Не хотелось бы нагнетать, но в угольной отрасли в соседнем Кузбассе — полный швах.
Вот вам немного цифр для осознания масштаба проблемы.
33 предприятия на грани закрытия, 17 уже остановлены — об этом говорит губернатор Кемеровской области.
Добыча за два года просела примерно на 11%, откатив регион к уровням начала 2010-х — это уже не колебание, а устойчивая динамика.
Отраслевые оценки показывают, что к 2026 году значительная часть компаний уходит в убыток, а совокупные потери могут измеряться сотнями миллиардов рублей.
Федеральный бюджет при этом недополучит около 120 млрд рублей.
Уголь долго держался на простой формуле: добыли — вывезли — продали. После 2022 года Европа закрылась , а восточное направление упёрлось в логистику и тарифы, рентабельность добычи перестала сходиться. Уголь дешёвый и тяжелый, перевозка дорогая — дальше можно не продолжать.
В итоге значительная часть отрасли уходит в минус. И это не история отдельных шахт, а общая ситуация. Существенная доля предприятий балансирует на грани рентабельности, система начинает сжиматься сама по себе, без внешних «шоков».
Для Кузбасса уголь это не просто отрасль, а каркас экономики. Закрытие шахты автоматически тянет за собой всё остальное: занятость, малый бизнес, транспорт, социальную инфраструктуру. Моногорода в таких условиях начинают испытывать огромный кризис занятости.
Параллельно вскрывается то, о чём предпочитали молчат: государство годами не инвестировала в переработку и альтернативы, живя за счёт экспорта дешёвого сырья. Теперь этот запас прочности закончился. Даже если цены временно подрастут, остальные ограничения никуда не денутся.
Что получаем на выходе? Затяжную деградацию, которая уже начинает сильно бьет в бюджет регионов И чем дольше это будут продолжаться, тем хуже будет дальше
#ЧебыкинОбъяснит