Телеграм канал «Структура наносит ответный удар»

⚡️Открываем второй набор «Школы разговоров о будущем» | онлайн

Что происходит с нами и обществом сегодня? Как люди представляют свое будущее? И что мы можем делать, если сами пока не до конца понимаем, куда все движется?

В проекте «Мечта.Россия» мы пробуем разбираться в этих вопросах через разговоры с людьми. Первый поток «Школы разговоров о будущем» уже прошел: участники учились проводить глубинные интервью и включились в исследовательскую работу проекта.

Теперь мы открываем набор во второй поток и приглашаем присоединиться к этой работе.

7⃣Кому подойдет школа?

Мы особенно ждем на школе тех, кто много работает с людьми: учителей, журналистов, маркетологов, психологов, художников и других специалистов, которым интересно лучше понимать собеседников и то, что происходит вокруг. А еще — тех, кто чувствует, что хочет что-то делать для будущего, но пока не очень понимает, с чего начать.

7⃣Что будем делать?

🎙️Вместе с исследователями вы познакомитесь с методом глубинного интервью, автоэтнографией и принципами гражданского исследования. Поговорим о том, как вести личные разговоры о будущем, задавать вопросы и работать с исследовательскими материалами.

💬 Мы будем разбирать реальные интервью, учиться внимательно слушать собеседника, обсуждать первые разговоры друг с другом и получать обратную связь от исследовательской команды.

✍️ После обучения каждый участник проведет несколько личных разговоров, которые станут частью большого исследования проекта «Мечта.Россия». Вместе мы попробуем лучше понять, о чем сегодня мечтают люди и каким они видят будущее России.

🤝 Новые участники также становятся частью сообщества «Мечта.Россия». После окончания школы мы продолжим встречаться, обсуждать опыт и возникающие в работе вопросы.

7⃣Как будет устроена школа?

Занятия будут проходить два раза в неделю: по вторникам вечером и субботам утром. Каждая встреча — около 2 часов.

После подачи заявки мы ответим участникам в течение нескольких недель и пригласим на короткое собеседование. Интервью — часть отбора: нам важно познакомиться с вами, узнать о вашем опыте и понять, подойдет ли вам формат школы и исследовательской работы.

❗️Прием заявок до 4 октября.
Начало школы: 26 октября.

✅ Если вам интересно научиться разговаривать с людьми глубже, попробовать себя в исследовании и стать частью проекта «Мечта.Россия» — заполняйте заявку.

И отправьте этот пост тому, кому такая школа может быть интересна!

Не так много времени осталось, но еще есть шанс податься на этот бесплатный междисциплинарный образовательный проект. Если вы молодой социолог, то подавайтесь обязательно. Есть просто интересуетесь общественными науками, но ваша профессия совсем другая, а хочется быть в курсе происходящего, то тем более!

Востоковеды-на-воле

В последние два года я много размышлял над классификацией носителей знания с той точки зрения, как они встроены в большое общество. Есть два типа обществоведов-на-воле, если перефразировать Мишеля Каллона. Эксперты сосредотачиваются на относительно узких вопросах и влияют через кулуары и кабинеты. Интеллектуалы высказываются на самые разные темы и принципиально медийны. Дальше, конечно, можно выделить много гибридных типов между этими полюсами.

Но вот пришло осознание, что этой дихотомии недостаточно. Есть третий тип носителей знания, который недооценен в литературе. Это alumni или выпускники. Я говорю про людей, которые получили какое-то серьезное профильное образование. Возможно, академически даже дошли до кандидатской диссертации. Но сделали карьеру в другом месте. Однако явно тащили всюду с собой какие-то девайсы, которым их обучили когда-то в академии, и потом привносили их в другую профессиональную среду.

Возьмем интересующее меня советское востоковедение. Понятно, что есть Евгений Примаков или Игорь Можейко, которые сделали большие карьеры в востоковедении, хотя прославились не этим. Наверное, их все-таки нельзя считать выпускниками. А есть Сергей Лавров или Юлиан Семенов. Но вот эти уже прям идеально-типические выпускники! Надо поработать больше вот над такими кейсами.

Мой преподаватель хинди – такая тихая, спокойная, но при этом довольно отстраненная и даже неприступная женщина. В какой-то момент я перестал ее жестко стесняться и решил посмолточить. Оказалось, что ее отец работал инженером в сталелитейной промышленности, а потому много раз ездил на стажировку в СССР, на Урал. Она даже знает несколько слов по-русски! Единственное, что я нашел на такую внезапную информацию ответить: «А моей бабушке нравился фильм «Бродяга»! Она улыбнулась. Если я увидел ее улыбку, значит я видел все!

Я уже не раз писал про то, что нужно критиковать догмы школы реализма в теории МО. Однако это не значит, что нужно эту школу недооценивать. Как минимум один аргумент я считаю очень важным. Назовем его аргументом от соблазна насилия. Если у кого-то есть сила – когда-то большая палка, а сегодня армия дронов –, то велика возможность, что этот кто-то не устоит перед этим соблазном все проблемы решить силой. Так что нет смысла морализировать, а нужно быть готовым дать отпор силой на силу. Это получается что? Что главным теоретиком оборонительного реализма сейчас является St. Vincent!

https://youtu.be/jPha0h8TA5U?si=JnKF2DN3Z-eFqnQU

Decolonizing decolonization

Курс по глобальной истории деколонизации, 1920–1990 гг. пока произвел на меня самое большое впечатление. Конечно, сам материал очень интересный, и будут еще занятия про СССР и Индию. Но меня больше всего поражает, как хорошо продуман образовательный процесс, который позволяет очень спорные вопросы обсудить с разных сторон, но при этом не поссориться с коллегами.

Во-первых, курс ведут сразу два профессора с разными интересами и бэкграундами. Упрощая, профессора Джонса можно описать как марксиствующего геоэкономического аналитика, исследующего петрогосударства Персидского залива. Профессор Серкис, скорее, либеральна и при этом фанатеет от Деррида. Причем не столько производителя текстов, сколько алжирского еврея, сделавшего карьеру в метрополии. Они часто горячо спорят друг с другом (иногда по ничтожным терминологическим вопросам) и приглашают спорить остальных. Вообще, два увлеченных и компетентных преподавателя – это, разумеется, роскошь, но это задает динамику обсуждений на совершенно ином уровне.

Во-вторых, в классе не запрещено делать нормативные (в смысле, не дескриптивные) суждения и даже устраивать полное саморазоблачение по поводу политических взглядов. Да, довольно странно притворяться, что мы безучастно и объективно можем обсуждать процессы, которые до сих пор продолжаются по всему шару. Так что лучше сразу признаться, почему вы вспоминаете вот эти события, а вот эти события пытаетесь замести под ковер. Тут еще интересно, что в этот класс набилось очень много международных студентов: скажем, тут у нас есть турчанка, а есть курдянка. Есть британка, а есть чувак с Ямайки… Ну и вы можете представить, что они по-разному понимают историю империализма. Хотя в среднем политический климат тут не правее, чем условно левоцентристский. Да и слава обществу, честно говоря, что откровенных консервов нет.

В-третьих, преподаватели используют широкий репертуар небольших tips, которые позволяют лучше понять сложные тексты. Ну, например, мы обязаны писать короткие впечатления от текстов, заданных на дом. Вопрос, который они ставят каждый раз, весьма простой: «Что нового вы узнали, чего раньше не знали?» Но это отнюдь не простой вопрос! Также в самом начале самой пары они просят вспомнить все ключевые слова и попытаться их хотя бы как-то определить. Вот вчера, обсуждая книгу Гетачью, мы перечисляли: «неравная интеграция», «федерализация», «вестфальская система» и т. п. В общем, я пока тут не только сами термины записываю, сколько все эти tips, чтобы в следующем году оказаться на приемлемом уровне преподавательского ремесла.

Что-то давно никто не отписывался, значит обсуждаем Эпштейна, терапию и память.

В одном из файлов Эпштейна есть занимательное свидетельство, на скрине (фото 1) одна из предполагаемых жертв описывает, что происходило на острове лично с ним: ритуальные жертвоприношения, изнасилование Бушем старшим, младенцы, кровь и все в том духе, но если прочитать чуть дальше (фото 2), все эти слова потверждаются ничем + "recovered repressed memories" (восстановились подавленные воспоминания) после терапии в 2016 году.

Элизабет Лофтус — американский психолог, специалист по когнитивной психологии памяти, профессор Университета Калифорнии, пионер в исследованиях ложных воспоминаний, эффекта дезинформации и ненадёжности свидетельских показаний участвовала в процессе Эпштейна в том числе, с критикой этих самых "recovered repressed memories". Лофтус проводила разные эксперименты и вполне себе успешно доказывала, что очень легко вспомнить и поверить в то, чего не было. Одна из ее известных книг "The Myth of Repressed Memory: False Memories and Allegations of Sexual Abuse"

Один из кейсов, на который ссылается Лофтус — это cатаник паник 1980-х в США — волна массовой истерии, когда кучу людей поверило в тайные сатанинские сети, якобы совершавшие ритуальные убийства, каннибализм и секс. насилие над детьми. Дети обвинили воспитателей в оргиях, каннибализме и тоннелях под зданием. 360+ детей "вспомнили" детали под наводящими вопросами терапевтов, процесс длился 7 лет, в итоге все оправданы, улик нет.

Далее в работах Лофтус я нашла уже знакомого мне Яна Хакинга и ссылки на работу "Rewriting the Soul: Multiple Personality and the Sciences of Memory". Хакинг анализирует "эпидемию" диагноза множественной личности, связывая её с культурными нарративами о травмах детства и ложных воспоминаниях, тем самым показывает, как социальные ожидания и терапия формируют воспоминания.

Но еще раньше прочих много интересного сказал про память Морис Хальвбакс в «Социальные рамки памяти (1915)». По Хальвбаксу, воспоминания — всегда реконструкция, деформированная настоящим: человек не может увидеть детство глазами ребёнка, а интерпретирует его через призму текущего опыта. Память о прошлом, творческая, преображающая память.

Перед тем как задать вопрос, хочется прояснить свою позицию, это ни в коем случае не оправдание Эпштейна, жертв, которые пострадали. На фоне реальных преступлений всегда будут вбросы, сомнительные случаи, иногда и преувеличения, именно об этом мне интересно было подумать.

Расскажите, вы верите в идею "восстановленных подавленных воспоминаний"? Можно ли вообще ничего не помнить, а потом резко вспомнить? Я верю, что можно очень долго молчать и не давать показаний, как в случаях с насилием, но я не верю, что можно абсолютно ничего не помнить.

Большая лекция про все это лежит в платном канале.