Телеграм канал «The Гращенков»

#умный_четверг

Очередной «умный четверг» в АЦ ВЦИОМ облагородил своим присутствием Илья Гращенков (не только политолог и эксперт, но и автор всемирно известного телеграм-канала telemetr.me/thegraschenkov).

Полтора часа острого разговора, в течение которых гость вертелся и крутился, как уж на сковородке, под градом наших въедливых и супер профессиональных вопросов! К вящей славе Ильи, надо сказать, что встреча получилась очень содержательной.

Не сразу, но удалось нам выведать некоторые секреты мастерства, а также реконструировать этапы большого пути к успеху этой звезды публичной экспертизы! С вами, увы, поделиться не могу, ибо обещал не распространяться…

Просто поверьте: у этого человека, несмотря на его «легкость в мыслях необычайную», есть чему поучиться!

Про метафизику первого места у ЕР – это забавно, напоминает серию смешариков, где они вызывали дождь при помощи бубна. Это я к тому, что в «Единой России» объяснили «политической метафизикой» то, что партия оказалась на первой строке бюллетеня не только на выборах в Госдуму, но и в заксобрания как минимум трети регионов. Чудеса.

Но история российских выборов показывает: если первое место кому-то и помогало, то скорее оппозиции. На выборах в Госдуму с 1993 года первыми успели побывать Аграрная партия, «Женщины России», Консервативное движение России, «Единение», «Справедливая Россия», «Родина» и КПРФ. Ни одна из них выборы не выиграла. Пять из восьми первых номеров вообще не преодолели проходной барьер. Лучший результат показала КПРФ в 2021 году – 18,93%, а до нее эсеры в 2011-м получила 13,24%. В обоих случаях речь шла об оппозиции, собиравшей в том числе голоса недовольных.

Почему так? Избиратель вовсе не обязательно читает бюллетень сверху вниз, как меню в ресторане. Одни начинают с первой строки, другие сразу смотрят в конец. Поэтому наиболее заметны действительно две крайние позиции – первая и последняя. Первая строка получает эффект начала списка. Последняя – эффект финальной точки. Ее легче найти, запомнить и воспринимать как альтернативу всему написанному выше. В определенных обстоятельствах она может даже превращаться в символическое «против всех».

Но у такой механики есть серьезное ограничение. Она работает лишь тогда, когда человеку в целом все равно, за кого голосовать. Но мотивированный избиратель ведет себя иначе. Сторонник власти найдет партию власти на любой строке. Противник власти не проголосует за нее только из-за номера один. А сторонник конкретной оппозиционной партии будет искать именно ее название. Поэтому первая строка исторически могла быть полезнее именно оппозиции.

В 2026 году этот эффект будет еще слабее. Нынешняя кампания проходит вовсе не в атмосфере политического безразличия. У людей накопилось вполне определенное отношение к росту цен, ограничениям интернета, давлению на бизнес, состоянию экономики и затянувшейся чрезвычайной повестке. Одни будут голосовать за сохранение нынешнего курса. Другие – за его корректировку. Третьи – против сложившегося положения вещей. Но случайным такой выбор уже назвать трудно.

Поэтому первый номер вряд ли заметно прибавит «Единой России». Зато последняя строка, которую получили «Новые люди», выглядит политически интереснее. Так что метафизика номера действительно существует. Просто в 2026 году содержание выбора будет гораздо важнее расположения строки.

Продолжаю следить за финансовым положением дел в VK, так как вокруг компании много спекуляций. Но в итоге холдинг вышел в плюс. Корпоративный отчет показывает, что результаты за первое полугодие оказались выше ожиданий аналитиков. Выручка холдинга достигла 81 млрд рублей, увеличившись на 12%. EBITDA выросла сразу на 34% – до 14 млрд рублей. Рентабельность поднялась до 17%.

Еще показательнее динамика второго квартала. Выручка составила 43,5 млрд рублей – плюс 17% год к году, EBITDA выросла на 41%, до 7,6 млрд. Но главное, что компания получила 328 млн рублей чистой прибыли. Впервые за долгое время компания не просто наращивает обороты и аудиторию, а выходит в реальный плюс. Это важно по нескольким причинам.

Во-первых, VК растет двузначными темпами на фоне стагнирующего рекламного рынка. Доходы от онлайн-рекламы во втором квартале увеличились на 14%, до 26,7 млрд рублей. При этом особенно быстро растет видеореклама – доходы от in-stream форматов прибавили 44%. Значит, рост обеспечен не только общим расширением аудитории. Компания смогла улучшить рекомендательные системы, точнее соединить пользователя с контентом, а рекламодателя – с нужной аудиторией. В современной цифровой экономике именно качество алгоритмов становится главным производственным активом.

Во-вторых, быстро растут VK Tech, образовательные сервисы, видео и новые коммерческие направления. Социальная коммерция уже принесла холдингу 2,2 млрд рублей. Это серьезная заявка на создание собственной цифровой экосистемы, где коммуникация, контент, покупки, образование и технологии связываются в единое пространство. Причем новые направления начинают давать не только перспективу, но и измеримый финансовый результат.

В-третьих, компания последовательно сокращает долговую нагрузку. За полтора года долг уменьшился более чем в три раза. Для бизнеса такого масштаба это, возможно, даже важнее отдельных рекордов по выручке. Снижение долга означает меньшую зависимость от стоимости кредитов, больше возможностей для инвестиций и более устойчивую модель развития. При этом ВК полностью раскрыла финансовую отчетность, несмотря на введенные Евросоюзом в июле санкции. В нынешних условиях это тоже показатель уверенности. Компания не закрывается и не переходит в режим информационной обороны, а демонстрирует рынку свои цифры.

История VK интересна еще и как пример более общего процесса. После ухода западных платформ российский цифровой рынок получил огромные возможности, но автоматически успех никому не был гарантирован. Освободившуюся нишу недостаточно просто занять – нужно доказать пользователю и рекламодателю, что новый продукт способен быть удобным, технологичным и коммерчески эффективным. Похоже, холдингу постепенно проходит именно этот путь. Аудитория растет, время использования сервисов увеличивается, рекламная модель развивается, новые направления начинают приносить деньги, а долговая нагрузка снижается.

Так что мы видим все признаки поступательного оздоровления бизнеса. Впервые за долгое время ВК показывает чистую прибыль, одновременно сохраняя двузначные темпы роста и инвестируя в развитие. Если эта динамика сохранится, компания которую постоянно оценивали через ожидания и кризисы, в устойчивый и прибыльный центр российской цифровой экономики.

32-й округ Татарстана становится главным политическим полигоном выборов-2026. Не только региональным, но и федеральным. Еще недавно кампания здесь выглядела предсказуемой. Праймериз «Единой России» уверенно выиграл Алексей Грушин, набравший около 34 тысяч голосов. Затем его кандидатуру отозвали из-за «технической накладки». В результате один из крупнейших округов страны с 521 тысячей избирателей неожиданно остался без представителя партии власти.

Версия о забытых документах выглядит юридическим оформлением уже принятого политического решения. Скорее всего, округ вошел в федеральный пакет договоренностей и был передан ЛДПР для сохранения баланса между парламентскими партиями. Татарстан для такого эксперимента почти идеален. Позиции «Единой России» здесь достаточно сильны, чтобы потеря одного из шести округов не угрожала всей конструкции. Кроме того, в 32-м округе нет действующего одномандатника, который пять лет создавал собственную сеть и теперь был бы вынужден уступить место. Федеральный размен получился сравнительно дешевым. Но полигоном округ делает не сам договор, а возможность проверить, насколько подобные договоренности вообще исполнимы на земле.

Во-первых, здесь тестируется новая роль ЛДПР. Партия должна получить не просто еще один мандат, а продемонстрировать способность побеждать в сложном национальном регионе. Бенефициар размена Руслан Юсупов - не московский «варяг», а руководитель регионального отделения и депутат Госсовета Татарстана. У него есть опыт, ресурсы и сеть. Но даже сильного кандидата невозможно просто назначить победителем, если кампания становится по-настоящему конкурентной.

Во-вторых, округ проверит прочность вертикали договоренностей. Федеральный центр может нарисовать политическую карту, но воплощать ее должны региональные элиты, муниципальные администрации, партийные штабы и конкретные люди на местах. А 32-й округ огромен и неоднороден: два района Казани и еще одиннадцать муниципальных районов. Здесь соединяются город, промышленные центры, пригороды и сельские территории. Одной политической команды сверху для такой географии недостаточно.

В-третьих, уход кандидата «Единой России» освобождает пространство для реальной борьбы. КПРФ может опереться на протестный и промышленный электорат. «Новые люди» с Ольгой Айдугановой получают шанс обратиться к городскому среднему классу, предпринимателям и тем, кто устал от старой партийной номенклатуры. Если эта кампания будет проведена всерьез, заранее распределенный округ может перестать быть договорным.

Как я сказал «Вечерней Казани»: «Интрига в другом: действительно ли освобожденное пространство целиком достанется Юсупову или возникнет настолько серьезная самостоятельная коалиция, что формально “договорной” округ внезапно превратится в конкурентный. Именно это будет самым интересным индикатором того, насколько федеральные договоренности 2026 года обязательны для исполнения на региональном уровне».

Наконец, здесь проверят цену самого размена. Отсутствие одномандатника неизбежно ослабляет полевую кампанию «Единой России». Кандидат обычно мобилизует людей одновременно за себя и за партийный список. Теперь часть этой работы придется выполнять без собственного локомотива. Возможное снижение партийного результата становится заранее заложенной стоимостью федеральной сделки. Поэтому 32-й округ - это выборы в миниатюре. Здесь сталкиваются аппаратный сценарий и живая политика, федеральная архитектура и региональные интересы, договоренности элит и самостоятельность избирателя.

Когда одному региону доверяют почти половину олимпийской программы крупнейших национальных соревнований, это показатель того, где сегодня реально сосредоточены спортивная инфраструктура, компетенции и люди, способные работать с большим спортом.

И в этом смысле Свердловская область уже давно закрепила за собой статус одного из главных спортивных центров страны. Причем спортивный капитал региона — это не только арены и соревнования. У свердловской политики есть редкая особенность: среди депутатов от «Единой России» есть люди, которых задолго до выборов знали по всему миру.

Антон Шипулин — олимпийский чемпион Сочи-2014 и чемпион мира по биатлону. Сергей Карякин — победитель «Дакара»-2017 и многократный победитель «Шёлкового пути». Сегодня Шипулин представляет регион в Госдуме, а Карякин — депутат областного Заксобрания и заместитель секретаря свердловского отделения партии.
И здесь важны не столько громкие фамилии, сколько то, зачем профессиональные спортсмены идут в политику.
Шипулин добился принятия федеральных изменений, которые сняли многолетние ограничения для профессиональных спортсменов, служащих в МВД, ФСБ, Росгвардии и Минобороны. Карякин свою мотивацию объяснял тем, что за годы в автоспорте его команда накопила практический опыт, который можно использовать для развития детского и молодежного спорта.

Член президиума свердловского политсовета ЕР Андрей Козицын и УГМК стали ключевыми участниками проекта новой «УГМК-Арены», рассчитанной на соревнования по 11 видам спорта.
Благодаря Игорю Алтушкину и РМК в Екатеринбурге появилась Академия единоборств РМК, где сегодня занимаются более двух тысяч человек, больше половины из них — дети. РМК также открыла Академию спорта, а спортивный квартал «Архангел Михаил» получил новые площадки для экстрима и падела.

Получается довольно конкретная свердловская модель: крупнейшие соревнования подтверждают статус региона, чемпионы приносят профессиональный опыт в законодательную работу, а бизнес вкладывает средства в инфраструктуру.

Привлекли внимание цифры: с 2021 года число техногенных аварий снизилось на 22%, несчастных случаев на производстве – на 21%. Эти данные глава Ростехнадзора озвучил на рабочей встрече с Михаилом Мишустиным. При этом только за первое полугодие служба выдала более двух тысяч разрешений в области промышленной безопасности. Все 27 сервиса ведомства доступны через Госуслуги, а цифровые инструменты позволяют переводить значительную часть взаимодействия бизнеса и регулятора в электронный формат.

На мой взгляд, здесь важна не только сама статистика. За ней просматривается изменение философии государственного надзора. Речь идёт о переходе от модели, при которой контроль в значительной степени строится вокруг количества проверок и выявленных нарушений, к модели управления рисками. Мишустин ставит задачу снижать административную нагрузку на предприятия, которые соблюдают обязательные требования, одновременно сохраняя жёсткий контроль там, где цена ошибки особенно высока.

Иными словами, государству всё меньше нужен контроль ради самого контроля. Нужен результат: снижение аварийности при минимально необходимом вмешательстве в работу добросовестного бизнеса. И это, кстати, принципиальный момент для промышленности. Чем сложнее технологический проект, тем больше в нём разрешительных процедур, экспертиз и требований безопасности. Если каждая из них превращается в самостоятельный административный барьер, регулятор начинает тормозить развитие экономики. Если же контроль становится более точным и риск-ориентированным, он, напротив, может ускорять реализацию проектов.

Поэтому отдельный показатель – участие Ростехнадзора в проектах технологического лидерства. В прошлом году служба выдала 70 заключений по объектам нацпроектов. В ближайшее время ожидается решение по Амурскому газохимическому комплексу. Кроме того, формируется нормативная база для термоядерных технологий. Ведомство трансформировали в один из институтов, через которые государство создаёт условия для появления новой промышленной инфраструктуры.

Особого внимания также требует работа в новых регионах, подчеркнул Мишустин. Донбасс и Новороссия проходят масштабную перестройку промышленной, энергетической и коммунальной инфраструктуры. Здесь важно обеспечить безопасность, не затягивая запуск и восстановление предприятий. Ростехнадзор в этой ситуации выполняет ещё одну функцию: помогает интегрировать объекты новых регионов в российскую систему технического и промышленного регулирования.

Мишустин одновременно предъявляет к Ростехнадзору два требования, которые на первый взгляд могут показаться противоречивыми: жёстко обеспечивать безопасность и не мешать тем, кто работает добросовестно. На деле именно сочетание этих принципов и формирует современную модель регулирования.

Пав в суде, тема Яблока быстро ушла из повестки, напоследок сверкнув надкушенным боком. Хайп вокруг антивоенной партии рассеялся в какой-то звенящей тишине. Все-таки на этот раз снос политической силы носил характер явной идеологической необходимости, так что свято место так и осталось пусто. Многие спрашивают – что это было?
 
Основная версия, что поссорились силовики и администраторы. Мол одни хотели победить пацифистов в честном бою, а вторые – не хотели раскачивать лодку. Однако в альтернативной версии, ровно наоборот, силовики вытащили из корзины загнивающее Яблоко, чтобы ополовинить рост чересчур выросших «Новых Людей», лишив его электората из числа попутчиков.
 
Что теперь? Электорат Яблока – не столько сторонники партии Явлинского, сколько авангард антивоенных настроений. Сколько их в реальности, спорить не будем. Кто-то насчитал 3%, а кто-то 9,38%, но это самая верхушка айсберга. По последним опросам иноагента «Левады» от 62% до 81%, в зависимости от формулировки вопроса, выступают за переход к мирным переговорам, и лишь 28% за продолжение боевых действий. При том, что в лучшие времена возможность голосования за Яблоко озвучивали лишь 18% респондентов (что создавало определенный потолок для партии), то превратившись в легальный канал коммуникации ранее карликовая политическая сила начала претендовать на возвращение в большую политику.
 
Руководитель Центра развития региональной политики Илья Гращенков пояснил «НГ»: «В этой истории важно разделять формальную юридическую сторону и политический смысл решения. Но возникает другой, гораздо более серьезный вопрос - вопрос соразмерности. Одно дело - обязать удалить спорный материал, запретить его распространение, назначить штраф или применить другую санкцию. И совсем другое - исключить из федеральных выборов целую политическую партию. Масштаб возможного нарушения и масштаб последствий здесь находятся совершенно в разных весовых категориях. Ведь снимая федеральный список, государство наказывает уже не только партию. Последствия распространяются на всех граждан, которые собирались за нее голосовать. Они сохраняют право прийти на участок, но одна из политических альтернатив для них исчезает. Поэтому в избирательном процессе цена подобных решений объективно выше, чем в обычном гражданско-правовом споре об авторских правах».
По словам эксперта, здесь как раз возникает проблема приоритетов. Конституционная логика исходит из того, что выборы являются формой осуществления народом своей власти. Следовательно, чем серьезнее ограничение политической конкуренции, тем более вескими и очевидными должны быть основания для такого ограничения. «У государства нет отдельного политического права сокращать число участников выборов. У него есть полномочия обеспечивать соблюдение закона. И именно поэтому принципиально важно, чтобы применение этих полномочий выглядело необходимым и соразмерным нарушению. Политическое последствие такого решения шире судьбы самой партии Явлинского», - подчеркнул он.
 
После выбывания Яблока из бюллетеня, часть электората вернется либо к Новым Людям, либо уйдет в КПРФ (вечных бенефициаров «умного голосования»), либо вообще на выборы не придет. С другой стороны, выборы перестали быть томными и протестная волна может еще больше подрасти непосредственно ко дню голосования. Благо, каких еще черных лебедей принесет нам жизнь мы пока даже не представляем. В целом, власть попыталась маргинализировать антивоенную повестку (в т.ч. через призывы признать Яблоко экстремистами), но ощущения что это хорошо удалось пока не сложилось. Возможно, что наоборот, мирная повестка окрепнет и станет важным фактором, если и не на самих выборах, то после них.