Сегодня немножко о любви, но не обыкновенной, а необыкновенной! Ведь речь о пойдет о том, какие формы она может принимать у людей с нарциссической констелляцией (НК), с исп. материала С. Ахтара*.
Любовь начинается когда мы испытываем смирение, т.е. когда наше Эго подчиняет себя другому, что бесспорно имеет прямое отношение к доброкачественному мазохизму. Таким образом, человек размещает свой нарциссизм в партнёре.
Всё бы ничего, да вот у нарциссического радикала (НР) тут засада, поскольку там, где должно быть МЫ, у него Я - при таком раскладе, ситуация с выстраиванием любовных отношений зачастую драматична, болезненна и полна разочарований.
Нарциссу сложно выносить безмолвные жертвы, а отказ от репрезентации (образа) идеального партнёра практически невозможен, т.к. в таком случае необходимо отказаться и от своего образа Идеального Я (у НР объект - это всегда комплиментарная функция для восприятия себя в наиболее выигрышном свете), т.е. требуется принять свои несовершенства, изъяны и ограничения.
Иными словами - отказаться от всемогущества и грандиозности, придя к более реалистичному восприятию себя и другого, научаясь получать удовольствие от себя живого, неидеального и даже достаточно хорошего, в первую очередь, для себя самого.
Трагедия такова, что нарцисс живёт в фантазиях, в вымышленном мире совершенства, вследствие этого подвижная и живая ртуть любовных отношений быстро испаряется из-за воздействия представлений о том, какими должны быть и отношения, и объект, и он сам - в строго заданных рамках идеализации.
Вот несколько пунктов, которые представляют наибольшую сложность в любовных отношения, если речь о нарциссической констелляции:
• Способность выдерживать оптимальное расстояние в противовес дистанции во всем, т.е. два полюса - либо дистанция, либо слияние. Оптимальное - это способность к близости, без утраты самости.
• Равенство. В отношениях должны быть равные права, нарциссу тяжело терпеть равенство - тут либо поклоняются ему, либо он - временному идеалу.
• Живой интерес и забота о другом, исходящая из потребностей объекта, способность быть обеспокоенным другим. Для этого необходимо иметь реалистичный образ другого в психике при сепарации, т.е. в моменты когда другого нет рядом. При НК инсталляция объекта внутрь психики составляет большую сложность - с глаз долой, из сердца вон.
• Проявление нежности. Нежность -это всегда акт обнажения, демонстрация того, что партнер имеет для тебя ценность и способен на тебя повлиять. Для НК - это уязвимость, выставленная напоказ.
• Способствование росту другого - осуществляется при условии, что у объекта есть свои цели, не совместные, и, возможно, не вписывающиеся в твои планы, это также процесс связанный с сепарацией, признанием другого отдельным.
В сексуальной сфере, в случае патологического нарциссизма также наблюдаются большие сложности по отношению к телу другого, т.к. нарциссу трудно быть добрым по отношению к чужому телу.
«Для того, чтобы раздеться догола перед кем-то, показать себя голым перед другим, чтобы тебя оглядывали с головы до ног, нужно обладать определённой верой в себя самого, и в доброту другого»*.
Ребенок не приходит в этот мир ex nihilo: он существует еще до своего рождения, до зачатия, в головах родителей, особенно матери.
Женщина вынашивает ребенка в четыре этапа: сначала в голове, потом в животе, затем на руках и потом всю жизнь в своем сердце, это если в норме.
Желание иметь ребёнка окрашивается опытом, который мать и отец приобретает в своей семье и окружении.
Сложные чувства к своим родителям, количество сиблингов, место, которое родитель занимал в своей семье, личные драмы, разногласия или же гармония - все это будет влиять на опыт родительства, но реально родившийся ребёнок будет отличаться от придуманного матерью.
В то же время он становится поддержкой для подавленных желаний, несбывшихся надежд и даже застарелых обид.
Сегодня часто говорят о желанном ребенке, ребенке мечты, придуманном ребенке. Чрезмерные надежды, возлагаемые на «чудо-ребенка», призванные залечить нарциссические раны матери, рискуют разрушиться, и от этого пострадает и сам ребёнок.
С. Леклер считает, что каждый человек должен обязательно «убить» в себе «волшебного ребенка», каким он был зачат в голове у родителей, потому что без этого он не сможет стать собой.
«Психоаналитическая практика делает очевидным постоянное стремление к смерти: оно состоит в том, чтобы убить волшебного (или ужасного) ребенка, который из поколения в поколение является мечтой и желанием родителей; жизнь возможна только ценой убийства первичного, чужого образа, в котором запечатлено рождение каждого...
Чудо-ребенок - это бессознательное, врожденное представление, с которым теснее всего связаны упования, воспоминания и надежды каждого человека. Прозрачное существование ребенка позволяет разглядеть почти без покровов реальное воплощение всех наших желаний».
Он приписывает фантазму мертвого ребенка главную роль в становлении личности и приходит к утверждению, что этот фантазм - одна из сторон глубин бессознательного в человеке и даже наиболее важный из фантазмов. Он «самый секретный, самый прочный, самый священный и самый печальный из личных мифов».
Этот фантазм о чудесном, но недостижимом ребенке, спроецированный на родившегося ребенка, все же заставит того снять с себя этот хитон Несса и разрушить нереальный образ, который мешает ему стать самим собой.