Сегодня Российские древности отметили день археолога блиц-визитом во Владимир и окрестности. Поздравление к празднику мы записали у Дмитриевского собора, построенного Всеволодом Большое Гнездо, ну а в качестве фото дня пусть будет замечательный храм Покрова на Нерли, выстроенный его старшим братом, Андреем Боголюбским. Тем более, что в скорости мы сильно дополним статью о памятнике новыми снимками и новыми научными материалами.
Один из бесчисленных набегов кочевников на город древней Руси. Стены пали, дружина собралась возле собора, в нём женщины и дети. Воины крепко держат копья, страха уже нет, лишь твёрдая решимость и где-то на горизонте, за окружившими их врагами уже виднеются открывающиеся двери Небесного Царства.
И каждый из них про себя повторяет - чаю воскресения мёртвых и жизни будущего века…
Каллиграфия вдохновлена картинной неизвестного художника. Оставляю её в комментариях.
«Диктатура денежного мешка»: от англофилии к англофобии
«У Германии в обозримом будущем в Европе может быть только два союзника: Италия и Англия».
Англия казалась Гитлеру подходящим союзником по нескольким причинам. Во-первых, Великобритания представилась ему образцом успешной имперской политики. Во-вторых, англичане были расово близким североевропейским народом.
Как ему казалось, не было веских причин, почему Англия и Германия не могли достичь договоренности: британская морская империя и германская сухопутная экспансия на восток могли сосуществовать. Англо-германский морской договор 1935 года и переговоры о Чехословакии в 1938 году лишь укрепляли надежды на достижение взаимопонимания с Англией.
Даже заключение Англо-польского военного союза в марте 1939 года не поколебало оптимизм фюрера. До последнего он считал британские гарантии Польше политическим блефом и был убежден, что Лондон не вступит в войну. Лишь 3 сентября 1939 года, когда Великобритания объявила войну Германии, стало ясно: избежать конфликта с Британией не удастся.
И здесь возникает дилемма: как быстро перестроить пропаганду от англофильской ориентации к антибританской? Расовая близость англосаксов и имперские достижения Великобритании никуда не делись и продолжали вызывать уважение у немцев.
Выход нашел Министр пропаганды Геббельс. Он развернул масштабную кампанию против британской «плутократии» (власти богатых). Согласно новому нарративу, Британия — вовсе не демократия английского народа, а диктатура узкой финансовой элиты. В Англии деньги определяли исход выборов, финансовые круги управляли парламентом, а правительство было готово жертвовать собственными гражданами ради интересов «плутократического правящего класса».
В речи от февраля 1940 года Геббельс обвинил Черчилля в том, что тот «хладнокровно» отклонял обращения близких родственников английских моряков, погибших при потоплении линкора Royal Oak, за пособиями по случаю потери кормильца. По версии Геббельса, Черчиллю и его «плутократической клике» была безразлична судьба британских солдат и их семей — их волновали лишь деньги и прибыль. На этом основании он назвал британский политический строй «диктатурой денежного мешка» (Diktatur des Geldsackes).
В дальнейшем тема «плутократии» стала центральной в нацистской военной пропаганде. Так прежнее англофильское направление внешней политики было преодолено: врагом объявили не расово близкий английский народ, а его «плутократические» правители, угнетающие самих англичан.
Год назад случился «Анкоридж», дух которого своим зловонием сразу начал конкурировать с духом Минских соглашений (лишь немного не дотягивая до Хасавюртских).
Хорошо, что договоренности, заключенные там, так и не вступили в силу, и нас в который раз обманули «уважаемые партнеры». Сегодняшняя годовщина Анкориджа - лишь день, который подчеркивает наивность и несостоятельность.
—————————
A year ago, the «Anchorage»happened, the stench of whose spirit immediately began competing with that of the Minsk Agreements (falling only slightly short of Khasavyurt).
It is a good thing that the agreements reached there never came into force, and that our «respected partners» deceived us once again. Today’s anniversary of «Anchorage» is merely a day that highlights our naivety and the failure of those arrangements.
Известно, что сад — один из древнейших образов рая. Само слово парадиз восходит к древнеиранскому pairi-daēza — «ограждённому саду», отделённому стеной от внешнего мира. В этой этимологии заключена сущность садового искусства: создать внутри хаотического мира пространство порядка, красоты и покоя.
Именно поэтому сад на протяжении столетий оставался чем-то большим, чем совокупность растений, дорожек и архитектурных затей. В христианской культуре он напоминает об Эдеме и связан с образом Богородицы (вспомните икону «Вертоград заключённый»). Для европейского искусства сад — модель космоса, философское рассуждение о природе и человеке. Регулярный сад XVII–XVIII веков подчинял природу разуму и геометрии; пейзажный парк следующего столетия превращал её в последовательность эмоционально переживаемых картин. И всюду — символы и аллегории.
Я — существо абсолютно «садово-парковое». Лучше всего я чувствую себя среди старых липовых аллей, боскетов, заросших лестниц, павильонов, отражающихся в воде, и дальних перспектив, которые внезапно раскрываются между деревьями. В хорошем саду всегда присутствует ощущение иной меры времени. В саду душа словно ощущает близость paradise lost.
Книга с тиснёной «Флорой из Стабий» на моём столе — «Поэзия садов» Д. С. Лихачёва. Автор рассматривает сад как художественный текст, в котором можно прочесть эстетические идеалы различных эпох, их представления о природе, красоте, памяти и счастье.
Три фотографии, следующие за книгой, сделаны мной в Павловске этим летом; на последнем фото — я в королевских ботанических садах Kew в Лондоне.
Тем временем в Борисоглебске, что близ Ростова Великого, построили декорации для съемок сериала «Война и мир» Сергея Урсуляка. Прям к монастырю пристроили бутафорские стены, часовню, весь старинный антураж. Местным жителям так нравится, что просят оставить навсегда.