Телеграм канал «The Гращенков»

После условной сенсации в Саксонии-Анхальт Германия готовится удивить в противоположную сторону. На выборах в Берлине 20 сентября первое место может занять Die Linke. По опросу ZDF от 11 сентября у Левой 23%, у ХДС - 21%, у АдГ - 17%. В сравнении с берлинскими выборами 2023 года, когда Левая получила 12,2%, это почти удвоение. Но означает ли оно внезапный левый поворот столицы?

Применим ту же арифметику, которой сейчас объясняют предсказуемость успеха АдГ. На федеральных выборах 2025 года Левая уже получила в Берлине 19,9% и заняла первое место. Нынешние 23% - прибавка 3,1 процентного пункта. Если механически сложить Левую, АдГ и БСВ, получится 41,8% в 2025 году против нынешних 43% в опросе. А потенциальный союз Левой, зеленых и СДПГ имел тогда суммарно 51,8%, сейчас - 49%. Сравниваются разные выборы и опрос, но направление понятно, что новизной тут может стать переход Левой от первого места в берлинском голосовании за бундестаг к руководству самой столицей. Это уже серьезное изменение.

В Саксонии-Анхальт сумма АдГ, Левой и БСВ, наоборот, сократилась на пару пунктов. При этом АдГ выросла с 37,1 до 43,8% на фоне потерь двух конкурентов. Это позволяет предположить концентрацию части протестного голосования вокруг правых, но не доказывает прямого перетока. И сама сумма трех партий – весьма условный измеритель протеста. Их избиратели не составляют единого лагеря. Политически важнее, кто внутри этой суммы становится доминирующей силой.

Разное голосование объясняется в том числе разной географией повседневных проблем. В Саксонии-Анхальт сокращается население, промышленность испытывает давление издержек, среди значимых тем — миграция, образование и экономика. В Берлине Левая строит кампанию вокруг дорогой аренды, защиты жильцов и общественного контроля над крупными жилищными компаниями. Бюджетные сокращения в социальной сфере и образовании также стали поводом для протестов. Думаю, что в одном случае сильнее звучит требование вернуть контроль над происходящим, в другом – обеспечить доступную жизнь в городе. Одинаковое чувство незащищенности получает разные политические ответы.

Медиа усиливают эти различия, но формула «интернет делает людей правыми» здесь не работает. Исследование Потсдамского университета и фонда Бертельсманна обнаружило повышенную видимость в рекомендательных лентах молодых пользователей и АдГ, и Левой. Это исследование охватов, а не доказательство изменения голосования. Тем не менее цифровая среда способна усиливать обе альтернативы. В Берлине к социальной повестке Левой добавляется мобилизация против АдГ; партия привлекает новых участников, становится моложе. Привычное название скрывает заметное обновление организации.

У БСВ другая проблема, собственно, в том, что ее особое предложение здесь выглядит менее убедительным. В 2025 году партия получила в Берлине 6,7%, сейчас опрос ZDF дает 3%. Вероятное объяснение – сочетание социальной политики с культурным консерватизмом хуже соответствует запросу той городской среды, которую мобилизует Левая. Допускаемое БСВ сотрудничество с АдГ в Саксонии-Анхальт может дополнительно отталкивать избирателей, для которых противодействие правым принципиально; величину такого эффекта пока установить нельзя. Германия демонстрирует несколько направлений перемен одновременно. Успех получает тот, кто убедительнее связывает конкретные проблемы с понятным политическим решением и перспективой влияния на власть.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -

Устаревшие партии

До выборов в Госдуму остается меньше недели. ФОМ и ВЦИОМ представили прогнозы, обозначив коридоры ожидаемых результатов. Теперь можно спорить, кто займет второе место и сколько партий преодолеют барьер. Но за этой арифметикой теряется главный политический вопрос: а за что конкретно голосует избиратель? За представление о будущем, за привычную вывеску, за узнаваемого человека или за наименее раздражающий вариант? Прогноз распределения голосов сам по себе этого не объясняет.

Если мысленно собрать голоса за остальные партии рядом с результатом «Единой России», картина становится менее однозначной, чем привычная схема безусловного доминирования. В прогнозе ФОМ результат ЕР - ниже половины, у ВЦИОМ - немного выше. Конечно, складывать всех остальных в единую оппозицию политически некорректно, т. к. у этих избирателей разные мотивы, а голоса за другие партии необязательно означают неприятие власти. Однако масштаб этой части электората заставляет задуматься. За пределами партии большинства существует огромный и неоднородный спрос, который старая партийная классификация описывает все хуже.

Политическое пространство выглядело устаревшим уже в 2021 году. В 2026-м разрыв между ним и повседневной жизнью стал еще заметнее. Искусственный интеллект меняет представления о профессиях, платформенная экономика – о занятости, военные конфликты – о безопасности и горизонте личного планирования. Меняются способы зарабатывать и общаться, а значительная часть партийного предложения по-прежнему собрана из споров 1990-х про советское наследие, «сильную руку» и «борщевой набор». Даже язык и внешний вид многих лидеров – безнадежно устарели.

Пожалуй, «Новые люди» лучше остальных парламентских партий чувствуют этот разрыв. В Думу они вошли в 2021 году и меньше связаны обязательствами перед собственной политической мифологией. Предпринимательство, снижение административного давления, возможность самостоятельно распоряжаться своей жизнью ближе к языку сегодняшнего дня. Это еще не означает, что партия собрала все новые запросы или предложила исчерпывающую программу будущего. Но у нее хотя бы есть возможность разговаривать с избирателем без обязательного возвращения в прошлое.

Отсюда и проблема мотивации. Голосование по привычке, из чувства долга или ради поддержки общей устойчивости вполне может обеспечивать результат. Но оно не равнозначно политической вовлеченности. Для человека, который не узнает в кампании собственные проблемы, поход на участок становится действием без очевидной связи с его жизнью. Ярких кандидатов, способных эту связь восстановить, очень мало, как и идей, вокруг которых возникает содержательный спор. Да и есть ли он вообще? Или это все теперь «красные линии»? Социология в таких условиях рискует фиксировать прежде всего устойчивость привычного выбора.

При этом актуальная повестка никуда не исчезает. Она проявляется в конфликтах вокруг бензина, телеграмма, ИИ, школы, налогов и много чего еще. Людям нужны понятные правила, безопасность, работающие услуги и возможность строить планы. Такие требования не всегда укладываются в привычное деление на левых и правых, сторонников власти и протестующих. Человек может одновременно поддерживать государство, возмущаться конкретными запретами, требовать соцгарантий и защищать свободу предпринимательства.

Поэтому предстоящие выборы могут подтвердить устойчивость распределения мандатов, сохранив вопрос о качестве представительства открытым. Если на 2021 год изменения политического ландшафта уже созрели, то в 2026-м они явно перезрели. К 2031 году давление накопленных запросов потребует либо глубокой перестройки существующих партий, либо появления новых предложений и лиц. Автоматически этого не произойдет, т.к. система умеет воспроизводить себя, но цена изменений растет, и следующий политический цикл будет проверять способность партий представлять общество, которое давно живет быстрее них.

История со снятием Сергея Липина от «Новых людей» в Шелехове показательна с точки зрения эволюции системной оппозиции. По иску местного отделения КПРФ суд отменил регистрацию бывшего главы города на муниципальных выборах. По словам Липина, претензии связаны с недословной цитатой из «Мимино» в агитационном ролике. Кандидат намерен обжаловать решение. Политически же коммунисты воспроизводят модель, которую ранее продемонстрировала «Родина»: используют судебные механизмы для ограничения участия оппозиционного конкурента.

Для КПРФ здесь возникает проблема последовательности. Партия традиционно выступает за расширение политического представительства и критикует административные ограничения. Однако в ситуации непосредственной конкуренции сама прибегает к инструменту снятия кандидата. Право обращаться в суд не отменяет политических последствий такого решения. Возникает противоречие между публичной защитой конкурентных выборов и практикой сокращения выбора для граждан.

Особое значение имеет региональный контекст. Иркутская область - территория с сильной коммунистической традицией и опытом серьезных электоральных успехов КПРФ. Именно здесь партия могла бы демонстрировать преимущества своей организации и устойчивость связей с избирателями. Обращение к механизму снятия соперника можно интерпретировать как признак неуверенности в сохранении этих преимуществ. Один муниципальный конфликт не определяет федеральный результат, но ставит под вопрос представление о неуязвимости коммунистов на исторически благоприятных территориях.

По сообщениям участников кампании, Липин ведет команду из 17 кандидатов от «Новых людей». Речь идет о потенциальном появлении самостоятельной группы влияния в местной думе. Для НЛ это важный этап организационного развития: федеральная узнаваемость дополняется местными командами и претензией на участие в управлении территорией. Для сложившихся политических игроков такая перспектива означает необходимость делиться представительством и влиянием. Отсюда, на мой взгляд, и острота реакции.

Эта история вписывается и в федеральную борьбу за второе место. Прогнозы ФОМ и ВЦИОМ пока отдают преимущество КПРФ перед «Новыми людьми». Но прогнозные оценки еще предстоит подтвердить голосованием: многое зависит от явки, дисциплины сторонников и убедительности заключительного этапа кампании. Возможность того, что НЛ обойдут коммунистов, остается альтернативным сценарием, а не выводом из опубликованных прогнозов. Шелеховский конфликт позволяет предположить, что на местах конкуренцию со стороны новой партии уже воспринимают вполне серьезно.

Для КПРФ ставка на исключение соперника несет репутационные издержки. Она укрепляет восприятие старой оппозиции как участника, заинтересованного в сохранении привычного распределения политических ролей. «Новые люди», напротив, получают возможность подтвердить претензию на обновление через защиту своей команды и права жителей на выбор. В конечном счете устойчивость партийных позиций определяется способностью получать поддержку в открытой конкуренции. Судебное решение может изменить состав бюллетеня, но само по себе не создает доверия избирателей.

Утром, еще до заседания ЦБ, я писал, что дискуссия вокруг ставки все больше превращается в искусственный спор между «бизнесом» и «простыми гражданами». Теперь решение принято: ставка остается на уровне 14%.

И, пожалуй, главный итог состоит в том, что утренний диагноз подтвердился точнее, чем любой прогноз движения ставки на четверть или половину пункта.

ЦБ вновь выбрал максимальную осторожность. Несмотря на заметное замедление экономики и инфляцию, которая уже существенно ниже уровня ключевой ставки, регулятор решил не давать дополнительного импульса кредитованию. Формальная логика понятна: инфляционные ожидания, бюджетные расходы, риски нового ускорения цен. Но экономическая цена такой осторожности становится все более заметной.

Именно об этом утром и шла речь. Проблема давно не сводится к желанию предпринимателей получить «дешевые деньги». При ставке 14% тормозятся инвестиции, строительство новых производств, модернизация, кредитование малого и среднего бизнеса. Все больше отраслей начинают жить не в режиме развития, а в режиме ожидания.

Поэтому противопоставление интересов бизнеса и населения кажется особенно странным. Если предприятия сокращают инвестиционные программы, если новые проекты становятся нерентабельными, последствия довольно быстро приходят к обычному человеку в виде рабочих мест, зарплат, налоговых поступлений и цен. Это одна экономическая система, а не две противоборствующие группы.

Можно спорить, правильно ли ЦБ сегодня перестраховался. Возможно, с точки зрения его собственного мандата решение выглядит рационально. Но невозможно не замечать изменения баланса рисков. Еще недавно главным страхом был перегрев экономики. Теперь все чаще приходится обсуждать уже обратную угрозу: как долго можно охлаждать экономику, не превратив охлаждение в устойчивую стагнацию.

Так что мой утренний прогноз в главном сбылся. Заседание ЦБ не разрешило спор, а только сделало его острее. И дальше дискуссия будет уже не столько о самой инфляции, сколько о цене, которую экономика готова платить за ее окончательное возвращение к целевым значениям.

Весь этот год мы внимательно следили за партийными рейтингами ВЦИОМ, и теперь, когда до голосования осталась фактически последняя неделя, можно подвести предварительный итог. Главный вывод, пожалуй, в том, что сенсации наверху не произошло, зато ниже первого места интрига сохранилась почти до самого финиша.

С первым местом все понятно. «Единая Россия» остается безусловным лидером, и ВЦИОМ прогнозирует ей 51–53%. Гораздо интереснее то, что происходило весь год за ее спиной. В январе КПРФ, ЛДПР и «Новые люди» находились примерно в одном диапазоне, затем весной вперед вырывались «Новые люди», летом партии снова сближались, несколько раз менялись местами. В итоге к сентябрю мы пришли практически к той же трехсторонней борьбе, только уже на гораздо более высокой электоральной температуре.

Сегодня фаворитом в борьбе за второе место выглядит КПРФ с прогнозом 13–15%. Но отрыв не такой, чтобы считать вопрос окончательно закрытым. «Новые люди» и ЛДПР получают по 9–11%, а значит, речь идет о нескольких процентах, которые на реальных выборах могут зависеть уже не столько от общих рейтингов, сколько от мобилизации. «Справедливая Россия» находится в другой ситуации: для нее основная интрига не место в первой четверке, а само преодоление пятипроцентного барьера.

Поэтому последняя неделя неожиданно приобретает значение. Чья повестка окажется убедительнее именно сейчас? Кто лучше объяснит своим сторонникам, зачем им идти голосовать? У кого окажется более дисциплинированный электорат? Как сработают региональные кампании, одномандатники и местные кандидаты? Наконец, какая будет реальная явка. На выборах такого масштаба значение может иметь даже погода в конкретных регионах в дни голосования.

Именно поэтому прогноз остается прогнозом. Социология хорошо показывает коридоры и общую расстановку сил, но последние проценты появляются уже не в телефонной трубке и не в анкете, а на избирательном участке. Российская политическая система при этом выглядит достаточно устойчивой и готовой практически ко всем вариантам внутри обозначившегося коридора. Первое место определено, четыре партии с высокой вероятностью сохраняют представительство, пятая борется за прохождение. Никакого системного землетрясения результаты не обещают.

Но внутри этой устойчивости остается вполне настоящая спортивная интрига. Кто станет вторым, насколько близко друг к другу придут КПРФ, «Новые люди» и ЛДПР, пройдет ли СР, какой окажется итоговая явка. После довольно длинной и местами спокойной кампании именно последняя неделя может расставить партии в окончательном порядке. Так что теперь социологию можно отложить буквально на несколько дней. Дальше будут голосовать уже не респонденты, а избиратели.

Нервное утро перед заседанием ЦБ обернулось перепалкой в каналах, которые считают, что 2026 год со всеми его вызовами - лучшее время, чтобы сталкивать лбами разные когорты российского общества, в частности - «бизнесменов» и «простых граждан».

Популистские нарративы о том, что власть якобы должна выбрать между развитием бизнеса и социальной стабильностью, изначально ложны. Это не вопрос «или-или» - общество находится в одной экономической лодке, которой управляют из стерильной каюты, откуда периодически доносятся возгласы Заботкина о неизменности курса, в то время как с палубы пытаются донести, что такими темпами мы все дружно утонем при первом шторме. В период 2022-2024 годов мы уже наблюдали, как бизнес помог выплыть всей экономике - почему-то сейчас об этом стали забывать.

О проблемах говорят хором представители парламента, МСП («Опора России») и крупного бизнеса в лице РСПП. Все они хором просят снизить ставку и запустить контролируемый спад курса рубля для нормализации экономических процессов.

Выпады в сторону конкретных лиц и участников экономики уводят нас от сути процессов - замедления экономического роста на грани стагнации, начавшихся процессов торможения в ряде отраслей промышленности и эффекта домино, которое ждёт экономику, если ЦБ не ослабит хватку и не даст экономике кислорода.

Свежий ФОМ показывает довольно интересную картину общественных настроений на финише кампании. Тревога заметно отступила: доля тех, кто считает настроение окружающих тревожным, за неделю снизилась с 52 до 48%, а спокойным, наоборот, выросла с 40 до 45%. Еще в конце июля соотношение было 57 на 37 в пользу тревоги. Пока я бы не называл это устойчивым переломом, общество остается очень чувствительным к новостному потоку, но сам тренд на некоторое успокоение уже вполне заметен.

На этом фоне президентские показатели практически не меняются. Работу Владимира Путина положительно оценивают 70%, неделю назад было 71%, а уровень доверия, наоборот, вырос с 70 до 71%. Это статистическая стабильность без признаков заметной эрозии рейтинга. У правительства неделя даже получше: положительная оценка его работы выросла с 43 до 45%, отрицательная снизилась с 35 до 32%. То есть некоторое снижение тревожности пока сопровождается и небольшим восстановлением оценок исполнительной власти.

В партийных рейтингах «Единая Россия» остается на 33%, КПРФ прибавляет пункт и выходит на 10%, ЛДПР теряет пункт и тоже оказывается на 10%, «Справедливая Россия» растет с 3 до 4%, а «Новые люди» восстанавливаются с 4 до 5%. Главный вывод здесь в том, что никакого окончательно сложившегося второго места по-прежнему нет. ЛДПР никак не удается закрепить за собой этот статус: ее рейтинг за последние недели ходил от 7 до 11%, а теперь снова откатился и сравнялся с КПРФ. При огромной медийной активности это скорее говорит о высокой волатильности поддержки, чем о формировании прочного второго электорального ядра.

У «Новых людей» динамика выглядит иначе. После локального снижения партия снова идет вверх, причем этот опрос проводился 4–6 сентября и еще не мог учитывать эффект программного форума «12 шагов» 8–9 сентября и финальной стадии кампании. Поэтому нынешние 5% скорее выглядят промежуточной точкой, а не потолком. Тем более электорат «Новых людей» моложе, городнее и менее дисциплинирован, а значит, хуже фиксируется традиционными опросами и сильнее зависит от финальной мобилизации.

Именно мобилизация теперь становится главным фактором последних дней. 15% уже говорят, что не пойдут голосовать, еще 18% пока не определились. Это огромный резерв, который способен заметно изменить итоговое соотношение сил. Поэтому свежий ФОМ сейчас говорит о трех вещах: общество немного успокоилось, президентская вертикаль сохраняет устойчивость, а борьба за второе место остается открытой. И на самом финише важнее уже не громкость кампании, а способность превратить симпатию в реальный голос.