8 (20) июня 1868 г. победой русских войск завершилась оборона Самаркандской цитадели.
Первый день. "Пусть войдут!"
Оборона цитадели началась 2 (14) июня со вступления в Самарканд тысяч восставших, соединившихся с местными жителями. Поскольку пробить стену цитадели на протяжении большей части её длины (не считая уже проломанных участков) нападавшие не могли, атака началась на ворота, а также сами стены с использованием "кошек" и примыкавших к стенам самой цитадели домам, карабкаясь по которым вполне можно было залезть и на стену. Бой шёл у Бухарских и Самаркандских ворот. Левее Самаркандских ворот, близ кладбища, штурм был отбит: здесь стояла батарея под командованием подпоручика Лепехина, который не только командовал, но и лично заряжал и наводил орудия; он погиб вместе с несколькими другими офицерами и солдатами. Самаркандские ворота были атакованы одновременно с кладбищем и даже подожжены. Стрелки под командованием прапорщика Мамина отстреливались из-за зубцов стены и тут же бежали вниз, чтобы штыками встретить атаковавших через горящие ворота врагов. На выручку ему пришёл взвод прапорщика Сидорова, который, отбив атаку у Самаркандских ворот, тут же бросился к Бухарским, где шёл не менее ожесточенный бой.
У Бухарских ворот битва шла по похожему сценарию: оборону здесь держали 66 человек с прапорщиками Аничковым, Топчевским и майором Альбедилем. Ворота также были подожжены, в один из моментов восставшие влезли даже на стены цитадели и лишь меткость русских стрелков позволила удержать этот участок и отбросить врагов. Ранен был майор Альбедиль, и командовал тут уже молодой прапорщик Сидоров. Вскоре на помощь ему подоспели сапёры и полковник Назаров со "слабыми" (больными) из 9-го батальона.
И жутко, и смешно отчасти вспомнить: только что вернулись отсюда, и Николай Николаевич Назаров стал уже поговаривать о том, что не худо бы поесть борщу, как бегут опять, разыскивая его, с нашего старого места:
– Ваше высокоблагородие, пожалуйте, наступают!
Мы опять бегом. Сильный шум, но ничего еще нет, шум все увеличивается, слышны уже крики отдельных голосов: очевидно, они направляются к пролому невдалеке от нас; мы перешли туда, притаились у стены, ждем.
– Пойдем на стену, встретим их там, – шепчу я Назарову, наскучив ожиданием.
– Тсс, – отвечает он мне, – пусть войдут.
Верещагин В. Самарканд, 1868 год //Русская старина. №9. 1888.
Горящие ворота были сбиты с петель сапёрами, делавших это под ураганным огнем, а вместо ворот был устроен завал, который возвели саперы во главе с поручиком Черкасовым и подпоручиком Воронцом, оставившим воспоминания об обороне.
Вызванные охотники-саперы сорвали горящие полотна ворот и устроили из мешков завал, за которым было поставлено орудие от сорванных полотен и рухнувшего затем потолка впереди завала образовался костер, горевший до утра следующего дня. Неприятель старался поддерживать огонь. Нам случилось видеть, как десятилетний мальчик-сарт, прикрываясь от наших выстрелов выступом башни, подкидывал на костер дрова и щепки в то самое время, когда мы в нескольких шагах от смельчака устраивали завал.
Воронец Е. Воспоминания о защите Самарканда в 1868 году // Военный сборник, № 9. 1872
Штурм был отбит. Первый день привел к потерям 80 человек, из них убитыми 22 человека, включая 2 офицеров.
📷 Верещагин В.В. У крепостной стены. "Пусть войдут". 1871
«Таруса. Высокий склон над Окой. Уснувший мальчик, установленный скульптором Матвеевым на могиле Виктора Борисова-Мусатова. Когда-то я писала наивные стихи об этом памятнике, представляя окаменелый холод и непременно сумерки. Но сегодня жаркое июльское солнце согрело маленькую фигурку, и прикоснувшись своей рукой к гранитной детской ладони, я почувствовала тепло — будто камень ожил, задышав. Мальчик спит уже больше ста лет...
Благоуханное разнотравье веет сладостью, улетая далеко за реку, отзываясь всплесками малинового, синего, белого... Чтобы попасть на Мусатовский косогор, нужно идти вдоль широкого берега, мимо цветаевского камня, подняться вверх по тенистой тропинке. Издавна здесь было старое хлыстовское кладбище — теперь у смерти эту землю отвоевали цветы.»
В Орле Данилевский клуб провел мероприятие, посвященное жизненному пути Великого Князя Михаила Александровича Романова – члена Государственного совета, военачальника и младшего брата Николая II.
Орловский край тесно связан с Великим князем. Ему в Орловской губернии принадлежало имение в селе Брасово Севского уезда. Михаил Александрович часто приезжал в Орел поддержать его горожан. Он встречался с членами Орловской Ученой Архивной Комиссии, и взял комиссию под свое покровительство.
Своим неподдельным интересом к жизни орловцев ему удалось покорить всех местных жителей. Объектом его особых забот были дворянский пансионат-приют для детей-сирот и «убежище» для престарелых, расположенные в доме на углу улиц Кромской и 3-й Посадской (где сейчас школа № 23). Эти учреждения содержались на средства Михаила Александровича. В ноябре 1909 года решением Орловской городской Думы Михаил Александрович стал Почетным гражданином Орла.
Мероприятие прошло при поддержке движения «Содружество», Братства Георгия Победоносца, России Консервативной, Тульского отделения движения «Наследие Империи», Братства Академистов, Наследия Империи, Авангарда Империи, Исторического Клуба Крепость, Общества Козьмы Минина, Евразийского союза молодежи, Клуба любителей русской мысли и истории.
24 августа 2016 г. по инициативе Орловского отделения ИППО в Орле установлен бюст Великому Князю М.А. Романову перед зданием, где размещался штаб 17-го гусарского Черниговского полка по адресу ул. Московская, д. 29, которым командовал Великий Князь в период своего пребывания в Орле с 1909 по 1911 гг.
О Север, Север-чародей,
Иль я тобою околдован?
Иль в самом деле я прикован
К гранитной полосе твоей?
***
наверное, каждый день жизни я скучаю по Петербургу, но лето - отдельный разговор
к тепло-радостному ощущению в груди добавляется что-то сильно щемящее
Сегодня весь день говорят про засохший дуб Робина Гуда. Жаль его, конечно, но у нас и свои имеются. Помладше, чем в Европе — в основном, наши ведут отсчёт от времён Петра, который был настоящим фанатом дубов и лично сажал целые дубравы под Петербургом.
Сама я навещала двух таких трёхсотлетних товарищей — в Ириновке и Лисьем носу.
Где в России растёт самый старый дуб и сколько ему лет, данные очень разные. То ли в Калининградской, то ли в Белгородской области, то ли в Чувашии.