95% русских до начала XX в. не согласились бы, что
русский царь - это светская власть. Да он даже и формально, как «глава
Церкви» (начиная с XVIII в.), не был «светской властью».
Цитата из книги Крамер А. В.
Раскол русской Церкви в середине XVII в.
Представьте, насколько Россия и её код изменился.
VII Вселенский собор 🤩
миниатюра из Минология Василия II
976-1025гг.
Сегодня Церковь вспоминает святых отцов VII Вселенского Собора, который проходил в Никее в 787 в защиту иконопочитания.
Ключевым решением Собора стало принятие догмата об иконопочитании. Участники Собора констатировали, что почитание, оказываемое иконам, относится не к самим изображениям, не к доскам и краскам, а к тем, кого они изображают.
главный догмат:
честь, воздаваемая образу, восходит к первообразу
"И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд..."
Апокалипсис.
Икона Пресвятой Богородицы Солнечная
КАК ДЕРЖАВНИКИ (ПОЛИТИКИ) ВНЕДРЯЮТ ИНОСТРАННЫЕ СЛОВА
Корень увлечения иноязычными словами лежит ещё в нашем давнем раболепстве перед всем иностранным. Мы, как островные туземцы, смотрим раскрыв рот на напудренных и напомаженных европейцев, приплывших к нам из волшебной страны. У многих из нас глубоко в сознании засело какое-то чувство неполноценности (всё родное кажется плохим, а всё европейское видится неким совершенством), отсюда и происходит желание попугайничать и подражать чужому языку.
Наши высокопоставленные чиновники подслушают какое-нибудь словечко у иностранцев и давай кричать его на каждом углу, а за ними и все нижестоящие подхватывают. Какое-нибудь слово, для европейцев совершенно рядовое и обыденное, для наших властителей превращается в заклинание, окружённое тайной священнодействия, в показатель принадлежности к избранным.
Не так давно подслушали слово «инновация» (англ. innovation), которое имеет русский перевод — «нововведение» или «обновление», не означая ничего сверхъестественного или невыразимого — и теперь, подобно большевикам, твердившим про «коллективизацию», везде говорят про «инновацию». Уже мы слышим про «инновационное поведение» и «инновационное мышление», так нам скоро начнут внушать, что действовать, ходить и дышать желательно тоже «инновационно».
Попугайство крепко сидит в головах наших управленцев, и когда они произносят иностранные слова, то напускают на себя многозначительный вид, как бы подчёркивая этим огромную важность произнесённого.
Давно пора сбросить пелену с глаз и понять, что ничего такого особенного и значительного в иностранных языках нет — ни в английском, ни во французском, ни в немецком — и русский язык ничем им не уступает и даже во многом превосходит.
(Иван Санталов. Мысли взяты из статьи Владимира Колесникова «Смутное время русского языка».)