Телеграм канал «The Гращенков»

Протестная активность со стороны обычных людей нарастает

Политолог Илья Гращенков рассказывает RTVI, почему «жалобы наверх» через блогеров превратились в новую форму политического давления, кто из парламентских партий лучше всего конвертирует усталость от запретов в голоса и чем грозит власти накопленное раздражение перед выборам в Госдуму.

🔹 Виктория Боня, региональные блогеры, записывающие ролики, в которых они выражают недовольство сложившейся ситуацией, — прежде всего не классический протест, а запрос на обратную связь.

🔹 Усталость у народа копится, и если власть не сможет снять ее, как делала это последние 26 лет, тогда у людей не останется надежды на «доброго царя» против «плохих бояр» и они начнут думать «на сторону».

🔹 Лояльные критики опасны тем, что они легитимируют недовольство. Они снимают с жалобы стигму нелояльности.

🔹 Сейчас борьба за второе место в предвыборной гонке в Госдуму — это не просто борьба партийных брендов, а борьба за право быть главным легальным каналом недовольства.

🔹 «Новые люди» сейчас выглядят наиболее органично именно для новой протестности — не революционной, а антизапретительной.

🔹 Раньше низкая явка часто помогала власти, но, если раздражение становится сильнее, сушка может дать обратный эффект: лояльный, но усталый избиратель ЕР останется дома, а мотивированный протестный избиратель придет.

🔹 Российское недовольство обычно меняет агрегатное состояние: из публичной политики уходит в быт, из быта — в сарказм, из сарказма — в неучастие, из неучастия — в тихое сопротивление.

🔹 Пока власть сталкивается не с антисистемным протестом, а с кризисом слышимости. Люди не столько требуют ее смены, сколько формируют запрос на то, чтобы она перестала жить в режиме односторонней команды

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

#rtvi_колумнисты

⭕ Подпишись на RTVI в Telegram | МАКС

Рейтинг федеральных и региональных каналов, оказавших наибольшее влияние на региональную политику за 4 - 10 мая 2026 года

🔺Федеральные каналы

1. НЕЗЫГАРЬ (признан иноагентом)
2. Политджойстик
3. The Гращенков
4. Политген
5. ⁠Землянка
6. ⁠Телеграбля
7. Политика Онлайн
8. ⁠⁠ЭИСИ-Регионы
9. Депутатские будни
10. Региональная политика

🔺Региональные каналы

1. Москвач/Новости Москвы
2. Ротонда
3. Говорит Москва
4. Тайны Ленинградского двора
5. Та самая тюменская матрешка
6. Е1Ru/Новости Екатеринбурга
7. Футляр для Курая
8. СШХ
9. E-область
10. ЛенTVZ4
11. То самое северное измерение
12. ⁠Блэтгород
13. ⁠Архангельский кот
14. Вечерний Хабаровск
15. Шорохи Кумыски
16. Башня
17. Злой самаритянин
18. ПОЛИТ.РУС-ЮГ
19. Кировчано
20. Спросите у Расула

#Рейтинг

Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов / Мы в MAX / Мы в ВК / Мы в Дзен

Поговорили с New York Times о том, насколько прекращение трехсторонних переговоров при содействии США, а также ухудшение мировой экономики отражается на рейтингах власти, особенно в контексте выборов в Госдуму.

Действительно, есть и усталость, и тревожность: это фиксируют ФОМ и другие социологи. Если сравнивать с прошлым годом, главный источник тревоги - исчезновение надежды на то, что боевые действия могут закончиться в ближайшее время. К этому добавляются ухудшение экономической и социальной ситуации, новые запреты, ощущение, что жизнь меняется не в лучшую сторону. Усталость, которая раньше существовала скорее фоном, постепенно перерастает в раздражение.

Еще недавно часть общества жила ожиданием скорого завершения конфликта: «дух Анкориджа», надежды на Трампа, вера в то, что дипломатический трек еще может сработать. Сейчас МИД говорит о прекращении трехсторонних переговоров, а президент Путин заявляет, что конфликт не будет завершен до полного вывода войск с Донбасса. Для тех, кто надеялся на мир, это убивает надежду на быстрое решение.

Тревожность усиливается и слухами: о возможной новой мобилизации, об ограничениях на снятие вкладов и т.д. Все больше граждан уже не удовлетворяет старая формула «царь хороший, бояре плохие». Возникает ощущение, что власть в целом не вызывает больше чувства стабильности. Особенно важно, что никто, кажется, не пытается остановить этот процесс: накануне выборов власть продолжает разгонять неустойчивость новыми запретами. Да и риторика «затягивания поясов» ради великих целей бьет по простому потребителю. Пока это рождает скорее абсентеистские настроения: многие уже не готовы безоговорочно поддерживать решения власти, особенно если считают их несправедливыми, но еще не готовы уходить в открытую оппозицию.

В состоянии тревоги общество становится менее предсказуемым. Власть, вероятно, впервые за последние годы сталкивается с более низким уровнем контроля. Это не недовольство в духе «бунта Пригожина», но у него более фундаментальные основания. Мы видим не просто внешнеполитический или мобилизационный стресс, а экономическую просадку. То, что раньше казалось гипотетической угрозой, становится реальностью.

Значительная часть власти долго вообще не признавала экономику самостоятельной сферой. Считалось, что нефть и газ продаются, политические решения принимаются, а бизнес всегда как-нибудь выкрутится. Предыдущие годы это вроде бы подтверждали: параллельный импорт, перестройка логистики, адаптация компаний. Возникла иллюзия, что любые политические решения можно принимать без серьезной оглядки на экономику, потому что рынок все равно подстроится.

Но теперь эта модель дала сбой. Если инвестиции не приходят, через некоторое время угасает развитие производства, а затем начинается сокращение. Санкции, которые сначала казались терпимыми, спустя несколько лет бьют сильнее: старое оборудование, станки, автомобили, расходники изнашиваются, а заменить их становится все сложнее. Возникает эффект домино: проблемы одной отрасли отражаются на другой, даже если они не связаны напрямую.

Система власти опиралась на представление, что в тылу все стабильно, а экономика - сердце, которое будет биться всегда. При Пригожине экономическая ситуация еще выглядела устойчивой. Но сейчас кризис может оказаться качественно иным: 2008 год с ним не сопоставим, а после 1998-го Путину помогли восстановление и цены на нефть. Теперь система сталкивается с ситуацией, к которой, возможно, не была готова.

На этом переломном этапе, когда быстрая победа не очевидна, а экономика испытывает трудности, Путину нужно предложить понятный сценарий выхода из кризиса. Но пока видны только намеки на сценарий, тревожный для элит: переход на военные рельсы, национализация, смена управленческой парадигмы. Радикальные представители власти готовы превращать Россию то ли в Иран, то ли в Северную Корею. Но такие образы не нравятся ни элитам, ни большинству населения. Люди могут поддерживать антизападную риторику, но жить хотят не хуже Запада, а лучше него.

"Лишь бы не было войны", День Победы 2002, Москва ©️ Александр Гращенков

"Настоящие ветераны", День Победы 2002, Москва ©️ Александр Гращенков

📺 Политолог Илья Гращенков — новый гость программы «Что это было?» с Василием Кучушевым на RTVI. Собрали главное

💬 О катастрофе в Туапсе: «Прежде всего [ошибки] политические. Надо быть честными со своими гражданами, с людьми. Раньше, даже в Советском Союзе, когда происходил какой-то катаклизм, людям честно говорили, например, что надо покинуть территорию... Наверное, единственное, с чего началась эпоха такого недоверия со стороны и граждан, и власти, — это Чернобыль».

💬 О наводнении в Дагестане и выводах после катастроф: «Опыт показывает, что нет [выводов]. То есть что-то будет вот сейчас, пока ситуация остра, пока федеральный центр держит внимание, пока медиа держат внимание. <...> Но как только это выходит из топа событий, внимание ослабевает, соответственно, региональные чиновники тоже выдыхают. <...> То есть все это остается»

💬 О дефиците мэров: «У нас сейчас проблема — дефицит не губернаторов, а дефицит мэров: никто не хочет идти в мэры, главы администраций, особенно маленьких городов. Почему? Потому что ответственности вагон, тебя за любую историю могут посадить: что-то тут подписал не так, что-то из бюджета неправильно израсходовал, что-то сказал не так. <...> А полномочий у тебя вот столько, то есть тебе что-то прописали — ты, как врач в больнице, должен исполнять какие-то алгоритмы».

➡️ Полный выпуск — по ссылке

⭕ Подпишись на RTVI в Telegram | МАКС

Системность дальневосточной стратегии кабмина Мишустина вновь подтверждается практическими решениями. Накануне празднования Дня Победы премьер-министр подписал постановление о расширении границ ТОР «Хабаровск» (готовится аналогичное решение по ТОР «Забайкалье»). Уже сейчас ДФО демонстрирует опережающий рост, нарастающим итогом за 10 лет в макрорегион привлечено более 6 трлн рублей частных инвестиций, открыто 181 тысяч рабочих мест. Причём ставка делается на конкретные инфраструктурные проекты, логистику, промышленность и международную кооперацию.

Особенно показателен кейс острова Большой Уссурийский. В границы ТОР включаются участки острова и акватории Амура, что открывает возможности для создания полноценного российско-китайского инвестиционного и туристического узла. Здесь появятся инфраструктура для перевалки грузов, туробъекты, деловой центр и современная набережная. Остров постепенно становится элементом новой трансграничной экономики, а сам ДФО укрепит позиции логистического и сервисного хаба на восточном направлении.

Забайкалье развивается в той же логике. Расширение ТОР позволит запустить производство стройматериалов и транспортно-логистический центр. И здесь принципиально важно, что механизм ТОР при Мишустине работает как инструмент точечной настройки экономики под конкретные задачи территориального развития. Иначе говоря, государство через управляемые преференции создаёт условия для закрепления бизнеса, населения и капитала. Более 22 млрд рублей частных инвестиций только по этим двум постановлениям - весомое подтверждение.

Необходимо зафиксировать, что решения по Дальнему Востоку сегодня принимаются с высокой скоростью и в рамках единой долгосрочной стратегии. Только в ТОР «Хабаровск» уже работают 130 резидентов с заявленными инвестициями на полтриллиона рублей. Параллельно запускаются проекты в переработке, судостроении, добыче полезных ископаемых, экологических технологиях. Можно с уверенностью говорить, что Михаил Мишустин продолжит масштабировать этот инструмент, а сам макрорегион только укрепит свой статус как ключевой драйвер российской экономики.