Мои «Фолежки» — это диалог с феноменом советского религиозного подполья и эстетикой «наивной» домашней иконы. В центре проекта — фольга, или «фолега», как её называли создатели кустарных образков. Этот хрупкий, бросовый материал, заменявший в советские годы недоступное сусальное золото, стал для меня главным смысловым и пластическим акцентом. В работах я соединила сияние фольги с прозрачностью акварели. Сочетание подвижной водной стихии и застывшего металла заставляет работы постоянно меняться в зависимости от освещения. Акварель приглушает дешевый блеск, а фольга подсвечивает краску изнутри, превращая каждый образок в живое, пульсирующее пространство личной молитвы.
Рязань - стандартный город с точки зрения топонимики. Исторических названий немного. Некоторые из них пережили советскую эпоху + в 90-е была проведена скромная по масштабу десоветизация: были возвращены названия Соборной улице, Введенской и Вознесенской улицами. С последней происходит что-то странное, поскольку ранее Введенская и Вознесенская вместе назывались улицей Либкнехта. Хотя исторические названия и были возвращены, на восточном конце Вознесенской имя немецкого коммуниста почему-то все еще фигурирует и на картах, и на городских табличках.
Также моя общая насмотренность позволяет выявить одну тенденцию: при десоветизации названия главной городской площади многие города не возвращают историческое название, а называют площадь Соборной. Так сделали в Старой Руссе, Белгороде, Мелитополе и вот в Рязани. С чем это может быть связано, мне непонятно.
В остальном город остается наполнен некрасивыми чужеродными советскими топонимами
Вообще масштабы железнодорожного строительства в Российской империи поражают. В 1869 году в России было всего чуть больше двух тысяч километров железных дорог, в 1913 их было больше 70 тысяч километров. Это больше, чем в любой европейской стране того времени, включая Германию.
Более того, за эти 45 лет Российская империя построила примерно столько же железных дорог, чем СССР за все годы своего существования. То есть когда вы сейчас куда-то едете по железной дороге в Белоруссии, Украине, России, Казахстане или Средней Азии, с вероятностью один к двум эта линия была проложена при царях. А в центральной России и на Украине, с вероятностью два к трем. И, между прочим, еще не существовало дизельных экскаваторов, приходилось пользоваться паровыми, довольно сомнительной эффективности.
И все это при том, что строительство в западных губерниях специально тормозили, чтобы не спровоцировать Германию на войну. Так что миллионщики, которые сделали себе состояния на их строительстве в XIX веке, сделали их не зря.
Помните, у Владимира Семеновича Высоцкого песню «Я не люблю»?
Оказывается, у И. А. Бунина есть похожее стихотворение. Только написано с иной подачей:
«Люблю цветные стекла окон
И сумрак от столетних лип...
Люблю неясный винный запах
Из шифоньерок и от книг…»
Читаю, и понимаю, что осень я люблю именно за ее аромат: прелый лист, сырость, печной дым.
«Горьковатый, влажный и ранящий запах осени», как писал Б. К. Зайцев. У А. С. Пушкина октябрь веет «свежим дыханием». Обонятельная память парфюмера К. М. Веригина сохранила аромат камина, который осенью топили виноградной лозой.
В общем, полной грудью хочется вдыхать сентябрь. А вам чем нравится осень? Делитесь! Искренне соскучился по комментариям, ибо всё в хлопотах с репетицией стендапа про Пушкина. (Кстати, скоро покажу обложку книги «Русское хюгге» и анонсирую предзаказ.)
Карта памятников Азербайджану и азербайджанцам в России.
Бог с ним, с Муслимом Магомаевым, но какое отношение к России имеет персидский поэт Низами Гянджеви. Он и к Азербайджану весьма опосредованнно относится.
Ну и, конечно, повсюду Гейдар Алиев, который никогда ничего хорошего для России не сделал.
И да, азербайджанцы не коренной народ РФ, у них свое национальное государство вообще-то есть.
Вот пускай у себя в Баку и ставят памятники, хоть Алиеву, хоть Борату. А нам этот мусор не нужен.