«Лежишь как срубленное дерево, и не нужно шевелить конечностями. Все желания засыпают словно дети, уставшие от игр. Ощущаешь себя будто в монастыре или в преддверии смерти...
Только когда другие пациенты получали еду, а я — ничего, я становился немного язвительным. Но и это постепенно притуплялось.
Я убежден, что последние тридцать лет жизни Гёльдерлин был вовсе не так несчастен, как изображают профессора литературы. Возможность мечтать в скромном уголке без необходимости постоянно выполнять чьи-либо требования — это не мученичество. Люди просто привыкли валить все в одну кучу!» / Роберт Вальзер
Вальзер провел в психиатрической лечебнице почти всю взрослую жизнь. И, выходит, был этому рад. Хотя, наверно, стоит заметить, что приведенные выше слова он сообщил своему другу Карлу Зеелигу 16 мая 1943 года. Шла Вторая мировая, мир за пределами лечебницы был намного более сумасшедший.
Тут знакомая-с-биполярным-расстройством задала вопрос про "я". Обычно спрашивают: "Где моя биполярность, а где я? Как различить?" Но моя знакомая спросила более радикально: "Что есть "я"? Что это такоэ — я?"
Я (ну, или то, что себя так называет) осторожно заметил, что и у не-биполярных вряд ли найдется внятный на этот вопрос ответ.
Что есть "я"? Давайте проголосуем и поворчим в комментах о докучливом тенебризме абстрактных понятий.
«Меня не покидает мания отречения, с успехом пережившая все прочие страсти. Она преследует и томит меня, требуя, чтобы я отрекался вновь и вновь. От чего? Осталось ли хоть что-нибудь, чего я еще не отбросил? Без конца задаю себе этот вопрос». / Эмиль Чоран
Мы в своем онлайн-лофте ежедневно семиотизируем неинтеллигибельные онтологемы века сего, а также увлеченно бездельничаем, безудержно балаболим, безвредно хулиганствуем и бесоёбим.
В мае у нас три темы для когнитивных бесчинств:
1) принятие (что это? почему это сложно? почему сложно дается принятие принятия?)
2) подлинное и фальшивое в нас
3) танатофобия