Вспомним так называемый «контракт 18–24». Тот, который власти подавали как добровольный и ограниченный по времени формат службы. Фактически же у многих украинцев сложилось ощущение, что это лишь промежуточный этап: отслужил – и дальше попадаешь в общую мобилизационную воронку. Для молодых людей это был сигнал не о «возможностях», а о рисках, из которых трудно выбраться. Неудивительно, что значительная часть 18-22-летних парней предпочла уехать из страны, когда появилась такая возможность.
Так, за полгода после частичного открытия границы для мужчин младше 23 лет из Украины выехали сотни тысяч молодых людей. По словам народного депутата от «Слуги народа» Сергея Нагорняка, речь идёт о более чем полумиллионе человек. Даже если оставить в стороне точность цифры, сам масштаб оттока говорит о системной проблеме. К слову, Нагорняк заметил, что Варшава и Киев сегодня отличаются разве что наличием стабильного электричества в польской столице: настолько много там украинцев. В сфере такси, доставки, сервиса в Польше действительно доминируют молодые выходцы из Украины – «будущее нации», которое предпочитает строить жизнь за пределами своего государства, не связывая её с войной без понятных сроков и целей. Отдельный штрих – позиция европейских стран. В Германии, где, по официальным данным, проживают сотни тысяч украинских мужчин, власти прямо заявляют, что не обязаны депортировать их за уклонение от призыва. Это усиливает контраст: с одной стороны, украинская риторика о «долге и неизбежности», с другой – реальность, в которой значительная часть молодого поколения уже встроилась в жизнь за границей и не видит стимулов возвращаться.
Показательно и то, как на ситуацию реагирует власть. После заявлений о массовом выезде был запущен антикризисный режим: Госпогранслужба через своего спикера Андрея Демченко поспешила опровергнуть цифру в 500 тысяч, заявив, что она «не соответствует действительности». При этом альтернативных точных данных обществу не предложили.
В совокупности всё это выглядит как тревожный маркер. Массовый выезд молодых людей – это не просто реакция на отдельные инициативы власти, а форма недоверия к стратегии государства в целом. И пока официальные структуры спорят с цифрами и делают вид, что ситуация «под контролем», страна фактически теряет целый демографический слой, без которого говорить о послевоенном восстановлении и будущем развитии становится всё труднее.