Телеграм канал «The Гращенков»

В продолжение темы «синхронизации скоростей» между Россией и Китаем хочу обратить внимание на то, как эта логика реализуется «на земле». Пока на федеральном уровне обсуждают контуры нового миропорядка, региональные лидеры решают более прикладную, но не менее важную задачу: как вписать китайские технологии в российские индустриальные кластеры так, чтобы это не стало простой заменой одного импорта на другой.

Весенний «десант» российских губернаторов в КНР — попытка выстроить ту самую устойчивую инфраструктуру, о которой я писал выше. Например, в марте сразу два российских губернатора отправились в Поднебесную — губернатор Владимирской области Александр Авдеев и Раис Татарстана Рустам Минниханов. Авдеев делает ставку на «воскрешение» промышленного прошлого: партнерство с китайской компанией для возрождения бренда «Владимирский трактор». А создание кластера огнеупорных материалов — это необходимость для импортозамещения и дальнейшего развития стекольной отрасли. В то же время Минниханов традиционно идёт по пути масштабирования и высоких технологий. Его интерес к искусственному интеллекту говорит о попытке Татарстана встроиться в китайскую цифровую платформу на уровне разработчика, а не просто пользователя, что усиливает вес региона в диалоге с Пекином.

Совсем свежий кейс — визит калужской делегации во главе с Владиславом Шапшой в Китай на прошлой неделе. Работа Шапши здесь выглядит прагматичной именно с точки зрения долгосрочной устойчивости. Его ставка на удвоение уровня локализации автокомпонентов к 2033 году — это уход от «отверточной» зависимости, которая подвела отрасль в 2022 году. Переговоры с крупным китайским поставщиком автокомплектующих показывают, что калужская стратегия строится на втягивании китайского капитала в глубокое производство внутри России. Это выгодно обеим сторонам: Китай получает производственную базу на перспективном рынке, а регион — сохранение компетенций и рабочих мест.

Причем речь идет не только об автомобилях. Владислав Шапша заручился крепкой дружбой с китайским бизнесменом — господином Пэн Шоу. Совместно с его компанией в Калужской области создают индустриальный парк стройматериалов и цементный завод. Это задел на будущее, который обеспечит приток инвестиций и создание новых рабочих мест для жителей региона. И поможет диверсифицировать риски.

Так, регионы фактически создают ту самую новую архитектуру отношений, которая делает разрыв связей практически невозможным. В этом мире выигрывает тот, кто быстрее перейдет от деклараций о дружбе к заливке фундамента новых совместных заводов, и активность региональных команд здесь — лучший индикатор того, насколько реально идет процесс «сшивания» двух экономик.

Для жителей это будет считываться проще: опять земля, опять чиновники, опять непрозрачные решения вокруг городских активов. И это самая опасная часть истории. В условиях усталости от запретов, экономического давления и общего недоверия к управленческому классу любые такие сюжеты быстро превращаются в доказательство того, что наверху говорят о дисциплине, а внизу продолжается старая игра ресурсами.

Дело Мавлиева - это не только про Уфу. Это про новую фазу отношений между силовиками, региональными командами и муниципальными элитами. Городская власть становится не нижним этажом системы, а ее слабым звеном. Именно туда теперь чаще всего приходит проверка на прочность.

История с доставлением мэра Уфы Ратмира Мавлиева в СК выглядит неожиданной только на первом эмоциональном уровне. Все-таки речь идет о главе администрации столицы крупного региона, публичном городском управленце, который возглавляет Уфу с 2022 года и до этого руководил Нефтекамском. Для внешнего наблюдателя такие события всегда выглядят как гром среди ясного неба: еще вчера мэрия работала в обычном режиме, сегодня - арест.

Но если смотреть системно, неожиданного становится меньше. Муниципальный уровень сегодня - одна из самых уязвимых точек власти. Именно там сходятся деньги, земля, строительные интересы, городское хозяйство, подрядчики, управляющие компании, социальное раздражение и аппаратные конфликты. Мэр крупного города в России давно перестал быть просто «крепким хозяйственником». Он одновременно администратор, политический менеджер, распорядитель городского ресурса и фигура, через которую можно выйти на более широкий региональный баланс.

Поэтому главный вопрос здесь не только в том, что именно следствие хочет выяснить у Мавлиева. Важно другое: силовой контур все чаще заходит в муниципальную политику через экономические и земельные сюжеты. Земля, особенно в крупных городах, остается самым чувствительным ресурсом. Любая история вокруг санаториев, рекреационных территорий, участков под застройку или муниципальных активов почти автоматически становится политической, даже если формально начинается как уголовно-правовая.

В данном случае публично называемый сюжет вокруг земли санатория «Радуга» важен не только сам по себе. Он укладывается в более широкую логику: городские территории, которые раньше воспринимались как социальная или рекреационная инфраструктура, постепенно становятся объектами борьбы за капитализацию. Там, где есть земля, появляется конфликт интересов.

Для Башкирии это особенно чувствительная история. Уфа - не просто административный центр, а главный политический экран региона. Любой удар по мэрии столицы неизбежно воспринимается не как локальная проблема городской администрации, а как сигнал всей региональной управленческой системе. Даже если в мэрии заявляют, что городские службы работают штатно, политически штатного режима уже нет. Сам факт следственных действий меняет атмосферу. Здесь видны сразу несколько тенденций.

Первая - усиление контроля за городскими элитами. Чем ближе федеральный электоральный цикл, тем меньше терпимости к автономным хозяйственным группам на местах. Муниципалитеты должны быть управляемыми, предсказуемыми и не создавать токсичных сюжетов. Особенно в столицах регионов, где любой городской конфликт быстро становится региональным, а затем и федеральным информационным поводом.

Вторая - силовой аудит региональной экономики. Проверяется не только эффективность управления, но и вся система распоряжения ресурсами. Особенно там, где пересекаются бюджет, земля, муниципальные предприятия, застройка и аффилированные структуры. В этом смысле силовики становятся не только органом расследования, но и механизмом ревизии старых договоренностей.

Третья - снижение неприкосновенности публичных администраторов. Еще недавно мэр крупного города мог восприниматься как часть устойчивой региональной вертикали. Сегодня статус уже не является защитой. Наоборот, чем выше публичность, тем сильнее демонстрационный эффект. Система показывает: если нужно, можно прийти и за человеком с высокой должностью, большим аппаратом и публичной узнаваемостью.

Четвертая - риск аппаратного переформатирования. Такие истории редко остаются только юридическими. Даже если итоговые обвинения не будут предъявлены или дело пойдет по периферийным фигурам, политический ущерб уже нанесен. Возникает вопрос доверия: может ли управленец дальше спокойно руководить городом, если вокруг него сформировалась зона следственного интереса?

При этом делать окончательные выводы рано. Пока важно не подменять правовую оценку политической догадкой. Следственные действия - это еще не приговор и даже не обязательно обвинение. Но для политической системы сам факт появления мэра Уфы в таком контексте уже является событием.

Вчера обсуждался потенциал российской «мягкой силы» и будущего Россотрудничества. Дискуссию следует дополнить темой спорта — одного из важнейших каналов продвижения страны как вовне, так и внутри.

Неудивительно, что бан со стороны Олимпийского комитета стал одной из первых и самых громких санкций против России. Однако за последние месяцы уже восемь международных федераций ослабили ограничения для наших спортсменов — это позитивный тренд, который имеет смысл развивать.

Особое место традиционно занимают шахматы. Весь XX век прошёл под знаком доминирования советских шахматистов. Сегодня Россия также очень сильна в этом виде спорта, но есть нюанс: несмотря на то что FIDE возглавляет россиянин Аркадий Дворкович, нашим гроссмейстерам запрещено выступать под национальным флагом. А сильнейший из них, Сергей Карякин, из‑за своей открытой патриотической позиции вообще лишён права играть за рубежом.

Тем не менее слава русской шахматной школы никуда не исчезла. Пока некоторые российские атлеты бегут за границу и меняют гражданство, иностранные шахматисты, наоборот, стремятся жить, тренироваться и выступать в России. Ярчайший пример — казашка Бибисара Асаубаева. Эта юная звезда — трёхкратная (и самая молодая в мире) чемпионка по блицу, чемпионка Азии. На днях она почти завоевала право оспорить титул чемпионки мира с китаянкой Цзюй Вэньцзюнь, уступив победительнице Рамешбабу Вайшали всего пол-очка. По сути, Бибисара — третья шахматистка планеты.

С 2016 года она живёт и тренируется в Москве. Сама Бибисара и её мама Лиана (она же тренер) обожают столицу России. Два года шахматистка даже представляла Шахматную федерацию России. Не отвернулась она от нашей страны и после начала СВО: в 2024 году выиграла «Аэрофлот Опен» в Москве, а в июле сыграет на столичном турнире «Шахматные звёзды» вместе с Карякиным. Родной Казахстан для неё теперь — посольство в Москве. При этом на родине националисты постоянно стыдят Бибисару за то, что она говорит только по‑русски и выбрала жизнь в Москве.

Другие страны без стеснения переманивают наших спортсменов, которые затем побеждают на Олимпиадах под чужими флагами. Так почему бы нам не делать то же самое? Бибисара — невероятно умная и успешная; наша страна уже стала для неё фактически новым домом.

Ещё несколько лет назад её мама публично мечтала, чтобы российский паспорт дочери вручил лично Президент Владимир Путин. Может, исполнить мечту будущей чемпионки мира? Это стало бы мощным символом привлекательности и потенциала России, наглядно показав, что разговоры об «отмене русского мира» — полная ложь. Звёздный список казахских россиян — Тимур Бекмамбетов, Павел Прилучный, Лера Кудрявцева, Сергей Лукьяненко, вспоминая даже Владимира Вольфовича Жириновского — пополнится ещё одной яркой звездой, которая будет сиять уже на благо России.

Директор Центра развития региональной политики Илья Гращенков – о трансформации повестки, транслируемой КПРФ – специально для телеграм-канала «Депутатские будни».

КПРФ не столько радикализируется в идейном смысле, сколько возвращается к своей естественной протестной функции. Недавнее заявление Зюганова про риск повторения 1917 года прозвучало именно как сигнал тревоги на фоне, по его словам, провала экономики в первом квартале. И в этом парадокс, который, как подметил мой коллега Константин Калачев: коммунисты, конечно, не могут быть против революции в историко-символическом смысле, но современная КПРФ давно встроена в систему и потому использует революционную лексику скорее как форму давления на власть, а не как призыв к реальному слому режима.

При этом элемент радикализации действительно есть. Он связан не только с идеологией, но и с положением партии на рынке. Весной 2026 года ВЦИОМ фиксировал для КПРФ уже не доминирующую роль во втором эшелоне: в марте–апреле «Новые люди» в ряде замеров обходили коммунистов и ЛДПР, а сама конкуренция за второе-третье место заметно обострилась. В такой ситуации для КПРФ усиление протестной риторики становится способом напомнить избирателю, что именно она, а не более умеренные конкуренты, является главным каналом недовольства.

С какой повесткой партия идет на выборы? Прежде всего - с социально-экономической. КПРФ, как и раньше, будет пытаться капитализировать тревогу вокруг цен, доходов, промышленности, бюджета и общего ощущения неустойчивости. В этом смысле Зюганов говорит неприятные для власти вещи, но нельзя сказать, что он берет их с потолка: партия сознательно делает ставку на тему экономической тревоги, потому что именно здесь у нее остается наиболее понятная и традиционно сильная ниша.

Но я бы добавил важную оговорку: это не радикализация в сторону настоящего революционного проекта, а радикализация риторики в рамках системной оппозиции. КПРФ будет говорить жестче, мрачнее и тревожнее, будет пугать элиты 1917 годом и апеллировать к социальному раздражению, но ее задача - не обрушить систему, а повысить собственную цену внутри нее и не дать своему протестному электорату окончательно уйти к другим игрокам или в апатию. В этом и состоит нынешняя логика партии.

Центр развития региональной политики (ЦРРП) подготовил доклад «Регионы на ПМЭФ-2026: подготовка и возможные направления участия», посвященный анализу подготовки российских регионов в ПМЭФ и возможным направлениям их участия в грядущем Форуме.

1.ПМЭФ-2026 станет площадкой конкуренции управленческих моделей регионов. Форум всё меньше отражает различия в ресурсах и всё больше — различия в качестве управления. В центре внимания оказывается не столько наличие инвестиций или федеральной поддержки, сколько способность региональной команды быстро готовить проекты, согласовывать решения и сопровождать инвестора. В этом смысле ПМЭФ фиксирует не декларации, а реальную управленческую эффективность.
2. ПМЭФ все отчетливее показывает разницу в качестве регионального управления. Для одних субъектов участие в форуме — это механизм привлечения партнеров и запуска проектов, для других — дорогостоящий ритуал присутствия. В 2026 году этот разрыв, вероятно, станет еще заметнее, поскольку стоимость участия высока, а сам форум требует от региона заранее собранного проектного портфеля. Наиболее активными регионами-участниками ПМЭФ традиционно являются Москва, Башкирия, Московская область, Санкт-Петербург и ряд других.
3. Главный дефицит для регионов — не финансовые ресурсы, а готовность проектов и способность их реализовывать. Практика последних лет показывает, что инвестор приходит за готовым решением: с понятной площадкой, инфраструктурой, сроками и регуляторными условиями. Именно поэтому выигрывают регионы, которые приходят на форум с заранее проработанными проектами. В этом контексте ПМЭФ выступает не как место «поиска идей», а как точка финализации и упаковки уже подготовленных инициатив.
4. Современные инвестиционные проекты становятся сложнее и требуют участия нескольких сторон: региона, бизнеса, образовательных учреждений, федеральных институтов развития, а нередко и других субъектов РФ. ПМЭФ постепенно превращается в площадку, где такие коалиции формируются и публично фиксируются. Это означает переход от модели “один инвестор — один регион” к более сложной системе взаимодействия, в которой успех зависит от способности объединять разные ресурсы.
5. Национальный рейтинг АСИ остается важным индикатором, он превращается в язык сравнения региональных команд между собой. При этом после обновления методологии 2025 года его значение даже усилилось: рейтинг опирается уже более чем на 100 показателей и в большей степени оценивает не общий имидж территории, а качество конкретных процедур и сервисов для бизнеса. Поэтому высокое место в рейтинге сегодня все меньше связано с брендом региона и все больше — с управленческими компетенциями. Регионы из топа (Москва, Татарстан, Нижегородская область, Башкирия, Московская область) сохранят лидерство, так как они создали наиболее понятные и прозрачные условия для бизнеса.
6. Международная роль ПМЭФ сохраняется, но становится более прагматичной и избирательной. Форум продолжает выполнять функцию международной площадки, однако его внешнеэкономическое измерение меняется. Если ранее акцент делался на широте международного участия, то теперь — на качестве и реализуемости сотрудничества.
7. ПМЭФ становится тестом не только на статус, но и на способность региона доказать собственную экономическую субъектность. Если субъект не может конвертировать участие в устойчивые договоренности, кадровые решения или инфраструктурные проекты, сам факт присутствия на форуме начинает работать против него, демонстрируя слабость подготовки.

📃 Политолог объяснил изменение отношения россиян к Жириновскому после его смерти

Отношение россиян к основателю ЛДПР Владимиру Жириновскому после его смерти изменилось во многом из-за мифа, созданного вокруг образа политика. Политик сохранился в памяти людей как предсказатель, меценат, и такой миф любят больше, чем реальность. Об этом политолог Илья Гращенков заявил в понедельник, 27 апреля.