Телеграм канал «Постпсихиатрия»

«Со времен Откровения и до наших дней игра ничуть не изменилась. Кровь и огонь, потоп, столкновение с метеоритом, экологическая катастрофа, озоновая дыра и еще десяток абсолютно неминуемых и предначертанных вещей.

Лично для меня есть нечто пострашнее конца — его отсутствие. Я испытываю ужас при одной только мысли, что исход невозможен. В одной этой мысли — больше апокалипсиса, чем в сказках об апокалипсисе. Конца нет». / Георги Господинов

пессимизм оптимизма

«... «богемой» во Франции изначально называли низы общества, близкие к преступному миру. Именно в этом значении использовал его Маркс, говоря о «бродягах, отставных солдатах, выпущенных на свободу уголовных преступниках, беглых каторжниках, мошенниках, фиглярах, лаццарони, карманных ворах, фокусниках, игроках, сводниках, содержателях публичных домов, носильщиках, писаках, шарманщиках, тряпичниках, точильщиках, лудильщиках, нищих — словом, всей неопределенной, разношерстной массе, которую обстоятельства бросают из стороны в сторону и которую французы называют la bohème [богемой]». / Элизабет Уилсон, "Богема"

передайте кому надо)

«Поскольку я чувствовал, что заражаюсь проблемами своих друзей, я пошел к психиатру, в Гринвич Виллидж, и рассказал ему все о себе. Я поведал ему историю своей жизни, рассказал о том, что у меня нет никаких собственных проблем, и что я вбираю в себя проблемы моих друзей, а он сказал, что позвонит мне и назначит следующий сеанс, чтобы мы могли поговорить обо всем подробнее, но так и не позвонил». / Энди Уорхол

эмм...

«Слова нужны, чтобы поймать смысл; когда смысл уже пойман, о словах можно забыть.
Если бы я мог найти того, кто забыл все слова, — чтобы с ним поговорить...»

Это написано 2500 лет назад. Здесь можно поискать даосизм, туманное восточное балабольство или древний стёб — и найти. А еще тут есть красота. Теперь можно забыть.

«В возрасте шести лет меня привозят на балет «Спящая красавица», и я ужасно пугаюсь Злой феи. Многие дети на моем месте испугались бы, но я, кажется, иду дальше и изобретаю игру: те люди, которые наиболее добры к мне, – это злые феи, а те, кто враждебен, кого боюсь, – на самом деле феи добрые. Мать наклоняется над кроваткой перед сном – автоматическая реакция: вот она, злая фея. Кто-то испугал на улице – тут же мысль: вот самый добрый в мире человек. Игра с двумя выигрышами: сладким ощущением бездонности мыслимого и обезвреживанием внешней опасности. Но не безобидная игра, потому что потеряна способность опереться хоть на что-нибудь.» / А. Суконик

ну что ты наделал, мальчик, а

«И копия, и подделка стремятся воспроизвести картину так, чтобы вы не могли увидеть различие невооруженным глазом. Копия сообщает вам, что она копия, и вы восхищаетесь ею настолько, насколько она удалась. Подделка не только не говорит вам о том, что она подделка, но даже пытается выдать себя за скопированную картину. Когда подделка раскрывается, можно продолжать восхищаться мастерством ее изготовителя, но эстетической ценности она при этом лишается».

Ричард Дайер, "Пастиш"

"Василь Иваныч, что такое нюанс?"

«Поколение Z стало первым в истории, кто прошел через половое созревание с карманным порталом, который заменял им живое общение и открывал проход в альтернативную вселенную – манящую, захватывающую, нестабильную и совершенно неподходящую для детей. Чтобы добиться в ней социального успеха, им приходилось уделять немалое количество времени – причем постоянно – управлению, по сути, собственным онлайн-брендом. Только так они могли получить признание сверстников, которое для подростков подобно кислороду, и одновременно избежать публичного осуждения, которое всегда было их главным кошмаром.

Дети поколения Z испытали на себе совершенно новую систему взросления, далекую от живого общения с ограниченным кругом людей, в условиях которого развивалось человечество раньше. Назовем это Великим подключением детства. Можно сказать, они стали первым поколением, выросшим на Марсе». / Джонатан Хайдт

Солидно мы им поднасрали, что верно то верно. А теперь ходим и ржем над тем, какие зумеры чуйствительные и хрупкие. Чтобы окончательно добить уже, наверно.