Телеграм канал «Структура наносит ответный удар»

После большого перерыва возобновляю жанр стримов с подписчиками. Чуть-чуть расскажу о том, что со мной произошло за последние несколько месяцев, а потом отвечу на любые ваши вопросы в комментариях и чате. Хотите про будущий курс (может, кто-то до сих взвешивает свое участие), хотите про прогнозы на плей-офф ЧМ, хотите – про что интересно лично вам. Короче, приходите ненапряжно позависать во вторник в 21 по МСК!

https://www.youtube.com/live/um94APc28_8?si=-UZ1yYOPWB7BTMf4

Конкурс на бюджетные места, как обычно, не подвел. Очень много интересно написанных заявок не только от социологов, но и от историков с философами. В итоге было приятно взять больше человек, чем изначально планировал. Будет забористая междисциплинарная коллаборация! А тех, кто до сих пор размышляет, принять ли платное участие в курсе, я готов ждать вплоть до старта! Спешите, если хотите обсудить Канта, Гегеля и Маркса как наиболее значимых предшественников социологии знания уже в ближайший четверг.

Съездили с женой в Сан-Хосе на чужой футбольный праздник. В центре обнаружили множество хорошо так поддатых австралийцев. Парагвайцев было намного меньше, хотя их по-братски подменяли мексиканцы, которые в итоге оккупировали все местные бары, где показывали матч Австралии и Парагвая. В итоге мы пошли с американцами в фан-зону смотреть США–Турция. Не прогадали: перестрелка получилась отличная. Американские фанаты смешно радовались любому касанию Пулишича. Короче, норм атмосфера, хотя для меня Казань-2018 уже вряд ли что-то затмит.

Три предпосылки социологии знания

Среди социологов знания мало согласия по поводу предмета и метода. Однако три довольно простые предпосылки объединяют абсолютно все их исследовательские программы. Самая базовая предпосылка: познание не индивидуальный, а социальный процесс. Нам мало просто узнать что-то. Мы ищем признания наших находок другими. Нам хочется, чтобы наша статья получила одобрение рецензентов и была поскорее опубликована. Нам хочется, чтобы студенты слушали нас с открытым ртом, а не скучали за смартфонами. Нам хочется, чтобы политики прислушивались к нашим советам о том, как устроен мир, и приглашали нас помогать изменять общество.

Дальше начинаются расхождения: какие социальные отношения наиболее важны для по/признания? Может быть, фундаментальные конфликты, выражающиеся в громких контроверзах между школами? Или неожиданные коллаборации между разными дисциплинами? Или нужно в первую очередь изучать, как одни ученые устанавливают непрямую гегемонию или даже прямой контроль над другими (экономисты над антропологами, американцы над аргентинцами и т.п.)? А может быть, само отсутствие отношений – закрытие, изоляция, игнорирование – и есть самый важный феномен? Трудно ответить однозначно. Однако это в каком-то смысле не так важно по сравнению с самим интересом к социальности разума.

Вторая предпосылка вытекает из первой. Если познание социально, то оно принадлежит не только нашему богатому внутреннему миру, не является чем-то сугубо субъективным, а, напротив, носит публичный и объективный характер. Значит, мы можем наблюдать, как оно – говоря экономическими аналогиями – производится, распределяется и потребляется, а на основании этих наблюдений делать проверяемые объяснения и обобщения.

Более позитивистски мыслящие социологи знания невероятно оптимистичны по поводу силы таких объяснений и обобщений. Они могут сказать, что с помощью, например, больших количественных данных мы способны приблизиться к стандартам естественных наук и даже предсказывать будущие научные революции. Даешь Демона Мертона! Другие будут более сдержанны. «Нет, – скажут они, – социология знания куда ближе к истории или антропологии. Объяснение здесь скорее похоже на нарратив о разворачивании конкретного кейса. Экстраполировать его на другие случаи можно только предельно осторожно!» Тем не менее саму возможность и важность сбора наблюдений даже последние отрицать не будут.

Наконец, третья предпосылка не всегда и не всеми проговаривается, но она, возможно, самая амбициозная. Голубая мечта всех социологов знания состоит в том, что если они хорошо исследуют пути бытования знания в общинах, сообществах и обществах, то это поможет всем стейкхолдерам знания избавляться от байесов и успешнее достигать истины. Никто, кроме науки, не может помочь науке!

Интересно, что наиболее критически относящиеся к существующим формациям знания социологи (Фуко, представители Эдинбургской школы) обычно за глаза отрицали эту свою нормативную ставку, говоря, что они всего лишь по-научному наблюдают. «Я-то просто мимо проходил и вдруг обнаружил, что психиатрия маргинализирует пациентов, а экспериментальная физика вытесняет собственное политико-теоретическое бессознательное». Подобная риторика разоблачения псевдознания, которое лишь рядится в дистанцированное и беспристрастное, строилась на собственной двойной или даже тройной дистанции и беспристрастности. Без сомнения, это добавляло скандальности высказываниям критиков во время научных войн. Но я, скорее, на стороне тех, кто открыто проговаривает нормативность своего предприятия. Не нужно стесняться. Мы все тут для того, чтобы разум лучше понимал сам себя.

Забавно, что реабилитированный после смерти Сталина патриарх ИМЭМО Евген Варга был частым участником легендарного Воскресного кружка в Будапеште еще до начала Первой мировой войны. А это означает, что между Карлом Маннгеймом и Евгением Примаковым было всего два рукопожатия!

Я уже задавался вопросом о большой четверке французского структурализма. Давайте сделаем такую же для OG немецкой социологии. Три фамилии тут очевидны, но кто четвертый? Напрашивается Маркс, но он не ограничивал свое видение человека социологией. Это как считать Black Sabbath частью большой четверки трэша. Мой персональный фаворит – Маннгейм. Но он уже из следующего поколения. Это как добавлять в эту же четверку Lamb of God. Зомбарт выписан из канона из-за поддержки нацизма, но в молодости он был одним из основателей профессиональной ассоциации и, ни много ни мало, придумал термин «капитализм». Из песни слов не выкинешь. Нынешний Мастейн тоже не тот анархист, которого мы полюбили. Так что: Теннис, Зиммель, Зомбарт, Вебер. Парируйте!

Немного воспоминаний, часть вторая

В 2021 году социологический факультет ЕУСПб наконец-то освободился из ужасающей тюрьмы народов, которой был ПНиС, и новый декан Ника Костенко решила увеличить штат за счет новых молодых преподавателей. Ура-ура, одна из вакансий досталась мне, и я стал ассистентом Михаила Соколова, что позволило мне еще раз перечитать основные работы классиков и убедиться, что социология знания играет в проектах многих из них большую роль. Как раз по моей инициативе курс Михаила по теории был расширен за счет «Немецкой идеологии» Маркса и Энгельса и «Идеологии и утопии» Маннгейма.

Также примерно в это время я стал много обсуждать свои замыслы с аспирантами-ровесниками. Благодаря Марии Меньшиковой из НИУ ВШЭ, которая занималась социологией советской философии, и Сергею Машукову из ЕУСПб, который пытался применять примерно такой же анализ к постсоветским политологам, я понял, что я не идиот. Вопрос фрагментарности и разрозненности SSSH беспокоит не только меня! В то же время Антон Сюткин и Артем Серебряков с философской программы «Стасиса» начали меня троллить, что я, по сути, пытаюсь заниматься эпистемологией наук о духе, ничего про нее не зная. Так к моему списку литературы добавились Кант, Гегель, Адорно, Хабермас и прочие сумрачные германские гении. Философы думали, что убьют меня, но я сделался только сильнее, лол.

На одном моем выступлении на научном семинаре директор STS-центра Ольга Бычкова сказала, что раз уж я накопил так много материала по разным подходам, то логично сделать все это главной темой диссертации. Я сначала колебался, потому что параллельно собрал уже достаточно много устной истории у сотрудников постсоветских центров и мне было жалко ее забрасывать, но в итоге согласился. Благодаря Ольге я прочитал короткий спецкурс для социологической и STS-программы, где впервые серьезно противопоставил весь дискурс SSSH более известному дискурсу STS, а примерно в это же время мы с Сергеем вместе сделали онлайн-курс, в котором разобрали главные проблемы SSSH. Диссертация была так близка...

Никакую диссертацию я, конечно, не написал, а написал заявление на уход из аспирантуры Вышки, а контракт в Европейском решил не продлевать. Началась эпоха онлайн-репетиторства и онлайн-преподавания, а также переездов из страны в страну. Гора записок и выписок про Маннгейма, Бурдье и Эбботта лежала на компьютере до конца прошлого года, когда я решил, что оставлять все так нельзя и нужно написать что-то вроде учебника. Вот уже полгода я его пишу, хотя до завершения, пожалуй, еще далеко...

Эпоха онлайн-репетиторства и онлайн-преподавания в моей жизни, к счастью, заканчивается. Надеюсь, что с осени меня ждет новая работа, которая в итоге приведет меня к другой диссертации – уже о советских востоковедах. Но мне захотелось попрощаться как следует и обсудить в формате курса с вами то то, что когда-нибудь должно стать учебником. Фактически мы будем обсуждать проекты двух его частей: две главы из первой и четыре главы из второй. Фух, кажется, это пока вся история моих отношений с социологией знания! Но это пока!