Телеграм канал «Структура наносит ответный удар»

Теория в истории

Есть какой-то вредный стереотип, что современные историки по сравнению с социологами совершенно чужды теории и только молятся на работу в архивах. Это не так. Они чужды только абстрактной гранд-теории в стиле Парсонса. Но у них сколько угодно того, что Мертон называл теорией среднего уровня, т. е. обобщений на каком-то ограниченном количестве событий и лиц.

Например, Йохан Шульхофер-Воль взял метафору трясины (quagmire) и попытался превратить ее в концепцию гражданских войн, которая объясняла бы многое из того, что до сих пор происходит на Ближнем Востоке, начиная еще с начала XX века. Справедливости ради, он работает на факультете политических наук, и это явно повлияло на его постановку вопроса, где не надо бояться абстрагироваться от конкретной череды событий. Однако он все равно участвовал именно в исторических дебатах и повлиял на то, как думают историки государственного строительства в этом регионе.

Более чистый образец теоретизирования историков – это сдвиг привычных пространственно-временных рамок, которым присваивается удачное имя собственное. Эрез Манела отказался понимать Лигу наций как международный клуб, который пытался пофиксить проблемы только Центральной и Восточной Европы. Вместо этого он решил написать историю, добавив в ростер национальные движения в Египте, Индии, Китае (да и всей китайской диаспоры!) и Корее в 1910–1920-х гг. Многие оппоненты Манелы уже критикуют, что он это все назвал Вилсоновским моментом (The Wilsonian Moment). Типа против евроцентризма, но все сводит к деятельности американского президента? Но термин так только сильнее закрепился в историографии!

Конечно, не стоит наивно думать, что какой-то красивый нейминг может перевернуть исторические дебаты. Как правило, историки не готовы слушать тех, кто не подкрепляет концептуальные инновации сбором источников. И Шульхофер-Воль, и Манела проделали какую-то дикую полевую работу. Не только архивную, кстати. Устная история или даже археология может пойти в зачет. Так что даже здесь историческая дисциплина не такая консервативная, как принято думать.

Моя гора Рашмор если брать весь 20 век по политикам выглядела бы примерно так

Норм тейк, но есть нюансы. Тито – недооценен. Но Альенде ничего особо не достиг, а все проиграл, хоть и трагично. У Рузвельта на руках было столько много карт, что на его месте невозможно было профакапиться. Поздний, одумавшийся Ленин – великий, но его брутальные решения во время гражданской войны просто не могут заставить меня принять его.

Моя Гора Рашмор среди политиков XX века. Можете попробовать меня разубедить, но вряд ли у вас получится.

⚡️Открываем второй набор «Школы разговоров о будущем» | онлайн

Что происходит с нами и обществом сегодня? Как люди представляют свое будущее? И что мы можем делать, если сами пока не до конца понимаем, куда все движется?

В проекте «Мечта.Россия» мы пробуем разбираться в этих вопросах через разговоры с людьми. Первый поток «Школы разговоров о будущем» уже прошел: участники учились проводить глубинные интервью и включились в исследовательскую работу проекта.

Теперь мы открываем набор во второй поток и приглашаем присоединиться к этой работе.

7⃣Кому подойдет школа?

Мы особенно ждем на школе тех, кто много работает с людьми: учителей, журналистов, маркетологов, психологов, художников и других специалистов, которым интересно лучше понимать собеседников и то, что происходит вокруг. А еще — тех, кто чувствует, что хочет что-то делать для будущего, но пока не очень понимает, с чего начать.

7⃣Что будем делать?

🎙️Вместе с исследователями вы познакомитесь с методом глубинного интервью, автоэтнографией и принципами гражданского исследования. Поговорим о том, как вести личные разговоры о будущем, задавать вопросы и работать с исследовательскими материалами.

💬 Мы будем разбирать реальные интервью, учиться внимательно слушать собеседника, обсуждать первые разговоры друг с другом и получать обратную связь от исследовательской команды.

✍️ После обучения каждый участник проведет несколько личных разговоров, которые станут частью большого исследования проекта «Мечта.Россия». Вместе мы попробуем лучше понять, о чем сегодня мечтают люди и каким они видят будущее России.

🤝 Новые участники также становятся частью сообщества «Мечта.Россия». После окончания школы мы продолжим встречаться, обсуждать опыт и возникающие в работе вопросы.

7⃣Как будет устроена школа?

Занятия будут проходить два раза в неделю: по вторникам вечером и субботам утром. Каждая встреча — около 2 часов.

После подачи заявки мы ответим участникам в течение нескольких недель и пригласим на короткое собеседование. Интервью — часть отбора: нам важно познакомиться с вами, узнать о вашем опыте и понять, подойдет ли вам формат школы и исследовательской работы.

❗️Прием заявок до 4 октября.
Начало школы: 26 октября.

✅ Если вам интересно научиться разговаривать с людьми глубже, попробовать себя в исследовании и стать частью проекта «Мечта.Россия» — заполняйте заявку.

И отправьте этот пост тому, кому такая школа может быть интересна!

Не так много времени осталось, но еще есть шанс податься на этот бесплатный междисциплинарный образовательный проект. Если вы молодой социолог, то подавайтесь обязательно. Есть просто интересуетесь общественными науками, но ваша профессия совсем другая, а хочется быть в курсе происходящего, то тем более!

Востоковеды-на-воле

В последние два года я много размышлял над классификацией носителей знания с той точки зрения, как они встроены в большое общество. Есть два типа обществоведов-на-воле, если перефразировать Мишеля Каллона. Эксперты сосредотачиваются на относительно узких вопросах и влияют через кулуары и кабинеты. Интеллектуалы высказываются на самые разные темы и принципиально медийны. Дальше, конечно, можно выделить много гибридных типов между этими полюсами.

Но вот пришло осознание, что этой дихотомии недостаточно. Есть третий тип носителей знания, который недооценен в литературе. Это alumni или выпускники. Я говорю про людей, которые получили какое-то серьезное профильное образование. Возможно, академически даже дошли до кандидатской диссертации. Но сделали карьеру в другом месте. Однако явно тащили всюду с собой какие-то девайсы, которым их обучили когда-то в академии, и потом привносили их в другую профессиональную среду.

Возьмем интересующее меня советское востоковедение. Понятно, что есть Евгений Примаков или Игорь Можейко, которые сделали большие карьеры в востоковедении, хотя прославились не этим. Наверное, их все-таки нельзя считать выпускниками. А есть Сергей Лавров или Юлиан Семенов. Но вот эти уже прям идеально-типические выпускники! Надо поработать больше вот над такими кейсами.