Телеграм канал «Сладков+»

О моей книге «Герои Русской весны. Личные встречи».

Ветер свободы поднимает в полет людей самых неординарных судеб. Кто-то из них парит, но, испугавшись высоты снижается, опять превращаясь в неторопливых земных пешеходов. Кто-то, не справившись с ветром, пикирует и разбивается. Есть такие, что взмыв, отдаются ветру перемен и парят, время от времени поднимаясь всё выше и выше. Вот, как раз из таких людей Артем Жога, не чаявший сделать высокую карьеру, для многих профессиональных политиков кажущуюся пределом мечтаний. Был он до революции предпринимателем, торговал рыбой, помогал ему сын Володя. Русская весна поменяла их жизнь, они добровольно взяли в руки оружие, со временем оказавшись в армии непризнанной Донецкой республики.

«После гибели сына, Володи, Артём был назначен комбатом «Спарты», воевал. А потом в жизни Колымы началась совсем другая история. Встретились мы тепло, я уже знал, что Артём не «оброс пухом», не превратился в великого начальника, остался прямым и совершенно доступным человеком. Говорили мы долго.
— Артём, ты вообще был готов к метаморфозам своей судьбы: бизнесмен, боец с автоматом, начальник штаба, командир, политик в ДНР, российский политик.
— Если б мне это сказали в двенадцатом или четырнадцатом году, я б не поверил, только улыбнулся бы, если честно. Но в нашей жизни никогда нельзя быть готовым к чему-то и ожидать чего-то. Я всегда говорю, что Россия — это страна возможностей, в России при определённомусердии, при желании, при труде много чего можно достигнуть.
— А с чего начиналось? Как ты весной 2014 года поверил во всю эту историю, которая началась в твоём родном городе Славянске? Ведь миссия Стрелкова, рейд в город его вооружённой группы, это была военная авантюра.
— Ну нет, это была не авантюра, мы ждали перемен, которые должны были произойти. Мы на работе в коллективе очень переживали за ситуацию, когда в конце 2013 года начались волнения в Киеве, даже несколько раз порывались поехать, отвезти какую-нибудь гуманитарку, тёплыевещи парням из «Беркута», но как-то не попадали в конвой, то есть с ребятами, которые ездили на Майдан из Славянска. Но следили за событиями в Киеве тщательно. Но если честно, я тогда не думал, что будет длительная и тяжёлаявойна с такими жертвами. Да и потом, у нас в Славянске ходила такая информация, что если гражданские начнут погибать, то зайдут миротворческие силы, и все это остановится.
— Но в Славянск пришла группа Стрелкова, и ты сразу взял в руки оружие?
— Сначала мы помогали, строили баррикады, и Володя начал дежурить на тех баррикадах и почти сразу познакомился с Моторолой. У нас в семье было два пикапа, один мы переоборудовали в боевую машину, станину приладили для пулемёта, на ней гоняли. И вот в один прекрасный момент Володя пришёл ко мне и говорит: «Пап, я пойду на войну», я пытался его отговорить, «Володь, ну это ж не игра «Контр-страйк», где там взял и остановился». Но его уже было не переубедить, и мы пошли вместе».

Книгу можно приобрести здесь и на маркетплейсах: Озон и Вайлдбериз.

Фото Артёма Жоги взяты с его личной страницы ВК.

Офицер ССО ВСУ Владимир Антонюк, комментарии ситуации в зоне СВО из российского плена.

Канал «Украина пропадает без вести»

Оперативная сводка:
«Переход инициативы к российской стороне на Гуляйпольском направлении: российские войска не только обороняются, но и активно наступают. Бездарная сдача 67 бригады ВСУ штаба вместе с секретными данными. На Константиновском направлении российские войска пока не спешат вступать в прямые столкновения в городе, предпочитая подготовить плацдармы, активно используя огневую мощь своей авиации и артиллерии».

Ох как я хочу написать книгу про российских сыщиков, которые идут по следу военных преступников, украинских и западных серийных убийц, международных террористов и предателей. Идут по следу, настигают их и либо захватывают, либо наказывают на месте.

Такие сыщики есть, я их знаю, они просто машины. Они найдут всех, кто бы где ни прятался. Но… Рассказывать о них нельзя. Скажу лишь, что они совсем не похожи на киношных героев.

Их не определить в толпе. Но, ведь так и надо.

СЫЩИКИ! НАЙДИТЕ ЭТИХ ПРЕСТУПНИКОВ И ПОКАРАЙТЕ!

https://t.me/sashakots/60415

Работая российским репортером в Армии США я заметил: в конце утренних физических упражнений каждый американский новобранец обязан выпить 800 граммов воды, то есть, свою полную фляжку. В Армии США обезвоживание считается травмой.

У нас бывало всё по-другому. Например, бывший начальник службы безопасности ВГТРК Вячеслав Лебединец рассказывал, что у них в Муромском военном училище связи (было такое) перед марш-броском давали кусочек соленого мяса и лишали воды, приучая курсантов к дефициту воды при физической активности.

В моем Курганском военном училище такого не было. А вот в Туркестане и на Кавказе наши солдаты носили по две алюминиевые (позже пластмассовые) фляги. Их тоже уберегали от обезвоживания. Но у нас всюду хочешь пей, не хочешь не пей. У американцев питьё воды - обязаловка. Сержанты за этим делом строго следят.

Про свою работу репортером в армии США я давно написал книгу.

Еще раз подчеркиваю, одна из основных инстанций, оказывающих помощь ветеранам, участникам СВО, их родным, и родным погибших, пропавших без вести, это фонд «Защитники Отечества» имеющий свои представительства во всех регионах нашей Родины!

https://t.me/annatsivileva/13120

Легендарный экс-командующий ВДВ, депутат Госдумы Владимир Шаманов.

Из книги «Грозный, Буденновск, Цхинвал, Донбасс».

Однажды, в разгар штурма Грозного, в январе 1995 года, мы ужинали. И полковник Скопенко вдруг сказал: «Мужики! А давайте после войны не забывать друг друга. Если кто-то из нас позвонит другому из этой нашей компании, и скажет пароль «Подвал», то откликаться нужно будет без промедления»! Мы приняли пароль и договорились следовать уговору.

Теперь в живых остался только я. Оператор Вадик Андреев ушел из жизни, так же, как и Виктор Скопенко, Александр Севастьянов, Александр Борисов, Олег Бессолов, Лев Рохлин.
Остались мои записи и память о тех временах и тех героях.

Грозный. Январь 1995 года.
У штаба Рохлина – БМП. Одной задней дверцы нет. Оторвана. Рядом полковник. Небольшого роста. Небритый. Глядит исподлобья. Голос хриплый.
– Я полковник Скопенко. Зам комкора. Вы что тут в тылу жмётесь? Ну-ка, давайте в машину!
Ничего себе в тылу. А куда ж мы поедем, если здесь все в крови и постоянно стреляют! Я заглядываю в десантный отсек. Мама! И там кровь. Целая лужа. И ещё какие-то фрагменты внутренностей на дне. Как будто, извините, свинью разделали. Я-то понимаю, кровь человеческая. Сюда раненых в этом отсеке везли, а теперь, обратно, с оказией нас захватить решили.
Полковник командует:
– Вперёд на Больничный комплекс! Там наша передовая! Кряхтя, залезаем, стараясь не хлюпать ботинками в этой страшной луже. Рывок! Нос машины задирается, как у глиссера на волнах. Мы со своим скарбом сползаем к корме. БМП набирает скорость, как на соревнованиях. Пять минут – все! Резко выдохнув, выскакиваю наружу. Чуть не сказал «на свежий воздух». В нос бьёт резкая пороховая вонь. Кругом жуткий грохот. Скопенко хрипит:
– Не стоять! Бегом, тут снайпер бьёт, сука!
Полковник начинает экскурсию:
– Это республиканский больничный комплекс. Мы вошли сюда в новогоднюю ночь и удерживали его, как могли. Не удалось. Сейчас они обстреливают нас и пытаются прорваться через наши позиции на танках, вон оттуда, из-за Сунжи, из Бароновки, в сторону дворца, на помощь своим. Линия фронта метрах в трёхстах отсюда. Вон там Дворец. И в нем чеченцы. Наша задача – удержать этот больничный комплекс.