Телеграм канал «Структура наносит ответный удар»

Привет, коллеги! Спасибо большое всем, кто писал мне и интересовался моим здоровьем. Я был очень тронут вашим вниманием и поддержкой! Докладываю: мне очень повезло. Уже через два часа после того, как у меня пропали речь и память, врачи обнаружили тромб и сразу же его удалили. Сегодня мне установили монитор сердечного ритма, с которым я буду ходить несколько недель. Если обследование не выявит аритмию, мне назначат операцию по закрытию овального окна в сердце.

Всем привет! На какое-то время не буду вести канал, так как попал в больницу с ишемическим инсультом. Потихоньку восстанавливаюсь. Уже могу читать короткие тексты, но с разговором пока чуть хуже. Всем добра!

Открытый секрет Мертона

Если меня спросить, какое общепринятое место в социологии на самом деле является булшитом, то я отвечу вот что. Представление о том, что подход Роберта Мертона подразумевает изучение только устройства институтов науки, но не самого научного знания, – просто пребольшая ложь. По разным причинам она была выгодна и самому Мертону как солидному позитивистскому боссу престижной школы, и его критикам в Европе, которые пытались высмеять американского деда за недостаточный радикализм.

На самом деле большинство ближайших учеников Мертона – Диана Крейн, Николас Маллинз, братья Коулы – на протяжении десятилетий постоянно сравнивали дисциплинарное устройство разных наук, чтобы понять, почему социология отстает от естествознания по устройству коммуникации, системе вознаграждений, производительности и т. д., а в результате производит менее надежное знание. Эта самодиагностика стала для них настоящей обсессией. Интересно, что более молодая поросль американских социологов науки, еще дальше ушедшая от основателя, – Ричард Уитли, Джонатан Тернер и, конечно, Рэндалл Коллинз – унаследовала именно эту проблематику, хотя и давала на нее менее догматичные ответы. Многие из перечисленных людей даже собрали в 1994 году целый круглый стол на тему: «Почему социология – чмоня?»

Конечно, никто из них прямо не признавался, что все это подозрительно противоречиво с точки зрения ортодоксального Мертона. Ну, по крайней мере, того Мертона, который представлен в учебниках через свои ходульные тезисы. Тут дело как? Либо социология – это полноценная наука. Но тогда зачем устанавливать каузальные связи между ее якобы несовершенной дисциплинарной организацией, с одной стороны, и знанием, которое в ней производится, – с другой? Либо социология – это вообще не наука. (Кстати, тогда что это? Какая-то необычная форма литературы?) Тогда сравнение коммуникации, вознаграждений и производительности этого неведомого нечто с аналогами в физике и биологии – это сопоставление километров и килограммов.

Мой ответ: мертоновская социология – это с самого начала социология знания, которая просто стесняется так о себе заявить. Хотя у нее есть чему поучиться и в теории, и, самое главное, в методологическом арсенале. Все-таки несмотря на все противоречия Крейн, Маллинз и остальные сделали огромный шаг в сращивании социологии знания и количественной наукометрии. Про это редко прочитаешь в учебниках, но кое что развернуто в замечательной статье Катерины Губы.

He's told us not to blow it ('Cause he knows it's all worthwhile)

Заслуга Фердинанда Тенниса перед всеми нами в том, что он изящно сформулировал, на первый взгляд, банальный инсайт, который предшествующие немецкие философы проглядели. Они выводили человека из отношений с природой, с языком, со средствами производства, даже с самим собой. Короче, комбинаторно перебрали чуть ли не все части тотальности. Однако Теннис пришел и наивно сказал: а что, если самые главные отношения – это отношения человека с другими людьми? И все остальные уже выводятся из них? И даже устройства нашего знания тоже?

В российской академии утвердился взгляд Александра Филиппова на замысел Тенниса как на достижение не социологическое, а скорее политфилософское и к тому же проходное. Мол, это просто такой транслятор подзабытого Гоббса в дискурс кайзеровской академии, настоящими наследниками которого являются Карл Шмитт и другие истерические фашизоиды гении консервативной революции. Социологи, мол, все это слишком буквально поняли, поэтому их дисциплина и находится в вечном кризисе. Это совсем не так.

Во-первых, на входе в социологию Тенниса не только Гоббс, но и почти все деятели британского Просвещения, рассуждавшие об общественном договоре. Кроме того, в молодости Теннис был захвачен идеями Ницше и даже ездил знакомиться с ним в Базель, хотя позже стал одним из самых едких критиков ницшеанского культа с левых позиций. Он был глубоким знатоком Маркса и состоял в переписке с Энгельсом. Наконец, он активно вращался в кругу «Союза социальной политики». Знаменитый Methodenstreit между австрийской и исторической школами произвел на него решающее впечатление. «Общность и общество» во многом должна рассматриваться как высказывание именно в рамках этой контроверзы. (Кстати, отсюда и его интерес к «социографии» – тому, что сегодня мы назвали бы количественными методами. Теннис понимал: если философам достаточно рассуждений о «воле» и «организмах», то коллег с эмпирических кафедр нужно впечатлять цифрами.)

Во-вторых, на выходе из социологической программы далеко не только политическая философия. Выбор ее единственным законным направлением представляется совершенно волюнтаристским. Честно говоря, генеалогических ветвей из инсайта Тенниса сотни. Он повлиял на массу совершенно непохожих мыслителей, академические наследники которых сегодня зачастую даже не считают друг друга учеными: от Лукача, искавшего варианты материализации эстетики, до Оскара Моргенштерна, одного из создателей математической теории игр. Всех их захватил этот изящный, хотя порой и слишком простой выход из апорий немецкого идеализма.

Подытожим. Все планеты сделаны из звездной пыли. Все мы с вами хотя бы отчасти сделаны из нескольких концептуальных решений Тенниса. Хотя часто даже не догадываемся об этом.

После группового этапа я совершенно искренне собирался притапливать за США. Бегущая и работящая команда без звезд – чем не идеальный андердог? Но после звонка Трампа все положительные эмоции сразу улетучились. Ну нафиг. Вообще, этот президент умудряется буквально любой спортивный ивент превратить в полное дерьмо. Вспомним хотя бы его визит в MSG на третью игру финальной серии. Это все какое-то запредельное рукалицо.

🌫 Мы объявляем слабый опен-колл!

Осенью «Поле» проведет онлайн-конференцию — «Кризисные поля: как мы говорим о мире, выведенном из равновесия».

Кризисное поле — это не только следствие катастрофы (хотя часто это так). Это и ситуации потерянности: когда непонятно, что здесь главное, где граница между наблюдателем и материалом, как говорить о том, что происходит, не упрощая и не драматизируя.

Мы верим, что исследование кризисных полей требует от теории и практики поворота к слабости. Поворот к слабости (или слабый поворот) пока не обозначает сложившегося теоретического направления — мы хотим формировать его сами. Мы понимаем слабый поворот как позицию: оставаться с неразрешимостью вместо того, чтобы её устранить. Видеть то, что не помещается в аргумент. Не превращать свой и чужой опыт ни в объект осуждения, ни в образ страдания, вообще избегать обманчиво ясных коротких именований.

Нас занимают такие вопросы:

✷ Что значит слабость — как позиция, как метод, как этика?
✷ Аффект, тревога, уязвимость: как говорить о них не в терапевтическом регистре?
✷ Слепые пятна слабой теории: кому и когда она недоступна?
✷ Как снимать / писать чужой опыт?

Мы ждём на конференции:

● исследователей — работающих в академии и независимо
● практиков — художников, документалистов, социальных работников, психологов
● тех, кто только нащупывает свой слабый метод и ищет собеседников

Принимаем доклады, визуальные исследования, саунд, видео, тексты и трудноопределяемые невозможные объекты.

Если вам созвучны наши мысли — заполняйте заявку.

🐚

Дедлайн — 31 июля. Сама конференция — 19–20 сентября, онлайн. Заявки принимаются на русском и английском языке

Легендарный Сюткин в последнее время много рассуждает про Слабый Абсолют, я предлагаю вернуться к слабой программе в социологии знания, а коллеги из «Поля», кажется, вообще почуяли целый тренд и решили посвятить конференцию слабому повороту!