Телеграм канал «Структура наносит ответный удар»

Переставать писать на канал в мои планы не входит. Пока по всем метрикам существенного снижения аудитории нет. Надеюсь, вы найдете способы обходить блокировки в будущем. Однако о создании параллельного блога на английском языке я думаю давно. Глобальной аудитории тоже полезно знать про советских востоковедов, теорию и историю! Видимо, пора.

Один коллапс за другим

Жена навела на книгу Гари Герстла, которая, на первый взгляд, посвящена чисто американской истории перехода от двухпартийного консенсуса Нового курса к консенсусу вокруг неолиберальной экономики, однако внезапно читается как великолепный компаративный аккомпанемент к «Коллапсу» Владислава Зубока.

Автор обозревает забытый поворотный момент, как к концу 1980-х прорыночные реформы Рейгана зашли в тупик. Сначала радикальные меры по дерегулированию финансового сектора привели к массовым банкротствам, что потребовало от республиканского правительства выделить 370 миллиардов долларов на спасение ряда корпораций. Это подорвало имидж Рейгана как сторонника невмешательства. Буш-старший вообще начал свое президентство с повышения налогов, так как федеральный бюджет оказался крайне разбалансирован после его предшественника.

Среди демократов оппозиция стала собираться вокруг Теда Кеннеди, который призывал возвращаться к «Великому обществу» Джонсона, но уже без военных трат последнего. В то же время среди республиканцев набрала популярность экономическая программа, во многом скопированная с Японии и Азиатских тигров, которая предлагала не дерегуляцию, а, напротив, тесный союз между корпорациями и государством. Финансист Феликс Рогатин и многие другие лоббисты пугали, что американский бизнес проиграет японскому конкуренцию на внешних рынках, если будет играть в казино-капитализм, как предлагали советники Рейгана.

Казалось, неолиберальный эксперимент останется только страницей в учебнике мировой истории, но… на другой стороне планеты как раз тоже зашли в тупик реформы Перестройки, и начался распад СССР. Закончивший свое президентство очень спорно даже для своих сторонников, Рейган внезапно приобрел ореол победителя в Холодной войне во всем американском обществе. Разные эксперты по построению рынка в Латинской Америке, типа Джеффри Сакса, устремились в Восточную Европу консультировать новые правительства. Потом туда потекли американские капиталы… Короче, вы идею поняли.

Напоминаю, что продолжается набор на мой курс лекций «Антропология аренды: от доходных домов XIX века до Flats for friends» совместно со школой Facultative. Будем обсуждать жизнь по съемным московским квартирам, комнатенки в доходных домах времен Бальзака и Диккенса, чикагские трущобы, студии 17 кв.м в Гонконге и Пыхтино. Как создаются образы привлекательного временного жилья и почему они далеки от реальности, что в XIX, что в XXI веке. Кто жил в этих комнатах раньше и кто живет сейчас

Стартуем в первой половине апреля

Подробная программа курса

Форма для предварительной записи

Жду всех желающих с нетерпением!

Коллаборация мечты: коллега Колпинец будет читать лекции об антропологии арендного жилья при поддержке образовательного проекта Facultative. Как любитель почитать про социальное измерение архитектуры и урбанистики, с энтузиазмом призываю поучаствовать!

Юрген Хабермас (1929–2026)

Олды этого канала помнят, что на его заре Юргену Хабермасу здесь было отведено чуть ли не центральное место. В какой-то момент я даже подумывал заниматься его трудами в аспирантуре Вышки – особенно теми, где прямо или косвенно критикуется структурализм. Но позже остыл к великому немцу по чисто дисциплинарным причинам. Гранд-теория, озабоченная нормативными основаниями общества, стала казаться мне слишком абстрактной и оторванной от эмпирики. В итоге я выбрал специализацию на социологии знания и интеллектуальной истории. О чем ничуть не жалею.

Многие сейчас вспоминают, что Хабермас отметился целым рядом спорных (говоря предельно дипломатично) политических высказываний – например, поддержкой бомбардировок Югославии. Я не хочу его защищать. После опьяняющего объединения Германии его действительно понесло куда-то не туда. Однако замечу, что в карьере любого публичного интеллектуала можно найти моменты помрачения. Это просто специфика этой собачьей работы: комментировать внезапные события, пытаясь через общественное внимание направить их в определенное русло. Такая деятельность неизбежно напоминает спортивные прогнозы. Думаю, это повод смотреть на сам институт интеллектуалов с уважением, но и с изрядной долей критики.

Тем не менее, для меня работы Хабермаса стали той самой лестницей, которая сослужила огромную службу, даже если потом ее пришлось отбросить. Я до сих пор считаю, что его защита старого доброго просвещенческого рационализма против обскурантизма всех мастей – традиционалистского, модернистского, постмодернистского – дело правильное и благородное. А уж идея рефеодализации публичной сферы сегодня вообще актуальна как никогда. Наша коммуникация с ним пока не закончена.

Кадры решают по-своему

Экономический историк Роберт Аллен замечал, что сталинская модель индустриализации совершенно сознательно подразумевала найм избыточного количества работников на предприятия. Да, это порождало низкую производительность труда, но зато помогало избежать негативных социальных и демографических последствий безработицы. Особенно в голодной деревне. Конечно, в долгосрочной перспективе минусы такой модели перевешивали плюсы, но вплоть до конца 1960-х гг. этот дисбаланс не особо беспокоил советское руководство.

Обратил внимание, что про подобную проблему лишних кадров часто вспоминают и советские академики. Например, Петр Шаститко в своих мемуарах рассказывает, как он в составе команды Примакова пытался реорганизовать отдел Советского Востока ИВ в 1978 году. Оказалось, что в составе только одного этого подразделения накопилось более десятка совершенно непонятных персонажей: кандидат сельскохозяйственных наук, адмирал в отставке, народный поэт Калмыкии и т. п. Практически никто из них не занимался исследованиями, а просто воспринимал академическую должность как престижную синекуру.

Конечно, это были не простые выходцы из деревни, а ветераны силовых ведомств или nepo babies номенклатурщиков. Сковырнуть их с должностей было очень сложно. Многие начинали жаловаться в партийные органы или задействовали связи в министерствах. Часть этих людей, нанятых еще в незапамятные времена, удалось проводить на пенсию, но другая часть оставалась в ИВ еще какое-то время. В основном – до самих 1990-х гг. Тогда почти все они, по воспоминаниям того же Шаститко, уволились из института по собственному желанию, когда институтам АН начали жестко сокращать бюджеты. Да и престиж института после падения занавеса уже не был прежним.