Телеграм канал «Медицинские и немедицинские записки»

13 июля 1942 года фактически завершилась оборона Севастополя.

12 июля противник занял позиции по краю берега у 35 батареи и с 8 утра в течение около трех часов забрасывал берег ручными гранатами. С моря зачистку побережья проводили катера и штурмовые группы нацистов.
13 июля 1942 года были пленены или уничтожены последние защитники крепости, укрывшиеся под высоким морским берегом.
По воспоминаниям наших бойцов, во время построения колонны пленных из строя вышел подполковник или полковник и сказал следующее: «Дорогие мои товарищи, защитники Севастопольской обороны, мы сейчас в плену у врагов, но мы не сдались, мы стойко и честно защищали наши священные рубежи. И если кому из нас доведется остаться в живых, то передайте соотечественникам о том, что мы свой воинский долг выполнили до конца, пусть знают об этом люди!».
К 13 июля оборона крепости продолжалась фактически 259 дней.
Вечная память и вечная слава защитникам Севастополя в 1941-42 гг.

В США умерла Марта Лиллард — последний человек на Земле, живший в «железном лёгком»

Женщина скончалась в возрасте 78 лет, проведя почти 73 года внутри огромного металлического цилиндра, который помогал ей дышать. Лиллард заразилась полиомиелитом в 1953 году, когда ей было всего 5 лет — всего за два года до начала массовой вакцинации. Болезнь парализовала её тело и забрала способность дышать самостоятельно.

В то время как другие выжившие перешли на современные ИВЛ, случаю болезни у Марты они не подошли. Она осталась верна аппарату 1940-х годов выпуска до конца своих дней. В «железной клетке» она писала стихи, рисовала, сочиняла музыку и даже вышла замуж, познакомившись с будущим мужем в интернете.

Поддерживать работу антикварного аппарата становилось всё сложнее — запчасти к нему давно перестали выпускать. Марта дважды перенесла ковид. Она стала последней из «людей в железных легких» после смерти Пола Александра в марте 2024 года.

Зверинька помогает сбросить компьютер к исходным

Из старого

- У нас вот тоже бывают разговоры о политике. xxx считает, что вся власть от бога, yyy хочет массовых расстрелов, а zzz - что всех нужно заменить на искуственный интеллект.
- Дай подумаю... xxx - мидл, yyy - сеньор, а zzz - начальник отдела?

Немного поспорил с другом про прогресс в медицине. Из спора родилась «лестница борьбы со смертью». Повертел её денек в голове и вот к чему пришёл.

Первая ступенька - внешний враг. Боль начали побеждать эфиром в 1846-м, инфекцию отменили сначала антисептикой, потом антибиотиком в 1940-х. Это смерть, приходящая снаружи: рана, микроб, роды. Тело не могло встретить её как равного, оно просто проигрывало вторжению.

Вторая - внутренняя регуляция. Давление и диабет это уже не враг извне, а разлад собственной химии. Инсулин в 1921-м, первые гипотензивные в пятидесятых-шестидесятых. Здесь смерть не нападает, а тело медленно расходится само с собой, и медицина учится это администрировать пожизненно, а не побеждать разом.

Третья - идентичность клетки. Рак и аутоиммунка это уже не разлад регуляции, а ошибка в распознавании свой-чужой. Клетка перестаёт узнавать организм или организм перестаёт узнавать клетку. Тут впервые смерть приходит изнутри системы опознавания, а не изнутри системы обеспечения.

Четвёртая - целостность кода. Генетика и деменция это уже не разлад ткани, а разлад информации: ошибка копирования, накопление энтропии в самой записи, по которой строится организм. Враг не снаружи, не в химии, он в тексте инструкции.

Фронт борьбы со смертью идет вглубь - от среды к химии, от химии к идентичности, от идентичности к информации. И каждый следующий рубеж медицина берёт не штурмом, а медленной осадой, пробами и ошибками.

За этим движением вглубь есть ещё одно, менее заметное. На каждой ступеньке метод лечения требует от пациента всё меньше воли и всё больше просто присутствия тела. При этом забирает все больше и больше автономии, создает зависимость. Современная гипотензивная терапия почти не требует борьбы, только регулярного приёма препаратов. При том, что наиболее эффективный и дешевый способ снижения давления – это контроль веса и образа жизни. Генетическая правка, рубеж ещё не взятый массово, доводит это до предела: редактируют сам код, без посредника, без борьбы, часто ещё до того, как у пациента вообще появляется способность на что-то соглашаться или понимать. При этом стоимость обратно пропорциональна вовлеченности – от бесплатной диеты через грошевый каптоприл или преднизолон к генетическим препаратам за миллионы или манипуляциям вроде пересадки костного мозга за сотни тысяч.

Лестница неумирания одновременно оказывается лестницей падения субъектности. Чем глубже фронт смерти уходит от среды к коду, тем меньше в спасении остаётся места для человека как действующей воли и тем больше он присутствует в этом процессе просто как источник ресурса.

И вот тут находится рифма с моей темой про «дешёвого человека». Капитал отделяется от тела как источника стоимости тем же движением, каким медицина отделяется от тела как воли. Дрону не нужно, чтобы боец был мотивирован и обучен. Генетической правке не нужно, чтобы пациент боролся и соглашался. Капитал через эту операцию тело выталкивает, оно становится лишним для процесса создания стоимости. Медицина тело спасает, при этом создавая ситуацию тем бОльшей зависимости, чем современнее метод лечения. Оплатить современную манипуляцию или препарат 99% даже очень обеспеченных людей самостоятельно не могут.

Спасение здесь не акт дарения, а форма захвата. Систему, которая тратит миллионы на генетический препарат или сотни тысяч на трансплантацию, интересует пациент как долгосрочный держатель контракта. Спасённое тело не возвращается себе. Оно переходит в собственность системы спасения, у которой человек фактически берет тело в пожизненную аренду. Медицина оставляет носителя в живых на правах актива, который обязан регулярно приходить, регулярно платить разными способами вплоть до политической лояльности, регулярно подтверждать зависимость.

Ну и в пределе, в дивном мире будущего решение задачи физического бессмертия создаст идеально зависимого человека, а смерть станет не просто высшей, а возможно единственно доступной формой свободы и автономии.

Выставка военно-санитрого транспорта в Париже.
Заметка из Бюллетеня ЦУМТа (орг. НКПС СССР ), 1925 г., №8.
После Первой мировой войны стало ясно: конный транспорт для эвакуации раненых не годится.
На выставке - сплошь автомобили и аэропланы.
Главные новинки: вездеход «Ситроен-Кегресс» на гусеницах, лёгкие дюралюминиевые носилки (8 кг), машины-ледники, стерилизаторы воды и передвижные рентгены.
Особый восторг - санитарная авиация.
В Марокко за 35 минут вывозили 18 раненых с расстояния 80 км (по дорогам - 3 дня).
За 4 года самолёты спасли более 3000 человек.
Нового мало, но для России с её просторами авиаэвакуация - дело будущего.
Полностью с текстом можно ознакомиться здесь (ссылка на ворд-документ с расшифровкой текста)

Источник: интернет
#скораяпомощь
#интернет
#немоё