Телеграм канал «The Гращенков»

Неоднозначный плебисцит. Спасибо коллеге иноагенту Александру Кыневу, за работу по подтверждению цифрами некоторых политологический гипотез. Например, о плебисцитарном характере губернаторских выборов я уже говорил. Но в сложные времена у этой конструкции появляется двойное дно.

Одно дело, когда жители выбирают губернатора как ставленника федерального центра. Голосование превращается в подтверждение доверия всей вертикали: Москва назначила, регион поддержал. Губернатор в такой модели представляет центр перед регионом и отвечает за исполнение федеральных решений.

Другое дело, когда именно губернатор вынужден объяснять Москве, почему в регионе нет бензина, не хватает денег на транспорт, дорожает коммунальная инфраструктура или возникают проблемы с социальной сферой. Чтобы сохранить поддержку жителей, он уже не может бесконечно повторять, что все находится под контролем. Ему приходится становиться выразителем регионального недовольства и хотя бы частично критиковать решения федерального уровня.

Так плебисцит может получить противоположный смысл. Формально он подтверждает единство вертикали, но фактически дает губернатору собственный мандат от жителей. И тогда глава региона постепенно превращается из представителя Москвы на территории в представителя территории перед Москвой.

В спокойное время это различие почти незаметно. В сложное – может стать принципиальным. Особенно если дефициты, рост цен и инфраструктурные сбои будут восприниматься не как отдельные региональные проблемы, а как результат решений федерального центра.
Конечно, никакой политической либерализации нет и быть не может. Низкий процент отказов в регистрации означает не расширение конкуренции, а то, что конкуренция отсекается еще до выдвижения.

На выборах 39 региональных парламентов выдвинуто 266 списков против 324 в 2021 году. Почти все они принадлежат партиям, освобожденным от сбора подписей. Из 18 списков, которым пришлось собирать подписи, зарегистрировались только десять. Еще показательнее ситуация с самовыдвиженцами: из 92 кандидатов регистрацию получили 11.

Система просто перенесла фильтр на более ранний этап. Раньше общество видело массовые отказы и скандалы с недопуском. Теперь потенциальные участники заранее понимают, что зарегистрироваться не смогут, и часто даже не пытаются выдвигаться. Внешне все выглядит спокойнее, но реального политического пространства становится меньше.

При этом протестная повестка никуда не исчезает. Более того, она начинает доминировать. Бензин, цены, тарифы, медицина, транспорт, ограничения интернета – все это непосредственно влияет на повседневную жизнь и постепенно вытесняет абстрактную политическую риторику.

Проблема в том, что в рамках нынешних выборов этот запрос почти не имеет полноценного выхода. В бюллетене может быть пять или семь партий, но это еще не означает наличия политического представительства для недовольных граждан.

Поэтому главный вопрос – не сколько протестных кандидатов допустили, а во что трансформируется протест, которому не дали легального политического представительства. Он может уйти в неявку. Может превратиться в ситуативное голосование за любую доступную альтернативу. Может проявиться в локальных конфликтах, протестах против конкретных решений или в резком падении доверия ко всем институтам. А может начать концентрироваться вокруг губернаторов, если именно они возьмут на себя роль защитников региональных интересов.

Есть и еще один парадокс. Сокращая число партий, система не обязательно уменьшает протестное голосование. Иногда она, наоборот, концентрирует его вокруг нескольких оставшихся брендов. Избиратель может поддержать разрешенную системную партию не потому, что разделяет ее программу, а потому, что других способов выразить недовольство ему не оставили.
В этом смысле кампания 2026 года может оказаться менее предсказуемой, чем кажется. Вход на выборы контролируется почти полностью, но политический смысл, который граждане вкладывают в голосование или отказ от него, контролировать значительно сложнее.

В Ельцин Центре открылась выставка к 35-летию августовских событий 1991 года – «Август-91. Кто, если не ты». Интересно, насколько изменилось отношение общества к ГКЧП. Для значительной части россиян путчисты теперь выглядят не заговорщиками, пытавшимися захватить власть, а последними людьми, которые хотели спасти Советский Союз. Проигравшие постепенно становятся моральными победителями – особенно на фоне разочарования в итогах 90-х.

Но здесь есть свой парадокс. Современная РФ – наследница не ГКЧП, а тех, кто ГКЧП победил. Именно после августа 91-го года союзный центр окончательно утратил власть, а РСФСР начала превращаться в самостоятельное государство. Поэтому августовские события – не юридическая дата основания России, но ее политический день рождения. Можно спорить о цене этой победы. Можно считать распад СССР катастрофой. Можно говорить, что надежды людей, вышедших к Белому дому, были обмануты. Но государственная линия преемственности от этого не меняется.

Современный Кремль вырос из ельцинской России – с ее Конституцией, президентской республикой, институтами, границами и международным статусом. Путин – преемник Ельцина. Конечно, исправляя ошибки Ельцина. В ней есть своя политическая логика. Путинская система действительно строила себя как отрицание 90-х. Однако исправление наследства не означает отказа от наследования.

Поэтому отношение Кремля к тем событиям неизбежно двойственное. Идеологически сегодняшней власти может быть ближе критика распада СССР. Государственно – она остается продолжателем победителей ГКЧП. В этом смысле август 1991 года до сих пор не закончился. Спор идет не только о прошлом, но и о том, что считать настоящей Россией. Последнюю советскую попытку остановить историю – или государство, которое появилось после ее провала. История любит подобные парадоксы. Общество может симпатизировать проигравшим. Власть может заимствовать их язык, страхи и представления о порядке. Но государство продолжает жить по биографии победителей.

Потыкать палкой пофигистов, предлагает коллега Виноградов. Соглашусь, что современная политика действительно во многом превратилась в борьбу за две большие группы – тревожных и безразличных. Но вот перетоки между партиями после снятия «Яблока», скорее всего, будут устроены несколько иначе. Значительная часть избирателей «Яблока» действительно придет к «Новым людям». Однако вряд ли она принесет с собой радикальную тревожность и заставит партию перейти от политического дзена к лозунгу «хватит это терпеть».

Голосование за НЛ для этих людей будет не только эмоциональным, но еще и рациональным выбором, как «лучший вариант из имеющихся». На фоне общего ужесточения риторики умеренность сама становится политической позицией. Возможность проголосовать за спокойную, современную и неагрессивную силу – уже достаточная причина прийти на участок.

А вот нервно-тревожный электорат с большей вероятностью двинется в сторону КПРФ. Не только потому, что коммунисты привычно предлагают голосовать против всего плохого. Внутри самой КПРФ может снова возникнуть знакомый конфликт, что лучше: работать только на свое идеологическое ядро марксистов-ленинистов сталинистов или принимать голоса политических попутчиков из числа «умного голосования»? Вместе с дополнительными голосами коммунисты получали новых избирателей, которые не разделяли коммунистическую идеологию, но видели в КПРФ главный инструмент протеста. Теперь этот вопрос может вернуться в повестку компартии.

У «Новых людей» другой электоральный слот. Это партия, которая пытается людей успокоить и приобнять. Но успокоить – не значит убаюкать, речь идет о переходе из состояния тревожной неподвижности в режим действия. Из бесконечного чтения новостей, прокрастинации и фрустрации – к простому вопросу: что лично я могу сделать в нынешних условиях? Для себя и близких, например? Такой подход может выглядеть менее героическим, чем митинг против всего сразу. Но именно он возвращает человеку ощущение субъектности. Ты не обязан каждое утро выбирать между равнодушием и отчаянием. Даже в сложных обстоятельствах остается пространство для конкретного действия.

Ключевой тезис «Новых людей» – нормализация. И речь не про возвращение в прошлое и не попытка сделать вид, будто ничего не происходит. Это восстановление привычной человеческой жизни: права, нормальной экономики, возможности строить планы и развивать свое дело, а не воспринимать каждый новый день как чрезвычайное положение. Так что тревогу можно снимать по-разному. Возможно, именно за это и проголосует значительная часть протестного электората. Не за новую тревогу, а за умеренность как осознанный выбор и за надежду снова жить нормально.

Экс-министр обороны Украины Михаил Федоров своим обращением нарушил табу на обсуждение темы выборов, фактически начав открытую борьбу за власть и заявив о себе как об альтернативе Владимиру Зеленскому. Об этом ТАСС заявил политолог, президент Центра развития региональной политики Илья Гращенков.

Накануне Федоров, из-за отставки которого более месяца на Украине продолжаются так называемые картонные протесты, записал видеообращение, в котором заявил о системном кризисе управления и обозначил необходимость провести выборы. "Главный результат заявления - не скорые выборы, а начало борьбы за постзеленскую Украину", - отметил эксперт. По словам Гращенкова, до этого момента тема выборов считалась почти запретной. "Ее обсуждение можно было представить как попытку ослабить государство во время боевых действий. Федоров разрушает это табу и одновременно заявляет о себе как о возможной альтернативе Зеленскому", - сказал он.

Дальнейшие перспективы. Немедленного проведения выборов заявление, на взгляд Гращенкова, скорее всего, не вызовет. "Слишком сложно организовать голосование военнослужащих, граждан за рубежом и жителей прифронтовых территорий, обеспечить безопасность и признание результатов. Но дискуссия уже будет развиваться независимо от желания Банковой. К ней начнут присоединяться другие политики, общественные группы и, вероятно, западные партнеры Киева", - пояснил собеседник агентства.

Зеленскому, по словам собеседника агентства, придется либо предложить понятную дорожную карту выборов, либо объяснять, почему власть может оставаться несменяемой неопределенно долго. "Чем дольше продолжаются боевые действия и сохраняются коррупционные скандалы, тем слабее будет действовать аргумент военного положения", - считает эксперт. "Для самого Федорова это фактический старт политической кампании без формального объявления об участии. Он занимает выгодную позицию: не требует немедленного голосования любой ценой, а предлагает искать механизм", - заключил он.

Ровно год назад на военной базе Элмендорф-Ричардсон на Аляске встретились Владимир Путин и Дональд Трамп

Тогда весь мир затаил дыхание, а сегодня про «дух Анкориджа» принято говорить в сугубо ироническом ключе.

Какие реальные последствия имела та встреча ? Кто спустя год находится в лучшей, а кто в худшей позиции? И возможна ли новая Аляска — сделка между Россией и США, которая решит то, что не удалось решить в 2025-м?

Мы решили разобраться, что изменилось за этот год. Смотрите на канале Редакция* Алексея Пивоварова (внесен Минюстом РФ в список иностранных агентов) YouTube: https://youtu.be/qQbMS4Lo9eA и на «Дзене»: https://dzen.ru/video/watch/6a852c8373eb9c195a4015b5

АПЭК опубликовал доклад о парламентской кампании в Москве. Его главный прогноз – 41–44% у «Единой России» по списку и победа кандидатов партии в 15–16 одномандатных округах из 16. Однако я бы не считал такую диспозицию окончательной.

Прогноз по ЕР действительно совпадает с официально публикуемой социологией. Но он может расходиться с общественными настроениями, которые формируются прямо сейчас. Ограничения интернета, дефицит бензина, рост цен и другие бытовые раздражители особенно заметны в Москве. Столица привыкла к высокому уровню комфорта, мобильности и доступности современных сервисов. Поэтому любое снижение качества повседневной жизни здесь быстро приобретает политическое измерение.

Даже по приведенному АПЭК раскладу партии за пределами ЕР в совокупности получают около половины голосов. С учетом неопределившихся потенциальная оппозиционная ниша может составлять 50–60%. Это очень много. Проблема оппозиции заключается не в отсутствии недовольных, а в раздробленности этого электората и неспособности пока собрать его вокруг нескольких наиболее сильных предложений.

На выборах 2021 года главным получателем протестного голосования была КПРФ. Сейчас монополии коммунистов уже нет. За одних и тех же колеблющихся москвичей конкурируют КПРФ, «Новые люди», ЛДПР и частично СР. После снятия «Яблока» появилась дополнительная группа избирателей, для которых коммунисты и ЛДПР вряд ли станут естественным выбором. Значительная часть этой аудитории может уйти в неучастие, но другая способна перераспределиться в пользу «Новых людей».

Поэтому прогноз НЛ в 13–15% выглядит скорее базовым, чем предельным. Партия уже находится совсем рядом с КПРФ, которой АПЭК дает 15–17%, и опережает ЛДПР с ее 12–14%. При активной кампании разрыв вполне преодолим. Особенно если «Новые люди» смогут перевести раздражение москвичей на язык понятной городской повестки – свободный интернет, защита привычного образа жизни, доходы, транспорт, безопасность и нормальная работа городских сервисов.

Слабое место НЛ – пониженная электоральная активность их потенциальных сторонников. Но это же и главный резерв. У партии велика доля «избирателей последнего дня», которые определяются непосредственно перед голосованием. Поэтому результат будет зависеть не столько от сегодняшнего рейтинга, сколько от способности мобилизовать городского, молодого и умеренно оппозиционного избирателя.

Отдельный вопрос – прогноз победы ЕР практически во всех одномандатных округах. Здесь невозможно не вспомнить Москву 2021 года, когда в ряде округов кандидаты, лидировавшие по итогам очного голосования, уступили после добавления результатов ДЭГ. Это резко повысило недоверие части общества к дистанционному голосованию.

Поэтому проверкой ДЭГ станет общественное доверие к процедуре и итоговым результатам. Если одна партия действительно победит в 15–16 округах, особенно важно, чтобы эти победы воспринимались как убедительные и проверяемые. Иначе формальный результат может сопровождаться дальнейшим снижением легитимности дистанционного голосования.

Показательно и то, что даже весьма комплиментарный власти доклад выделяет два относительно конкурентных округа – Центральный и Ленинградский. В обоих среди основных соперников кандидатов ЕР названы представители «Новых людей». Следовательно, пространство для реальной конкуренции существует уже сейчас.

Так что преимущество ЕР в Москве предполагается значительным, но результат еще не предрешен. Примерно половина столичного электората находится за пределами ядра партии власти. Если протестные настроения продолжат расти, прогноз может быть скорректирован.

Западные СМИ докладывают, что контакты Кирилла Дмитриева и Стива Уиткоффа помогают сохранять диалог России и США. Журналист CNN Фредерик Пляйтген связал отказ Белого дома предоставить Киеву лицензию на производство ракет-перехватчиков Patriot с изменением подхода администрации Дональда Трампа.
...
По его словам, контакты между российской и американской сторонами остаются конструктивными. Отдельно журналист отметил взаимодействие спецпосланника президента США Стива Уиткоффа и спецпредставителя президента России по инвестиционно-экономическому сотрудничеству с зарубежными странами, главы РФПИ Кирилла Дмитриева.
...
Пляйтген считает, что Москва и Вашингтон пытаются вернуться к уже существовавшему переговорному формату. На этом фоне решение не расширять возможности Украины по производству вооружений может свидетельствовать о стремлении Белого дома избежать дальнейшей эскалации и сохранить пространство для дипломатии.
...
Выстроенный при участии Кирилла Дмитриева канал коммуникации становится одним из факторов, способных влиять не только на российско-американские отношения, но и на более широкий международный контекст. Будем наблюдать.