Телеграм канал «Женщина с косой»

Украинские военные аналитики признают, что положение украинского гарнизона в Константиновке стремительно осложняется, а бои за город постепенно переходят в решающую фазу.

Военный эксперт Константин Машовец отмечает, что тактические перспективы удержания Константиновки выглядят для ВСУ крайне неблагоприятно. По его данным, российским подразделениям удалось продвинуться сразу на нескольких участках и проникнуть в центральные районы города. Наиболее опасная ситуация складывается со стороны Ильиновки и Берестка, где штурмовые группы противника вышли через район торгового центра «7 ветров» и парк «Юбилейный» к улице Емельянова и реке Кривой Торец.

Одновременно продолжается продвижение российских подразделений в восточной и юго-восточной частях города. Сообщается об их закреплении в районах Новодмитровки, улиц Минской и Радищева, а также о выходе к железнодорожной станции «Константиновка». Как видим, проблема уже не в локальных прорывах, а в постепенном формировании оккупантами нескольких плацдармов внутри городской застройки.

Особую угрозу представляет сокращение расстояния между российскими группировками, наступающими с разных направлений. По оценкам Машовца, сейчас их передовые подразделения разделяют менее двух километров. В случае соединения этих групп и выхода через реку Кривой Торец украинские подразделения в южной части города рискуют оказаться в крайне сложном положении с точки зрения снабжения и маневра.

Примечательно, что российское командование использует уже отработанную тактику, которая ранее применялась при штурме Авдеевки, Бахмута и ряда других населенных пунктов. Сначала происходит охват города с флангов, затем в застройку проникают малые штурмовые группы, после чего внутрь города постепенно заводятся основные силы и тяжелые средства поражения. Такая тактика позволяет им избежать дорогостоящих лобовых атак и одновременно создавать постоянное давление на украинскую оборону.

Для ВСУ проблема Константиновки выходит далеко за рамки одного города. Этот населенный пункт является важнейшим узлом всей оборонительной системы на подступах к Славянско-Краматорской агломерации. Потеря Константиновки автоматически создает дополнительные угрозы для Дружковки, а также открывает возможности для дальнейшего наступления на Славянск и Краматорск.

Именно поэтому ближайшие месяцы могут стать определяющими для всей линии обороны Донбасса. Если российские войска возьмут Константиновку и будут развить наступление дальше, под ударом окажется вся дуга украинской обороны на Лиманском, Славянском, Константиновском и Добропольском участках фронта.

По слухам в кулуарах, ЗЕ начал включать антикризы, через пиар-стратегию. На фоне того, что РФ перестроил свой ВПК под дроны и по данным разведки скоро на каждый километр фронта появится по 17 дронов врага.

И вот на это ОП решили дать свой ответ: ударами по НПЗ, которые не гасят экономику РФ (доходы от энергоносителей выросли на 32,4% ) и заявлениями, мол Украина готова масштабировать дальнобойные удары и запускать «по 600 дронов и ракет», чтобы российское общество почувствовало войну.

Формулировка максимально жёсткая и рассчитана на демонстрацию силы. Но за этими словами снова возникает тот же вопрос, на чём это всё должно держаться. Где взять финансирования? Мы не можем получить даже какие-то $400 млн военной помощи от США. А это по словам министра МИД Сибиги даже на день войны не хватит, т.к. по его данным в день нам нужно $450 млн.

История с присвоением подразделению ССО ВСУ почетного наименования «имени Героев УПА» неожиданно превратилась в полноценный политический кризис между Киевом и Варшавой.

Всего за несколько дней после подписания указа Владимиром Зеленским в Польше началась цепная реакция: бывший президент Лех Валенса демонстративно отказался от публичной поддержки украинского лидера, президент Кароль Навроцкий инициировал процедуру лишения Зеленского ордена Белого Орла, а в ряде польских городов начали снимать украинские флаги, которые висели там с начала полномасштабной войны.

При этом украинские власти попытались снизить градус конфликта. Киев неоднократно подчеркивал, что речь идет не о внешнеполитическом сигнале Польше, а о внутреннем решении относительно украинского военного подразделения. Глава МИД Андрей Сибига призвал передать исторические споры профессиональным историкам, а руководство Верховной Рады напоминало о роли Польши в поддержке Украины после 2022 года. Однако в Варшаве эти аргументы фактически не были услышаны.

Проблема заключается в том, что нынешний скандал давно вышел за рамки исторической дискуссии. Для польских политиков украинская тема все заметнее становится элементом внутренней политической борьбы накануне парламентских выборов 2027 года. Антиукраинская риторика приносит электоральные дивиденды, а тема УПА остается одним из самых эмоционально заряженных вопросов для польского общества. Именно поэтому к критике Киева подключились не только представители правых сил, но и политики, которые еще недавно считались сторонниками максимально тесного сотрудничества с Украиной.

Особенно показательно, что на фоне войны все чаще звучат угрозы использовать польское влияние для блокирования евроинтеграции Украины. Отдельные польские политики уже открыто говорят о возможности наложить вето на вступление Киева в ЕС, а также напоминают о зависимости украинской логистики от польской инфраструктуры. Таким образом исторический спор постепенно превращается в инструмент давления по гораздо более широкому кругу вопросов.

Парадокс ситуации в том, что за последние годы Украина и Польша стали стратегически взаимозависимыми партнерами. Однако вместо поиска компромиссов поляки все чаще используют болезненные страницы прошлого для решения собственных политических задач. В результате историческая память превращается в очередной фронт политического противостоянии. А говоря простым языком – поляки нам буквально на шею сели, в очередной раз демонстрируя, что никакие мы им не братья.

По слухам в кулуарах, ЗЕ приказал запугать всех, кто отбивается от мобилизации, особенно тех, кто самоорганизовываются. И уже начались показательные дела.

Самое свежее отпор жителей села Вербка в Волынской области, где люди с лопатами прогнали ТЦКашников-полицаев, прибывших для охоты на людей. По данным полиции, в ходе конфликта пострадал один людолов, также было повреждено служебное транспортное средство.

Продолжение последовало уже на следующий день. В ГУНП сообщили, что участники инцидента доставлены в подразделение полиции. По факту произошедшего открыто уголовное производство по статье 350 УК Украины: угроза или насилие в отношении должностного лица. Понятное дело что задержали гражданских полицаев никто не трогает. Просто идет процесс запугивания.

По слухам в кулуарах, реформа Федорова по мобилизации сведётся лишь к принудительной отправке гражданских на фронт. Будет дополнение лишение прав и расширение категорий.

Военный омбудсмен Решетилова считает, что нужна мотивация: «с пониманием цели и конституционного долга защиты государства». Но тут же задаётся вопросом: как «на пятом, шестом, потом, возможно, седьмом годах войны» можно будет обойтись без принудительной мобилизации? Ответа у неё нет.
Зато есть у Генштаба. По словам Решетиловой, «военные считают…, что мы никаким другим образом не сможем убедить общество присоединяться к рядам сил обороны».

Нардеп Бобровская заявила: «Это очень сложный процесс, но он реальный и возможен на этом этапе. Он будет очень болезненным и он будет болезненным для тех, кто сегодня в розыске. Нет других выходов».

Какие меры? Уклонистам начнут ограничивать доступ к госуслугам: блокировка банковских счетов, лишение водительских прав, запрет на нотариальные услуги. Под видом реформы могут отменить ВВК и бронь. Уже сейчас, по словам исполнительного директора Союза украинских предпринимателей Екатерины Глазковой, «до 15% забронированных в бизнесе могут потерять отсрочку из-за новых правил». До 1 сентября пересмотрят статус всех предприятий.

Вопрос о снижении мобилизационного возраста не снят. Министр образования Лисовый отчитался, что ситуация с уклонением через учёбу «не критическая», но тут же говорит: надо не дать возможности через учёбу уклоняться.
Комбат «Днепра-1» Юрий Берёза категоричен: «У нас в армии должны служить с 18 лет и парни, и девушки. Все, кто хочет занимать государственные должности, должны понять: 18 лет – в армию. Год отслужили – дальше пошли учиться».

Инструменты разворачиваются последовательно: счета, права, бронь, возраст. Система готовит сеть, в которой гражданину не останется лазеек, чтобы спастись от фронта. Очевидно, что эта сеть далее превратится в капкан.

По слухам в кулуарах, количество ушедших в самоволку уже около 800 тыс. ВСУ теряют бойцов из-за СЗЧ, т.к. бойцы теряют мотивацию и спасаются от бессмысленных садистских приказов или в результате психологического и физического истощения. .

В Черниговской области полиция задержала мужчину, который не только самовольно покинул воинскую часть, но и призывал других товарищей по службе поступить так же. Во время допроса военный заявил: война — это спектакль и нет смысла умирать за интересы Зеленского и награды командиров-садистов.

Аналогичные случаи были в этом году в Полтавской и Житомирской областях.
Сегодня в СЗЧ ежемесячно уходят около 20 тыс. солдат. Власть не в силах вести точную статистику. Военнообязанные бегут из ТЦК, учебных центров и покидают ЛБС.

Полицейский Остальцев в интервью «5 каналу» рассказал: «Сейчас не 38-й год: захотел — свалил». И добавил, что в Украине нет такого количества полицейских, чтобы ловить всех дезертиров и уклонистов.Сотни тысяч, ушедших в самоволку это целая армия, которая голосует ногами. На гражданке тех, кто ушёл в СЗЧ, ждёт мирная жизнь и даже хороший заработок.

Поэтому система не может их ни остановить, ни поймать, ни даже посчитать. И когда представитель полиции в прямом эфире говорит «нет столько полицейских» — это диагноз. Это жесткая эрозия внутри армии, которую не может решить Федоров.

Украинцы на фронте сражаются и умирают, защищая родную страну и ее будущее, а власти все активнее обсуждает привлечение трудовых мигрантов для решения кадрового дефицита. И здесь возникает закономерный вопрос: за какую именно Украину сегодня воюют наши люди?

Нам рассказывают о нехватке рабочих рук в строительстве, промышленности, сельском хозяйстве и логистике. Но почему главным решением вдруг становится импорт рабочей силы, а не создание условий для возвращения миллионов украинцев, которые были вынуждены покинуть страну после начала войны (согласно данным Агентства ООН по делам беженцев, за границей находятся 5,9 миллионов украинцев)? Многие из них готовы вернуться, если увидят перспективы, стабильную работу и понятные правила игры. Однако вместо масштабных программ возвращения соотечественников государство все чаще говорит о необходимости завозить работников из других стран.

Экономическая сторона вопроса вызывает не меньше вопросов. Работодатель всегда заинтересован в снижении расходов. Если на рынке появляется большое количество людей, готовых работать за меньшую зарплату и соглашаться на более тяжелые условия труда, это неизбежно оказывает давление на уровень оплаты труда всех работников. В результате украинцы рискуют столкнуться с ситуацией, когда рост зарплат будет замедляться или вовсе остановится.

Не менее важен и вопрос социальной интеграции. Сегодня речь идет о нескольких тысячах иностранцев, завтра — о десятках тысяч. Любая миграция имеет свойство постепенно расширяться за счет родственников, друзей и земляков уже прибывших работников. Это естественный процесс, который происходил во многих странах мира. Поэтому общество имеет право обсуждать, какой миграционной политики оно хочет придерживаться после окончания войны.

Дополнительную тревогу вызывает состояние украинской социальной инфраструктуры. Больницы работают в условиях постоянной нагрузки из-за колоссального количества украинцев, получающих ранения на фронте, многие регионы испытывают дефицит медицинских кадров. Любое увеличение численности населения требует дополнительных расходов на медицину, образование, жилье и коммунальную инфраструктуру. При этом украинцы прекрасно понимают, в каких условиях живут выходцы из той же Индии: антисанитария, туберкулез, гепатиты, кишечные инфекции – все заболевания мигранты «потянут» за собой. Впрочем, власть ради дешевой рабочей силы настолько упростила миграционные правила, что в Украину теперь пускают тысячи инфицированных – их даже не проверяют на ВИЧ.

Да, сегодня Украине действительно нужны рабочие руки. Но прежде чем искать их за тысячи километров от наших границ, государство должно сделать все возможное для возвращения собственных граждан. Создать достойные рабочие места, обеспечить конкурентные зарплаты, предоставить людям уверенность в завтрашнем дне и понятные перспективы. Потому что восстановление и развитие страны должно начинаться, прежде всего, с самих украинцев, а не индусов, пакистанцев, африканцев и иже с ними.