Глава 140. Чрезвычайность на каждый день
На связи Борис Глушенков.
Нелюбовь к институтам на Руси известна всем. И сегодня я хочу обсудить ее крайнюю меру - чрезвычайность.
22.05.2026 Арбитражный суд Республики Татарстан отказал в оставлении иска без рассмотрения, несмотря на наличие арбитражной оговорки (ICC). Казалось бы, обычный вторник, не на что смотреть. Но это арбитраж на русском, с местом в Москве! ICC, на минуточку, имеет статус ПДАУ.
То есть вообще весь контроль над процессом у российских судов.
И тем не менее:
"Суд приходит к выводу, что приведенные выше положения контракта о том, что выбираемый единоличный арбитр не должен являться уроженцем или гражданином ни России, ни Австрии, но в тоже время языком разбирательства является русский язык, фактически делает невозможным или значительно сужает круг кандидатур для выбора
арбитра, в том числе и русскоговорящих кандидатов из недружественных стран.
Регламент примирительных и арбитражных процедур Международной торговой палаты от 01 января 2021г. регулируется французским правом и разрешается по Франции Судебным трибуналом г.Парижа (Tribunal Judiciaire de Paris), что, в том числе, ограничивает возможность реализации указанной в контракте оговорки в части применимого при рассмотрении спора права.
Кроме этого, в отношении третьего лица по настоящему делу - федерального казенного предприятия "Алексинский химический комбинат" (ИНН 7111003056)
применяются меры ограниченного характера, введенные Европейским союзом, США и Украиной, что является общеизвестным фактом".
Что? Да!
У меня были дела в ICC, где он назначал арбитров с учётом мнения сторон. В том числе единоличных - из нейтральной юрисдикции.
Меня давно интересовали два вопроса: (1) можно ли применить Закон Лугового, если место арбитража в РФ и (2) можно ли снести МКАС, РАЦ или РСПП тем же способом? Один ответ уже есть.
Меня как юриста и человека всегда крайне пугает наша готовность увидеть чрезвычайность (то есть возможность отойти от обычных правил) в любой ситуации. Сколько раз каждый из нас натягивал "исключительные обстоятельства" на рядовой случай и получал поддержку суда? Вот оно.
Плохо ли это? И да, и нет: обстоятельства действительно бывают чрезвычайные, но они не могут быть таковыми в каждом случае. Это очевидно, но почему это вредно?
Потому что чрезвычайность требует особенного подхода и высокой концентрации усилий. Ее нельзя есть на завтрак: она становится пресной. Чрезвычайность должна быть как молния: редкая и мощная. И если применять постоянно, ее эффективность падает.
Примеры? Их есть у меня.
1. До ковида я никогда не видел медика с носом, торчащим из-под маски. Сегодня это обычное дело.
2. Досмотры везде и всюду привели к тому, что делаются они спустя рукава: я забыл нож в ручной клади (положил в рюкзак при покупке), когда летал в Индию. Знаешь, где вспомнил? В Дели - он был на месте.
3. Стоит ли говорить о снижении нестойки "потому что"? Хотя кодекс и пленум прямо говорят об исключительных обстоятельствах.
Проясню: каждый вправе считать свою ситуацию уникальной, исключительной и требующей особенного вмешательства. Но должен ли он получать его? Обычно нет.
Это короткий путь, но он не приведёт к тому, что мы ищем: due diligence можно делать при каждой покупке, но тогда супермаркеты перестанут работать, да и качество DD упадёт, потому что невозможно делать каждый день хорошо то, что требует недельной работы.
Это беда, которую я не знаю, как решать. Главная проблема в том, что ради короткой выгоды сегодня мы ослабляем правила, применимые для всех.
Я уже писал это в amicus curie и скажу ещё раз: оговорка о разрешении споров - способ обеспечения исполнения обязательств. То есть если мы не рассчитываем на неё, значит, нам нужно учитывать этот риск. И закончится это очень плохо: полная предоплата, если покупаем, постоплата - если продаем. То есть весь риск будет у нас.
Как арбитр и представитель в арбитраже я считаю, что это невыгодно для нас самих.
Мы точно этого хотим?
Спасибо каналу Usoskin on Arbitration за то, что первым написал об этом деле.
Интермедия 29. Фильм.
"Грация", 2025.
Привет, друзья. За трибуной Глеб Ситников с нашей довольно редкой рубрикой, в которой мы советуем книги, фильмы и прочие радости жизни, связанные с юриспруденцией.
Не думал, что в ней когда-нибудь появится фильм Паоло Соррентино. Все его фильмы из тех, которые я смотрел, так или иначе сняты о любви, утрате, одиночестве и смысле жизни – вещах как-будто далёких от нашего с вами ремесла.
Однако именно с ними Соррентино связывает право и правосудие в "Грации". Главный герой – стареющий президент Италии, а в прошлом судья и автор учебника по уголовному праву на 2046 страниц, которому нужно принять ряд важных решений.
Эти решения осложнены философскими и личными для героев дилеммами, и на протяжении всего фильма о них ведутся диалоги, в которых иногда юридическая сторона вопроса является содержанием, но ещё чаще – удобной формой.
"Грация" – это размышление автора о способности закона и тех, кто его создает и применяет, быть объективными, и об их связи с правдой и милосердием.
С размышлениями и решениями героев на этот счет не обязательно соглашаться, хотя это и сложно, учитывая их обаяние. И все же сомнения, как подчёркнуто в фильме, это то, с чем все мы сталкиваемся каждый день, и их не нужно бояться.
Да и честно говоря, я просто нашел повод посоветовать вам хороший фильм. Конечно, он не о юриспруденции. Но и о ней тоже.
Однажды, придя на тренировку, ты не найдёшь капу в сумке. С высокой вероятностью возникнет мысль о том, что можно просто сжать челюсти и все не так страшно.
Эту мысль нужно гнать окончательно и бесповоротно вне зависимости от наличия ДМС.