«Мы с вами примерно месяц назад написали почти одинаковые посты в Telegram про идею регистра медицинских состояний, который сейчас обсуждается. С негативной оценкой инициативы. Какие угрозы вы видите в этой истории?
Наталья Касперская: Совет по правам человека недавно собрал заседание как раз по этой теме. Туда пригласили заместителя министра здравоохранения, который пояснял цели создания и принципы функционирования регистра. К сожалению, между декларируемыми целями и способом исполнения обнаружился серьезный разрыв. Целью объявлены сбор общей медицинской статистики населения и общие слова про "улучшение жизни", а делается это путем ущемления конституционных прав граждан. При этом в постановлении правительства и пояснительных записках утверждается, что данные будут защищены, хотя практика утечек за последние несколько лет показывает прямо противоположное. Из государственных информационных систем утечки происходят постоянно, сотнями миллионов записей.
За прошлый год в открытом доступе оказалось более 1,5 миллиарда записей персональных данных - в десять раз больше населения России
Речь идет не только о защите, но и о правовых последствиях для людей, попавших в такие базы. Кроме того, есть ощущение, что за счет обогащения этими данными ранее утекшей информации могут быть скомпрометированы и такие деликатные вещи, как, например, тайна усыновления.
Наталья Касперская: Именно. Это нарушение конституционных прав, врачебной тайны и права человека на тайну частной жизни, особенно когда речь о психических состояниях или беременности, которая вообще не должна интересовать МВД и Минздрав.
Человек может один раз пережить тяжелый нервный срыв, попасть к психиатру, а потом всю жизнь числиться в регистре психов. Его данные уйдут в МВД, где нет врачей, и по факту попадания в регистр человека могут лишить, например, прав на управление автомобилем или владение оружием.
Если это нужно для статистики, то зачем тогда передавать ФИО - достаточно просто передавать факт наличия заболевания. Кроме того, можно использовать распределенные базы: данные хранятся в медучреждении, а наверх уходят только агрегированные цифры по диагнозам и состояниям.
Вместо этого пытаются создать единый массив очень чувствительных данных, который потом с большой вероятностью всплывет в даркнете, будет соединён с другими базами и использован для втюхивания лекарств шарлатанами, мошенниками и вербовщиками.
На этом фоне развивается и ЕБС, и новые схемы дистанционной идентификации. Насколько они устойчивы?
Наталья Касперская: Да, нам рассказывают про очень высокую защищенность биометрии, но в реальной жизни массовые устройства для идентификации по лицу имеют дешевые камеры и слабые процессоры. Например, знакомая регулярно платит в супермаркете "улыбкой", просто это улыбка не её, а мужа, записанного на видео на смартфоне. Если так легко можно воспользоваться чужим лицом, то понятно, что мошеннические сценарии будут множиться, и разговоры о сверхнадежности биометрии выглядят, мягко говоря, преждевременными».
Подробнее в статье