Телеграм канал «Структура наносит ответный удар»

Этой осенью… Это очень тяжело… Этой осенью я перевезу свои таланты в Нью-Джерси и присоединюсь к историческому факультету Университета Ратгерс. К такому заключению я пришел этим утром.

Год назад мы с товарищем Сюткиным рассуждали, в каких терминах лучше всего описывать текущую эпоху и идеалы для ее изменения. С новым витком международной напряженности мы решили провести сиквел того стрима, чтобы понять, насколько наши оценки поменялись. Считаю ли я, что мы по-прежнему живем в необарокко? Верен ли Антон своей идее мирового государства на базе ООН? На эти вопросы и на те, которые вы зададите в комментариях, мы попробуем ответить во вторник в 20 МСК. Ждем всех!

https://www.youtube.com/live/Dua-f8iqgHQ?si=cusramMFw18vZX-E

Институт интеллектуала

Если вы изучите биографии видных западных публичных философов, социологов, политологов – всех, кого можно назвать главными интеллектуалами XX века, – вы поймете, что это не просто люди, которые в вакууме писали что-то заумное на тему теории. Они были встроены в какую-то национальную модель производства знания со всеми вытекающими возможностями, но и ограничениями.

В Германии традиционно интеллектуалы – это либо чисто партийные люди; либо те, кто поддерживает какую-то партию или партийную коалицию на протяжении нескольких избирательных циклов. Они ведут большие проекты на деньги партийных фондов, а затем предлагают их на партийных конференциях или в печатных партийных органах. Дебаты между интеллектуалами – это почти парламентские дебаты в другой форме. Первопроходцем такой модели была Социал-демократическая партия еще до раскола. Но потом по ее пути пошли и либералы, и христианские демократы. Люксембург, Вебер, затем Хабермас и Дарендорф – очевидные примеры. (Собственно, советская модель – это немецкая модель, в которой всех победила одна партия, а российская – это деградировавшая до политтехнологий советская.)

Во Франции интеллектуалы крепко связаны с издательствами – обычно крупными конгломератами, но иногда и мелкими, независимыми. Тем не менее, все они являются частью рынка высоколобой интеллектуальной продукции. Они пишут для продвинутого образованного класса и высказываются как бы от своего лица, даже если их позиция совпадает с какой-то политической силой. Среди них были и есть люди из университетов, но это, как правило, не их главная работа. Многие стремятся читать лекции в престижных местах вроде Коллеж де Франс, но этим обычно и ограничиваются. Для них главное – написать большую книгу, которую будут все потом обсуждать. Сартр, Арон, Фуко, you name it.

А вот в США – это прежде всего люди из академической среды. Они либо работают в центрах при богатых частных университетах, которые дают больше времени на исследования, чем на преподавание; либо это профессора на ранней почетной пенсии – институт emeriti. Легитимация интеллектуала университетской системой здесь важнее, чем в континентальной Европе. Это фактически особый статус в обществе, поэтому они очень любят обращения «доктор» или «профессор», когда дают интервью. Джон Дьюи, Ричард Рорти или даже Фукуяма – типичные американские истории.

Сегодня позиция интеллектуала глобализируется и размывается. Партии, издательства, университеты теряют былой ореол. Во всех странах все большее значение приобретают медиа – прежде всего интернет-медиа. Интеллектуалы становятся чуть просто более продвинутыми блогерами, которые стремятся убедить всех вокруг, что они нечто большее. Как вы можете догадаться, я не доверяю такой модели, потому что она еще более уязвима перед audience capture, чем все ниже описанные. Но вряд ли она куда-то денется в ближайшие годы, поэтому давайте жить с этим, а по возможности критиковать.

В копилку странных союзов Холодной войны: в 1982 году выброшенные из Камбоджи красные кхмеры договорились с монархистами принца Сианука и, до кучи, с прозападными национал-либералами о создании единой оппозиции. С целью насолить соседнему Вьетнаму все это дело поддержали мистер Рейган и товарищ Дэн. В итоге этот бродячий цирк даже обзавелся собственным мандатом ООН как правительство в изгнании.

Лекция о Монике Краузе с таймкодами уже есть в открытом доступе. В свете ее теории модельных кейсов обсудил с аудиторией не только советских востоковедов, но и спекулятивных реалистов. Как любит повторять Вадим Лукомский: цена за просмотр видео – лайк или комментарий для продвижения канала на YouTube!

https://youtu.be/9g8W_kvjFs4?si=z5-r7z4Im0gAqFUj