарии Румен Радев отказался присоединяться к «коалиции желающих». Его аргумент прост: продолжение финансовой и военной поддержки ведет к затягиванию боевых действий, тогда как Европе нужна сильная дипломатическая миссия.
Конечно, Болгария не определяет политику всего Евросоюза. Но ее позиция важна как показатель существование альтернативной точки зрения. Чем дольше продолжается конфликт, тем сложнее европейским лидерам объяснять своим гражданам, почему расходы на вооружения должны расти быстрее расходов на экономику, инфраструктуру и социальную сферу.
«Коалиция желающих» постепенно превращается в коалицию тех, кто одновременно хочет, может и готов платить. А таких стран всегда будет меньше, чем участников торжественных приемов и военных парадов. Болгария пригрозила заблокировать 21-й пакет санкций, если из него не исключат положения, противоречащие ее национальным интересам. И добилась своего. Радев при этом задал неудобный, но логичный вопрос: если потребовался уже 21-й пакет, насколько эффективными были предыдущие двадцать?
Это новая линия раскола внутри Европы. Не между сторонниками России и сторонниками Украины, как ее часто пытаются представить, а между сторонниками бесконечной чрезвычайности и сторонниками возвращения политики к рациональному расчету. Малые страны начинают вспоминать, что Евросоюз - это не армия под единым командованием, а союз государств, каждое из которых имеет собственные интересы, бюджеты и избирателей.
Россияне все чаще говорят о тревоге за будущее, но за этими частными жалобами скрывается запрос, который может стать «главной политической повесткой ближайших лет»
Политолог Илья Гращенков объясняет RTVI, почему общество устало от жизни в чрезвычайном режиме и требует не «новой нормальности», а возвращения к обычной норме.
◾ Дефицит бензина, рост цен, атаки на территорию России и ожидание новых потрясений меняют картину мира россиян.
◾ Общество способно мобилизоваться на какое-то время, но не может постоянно жить в состоянии чрезвычайного положения.
◾ Любая власть может объявить нормальным то положение, которое удобно ей самой: падение доходов, изоляцию, дефицит или постоянную тревогу.
◾ Новая нормальность требует, чтобы гражданин приспособился к ухудшению.
◾ Государство, которое слишком долго живет в чрезвычайном режиме, теряет качество управления.
◾ Рано или поздно психика защищается: у одних появляется апатия, у других — агрессия, у третьих — потребность найти простого виноватого.
◾ Сильное государство — не то, которое постоянно держит граждан в напряжении.
◾ Вопрос уже не в том, потребуется ли России нормализация. Вопрос в том, кто сумеет предложить ее.
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции
Обсуждая бензиновый кризис. В ответ на предложение зампреда комитета Госдумы по энергетике Юрия Станкевича ввести адресные субсидии на бензин для социально уязвимых граждан, предложил более широкую модель. Ведь сами по себе субсидии проблему дефицита не решают и если топлива физически не хватает, дополнительная выплата лишь увеличит спрос и может еще сильнее разогнать цены.
Поэтому в случае ухудшения ситуации нужен двойной механизм. Первый контур - социальные АЗС или специальные лимиты для льготных категорий. Многодетные семьи, инвалиды, ветераны боевых действий и другие уязвимые группы должны получать гарантированный объем топлива по фиксированной цене. Технически это можно организовать через QR-коды или цифровые карты. Второй контур - свободный рынок для всех остальных. Тот, кому нужен дополнительный объем бензина и кто готов платить больше, должен иметь возможность купить его без талонов и очередей.
Главная ошибка - пытаться одновременно сохранить низкую цену для всех и гарантировать неограниченное наличие топлива. При дефиците это почти неизбежно приводит либо к пустым заправкам, либо к серому рынку. Пока ситуация не требует карточной системы. Но резервный механизм должен быть подготовлен заранее. Лучше иметь понятный план действий и не воспользоваться им, чем вводить ограничения в последний момент, когда очереди уже появились, а регионы начинают действовать каждый по-своему.
Международная федерация настольного тенниса разрешила российским спортсменам выступать с национальной символикой. За последние два года аналогичные решения приняли уже 12 международных федераций: ITTF, IJF, FIAS, WT, World Aquatics, UWW, FIG, IFMA, FIE, IWF, UIPM и WKF. Отдельно стоит IBA, которая вернула россиянам флаг и гимн еще в 2022 году, но впоследствии сама лишилась признания Международного олимпийского комитета.
Это уже не набор отдельных решений, а устойчивая тенденция. Спорт становится одним из первых пространств нормализации отношений с Россией. Не потому, что политические противоречия исчезли. Просто спортивные организации быстрее государств возвращаются к простой мысли: спортсмен не должен нести коллективную ответственность.
Есть и более прагматичная причина. Без России многие международные соревнования становятся слабее по уровню конкуренции, зрительскому интересу и коммерческой ценности. Постепенно спортивная логика начинает брать верх над логикой политического бойкота. Конечно, возвращение флага еще не означает большой политической разрядки. Но это демонтаж самого заметного и символического слоя изоляции.
Нормализация редко начинается с одного большого соглашения. Сначала спортсменов допускают в нейтральном статусе. Затем возвращают флаг и гимн. Потом командные соревнования и право принимать турниры. Каждое решение выглядит техническим, но вместе они постепенно меняют политическую реальность. Спорт в этом смысле не только отражает большую политику. Иногда он идет на полшага впереди нее и показывает, что модель вечного исключения России из международной жизни постепенно перестает работать.
Молодежь до 60. Геннадий Онищенко предложил считать молодежью россиян до 40 лет и напомнил, что человек может работать и в 65. Но, принимая во внимание средний возраст мировой элиты, молодежную планку стоило бы сразу поднять до 60.
Вообще, старость в России становится понятием не столько биологическим, сколько социальным. По данным ВЦИОМ, уже каждый четвертый россиянин считает, что она начинается только после 70 лет. Еще десять лет назад так думали заметно реже. Люди все активнее занимаются спортом, следят за здоровьем и рассчитывают, что наука в обозримом будущем научится если не отменять старение, то хотя бы серьезно его замедлять.
Это естественный процесс. Продолжительность активной жизни растет, прежние возрастные границы действительно устаревают. Современный 60-летний человек часто здоровее, энергичнее и профессионально востребованнее, чем 50-летний несколько десятилетий назад.
Проблема начинается тогда, когда идею активного долголетия государство переводит с языка возможностей на язык обязанностей. Одно дело - человек сам хочет работать в 65, чувствует силы, востребован и получает достойную зарплату. Совсем другое - ему объясняют, что он еще молод, потому что пенсия маленькая, цены растут, а замены на рабочем месте нет.
В таком случае борьба со старением превращается в борьбу с социальными гарантиями. Молодежный возраст расширяется не потому, что общество стало благополучнее, а потому, что государству выгодно как можно дольше считать гражданина трудовым ресурсом. Особенно странно это выглядит на фоне российской политической системы. В ней 40-летний человек нередко считается слишком молодым для серьезной должности, 50-летний - перспективным управленцем, а 60-летний - только набирающим политический вес.
Получается парадокс: для власти молодость длится почти до пенсии, а для обычного человека - ровно до того момента, когда от него требуется еще больше работать. Вопрос в том, создаются ли условия, при которых он действительно может долго оставаться активным: качественная медицина, нормальный доход, доступный спорт, здоровая среда и право самостоятельно решать, работать ему в 65 лет или отдыхать.
Молодость нельзя продлить постановлением. Но можно сделать так, чтобы люди дольше чувствовали себя живыми, здоровыми и свободными. Именно это и должно быть задачей государства.