Телеграм канал «Структура наносит ответный удар»

Приглашаем на онлайн-встречу с Андреем Герасимовым «Моника Краузе: объекты тоже люди»!

Продолжаем разговор о социологии знания. На этот раз в центре внимания — Моника Краузе и ее идея о том, что объекты в социальных науках обладают собственной агентностью. Звучит странно? Обычно неравенство в производстве знания обсуждают через доминирование стран или авторов. Краузе предлагает смотреть на сами объекты исследования. Она заимствует концепцию «модельных систем» из биологии: там, чтобы изучать общие законы, выбирают несколько удобных организмов (дрозофил, мышей) и исследуют их как представителей целых классов. В социологии работают те же механизмы. Только вместо мух и мышей — привилегированные объекты, которые становятся негласными образцами для целых областей знания.

🔵 Как это выглядит конкретно? В урбанистике десятилетиями изучают Чикаго — и выводы об этом городе автоматически считаются знанием о городах «вообще». В социологии профессий главный образец — врачи, в исторической социологии — Французская революция, в исследованиях класса — английские рабочие. Эти кейсы аккумулируют внимание, ресурсы и теоретические дебаты. Единичное выдается за всеобщее: Чикаго задает норму для городов, врачи — для профессий, Французская революция — для революций.

🔵 Подробнее мы обсудим идеи Краузе на встрече с Андреем Герасимовым — социологом, историком и автором канала «Структура наносит ответный удар».

🔘 Для знакомства с темой мы рекомендуем статью Краузе «"Западная гегемония" в социальных науках: поля и модельные системы» (файл в комментариях).

🗓 30 марта, 20:00
🔵 Онлайн (ссылку выложим в канале в день лекции)

Ждем всех! 💙

Всем, кто соскучился по контенту о социологии знания, предлагаю присоединиться к нашему предстоящему разговору о «Модельных кейсах» и других работах Моники Краузе. Ближе к концу постараюсь порассуждать о том, как ее теория подсвечивает развитие советских общественных наук.

Дели–Москва

Компаративистика СССР и Индии на коленке вылилась в крайне интересную дискуссию в комментариях. Спасибо коллеге Куприянову, коллеге Дорханову и вообще всем, кто критиковал мой тейк. Чтобы подвести итоги этого разговора, решил написать второй выпуск уже с акцентом на различиях, а не сходствах.

1) Индийское правительство не проводило ничего даже отдаленно похожего на советскую коллективизацию. Напротив, аграрные реформы носили половинчатый характер и постоянно воспроизводили земельный голод. Можно сказать, что если одни недогнули со своими крестьянами, то другие перегнули.

2) I have only two words for you (three, actually): варны и джати.

3) При всем уважении к Пакистану Индия не имела гипотетической военной угрозы со стороны ближайших государств экзистенциального уровня. Серьезно индийское правительство начало вкладываться в вооруженные силы только после чувствительного поражения в пограничной войне с Китаем 1962 года. Главную защиту, впрочем, все равно обеспечивали Гималаи. Тем временем, обеспечение военного присутствия по всей ширине Восточно-Европейской равнины не только съедало огромную часть бюджета СССР, но и милитаризировало советское общество в целом.

4) По сравнению с харизматической бюрократией КПСС ИНК был менее идеологизированной и менее дисциплинированной организацией. Это была система хитроумных и разветвленных политических машин с кучей разнородных клиентов, а не догматических номенклатурщиков на местах. Возможно, именно это и позволило ей уцелеть и остаться серьезной силой даже после утраты монополии на федеральную власть. Вообще сравнить поздний ИНК с КПРФ – интересная задача на подумать.

Переставать писать на канал в мои планы не входит. Пока по всем метрикам существенного снижения аудитории нет. Надеюсь, вы найдете способы обходить блокировки в будущем. Однако о создании параллельного блога на английском языке я думаю давно. Глобальной аудитории тоже полезно знать про советских востоковедов, теорию и историю! Видимо, пора.

Один коллапс за другим

Жена навела на книгу Гари Герстла, которая, на первый взгляд, посвящена чисто американской истории перехода от двухпартийного консенсуса Нового курса к консенсусу вокруг неолиберальной экономики, однако внезапно читается как великолепный компаративный аккомпанемент к «Коллапсу» Владислава Зубока.

Автор обозревает забытый поворотный момент, как к концу 1980-х прорыночные реформы Рейгана зашли в тупик. Сначала радикальные меры по дерегулированию финансового сектора привели к массовым банкротствам, что потребовало от республиканского правительства выделить 370 миллиардов долларов на спасение ряда корпораций. Это подорвало имидж Рейгана как сторонника невмешательства. Буш-старший вообще начал свое президентство с повышения налогов, так как федеральный бюджет оказался крайне разбалансирован после его предшественника.

Среди демократов оппозиция стала собираться вокруг Теда Кеннеди, который призывал возвращаться к «Великому обществу» Джонсона, но уже без военных трат последнего. В то же время среди республиканцев набрала популярность экономическая программа, во многом скопированная с Японии и Азиатских тигров, которая предлагала не дерегуляцию, а, напротив, тесный союз между корпорациями и государством. Финансист Феликс Рогатин и многие другие лоббисты пугали, что американский бизнес проиграет японскому конкуренцию на внешних рынках, если будет играть в казино-капитализм, как предлагали советники Рейгана.

Казалось, неолиберальный эксперимент останется только страницей в учебнике мировой истории, но… на другой стороне планеты как раз тоже зашли в тупик реформы Перестройки, и начался распад СССР. Закончивший свое президентство очень спорно даже для своих сторонников, Рейган внезапно приобрел ореол победителя в Холодной войне во всем американском обществе. Разные эксперты по построению рынка в Латинской Америке, типа Джеффри Сакса, устремились в Восточную Европу консультировать новые правительства. Потом туда потекли американские капиталы… Короче, вы идею поняли.

Напоминаю, что продолжается набор на мой курс лекций «Антропология аренды: от доходных домов XIX века до Flats for friends» совместно со школой Facultative. Будем обсуждать жизнь по съемным московским квартирам, комнатенки в доходных домах времен Бальзака и Диккенса, чикагские трущобы, студии 17 кв.м в Гонконге и Пыхтино. Как создаются образы привлекательного временного жилья и почему они далеки от реальности, что в XIX, что в XXI веке. Кто жил в этих комнатах раньше и кто живет сейчас

Стартуем в первой половине апреля

Подробная программа курса

Форма для предварительной записи

Жду всех желающих с нетерпением!