Телеграм канал «Структура наносит ответный удар»

СССР без сталинизма?

Читая воспоминания и публицистику разных советских обществоведов – как официозных, так и диссидентствующих, – постоянно соблазняюсь поиграть в их любимую игру: альтернативную историю СССР без появления Сталина. Однако, если уж играть серьезно, то, как мне кажется, важно избежать популярных крайностей: как антисоветской оруэлловщины, где ворота ГУЛАГа открываются вместе с первым залпом «Авроры», так и левого фэнтези, где истинный лидер с всепобеждающей диалектикой быстро приводит всех к торжеству мировой революции.

Центральная политическая проблема РКП(б) в 1920-х гг., на мой взгляд, была такой. Во-первых, после окончания Гражданской войны очень разные течения внутри партии уже нельзя было собрать вокруг одного красного флага. Слишком разные люди и идеи стремились к лидерству. Во-вторых, численность партии резко росла из-за необходимости в новых кадрах. Оба процесса усиливали друг друга и вели к фракционности. Принцип демократического централизма все больше становился фикцией. Мне кажется, перезагрузка партии без фигуры главного эффективного менеджера могло пойти только по двум сценариям.

Во-первых, какой-нибудь харизматический лидер захватывает дискурсивную инициативу и умело направляет молодые кадры против своих противников, постепенно отлучая последних от руководства. Партаппарат перестает расти. Вместо него создаются многочисленные комсомольские организации, из которых в партию берут только проверенных. Возможно, часть самоуправления даже возвращается советам на местах. Мне кажется, вариант рабочий (pun unintended). Можно даже проявить щедрость и представить, что чистки в этом сценарии будут не такими систематическими, а скорее ритуальными вспышками: выпиливание альпенштоком тут, забивание камнями там.

Минусы: в таком случае вам придется забыть про индустриализацию, победу над голодом в деревне, массовое образование – в общем, про все скучные институциональные вещи, которые невозможно провернуть без дисциплинированной номенклатуры. Окраины бывшей империи вы тоже так никогда не соберете: они будут поделены между феодальными варлордами, националистами и соседними державами. Но есть и плюсы: за счет поддержания романтического революционного духа у вас сохранится огромное идеологическое влияние на мировое социалистическое движение. Возможно, товарищи из Турина или Вены даже будут делиться с вами валютой и технологиями, которые вы, скорее всего, потратите на очередные массовые кампании по уничтожению воробьев.

Во-вторых, возможен новый раскол партии на два примерно равносильных крыла. Скажем, на Коммунистическую партию (россиян) и Российскую партию (коммунистов). У каждой появляется своя база поддержки, своя низовая организация, своя программа и т.п. Здесь я уже не могу проявить достаточной щедрости и поверить, что они сумеют избежать новой крайне кровавой гражданской войны, а вслед за партийным расколом не расколется и территория молодого государства. Например, на Союз Советских Социалистических Республик со столицей в Рыковограде (бывшем Петрограде) и Волго-Уральскую Народную Демократическую республику со столицей в Краснодаре (бывшем Екатеринбурге).

Плюсы: в результате нового витка военной мобилизации, возможно, удастся успешнее удержать окраины бывшей империи с их природными и демографическими ресурсами. Хотя для этого придется дать огромные уступки локальным акторам. Возможно, где-то вернуть буржуазный парламентаризм или хотя бы частично реставрировать частную собственность в деревне. Минусы: никакого престижа центра мировой революции вам больше не видать. В самом деле, каким доктринальным авторитетом может обладать расколовшаяся партия, да еще и прагматически уступающая контрреволюции? Глобальную холодную войну тогда ведут коричневый Вашингтон и красный Берлин. А вам остается либо выбирать между их блоками, либо строить собственное Неприсоединение вместе с Каиром и Пекином.

Партийное руководство настолько увлеклось антирелигиозными кампаниями в провинции, что проглядело новый храм в самом центре столицы.
Я переводил и публиковал комментированные религиозные памятники древней Индии, и начальству нетрудно было догадаться о моих настроениях, тем более что с КГБ оно поддерживало тесную связь. Но время было особенное. В научном мире было достаточно людей верующих, и поднимать против них кампанию было бы крайне хлопотливым делом. Один верил в Будду, другой – в Шиву, третий – в тантризм, четвертый – в Магомета, пятый – в Лао Цзы, основателя даосизма. Что поделаешь? Институт востоковедения Академии наук!

Думаю, многие знают легендарную фотографию Сталина с бурятской девочкой Энгельсиной, известную в народе под названием «Спасибо товарищу Сталину за счастливое детство!». Возможно, кому-то известна и трагическая судьба родителей девочки – четы Маркизовых, – которых репрессировали и расстреляли. Но знали ли вы, что Энгельсина выросла, защитила диссертацию по истории Камбоджи в Институте востоковедения и затем проработала там до конца жизни? Кстати, ее муж, востоковед Марат Чешков тоже успел посидеть в лагере, а потом, возможно, первым познакомил советского читателя с работами Самира Амина. Да, мир-система теснее, чем кажется.

Luminous beings are we

В целом бездарном VIII эпизоде «Звездных войн» есть одна красивая сцена, где случайный подметальщик улицы внезапно понимает, что может управлять метлой с помощью Силы. Ему не нужен мудрый наставник, который чему-то его обучит. Вообще, настоящему джедаю не нужен орден. Да, орден сделает жизнь чуточку проще, но Сила живет во Вселенной и так. К чему это я?

Если вы помните тон моих старых постов про SSSH, то его можно охарактеризовать как экуменический. Мол, как плохо, что французы не читают американцев, сетевые аналитики – историков, а все они вместе совершенно ни во что не ставят исследователей знания с мир-системной периферии, включая, конечно, и нас с вами, русскоязычных. Необходимо как-то собраться вместе, дружно навалиться, чтобы дотянуться хотя бы до STS по уровню дисциплинарной организации.

Сейчас я пришел к мысли, что эта мечта об объединении, может, и осуществима, но не так уж и важна. Дисциплина – это хорошая штука: она про сохранение канона, про регулярный набор студентов, про привлечение фондинга со стороны. Эти вещи обладают большой ценностью, и я не хочу наивно-анархически ими пренебрегать. Просто я думаю, что социология знания как исследовательский проект зачастую может обойтись и без этого.

Да, можно горевать, что подобный проект вынужден постоянно изобретать себя заново, как велосипед без одной запчасти, каждый раз так толком и не поехав. Но можно заметить и положительный момент: после увядания в одном месте и времени он возрождается где-то вновь. Конкретная институционализация может заглохнуть по контингентному набору причин, как это было в Веймарской республике из-за эмиграции Маннгейма, в постголлистской Франции из-за конфликта Бурдье с учениками или сейчас в англоязычной академии из-за общего институционального кризиса не только социологии и университета как такового. Но сама идея неубиваема.

Я думаю, что это связано с уникальным сочетанием: а) унаследованной от философии систематической критической позиции к любому знанию о человеке; б) интереса к накоплению социальных фактов о среде интеллектуалов, экспертов и т.п., который ближе к позитивным дисциплинам вроде истории или антропологии. На стыке этих двух, на первый взгляд противоположных, интеллектуальных габитусов проект запускается вновь и вновь. Почему-то нахожу в этой мысли утешение в наше тревожное время.

Друзья, прежде чем окончательно и полностью погрузиться в перипетии глобальной холодной войны этой осенью я хочу как следует попрощаться с преподаванием социологии и собрать последний онлайн-курс. One last ride, как говорил великий мыслитель Доминик Торетто. Вот набрасываю сейчас, что это могло бы быть. Самый логичный вариант – сделать курс обсуждением величайших имен и текстов в социологии знания. Тех самых, про которых я сейчас пишу. По времени не раньше, но и не позже июля.