Ладно, если серьезно, то Дроздовским не восхищаться невозможно. В его первом же после февральской революции письме сказано: «Я никогда в жизни не был поклонником режима беззакония и произвола, на переворот естественно смотраль как на опасную и тяжелую, но неизбежную операцию. Но хирургический ножь оказался грязным, смерть неизбежна, исцеление ушло. Весь ужась в том, что у нась нет времени ждать, передь нами стоить врагь с армией, скованной железной дисциплиной,нам нечего будет противопоставить его удару. Так что же я переживаю? Оборвалось и рухнуло всё, чему я верил, о чем мечталь, для чего жил, всё без остатка... В душе пусто. Только из чувства личной гордости, только поэтому, что никогда не отступал передь опасностью и не склонял перед ней своей головы, только поэтому остаюсь я на своём посту и останусь на нем до последнего часа». И он остался. Более того, в этом письме даже будто напророчил и свою собственную гибель от инфекции, развившийся из-за загрязненной раны.
Почему-то еще сильнее я прониклась к его фигуре, прочитав о том, что его брак распался, когда его супруга решила стать то ли актрисой, то ли оперной певицей… Факт, будто добавляющий еще больше трагизма в биографию этого рыцаря без страха и упрёка.