А вы заметили, что инопланетяне куда-то подевались?
Круги на полях не появляются. Тарелки не летают. Людей для опытов никто не похищает. Йети не выходит из леса. Нибиру к нам не спешит. В Бермудском треугольнике перестали пропадать корабли. Тишина, как перед зарплатой.
А я знаю, в чём дело. У них там тоже урезали бюджет.
Круги на полях — это была геодезия. Целая программа, ночные смены, топливо на тарелку, а на выходе — один узор на пшенице у дядьки в Англии, который его потом сам же и продаёт как «контакт». Нерентабельно. Закрыли.
Тарелки стоят в ангаре. Запчастей нет, поставщик сорвал сроки, а та единственная, что ещё заводится, бережётся на парад. Летать не на чем — знакомое чувство.
Похищения не отменили, их оптимизировали. План по похищениям подняли, штат сократили, и теперь один зелёный человечек отвечает за три галактики. Он физически не успевает. Максимум — прилетит, посветит фонариком в окно и улетит по следующему адресу, у него смена.
Нибиру не летит, потому что нечем заправить. Стоит где-то за Плутоном в очереди, тридцать литров в одни руки, талоны, все дела. Как заправится — так сразу к нам, не переживайте.
Йети ушёл. Тридцать лет в лесу, без связи, без горячего, контракт не продлили — плюнул и ушёл в частную охрану. Иногда его видят, но это уже не по работе, это он за грибами.
Бермудский треугольник был их полигоном РЭБ. Заходишь — приборы врут, компас крутит, связь легла. Красиво работали. Но полигон дорогой, а бюджет режут всем, вот и свернули. Теперь там просто море.
И самое обидное — у них там один в один как у нас. Технику чинить не на что, топлива нет, люди на пенсии, а начальство сверху бодрит: «потерпите, зато вон какая тишина в эфире». Так что разум во Вселенной точно есть. Просто он, бедолага, тоже ждёт конца квартала.
Вернутся ваши тарелки. Дадут им денег на новый квартал — прилетят, нарисуют дядьке круг покрасивее. А пока режим экономии. Даже у них.
Продолжаю читать донесения 2-й партизанской бригады. Точность собранных сведений о жизни в городах оставляет желать лучшего, так как они в основном приходили из "третьих рук", но в целом ситуация довольно похожа на то, что говорилось о жизни в Гатчине и других оккупированных городах Ленобласти:
В городе Дно немецкие власти открыли публичный дом, в котором находится 17 русских женщин в возрасте 20-35 лет. Рядом с публичным домом устроен ресторан для немецких офицеров. Женщин, заболевающих венерическими болезнями, не лечат, а расстреливают. Хозяином публичного дома является немецкий фельдфебель. Многие женщины, ограбленные немцами и имеющие детей, вынуждены сожительствовать с немецкими солдатами. Так, например, г-ка Шура, жительница гор. Дно, 25 лет, имеет двоих детей, муж в РККА, сожительствует с солдатом-каптенармусом из-за хлеба. Если русская женщина, работающая у немцев в лазарете или санчасти, не соглашается сожительствовать с немецкими солдатами или офицерами, её выгоняют из этого учреждения. Такой факт был с гр-кой Валентиной.
Женщины, находящиеся в публичном доме, обязаны ходить на врачебный осмотр. Немецкие медицинские работники, производящие осмотр, в разговорах издеваются над русскими женщинами.
В данном донесении расстрел за случай заболевания вызывает сомнения, так как некоторые венерические болезни даже в то время могли излечиваться в короткий срок и недорогими средствами. Как минимум проводилось расследование для установления источника заболевания. Возможно, в немецких документах сохранились приказы на этот счёт.
Партизаны также сообщают о методах вербовки:
Отправили в Германию в дом терпимости Фёдорову Елизавету, 17 лет. Пред нею был выбор: или расстрел, или дом терпимости. Она заявила "Стреляйте, не поеду". Её впихнули в машину и увезли.
ЦГАИПД СПб. ф.Р-116л оп.12 д.184 лл. 95об,96,211,212
Во многих странах ведутся исследования и обсуждения коллективных и индивидуальных психологических травм, полученных в результате насилия куда меньшего уровня. Учитывая, что такие вещи происходило на советской территории повсеместно, и по итогам войны сначала поставили на проживавших под оккупацией клеймо неблагонадёжности, а потом густо залили всё "победным лаком", какой же нарыв многие годы зрел и гноился под этой коркой показного благообразия?