А давайте продолжим череду безалкогольных вечеринок. Два года. Сейчас бы мне, конечно, кидаться высокопарными фразами про свободу от или для, но если честно, внутри оно давно уже воспринимается как база. Просто раньше была какая-то другая реальность, а сейчас есть вот такая, в которой я и алкоголь (и никотин, кстати) не пересекаемся — вот в ней и живём.
Самое интересное, я не знаю толком, что сказать по этому поводу. Конечно, жизнь изменилась. Достаточно того, что раньше я мог случайно помереть, поднимаясь на пятый этаж, а не так давно десять км из часа выбежал. Вообще у принципа «я наконец сам определяю свою жизнь» достаточно много подводных камней так-то, и иногда нога судорожно ищет педаль тормоза. Так что прям вот совсем честный рассказ о жизни по ту сторону трезвости мог бы выйти своеобразный, на любителя. )
Короче, я лучше о другом — о феномене, который занимает меня всё это время. Вот об этом удивительном состоянии, когда у тебя вдруг получается сменить агрегатное состояние. Об этой чёртовой точке росы, когда ты двадцать пять лет совсем никак, а потом внезапно хоба и да. И речь не только про отказ от ПАВ, но в целом про какие-то структурные изменения идентичности. Если научиться этим управлять, это же прям какой-то мистический артефакт! В общем, я и с доком этот вопрос обсуждал, и книжки всякие умные по его наводке читать пробовал. Плюс челлендж Soberest (нативная интеграция) подкидывал жизненные примеры удачного (и не очень) встраивания в себя новых фрагментов.
И вот я чего думаю. Можно сколько угодно осознавать головой необходимость тех или иных изменений. Можно испытывать недовольство всем тем, что с тобой происходит. Можно совершенно искренне и горячо хотеть всё поменять. Но всего этого будет недостаточно, если внутри тебя нет ещё одной модальности — готовности. И эта готовность часто рождается не из любви к себе, а из очень неэлегантных вещей — из страха, из злости, из зависти. Но главное, что какой-то внутренний бухгалтер наконец щёлкает костяшками счетов и говорит: «Прежним оставаться дороже, чем меняться».
А ещё мне кажется, настоящая готовность редко приходит полностью. Ну, то есть бессмысленно ждать какого-то «всё, я созрел». Скорее всего будет и страх облажаться, и неуверенность, и желание сбежать. Но наравне со всем этим будет что-то ещё, что перевесит страх хоть ненамного. И тогда готовность часто дорастает уже в процессе, когда ты обнаруживаешь, что первый же шаг тебя не разрушил. Что-то про точку, в которой ты перестаёшь ждать удобного момента и пробуешь доверять себе, двигаться вместе с самим собой. Просто потому, что не двигаться — совсем беда.
Так что мне видится всё это таким сплавом желания, понимания и той самой допустимой цены. И если вернуться к теме моей персональной уже двухгодичной трезвости, то желание родилось из усталости, когда ты не можешь остановиться, но и удовольствия больше нет. Понимание — понимание дал Sober, чётенько разложив, что именно со мной происходит, где я, почему и зачем. А вот готовность.. За готовность, док, спасибо персонально тебе. Из этих твоих бесконечных интервью лично я постоянно считывал один и тот же посыл: «Можно жить иначе». И где-то он в итоге трансформировался в то самое «мы просто попробуем». Два года. Продолжаем пробовать, чо.
"Личность наших детей формирует не то, как мы их воспитываем, а то, как мы к ним относимся".
"Никто не воспитывает семью так хорошо, как дети".
И тд и тп.
Но реальность часто устроена сложнее, и риторический блеск старых и новых сентенций не помогает. Например, в случае зависимостей: алкогольной, да и любой другой.
Тут у нас июньская акция в Sober Family, гляньте и попробуйте, кому нужно:
https://soberone.ru/sober_family
Метаанализ в Schizophrenia Bulletin показывает, что базовые нарушения чувства «Я» встречаются при разных психических состояниях, но более выражены при расстройствах шизофренического спектра и у людей с клинически высоким риском психоза.
Когда Абарао, госслужащий, обучавший ай-кирибати гигиене, не вернулся с Майаны, куда его послали за свиньями для семейного праздника, его родные и коллеги вели себя на удивление спокойно. Я спросил одного из двоюродных братьев, почему они не волнуются, и тот ответил:
– На Кирибати мы не волнуемся первые две недели.
– А потом?
– Потом немножко волнуемся, но не показываем этого.
Как бы мы ни относились к смерти — она была, есть и будет. Возможно, культуры, религии и прочие исторически закрепленные телодвижения служат тому, чтобы снизить дискомфорт от осознания неотвратимости смерти (есть такая теория, да).
Сегодня в 18:00 по Мск в онлайн-пространстве VIP mental мы будем обсуждать непростую тему конечности жизни; сделаем это вдумчиво, честно, изящно, бережно.
Самое время присоединиться к нашему интеллектуальному клубу 🦏
Спасибо Денису Автономову за эту публикацию. Есть что перетереть.
Месседж исследования примерно как у Экклезиаста: "во многой мудрости много печали". Я всегда думал: "Уважаемая мудрость, если ты додумалась до такой печали, придумай и что тебе с ней сделать". Ну, потому что мудрость сама должна о себе позаботиться (перефразируя Витгенштейна).