Телеграм канал «Женщина с косой»

Как браслет мешал Ермаку жить и есть ли шанс у украинской энергетики пережить эту зиму?

Пока одним снимают ограничения по «состоянию здоровья», другим предлагают готовиться к отключениям света.

В «Политразгоне» разбирают главные события и прогнозируют их последствия.

Подпишись на «Политразгон».

Зеленский рассказывая норвежцам о том, как его самолет чуть не сбил российский дрон в Молдове, судя по всему, надеялся, что это будет долгоиграющая история, которая добавит ему популярности, утихающей на Западе.

Инцидент Зеленский описывал очень драматично: российский «шахед» нарушил воздушное пространство Молдовы и едва не столкнулся с президентским бортом. И действительно, историю подхватили западные СМИ, но позже пошли детали, идущие вразрез со словами президента. Так, по данным AP, беспилотник взорвался примерно в 160 километрах от аэропорта Кишинева. Разрешение на взлет самолет Зеленского получил уже после падения дрона. В ЕС прямой связи между дроном и бортом Зеленского также не установили. Еврокомиссар Андрюс Кубилюс осторожно отметил, что произошедшее не обязательно было агрессией именно против самолета украинского президента.

Но особенно показательной на произошедшее в Молдове была реакция украинцев в соцсетях: в большинстве своем это были многочисленные насмешки, сравнения инцидента с БпЛА со сценками «95 квартала» и обвинения президента в пиаре. Были и откровенно агрессивные комментарии с пожеланиями смерти Зеленскому, с надеждой, что после него страну возглавит человек, «который будет думать об Украине, а не «распиле» бюджета и своей ж*пе». Времена, когда Зеленского поддерживали три четверти украинцев, канули в лету.

«Перезагрузка» системы бронирования закончилась для части украинского бизнеса потерей критического статуса, а для его сотрудников – мгновенным исчезновением отсрочки. С 1 сентября прежние решения о критичности прекратили действие: компании должны были заново доказать государству, что соответствуют обновленным требованиям. Те, кто не смог или просто не успел это сделать, потеряли возможность бронировать работников.

Масштаб уже заметен. Среди предприятий, оформлявших критичность через Минобороны, подтвердить ее не смогли 14% компаний. По экспертной оценке, в среднем по рынку статус мог «слететь» примерно у каждого десятого предприятия. Точного количества работников, потерявших бронь, пока нет, но уже понятно, что речь идет о сотнях тысячах военнообязанных (что украинскую власть вполне устраивает: минимум 30 тыс. мобилизованных в месяц – именно такой план Зеленский «спустил» Хмаре).

При этом государство одновременно существенно подняло планку для бизнеса. Минимальная зарплата забронированного работника выросла до 25 941 грн, а отдельные ведомства и регионы установили еще более жесткие критерии. Минэкономики, например, для компаний со штатом от 50 человек требует среднюю зарплату почти 54 тыс. грн, а от некоторых меньших предприятий – около 80,7 тыс. Для аграриев увеличиваются требования к земельному банку и обороту, в регионах – к налогам, численности сотрудников и трудоустройству ветеранов.

В результате государство фактически отсекает от бронирования часть малого и среднего бизнеса в пользу более крупных предприятий. Показателен пример импортера медицинского оборудования: предприниматели жалуются, что новые формальные критерии могут не учитывать реальную критичность узкоспециализированной компании для экономики или медицины.

Самое неприятное для работников – практически отсутствие переходного периода после потери статуса. Как объясняют юристы, после аннулирования критичности информация автоматически проходит через государственные реестры, бронь исчезает, и человек с этого момента подлежит мобилизации на общих основаниях.

Для рынка труда это создает еще одну проблему. Бронь давно стала одним из главных конкурентных преимуществ работодателя при найме мужчин призывного возраста. Теперь часть компаний потеряла и критический статус, и специалистов, которых они годами удерживали. Получается парадокс: государство пытается расширить мобилизационный ресурс, ужесточая правила бронирования, но тем самым может дополнительно ударить по предприятиям, которые должны финансировать экономику воюющей страны (и это при том, что у Украины с этим проблема – Киев уже потратил большую часть оборонного бюджета на 2026 год и сталкивается с дефицитом около 26 млрд евро, да и премьер Корецкий заявляет, что «ситуация с государственными финансами близка к критической»).

Международные деньги превратились в систему жизнеобеспечения Украины

Премьер Корецкий заявил, что Украина находится в состоянии финансового краха: государство не способно самостоятельно сбалансировать собственный бюджет и критически зависит от внешних денег. Это фактически признает само правительство. На кону $29,5 млрд международного финансирования. Эти деньги необходимы для социальных расходов, государственных обязательств и потребностей армии.

Зависимость дошла до того, что Кабмин собирается раздать депутатам график обязательных голосований: какой закон и к какой дате необходимо принять, чтобы не потерять внешнее финансирование. При этом Рада демонстративно отказывается принимать нужные законы – лишает страну поддержки МВФ. Это уже не помощь для развития и не дополнительная поддержка.

Украинский бюджет напоминает тонущий корабль: собственными силами воду уже не откачать, поэтому его удерживают на плаву внешние финансовые насосы. Остановится финансирование — одновременно вскрываются проблемы с социалкой, государственными расходами и обороной. Сам премьер называет эти средства «критически необходимым ресурсом».

Финансовый крах — не то, что может случиться завтра. Его главный признак уже перед нами: без постоянного притока внешних миллиардов государство не способно финансировать собственные базовые функции.

Бронь за деньги: критические предприятия заставляют платить за работников

Критически важным предприятиям фактически предлагают платить за возможность сохранить работников. За каждого сотрудника под бронью бизнесу придется обеспечивать уровень выплат, привязанный к трем минимальным зарплатам.

Получается парадокс: государство признает производство необходимым для экономики и устойчивости страны, но сохранение его ключевых специалистов превращает в дорогостоящую привилегию.

Особенно тяжело это ударит по предприятиям с большим количеством квалифицированных рабочих. Бронирование нескольких десятков сотрудников означает резкий рост постоянных расходов независимо от реального финансового состояния компании.

В итоге бизнес ставят перед выбором: платить больше за сохранение команды, отказываться от брони или сокращать производство.

Но мобилизационный ресурс и экономический ресурс — это одни и те же люди. Если критические предприятия начнут терять специалистов или закрываться из-за невозможности выполнить новые требования, государство получит людей для мобилизации ценой ослабления собственной экономики.

Фактически бронь превращается из механизма защиты критического производства в финансовый счет за право продолжать работать.

По слухам в кулуарах, ЗЕ только для острастки устроил шоу с показательными наездами на людоловов, которые недоплатили в ОП откаты. В действительности у них остается карт-бланш, ТЦКшники-полицаи могут делать что хотят лишь бы план сделать.

Власть жестоко наказывает тех, кто пытается противостоять произволу ТЦК, но к самим людоловам относится снисходительно.

Последние массовые столкновения людей с работниками ТЦК произошли этим летом во Львове и Тернополе. Тогда волна народного гнева обрушилась и на самих полицаев, они получили травмы, и на служебные автомобили. Во Львове один молодой человек прыгал и бил по машине, которую толпа перевернула. «Он вёл себя смело […] достойно, по-мужски. Пусть он и молодой, но так хотел бы поступить любой крутой мужчина в Украине — встать и пострибать на машине ТЦК, но он этого не сделал», — сказал военный Антон Чёрный. Но только. По его словам, сначала «все аплодировали […], мы победили», а потом «все о нём забыли». Тем временем молодой человек сейчас находится в СИЗО, и ему грозит до 10 лет лишения свободы. В то же время мобилизация усиливается, а насильственная «бусификация» продолжается.

Людоловы продолжают безнаказанно калечить людей: переезжать их автомобилем, как в Каменском; распылять газ, как это недавно произошло с таксистом в Кривом Роге; сбивать с самоката, а затем затягивать в микроавтобус даже того, кто имеет официальную бронь, как в Киеве. Или же силой затягивать прямо с велосипеда в служебный автомобиль без какой-либо проверки документов, на ходу, оставляя велосипед посреди дороги, как в Мукачеве. Дошло до того, что в Днепре, как сообщают местные каналы, работники ТЦК во время преследования распылили газ на территории гимназии.

Страх оказаться на передовой из-за невыполнения плана по мобилизации у работников ТЦК сильнее страха перед законом. О моральных нормах говорить не приходится. К тому же власть пытается не обращать внимания на противоправные действия ТЦК, ограничиваясь лишь громкими заявлениями. После масштабного конфликта во Львове военная омбудсменка Ольга Решетилова написала на своей странице в Facebook, что ответственность за конфликты между ТЦК и рядовыми гражданами лежит на правительстве и военно-политическом руководстве, поскольку они «уже столько лет не могут найти баланс между потребностями экономики и потребностями армии», — отмечала BBC.

Но разве что-то меняется? Власть лишь «отыгралась» на парне, поступок которого во время конфликта с ТЦКашниками-полицаями во Львове, по словам Чёрного, «хотела вся страна! Такого поведения по отношению к ТЦК». Так почему люди о нём забыли? Ведь лишь массовое, систематическое противостояние людоловам при полной взаимной поддержке может остановить непрерывную череду случаев насилия в отношении граждан. И тогда недавний вопиющий случай с избиением женщины, опять же во Львове, которая смело защищала мужа от бусификации, в ТЦК не решились бы назвать «информационной манипуляцией». Да и к самой женщине побоялись бы даже прикоснуться. Вместо этого её избили и бросили на землю. «Кто все эти люди, какое наказание они понесут, сколько таких незарегистрированных случаев происходит ежедневно — вопросы дозволительные», — с горечью написало УНИАН после инцидента. Так и хочется задать «недозволительный» вопрос: «Как долго это ещё будет продолжаться при «молчаливом несогласии» большинства?»

Зеленский доигрался с концентрацией власти в своих руках: ситуация с подозрением директору НАБУ Кривоносу и бегство генпрокурора Кравченко за границу свидетельствует о том, что в Украине царит бардак.

Так, генпрокурор Руслан Кравченко выехал из страны за границу и объявил о подозрении директору НАБУ Семену Кривоносу и сообщил о деле против человека, близкого к руководителю САП Александру Клименко (по данным СМИ, речь идет о жене Клименко). НАБУ и САП отвергли обвинения и называют происходящее продолжением системной атаки на независимые антикоррупционные органы.

Кравченко утверждает, что Кривоноса подозревают в подделке документов ради получения неправомерной выгоды. Параллельно генпрокурор обвинил представителей НАБУ и САП в попытках получить материалы расследований против собственных сотрудников и даже заявил о предложениях гарантий неприкосновенности. Более того, Кравченко призвал Кривоноса и Клименко уйти в отставку – одновременно подтвердив собственный уход.

СМИ пишут, что за всей этой шумихой «торчат уши» Зеленского, который хочет провести кадровый «размен»: Кравченко уходит, но оставляет после себя уголовные дела, которые станут инструментом для «сноса» руководства НАБУ и САП. А подозрения антикоррупционерам, как утверждает депутат Ярослав Железняк, готовились при участии СБУ. То есть, попытки Банковой взять НАБУ/САП под контроль не прекращаются. Сам президент демонстративно дистанцировался от генпрокурора и потребовал его немедленного увольнения. Но Центр противодействия коррупции утверждает обратное: ночной выезд Кравченко за границу был бы невозможен без согласования с Зеленским.

Высказался по ситуации даже глава ОП Буданов – он назвал происходящее «ненормальным» и вредящим международному имиджу Украины. А атака президента на НАБУ/САП может обернуться грандиозным фиаско, когда силовая вертикаль власти и парламентское большинство могут окончательно уйти из-под контроля Зеленского, а антикоррупционеры нанесут удар уже по нему лично (привет, «Вова», он же R1 из дела по коттеджному городку «Династия») или по ближайшим к нему людям.