Телеграм канал «The Гращенков»

Госдума нового созыва. Где будут приниматься решения Формирование Госдумы IX созыва завершено. Комитеты получили председателей, фракции распределили посты. Но за выступлениями партийных лидеров легко не заметить главного: большая часть законодательной работы проходит не в зале пленарных заседаний, а в комитетах. Именно там политические идеи превращаются в конкретные законы.

В новом созыве 34 комитета вместо 32. Одно из главных изменений - разделение прежнего комитета по государственному строительству и законодательству. Павел Крашенинников сохранил конституционное и гражданское законодательство, а уголовное и административное выделили в самостоятельный комитет под руководством Юрия Петрова. Такое разделение позволяет отдельно заниматься устройством правовой системы и регулированием наказаний, где поток инициатив особенно велик. Массового упразднения комитетов не произошло.

Вторая новация - комитет по цифровому развитию и искусственному интеллекту во главе с Александром Сидякиным. При этом комитет по информационной политике Сергея Боярского сохранился. Государство фактически разводит вопросы информационной среды и технологического развития. От нового комитета будут ждать правил применения ИИ, защиты данных, регулирования цифровых платформ. Важно, чтобы безопасность не стала поводом затормозить сами технологии.

Однако новые комитеты не обязательно окажутся самыми влиятельными. Особую роль по-прежнему играют бюджетный комитет Андрея Макарова, комитет по экономической политике Максима Топилина и комитет по финансовому рынку Анатолия Аксакова. Через них проходят решения о налогах, инвестициях и условиях работы бизнеса. В условиях бюджетных ограничений главным станет не только распределение денег, но и поиск источников экономического роста.

Сохраняется значение комитетов по обороне, безопасности, социальной политике, здравоохранению и ЖКХ. От них ждут не столько громких законопроектов, сколько решений, которые можно почувствовать в повседневной жизни. Важен и комитет по контролю Олега Морозова: парламент должен проверять, как работают уже принятые законы, а не только постоянно принимать новые.

Руководящие посты распределены не только между единороссами. Из 34 комитетов 20 возглавили представители «Единой России», пять - КПРФ, по три - ЛДПР, «Справедливой России» и «Новых людей». Последним достались малое и среднее предпринимательство, туризм и экология. Для партий это возможность не просто выступать с предложениями, а постоянно работать с конкретной отраслью. Но кресло председателя само по себе не дает права проводить любой закон: нужна поддержка большинства.

Как вообще работает эта система? Партия формулирует повестку, фракция согласует позиции депутатов и обеспечивает голоса. Комитет изучает законопроект, запрашивает заключения, согласует поправки, разбирает последствия. Затем документ проходит чтения в зале заседаний. Поэтому между эффектным заявлением политика и законом, который действительно начнет действовать, нередко лежат месяцы сложной работы.

Что важнее - фракция или комитет? Для политического результата важны голоса фракций, для качества решений - комитетская работа. Самые сложные законопроекты требуют договоренностей с правительством, министерствами и представителями разных партий.

Поэтому девятый созыв стоит оценивать не по количеству внесенных инициатив. За последние годы парламент привык к ускоренному принятию решений. Теперь от него особенно важно ждать продуманных правил, которые помогают экономике и решают повседневные проблемы. И именно работа комитетов покажет, насколько Дума готова перейти от политических заявлений к результату.

Возможно, главным критерием технологического развития скоро станет не то, насколько быстро работает цифровая система в обычный день, а то, способна ли она вообще продолжать работу в чрезвычайных обстоятельствах.

Цифровой мир оказался построен для мирного времени. Последние несколько десятилетий мировая инфраструктура развивалась исходя из предположения, что глобальный мир будет оставаться относительно безопасным. Государства и корпорации вкладывали триллионы долларов в цифровизацию, соревнуясь в скорости, удобстве и стоимости услуг. Дата-центры строили там, где дешевле электричество, лучше связь и выгоднее логистика. Безопасность, конечно, учитывалась, но прежде всего как защита от технических сбоев, пожаров и кибератак. Мало кто всерьез предполагал, что по серверам крупнейших банков и технологических компаний будут наноситься удары беспилотниками.

Сегодняшние события в России хорошо показывают, насколько изменилась реальность. В Саратовской области атакован дата-центр Сбера. Банк сообщает, что его системы продолжают работать штатно. Одновременно поступают многочисленные жалобы на сбои в работе Mail.ru, банковских сервисов, маркетплейсов и других цифровых платформ. Прямая связь между этими событиями пока не установлена, однако сама ситуация заставляет задуматься о масштабах нашей зависимости от цифровой инфраструктуры.

Мы привыкли воспринимать интернет как нечто нематериальное. Почта, банковские счета, государственные услуги, электронные документы, облачные хранилища. Все это существует будто бы само собой. Но за привычным интерфейсом стоят вполне физические сооружения, тысячи километров кабелей, электростанции и системы охлаждения. Достаточно вывести из строя несколько ключевых узлов, чтобы проблемы возникли одновременно у миллионов людей и тысяч предприятий.

По сути, цифровая инфраструктура давно превратилась в нервную ткань современного государства. Через нее проходят финансовые операции, управление транспортом, работа промышленности, связь между государственными учреждениями. И если раньше главной задачей было сделать эту систему максимально быстрой и дешевой, то теперь на первый план выходит способность продолжать работу даже в условиях физических атак.

Думаю, в ближайшие годы нас ждет масштабный пересмотр принципов строительства цифровой инфраструктуры во всем мире. Начнется новая гонка, только конкурировать будут уже не исключительно вычислительными мощностями и скоростью обработки данных. Все большее значение приобретут защищенность и автономность. Подземные дата-центры, укрепленные сооружения, собственные системы генерации электроэнергии, резервные каналы связи, распределенные по разным регионам хранилища информации. То, что раньше считалось избыточными расходами, постепенно станет обязательным условием надежности.

Причем это уже не исключительно российская проблема. В странах Персидского залива после атак на технологическую инфраструктуру пересматривают планы строительства крупнейших центров обработки данных. В частности, в ОАЭ обсуждается переход от огромных централизованных комплексов к распределенной сети защищенных объектов, в том числе подземных. Даже страны, которые еще недавно рассчитывали стать мировыми центрами цифровой экономики благодаря дешевым энергоресурсам и выгодному расположению, вынуждены учитывать совершенно другие риски.

Но есть и более серьезный вопрос. Вся глобальная цифровая экономика строилась на взаимозависимости. Одни страны производили оборудование, другие предоставляли территории и электроэнергию, третьи разрабатывали программное обеспечение. Теперь государства будут все внимательнее смотреть, насколько они способны самостоятельно обеспечить работу критически важных систем. Вероятно, это приведет к удорожанию цифровой инфраструктуры и появлению новых национальных стандартов безопасности.

Мы вступаем в период, когда защита информации перестает означать исключительно защиту от хакеров. Защищать придется сами физические объекты. Раньше строили бункеры, а в XXI веке к этому перечню добавляются серверы, цифровые хранилища и вычислительные центры. Возможно, главным критерием технологического развития скоро станет не то, насколько быстро работает цифровая система в обычный день, а то, способна ли она вообще продолжать работу в чрезвычайных обстоятельствах.

📝 Max стал первым каналом распространения оперативных новостей для глав регионов среди российских платформ в 2026 году, особенно в приграничных регионах, говорят данные исследовании КГ «Полилог».

▶️Среди сопоставленных постов 81% сначала вышли в Max и лишь затем появляются во «В контакте», говорится в документе. Большинство губернаторских каналов дублируют публикации между площадками, медианная доля уникального контента в Max по сравнению с «В контакте» составляет 6,4%.

▶️В отдельных случаях доля уникального контента достигает 90% – такие губернаторы активнее ведут Max или в оперативном режиме сообщают о происшествиях.

🔊 Меняется модель публичного поведения губернаторов, отмечает президент Центра развития региональной политики Илья Гращенков. Из инструмента для политического позиционирования соцсети губернаторов фактически становятся главным официальным источником информации для жителей.
📰Max | Telegram | Рассылка | Приложение для iOS | Android

Комитет по запретам. Как изменится законодательная политика Госдумы? В новом созыве Госдумы появился комитет по уголовному и административному законодательству, который возглавил единоросс Юрий Петров. «Независимая газета» уже окрестила его «комитетом по запретам». На первом заседании выяснилось, что в его ведении находится 122 законопроекта. Это больше, чем у любого другого думского комитета. Вопрос в том, государство собирается еще активнее вводить новые ограничения или просто решило навести порядок в законодательном процессе?

На мой взгляд, причин для создания отдельного комитета несколько. Прежде всего, речь идет о разделении функций. Раньше огромный массив уголовного, административного, гражданского и конституционного законодательства находился в ведении одного комитета. Теперь уголовный и административный блоки получили собственную площадку. Это позволяет ускорить рассмотрение документов и более профессионально заниматься вопросами, которые непосредственно затрагивают права и обязанности граждан.

Однако есть и политическая составляющая. За последние годы уголовное и административное законодательство стало одним из наиболее востребованных инструментов государственного регулирования. Практически на любую новую общественную проблему находится предложение ответить штрафом, запретом или дополнительной ответственностью. Иногда такие меры действительно необходимы, особенно когда речь идет о безопасности. Но постепенно возникает опасность, что запретительная логика начнет подменять собой полноценную государственную политику.

Ведь гораздо проще установить новый штраф, чем разобраться, почему возникла проблема и можно ли решить ее экономическими, социальными или организационными методами. При этом далеко не всякое ужесточение законодательства приводит к изменению поведения граждан. Иногда оно лишь увеличивает административную нагрузку и создает дополнительные возможности для произвольного применения закона.

Есть еще один интересный момент. Новый комитет фактически становится важным фильтром для законодательных инициатив всех парламентских партий. Именно здесь будет решаться судьба многих предложений КПРФ, ЛДПР, «Новых людей» и «Справедливой России». И многое будет зависеть от того, станет ли комитет исключительно инструментом проведения заранее согласованных решений или площадкой для содержательной юридической дискуссии. Особенно важно, чтобы предложения оценивались по качеству и общественной пользе, а не только по партийной принадлежности авторов.

При этом у нового комитета есть возможность заняться тем, до чего у депутатов обычно не доходят руки, - ревизией уже действующих ограничений. За последние годы в законодательстве накопилось немало норм, эффективность которых стоило бы проверить. Какие-то штрафы утратили актуальность, отдельные меры дублируют друг друга, а некоторые положения требуют корректировки с учетом изменившихся экономических и социальных условий.

Поэтому я бы пока не торопился записывать новый комитет в исключительно запретительные органы. Его появление само по себе не означает, что наказаний станет больше. Но оно показывает, какое большое значение приобрело сегодня регулирование через уголовное и административное право.

Главным показателем работы комитета должно стать не количество принятых поправок и тем более не число новых запретов. Гораздо важнее, насколько предсказуемым, справедливым и понятным становится законодательство для граждан и бизнеса.

В конечном счете у государства есть два пути: постоянно расширять перечень того, что запрещено, или создавать такую систему правил, при которой соблюдать закон проще и выгоднее, чем его нарушать. Именно по тому, какой подход возобладает в работе нового комитета, можно будет судить о дальнейшем направлении российской правовой политики.

У дискуссии о возможной консервации части сырьевых предприятий «Русала» есть контекст, который существенно меняет взгляд на происходящее.
В 2024 году в «Вестнике Института экономики РАН» вышло исследование Власа Рязанова о положении российской алюминиевой отрасли после 2022 года. Один из важнейших его выводов касается зависимости России от импортного глинозёма - промежуточного сырья, из которого производится алюминий. В 2019–2021 годах Россия ежегодно импортировала 4,7–4,9 млн тонн глинозёма. В 2021 году около 1,7 млн тонн поступило с Украины и еще 1,5 млн тонн — из Австралии.

После февраля 2022 года оба этих канала практически исчезли. Одним из ключевых новых поставщиков стал Китай. По приведенным исследователем «зеркальным» данным китайской таможенной статистики, из КНР в Россию поступило 0,8 млн тонн глинозёма в 2022 году и 1,2 млн тонн в 2023-м. Эти объемы составляли практически весь китайский экспорт глинозёма - при том, что сам Китай является крупнейшим мировым потребителем этого сырья. Замена оказалась еще и дороже.

Франция после Макрона: правые против левых. Во Франции вырисовывается необычный сценарий президентских выборов 2027 года. По опросу Toluna Harris Interactive для RTL и M6, Марин Ле Пен получает 35–37% в первом туре, Жан-Люк Меланшон - 18–19% и во всех пяти сценариях выходит во второй. Эдуар Филипп, Габриэль Атталь и Рафаэль Глюксманн остаются позади. При встрече Ле Пен с Меланшоном социологи фиксируют соотношение 67% против 33%.

До выборов еще полгода, и это лишь моделирование: 27–32% опрошенных в зависимости от сценария второго тура склоняются к неучастию или недействительному бюллетеню. Однако тенденция показательна: избиратель ищет альтернативу привычному политическому центру, а наследники макронизма пока не могут предложить столь же убедительный ответ на запрос общества. Центр, вокруг которого почти десять лет строилась политическая система Макрона, рискует вообще не попасть во второй тур.

Иногда утверждают, что Франция никогда не видела подобного. Не совсем так. В 1995 году за президентство боролись голлист Жак Ширак и социалист Лионель Жоспен. Ширак победил с 52,6%. Это был спор правых и левых, но оба представляли традиционные партии власти, умевшие договариваться внутри сложившейся системы. Сегодня речь о политиках, десятилетиями выступавших против существующего порядка. Ле Пен заняла значительную часть пространства старых республиканцев, Меланшон оттесняет умеренных социалистов.

Ле Пен делает ставку на ограничение миграции, национальный приоритет, контроль границ и возвращение полномочий от Брюсселя Парижу. Однако ее повестка давно стала шире. Высокие цены на энергию, налоги, покупательная способность, госдолг - все это теперь ключевые темы правых. Ее команда предлагает масштабное сокращение бюджетных расходов, демонстрируя претензию не только на протест, но и на управление экономикой.

Меланшон обращается к молодежи, части рабочего класса, бюджетникам и жителям неблагополучных районов. Он выступает за возвращение пенсионного возраста к 60 годам, повышение минимальной зарплаты, расширение социальных гарантий и переход к Шестой республике. За ним стоят социальный протест, раздражение неравенством и усталость от элит. Ле Пен обещает защитить национальное государство, Меланшон - перестроить республику. В этом смысле они выражают два разных способа ответа на один кризис: утрату доверия к прежней политической модели.

Для России особенно интересна внешняя политика. Оба хотят более самостоятельной Франции, хотя понимают ее по-разному. Ле Пен скептически относится к наращиванию обязательств перед Киевом и единой европейской обороне. Но считать ее безусловным союзником Москвы нельзя: в сентябре она и Барделла жестко критиковали российские действия в Европе.

Меланшон критикует американскую гегемонию, выступает за дистанцирование от НАТО и дипломатическое урегулирование украинского конфликта. Однако он тоже не признает российские территориальные приобретения и требует вывода российских войск с территории Украины. У французских левых вообще нет единой дружественной Москве позиции.

Для нас важна возможная перемена политической логики Парижа. Франция - ядерная держава, постоянный член Совбеза ООН и один из ключевых участников ЕС. Ее отношения с Вашингтоном, Брюсселем и НАТО влияют на европейские дискуссии о санкциях, безопасности и переговорах. Но приход любого из этих политиков не означает автоматического разворота к России. Оба прежде всего будут защищать французские интересы, даже когда эти интересы в отдельных вопросах совпадают с российскими. Не стоит путать требование европейской самостоятельности с готовностью пересмотреть отношения с Москвой.

Франция возвращается к большой идеологической политике: спор идет уже не о продолжении курса Макрона, а о будущем самого государства. И попытки извне назначить «своего» кандидата, особенно посредством демонстративных проектов мягкой силы, способны лишь осложнить отношения с будущим Парижем. Французы сделают выбор сами, а Москве предстоит работать с новой политической реальностью.