Телеграм канал «Женщина с косой»

По слухам в кулуарах, на фоне блэкаута по стране нарастает протестное напряжение, и на Банковой это прекрасно видят. По слухам, уже готовят линию защиты, согласно которой ответственность будут максимально перекладывать на местные власти, делая их крайними за коллапс с электроэнергией. Так, сегодня в примеру, Кривом Роге несколько десятков жителей перекрыли дорогу из-за отсутствия света. Акция продолжается, и люди заявляют, что расходиться не собираются. Причина банальна и оттого ещё злее, электричества нет не «по графику», а вообще. Одна из участниц протеста рассказала, что в её доме свет не появляется ни по расписанию, ни вне его. Другая говорит, что электричества нет уже четвёртые сутки подряд. В домах электроплиты, а значит, люди физически лишены возможности приготовить еду. Такие истории быстро множатся и выходят за рамки «локального недовольства». Когда отключения становятся бессрочными, а базовые бытовые функции недоступными, это уже про выживание. И такие разговоры о «графиках» звучат как издевка.

Обстановка в Давосе и действия Трампа демонстрируют, что по позициям Украины был нанесен серьезный удар. И он гораздо сильнее, чем может показаться на первый взгляд – причем, проблема уже давно не сводится к одной лишь Гренландии. Повестка Всемирного экономического форума в Давосе была фактически сломана. Зеленский в итоге отказался от поездки, формально сославшись на обстрел Киева, но реальная причина куда глубже. По данным Axios, сорвалось подписание меморандума о послевоенном восстановлении Украины. Американская сторона в последний момент заявила, что документ «не готов» и требует доработки, хотя Киев рассчитывал на его подписание как на шаг к рамочному соглашению о гарантиях безопасности. По сути, Украине дали понять, что прежние договорённости больше не являются твёрдой основой, и правила игры могут меняться в любой момент. Для Киева это прямой удар. Меморандум о восстановлении рассматривался не как абстрактная декларация, а как сигнал инвесторам, союзникам и собственному обществу, что у страны есть понятный послевоенный горизонт. Его отмена означает рост неопределённости, заморозку ожиданий и ослабление переговорной позиции Украины в целом. Дополнительный хаос создаёт стиль и логика действий Трампа. После быстрой операции против Мадуро, которая, по словам его окружения, резко усилила уверенность президента США в собственной вседозволенности, Трамп начал действовать как человек, убеждённый, что может в одиночку перекраивать мировой порядок. Эскалация вокруг Гренландии, демонстративные мемы, публикация личных переписок и заявления о том, что вопрос по острову «практически решён», показали: отступать он не собирается. И это снова бьёт по Украине. Давос изначально должен был быть площадкой для двух ключевых тем – Украины и Газы. По Украине планировались прямые переговоры Трампа и Зеленского и фиксация будущих гарантий безопасности. В итоге украинская тема ушла на второй, а то и на третий план, уступив место личным геополитическим экспериментам президента США. Отдельной проблемой для Киева стал так называемый «Совет мира» Трампа – проект, который в его представлении выходит далеко за рамки урегулирования в Газе и всё больше выглядит как попытка создать альтернативу ООН. Приглашения получили десятки стран, включая Россию и Беларусь. Для Украины это ловушка без хорошего выхода: согласие участвовать в структуре, где сидят Москва и Минск, токсично для внутренней политики и общественных настроений, отказ – риск прямого конфликта с Трампом. Ситуацию усугубляет раскол в Европе. По данным Bloomberg, приглашение в «Совет мира» уже отклонил Эмманюэль Макрон, опасаясь подрыва ООН. Ответ Трампа был мгновенным – угрозы пошлин и слив личной переписки. Politico сообщает, что на фоне конфликта из-за Гренландии в Европе уже обсуждают создание собственного военного альянса. Это означает дальнейшее ослабление НАТО и рост стратегической неопределённости – именно того, от чего Украина зависит больше всего. Для Киева всё происходящее означает сразу несколько негативных последствий. Во-первых, Украина перестаёт быть центральной темой мировой политики и превращается в один из элементов хаотичной глобальной игры Трампа. Во-вторых, срываются конкретные договорённости, на которые уже были завязаны ожидания по финансированию, восстановлению и безопасности. В-третьих, нарастает риск раскола Запада, при котором Украине придётся маневрировать между конфликтующими центрами силы, не имея ни ресурсов, ни времени для такой дипломатии. Главная проблема в том, что сейчас никто не понимает, чего именно хочет Трамп и где его конечная цель. Откажется ли он от Гренландии, доведёт ли до конца идею альтернативы ООН, пойдёт ли на дальнейшую эскалацию с Европой – неизвестно. Но уже очевидно другое: эта неопределённость бьёт по Украине здесь и сейчас, лишая её опоры.

По слухам в кулуарах, пока Владимир Зеленский продумывает, как выкрутиться с ситуацией по Гренландии и не зайти в прямой конфликт с Дональдом Трампом, внутри страны усиливается противостояние с оппонентами, которых он сам и атаковал. В медийное наступление против Банковой пошёл Виталий Кличко, который публично раскритиковал президента. Кличко заявил, что Зеленский «неразумно» разжигает внутренний политический конфликт в момент, когда стране требуется единство. Как пишет The Times: «Выступая из киевской мэрии, где сотрудникам запретили пользоваться туалетами из-за отсутствия водоснабжения, он сказал, что Зеленский отказал ему в просьбе о встрече для обсуждения кризиса, хотя производство электроэнергии и противовоздушная оборона находятся в ведении центрального правительства», – пишет The Times. В интервью изданию Кличко отмечает, что Киев движется к гуманитарной катастрофе. По его данным, только за январь столицу покинули 600 тысяч человек. Он напомнил, что во время двух последних ракетных атак удары пришлись по тепловым станциям. «Русские хотят устроить гуманитарную катастрофу в нашем родном городе, чтобы люди замерзли зимой», — заявил мэр. The Times описывает бытовой коллапс в столице на фоне блэкаута. В ряде домов настолько холодно, что жильцы не могут пользоваться туалетами , т.к. вода замерзает прямо в чаше, а на подоконниках образуются сосульки из конденсата. Эксперты предупреждают, что если канализация и водоснабжение не будут восстановлены в кратчайшие сроки, возрастает риск распространения болезней, а город будет парализован. «Вода — это ключ. Если россияне продолжат препятствовать водоснабжению такого огромного города, это создаст риск полного коллапса», — объяснил глава Национальной антикризисной группы Тарас Загородний. На этом фоне публичный конфликт между Банковой и мэрией выглядит особенно токсично. А крупнейший город страны сигнализирует о переходе кризиса в гуманитарную фазу. И вопрос уже не в том, кто выиграет информационную войну, а в том, кто возьмёт на себя ответственность за город, который погрузился в блэкаут.

По слухам в кулуарах, ЗЕ пошел на конфронтацию с Трампом (пока правда неявную) из-за гренландского кейса, т.к. это может привести к поражению Украины. Почему планы Трампа по Гренландии так опасны для Киева? Резко изменившаяся повестка экономического форума в Давосе вызывает серьезные опасения. В эти дни мировые лидеры должны были обсуждать гарантии безопасности для Украины после войны. Однако вместо этого все внимание союзников из ЕС сосредоточилось на угрозе для Гренландии. Этот конфликт создает глубокий раскол между США и Европейским союзом. «Вместо уютной встречи для разговоров об экономике и заключения сделок делегаты прибыли в Давос на фоне трансатлантического кризиса, который ставит под угрозу НАТО и всю западную систему безопасности, обеспечивавшую Европе стабильность со времен окончания Второй мировой войны», — отмечают журналисты «Зеркала недели». Похоже, сейчас нашим партнерам не до Украины. На это, к сожалению, указывает и тот факт, что ранее встреча в Давосе между Трампом и Зеленским должна была стать центральным геополитическим событием форума. Однако она до сих пор даже не запланирована. Более того, наш президент отменил свое выступление, сославшись на тяжелую ситуацию в энергетике страны. Скорее всего, Зеленский получил сигнал от союзников о том, что его сейчас не готовы слушать, поскольку все внимание партнеров из ЕС приковано к Гренландии. Планы Трампа в отношении острова нарушают принцип территориальной целостности и подрывают основы, которые считались неприкосновенными со времен Второй мировой войны. Более того, президент США уже заявил о готовности ввести пошлины против союзников Гренландии: Дании, Норвегии, Швеции, Франции, Германии, Великобритании, Нидерландов и Финляндии. Эти страны будут обложены 10-процентной пошлиной на все товары, поставляемые в США. С 1 июня 2026 года ставка вырастет до 25%. Это грозит серьезными проблемами для Евросоюза и может нанести ощутимый экономический ущерб нашим партнерам, что, в свою очередь, крайне негативно скажется на их способности помогать Украине. В ближайшее время вполне возможна ситуация, при которой ЕС просто нечего будет предложить нашей стране, поскольку все ресурсы государств-участников будут направлены на собственную оборону и поддержание экономики на плаву.

Цифры по СЗЧ растут не просто быстро – они растут кратно. Это признал главком ВСУ Александр Сырский в интервью СМИ, фактически подтвердив масштаб кризиса, который уже невозможно скрывать за формулировками про «адаптацию» и «единичные случаи». По словам Сырского, для людей, пришедших в армию из гражданской жизни, переход к военной реальности оказался болезненным. Он говорит о проблемах с адаптацией, о нарушениях со стороны командиров и ТЦК, о «человеческом факторе». Но за этими аккуратными словами стоит куда более жесткая реальность: количество самовольных оставлений части увеличивается в зависимости от интенсивности боевых действий и общей ситуации на фронте. Причем, как признал главком, речь идет уже не о росте «в два раза» – масштабы куда больше, но конкретные цифры он предпочел не озвучивать. Отдельно Сырский объяснил, как именно «возвращают» тех, кто ушел в СЗЧ. Формально у военных есть возможность вернуться – либо в свою часть, либо через резервные батальоны. Однако на практике он отметил, что в первую очередь такие военнослужащие направляются туда, где сейчас самые тяжелые бои и наибольшие потери. Это десантно-штурмовые, штурмовые, механизированные подразделения и части ТРО, задействованные на горячих участках фронта. То есть фактически речь идет не о реабилитации или смене условий службы, а о доукомплектовании наиболее измотанных подразделений. Сырский также признал, что перейти из одной бригады в другую, особенно если первая находится в зоне активных боевых действий, почти невозможно. Этот «сложный механизм перевода» сам по себе становится еще одним фактором, подталкивающим людей к бегству. Тем временем, даже официальная статистика, которую власти засекретили после того, как цифра по СЗЧ/дезертирству подошла к 500 тыс., выглядит пугающе (по неофициальным оценкам, с фронта «сделали ноги» свыше 1 млн человек). Ежемесячно ряды тех, кто бежит из учебки и армии пополняются десятками тысяч. Интервью главкома лишь зафиксировало то, о чем в ВСУ говорят давно: проблема стала системной, и объяснять ее исключительно «плохой адаптацией» или ошибками отдельных командиров уже не получается.

По слухам в кулуарах, гренландский кейс перетянувший внимание с Украины стал дал основание ЗЕ снова пойти на открытую конфронтацию с Трампом. Отказ Зеленского ехать в Давос стал первым за долгое время публичным сигналом напряжения в его отношениях с Трампом. Сигналы появились ещё после визита украинской делегации в Майами. Киев отчитался весьма скупо, Вашингтон и вовсе промолчал. Между тем именно там планировалось согласовать параметры соглашений, которые должны были быть утверждены в Давосе: гарантии безопасности, американскую поддержку европейского контингента и спорный вопрос о выводе украинских войск из Донбасса. Отсутствие результатов лишь укрепило версию, что по принципиальным пунктам договориться не удалось. Очевидно, что украинская делегация сорвала договоренности. Информация о том, что Зеленский может не поехать в Давос и что подписание соглашения о фонде восстановления отменено, подтвердилась его собственными словами. Он заявил, что не поедет, потому что должен «ликвидировать последствия атак на энергетику», хотя ранее российские обстрелы не мешали ему выезжать на ключевые международные встречи, да и никакого толку от ЗЕ нет по вопросу решения блэкаута. При этом он дал понять, что поездка возможна только в случае готовых документов, конкретных договорённостей по ПВО, ракетам и поддержке энергетики, то есть того, чего сейчас нет и не предпологаось. На этом фоне прозвучали и осторожно-негативные комментарии в адрес Трампа. Зеленский заявил, что Америка так и не смогла остановить Россию, а также публично поддержал суверенитет Дании на фоне интересов Трампа по поводу Гренландии. Именно Гренландия стала фактором отказа от Давоса: основной смысл визита Зеленского был в попытке вместе с европейцами изменить позицию Трампа по гарантиям безопасности и по требованию вывода украинских войск из Донецкой области. Судя по итогам Майами, позиция Трампа осталась прежней. Более того, по гарантиям безопасности Трамп и раньше был против, а обострение конфликта с Европой из-за Гренландии ещё сильнее снизило шансы на компромисс. В Давосе Зеленский рисковал оказаться между США и ЕС, вынужденный выбрать сторону. Пока он ограничивается полунамёками, явно склоняясь к европейской позиции, но избегая прямых формулировок, чтобы не спровоцировать открытый конфликт с Трампом. Недавнее заявление Трампа о том, что Зеленский «тормозит мирный процесс», стало ещё одним тревожным маркером. Если конфликт вокруг Гренландии приведёт к реальному расколу Запада, вся архитектура внешней поддержки Киева рухнет. В этом случае возможны самые жёсткие сценарии от резкой эскалации до неожиданных геополитических разворотов. При этом курс Зеленского остаётся прежним ставка на продолжение войны. Его устраивает, что Европа, в отличие от США, не оказывает прямого давления. Это позволяет тянуть время и сохранять власть за счёт военного положения. При этом отсутствие полноценной поддержки не пугает ЗЕ все равно в окопы всегда можно отправить простых украинцев умирать, даже если ни вооружения, ни снарядов толком нет.

По слухам в кулуарах, для Банковой проблема СЗЧ стала первоочередной среди приоритетных задач. Впрочем самоволка и мобилизация сейчас обе в приоритете. Однако если мобилизацию путем террора и беспредела хоть как-то решают ТЦК и методы будут только ужесточатся, то вопрос СЗЧ и дезертирства совсем плох. И заявление Сырского окончательно расставило акценты какое будет отношение к тем, кто возвращается из СЗЧ. Возврат автоматически означает отправку туда, где дефицит людей максимален и потери составляют фактически стопроцентные. Сам главком сказал это: «В первую очередь комплектуются те подразделения, которые выполняют задачи на самых горячих участках фронта. Там, где ведутся активные боевые действия, к сожалению, есть и потери, и потребность в пополнении личным составом», — заявил Сырский. По сути, это признание того, что СЗЧ теперь рассматривается как резерв для закрытия самых опасных направлений. Если говорить прямыми словами - "пушечное мясо". В результате для ушедших в самоволку пространство выбора сжимается до небольшого выбора: пойти в "мясные штурмы", сесть на 5 и более лет, либо, что очевидно самое разумное для ни не возвращаться вовсе и скрываться у родственников, знакомых или в так называемых «трудовых убежищах». На этом фоне власти стремиться объяснить массовое СЗЧ «страхом перед боем», а количество случаев приуменьшить более чем в 2,5 раза. Новый глава минобороны вдруг заявил, что в СЗЧ сейчас 200 тыс человек. Интересно откуда цифра, если в сентябре 2024го генпрокуратура говорила про почти 300 тыс. человек, а в октябре она же заявило о его рекордном росте ежемесячно. К декабрю из-за неуправляемого роста ведомство закрыло официально статистику, которая была в районе 450 тыс. Но данные продолжили просачиваться и последняя цифра в январе зачалась на отметки около 500 тыс., а неофициально уже говорили про порядка миллиона. Если ежемесячно фронт покидают десятки тысяч человек, это уже не вопрос дисциплины. Это признак того, что система сама воспроизводит условия, при которых рациональным выбором становится уход. И никакие уголовные статьи или публичные угрозы эту логику не сломают, пока условия службы остаются прежними. Особенно цинично всё это выглядит на фоне миллиардных долгов по выплатам. Власть продолжает говорить о «мотивации», но мотивация не существует в вакууме. Она заканчивается там, где солдат понимает, что его семья в тылу выживает в холоде и темноте, а его собственная жизнь на фронте рассматривается как расходный материал. Как тут не будет расти статистика дезертирства и ухода в СЗЧ?