📖 «Как бы мог один преследовать тысячу и двое прогонять тьму, если бы Заступник их не предал их, и Господь не отдал их!» (Втор 32:30)
Этот стих легко прочитать неправильно.
На первый взгляд кажется, что здесь говорится о сверхъестественной силе: один способен победить тысячу, а двое — десять тысяч. Но в контексте смысл прямо противоположный.
Это не обещание победы, а вопрос: как вообще такое могло произойти?
Ответ Моисея очень ясный: потому что Господь, Который был их Скалою и Защитником, предал их в руки врага.
И здесь особенно интересно вспомнить Левит 26:8: «пятеро из вас прогонят сто, и сто из вас прогонят тьму…»
В Левите мы видим обещание Божьей помощи, когда меньшинство может победить превосходящего противника. А во Второзаконии 32 происходит трагический переворот: Израиль оказывается настолько ослаблен, что немногочисленный враг уже способен одержать над ним победу.
Это хороший и важный урок для каждого из нас. Мы привыкли считать свои ресурсы: сколько у нас сил, денег, людей, возможностей, поддержки. Нам кажется, что именно это определяет исход дела и победу.
Но решающее значение имеет не столько то, сколько у нас сил, а на Кого мы опираемся.
Можно быть сильным и оказаться беззащитным. Но можно быть в меньшинстве и победить. Можно иметь большие ресурсы и потерпеть поражение. И можно иметь очень мало, но идти вперед с Богом.
Поэтому сегодня, может быть, стоит спросить себя не только: «Хватит ли у меня сил на этот день?» Но прежде всего: «На кого я опираюсь?»
Наша надежда в Господе — нашей Скале и нашем Защитнике.
И еще одна важная мысль: этот стих не дает нам права объяснять каждую неудачу словами: «Значит, Бог меня оставил». В контексте Моисей говорит об Израиле, который сознательно оставил Бога. Это предупреждение об отступлении, а не универсальное объяснение всех трудностей нашей жизни.
Поэтому начнем этот день с другого решения: Господи, я не знаю, что встретится мне сегодня. Но я знаю, на Кого могу опереться. Пусть моя сила не будет основанием моей уверенности. Пусть моей уверенностью будешь Ты.
#полетястреба Собрались в Алматы на Совет Теологической Евангельской Ассоциации Евразии (ТЕАЕ), объединяющей образовательные и другие евангельские учреждения и объединения Евразии, для более эффективного служения церквям в сфере образования.
В начале встречи помолились и попробовали привезенное из Австралии мясо кенгуру 🦘 и крокодила 🐊. В принципе, съедобно, и раз я это пишу — значит, не смертельно.😆
Семьи реформаторов XVI века
Ульрих Цвингли и Анна Рейнхарт: любовь, которую пришлось скрывать
Иногда самая сложная часть правды — не узнать ее, а решиться жить в соответствии с ней.
Ульриху Цвингли было около 35 лет, когда в его жизни появилась Анна Рейнхарт. Она была примерно его ровесницей, вдовой и матерью троих детей. Это была история не двух молодых людей, которые только начинают взрослую жизнь. У обоих уже был за плечами жизненный опыт, потери и непростые решения.
Их отношения быстро стали серьезными. Но здесь возникла проблема: Цвингли был священником, а духовенству предписывалось безбрачие.
При этом реальность была сложнее официального правила. Священники нередко жили с женщинами, хотя такие отношения не имели законного статуса. Цвингли же постепенно пришел к убеждению, что такая двойная жизнь несовместима с тем, что он проповедовал.
Еще в 1522 году он вместе с другими священниками обратился к епископу с просьбой разрешить духовенству вступать в брак. Просьбу отклонили. Поэтому какое-то время отношения Цвингли и Анны оставались непубличными. При этом близкие знали об их союзе и называли Анну его женой.
Получалась непростая ситуация. Он уже жил семейной жизнью, но еще не мог открыто назвать ее своей семьей. Однако Цвингли не хотел навсегда оставаться в этом промежуточном состоянии.
Реформация в Цюрихе набирала силу. Менялось отношение к браку духовенства. И 2 апреля 1524 года брак Цвингли и Анны был публично подтвержден в церкви.
То, что прежде приходилось скрывать, стало открытым.
Цвингли не был идеальным человеком и был частью культуры того времени. В его поступках были противоречия, а решение публично признать брак пришло не сразу. Но именно это делает их историю интересной.
Можно какое-то время жить между убеждениями и реальностью. Можно теоретически защищать истину, пока она не касается лично тебя. Но наступает момент, когда приходится сделать выбор — перестать прятаться, назвать вещи своими именами и взять на себя ответственность за собственную жизнь.
Наверное, поэтому истории реформаторов важны не только из-за их книг, проповедей и богословских споров.
Реформация начинается не только с изменения убеждений. Иногда она начинается с того, что человек перестает жить двойной жизнью и говорит:
«Это моя семья. Это мой выбор. Это моя ответственность»
📖 «Бог — Судия праведный, крепкий и долготерпеливый, и Бог, всякий день строго взыскивающий» (Пс 7:12)
Наверное, каждому из нас в определенные моменты жизни хочется, чтобы Бог немедленно разобрался с теми, кто поступает несправедливо или причиняет нам невероятную боль.
Давид находился именно в такой ситуации. Его преследовали, против него звучали обвинения, и он обращается к Богу как к Судье. При этом он не пытается сам стать судьей своих врагов — он приносит свое дело Богу. Давид уверен, что Бог видит сердце, знает правду и судит справедливо.
Здесь особенно важно слово «долготерпеливый».
Божье терпение не означает, что Ему все равно или что Он ничего не видит. А то, что суд не происходит немедленно, не означает, что справедливости не будет.
Бог может долго терпеть человека, ожидая его перемены, но Он остается праведным Судьей в любом случае. Именно это удерживает Давида от мести и позволяет ему доверить Богу то, что самому человеку часто хочется взять в свои руки.
Важно также помнить, что Бог долго терпит и по отношению к нам.
Сегодня кто-то может неправильно понять нас и причинить боль. Кто-то может сказать о нас то, чего не было. Кто-то может поступить с нами несправедливо. Не спешите отвечать тем же.
Есть Судья, Который знает больше, чем знают люди. Он видит не только поступки, но и сердце. Поэтому давайте начнем этот день не с попытки всем доказать свою правоту, а с доверия Богу.