Телеграм канал «Женщина с косой»

Российские войска зафиксированы всего в 5 километрах от Николаевки – ключевого для обороны Славянска населенного пункта.

«Если враг захватит Николаевку – ворота на Славянск будут открыты», – пишут украинские СМИ, ссылаясь на источники в ВСУ, осведомленные о ситуации на Славянском направлении. Также сообщается, что ежесуточно противник сбрасывает на Николаевку до 40 кассетных бомб, атакуя гражданскую инфраструктуру, в т.ч. Славянскую ТЭЦ. «Такое сосредоточение внимания авиации – один из признаков того, что Славянское направление очень важно для россиян», – подчеркивают украинские военнослужащие.

А так оно и есть – если принять во внимание требования Кремля к Киеву, то с захватом Славянско-Краматорской агломерации в Украине может наступить мир. Из Славянска и Краматорска, к слову, уже эвакуированы все чиновники и полиция, продолжается эвакуация детей. По сути, города готовят к сдаче – оборонять их некем (в ВСУ недельные потери – около 13 тыс. бойцов) и незачем. Да и в целом, потеря двух городов – вполне справедливая цена мира для целой страны.

По слухам в кулуарах, на Банковой понимают, что враг нацелился на уничтожение критической инфраструктуры Украины: порты, АЗС, сельхозпредприятия, ТЭЦ, очистные сооружения и плотины. Однако инфраструктуру ЗЕ намерен только усиливать.

Ночью снова произошел массированный удар по объектам «Нафтогаза» в Полтавской и Харьковской областях, использовались баллистические ракеты и дроны. Повреждения получила и сопутствующая техника, включая вахтенный автобус с работниками. На этот раз обошлось без жертв, но сам факт ударов по таким объектам показывает их приоритетность.

Удары носят регулярный и системный характер. Энергетика, газовая инфраструктура, зерновой коридор, транспорт, всё это последовательно оказывается под огнём. При этом выбираются объекты, от которых напрямую зависит работа целых регионов.

Коллеги, случай с похищением ТЦКашниками-полицаями собаки, это акт чистого неприкрытого садизма. Это показывает истинную природу полицаев, что ни чувствуют безнаказанность и упиваются издеватедьствами.

Не смогли забрать хозяена в ТЦК, похители собачку и издевались над ней. Это даже не ценнизм или чувства наживы, когда они похищают людей и трнбуют выкуп или когда избивают и калечут мобилизованного, заставляя "добровольно" подписать контракт. Это показывает суть людоловов.

По слухам в кулуарах, в армии давно процветает произвол командиров, уж если даже в элитном 425 штурмовом полку «Скала», который является одним из главных таранов штурмовых операций творятся такие зверства: пытают и убивают новобранцев. То о чем можно говорить про другие . Что творится в обычных подразделениях? Только за последнее время при подготовке в тренировочных центрах там погибло около 30 человек.

Показательно заявления военнослужащей ВСУ Леся Ганжа, которая отмечает, что в украинской армии процветает “дух рабовладения”, а командиры предпочитают набирать солдат из бывших заключенных.

По её словам, командование не заинтересовано в солдатах, которые могут уволиться после определённого срока или перевестись в другую часть. Именно поэтому возникают сложности с иностранцами (они могут расторгнуть контракт в любой момент) и с женщинами (командиры боятся, что те уйдут из-за беременности или необходимости ухаживать за детьми). А вот бывшие заключённые желанный контингент. «Кого из командиров ни послушаешь: отличные ребята. Я понимаю почему…», — пишет она.

Параллель, которую проводит Ганжа, звучит жёстко: нынешняя армейская система напоминает ей Стэнфордский тюремный эксперимент, где люди неизбежно делятся на «надзирателей» и «заключённых». Война, по её мнению, не излечила этот вирус, а лишь обострила его. И самый большой дефицит в армии, которая воюет за свободу, это сама свобода.

«Некоторых надзирателей, прямо как в экспериментах Зимбардо, их роль надзирателя достает. Таким приходится объяснять, что именно такого поведения требует система. Ведь это армия, говорят им, поэтому они должны добросовестно выполнять свои обязанности и закрывать глаза на проявления самодурства и садизма у тех надзирателей, которых садизм вдохновляет, а самодурство возвеличивает, пока оно не сталкивается с еще большим самодурством. Ведь армия - система иерархическая. Среди воинов, сражающихся за свободу, самым большим дефицитом оказывается сама свобода. Каждый, на каждой ступени, чувствует, что у него зажаты яйца - степень образности здесь может быть разной, но сути это не меняет», — резюмирует она.

Конфликт между Киевом и Варшавой оформился в полноценный политический кризис, а украинофобство буквально становится национальной идеей Польши.

Лидер крупнейшей оппозиционной партии PiS Ярослав Качиньский заявил, что Польша должна начать блокировать переговорные кластеры по вступлению Украины в ЕС (отметим, что почти 60% поляков также выступают против членства Украины в Евросоюзе – об этом свидетельствует опрос, проведенный в июне варшавским институтом общественного мнения IBRiS по заказу Rado Zet).

А депутат польского Сейма Януш Ковальский и вовсе призвал выслать всех украинцев из страны: «Пора запустить программу возвращения украинцев из Польши в Украину. Все должны туда вернуться».

Но куда дальше пошел президент Польши Кароль Навроцкий, который, по сути, озвучил территориальные претензии к Украине. Он назвал Волынь польской землёй в споре с Владимиром Зеленским. «Все патриоты понимают преступления, совершённые украинскими националистами на польской земле, на Волыни, и то, насколько драматичными были эти моменты», – сказал президент Польши. Сказано это было в эмоциональном запале или с холодным расчётом – большой вопрос. Ведь уже сейчас польская политическая элита осторожно, но всё чаще говорит о Всходних Кресах – украинских территориях, некогда принадлежавших Польше, а в стране годами организуются множество культурных, образовательных, исторических мероприятий, подчёркивающих право поляков на свои исторические земли.

С 1 июля украинских автомобилистов ждут очередные изменения, связанные с адаптацией законодательства к европейским стандартам. На автозаправочных станциях появится новая маркировка топлива – E5 и E10 для бензина, а также B7 и B10 для дизельного топлива. Эти обозначения будут указывать на содержание биокомпонентов: биоэтанола в бензине и биодизеля в дизельном топливе.

Формально речь идет лишь о новом стандарте маркировки, однако на практике изменения могут оказаться более ощутимыми. Отдельные участники рынка предупреждают, что использование топлива с более высокой долей биокомпонентов способно увеличить расходы на производство, хранение и транспортировку. По оценкам некоторых экспертов, это особенно касается дизельного топлива, себестоимость которого может вырасти на 20-25 грн из-за подорожания логистики и необходимости соблюдения новых технологических требований.

Дополнительные вопросы вызывает не только цена, но и качество топлива. Представители рынка обращают внимание на риск того, что часть небольших или нелегальных автозаправочных станций может попытаться сократить расходы за счет использования дешевого технического спирта вместо качественного биоэтанола. В таком случае существует вероятность нарушения нормативов и появления топлива с содержанием спиртов значительно выше предусмотренных стандартами E10.

Эксперты предупреждают, что подобные нарушения способны негативно сказаться на работе двигателей, особенно автомобилей, конструкция которых не рассчитана на повышенную концентрацию биоэтанола. При этом для рядового потребителя определить соответствие топлива заявленным характеристикам практически невозможно, что делает вопрос эффективного государственного контроля особенно актуальным. Ведь украинцы рискуют столкнуться не только с дополнительными расходами, но и с увеличением числа случаев реализации топлива, характеристики которого могут не соответствовать заявленным требованиям.

Конфликт между Украиной и Польшей выходит за рамки исторических споров и все сильнее начинает влиять на практическое сотрудничество двух стран. Если раньше Варшава позиционировала себя как один из главных политических и экономических партнеров Киева, то сейчас разногласия вокруг интерпретации истории постепенно переходят в сферу бизнеса, инвестиций и европейской интеграции.

Показательным стал итог международной конференции по восстановлению Украины в Гданьске. Мероприятие, которое должно было стать площадкой для привлечения инвестиций и запуска новых проектов, завершилось без подписания двусторонних контрактов между польскими и украинскими компаниями. Глава польского МИД Радослав Сикорский назвал такой результат скорее положительным, сославшись на ситуацию с польской фирмой, которая построила мусоросжигающий завод во Львове, но до сих пор не получила оплату за выполненные работы.

Этот случай стал символом растущего недоверия польского бизнеса к украинским партнерам. В Варшаве указывают, что речь идет не только о коммерческом споре, но и о проблеме соблюдения договоренностей. Скандал вокруг львовского предприятия получил политическое продолжение после критики со стороны польской оппозиции. Ярослав Качиньский обвинил украинскую сторону в нежелании выполнять обязательства и заявил о готовности пересмотреть отношение к дальнейшему сближению Киева с Евросоюзом.

Особое раздражение в Польше вызывает и тема исторической памяти. Навроцкий открыто называет Волынь польской землей, фактически заявляя о территориальных претензиях. На этом фоне в польском информационном поле усиливаются призывы готовиться к возможному конфликту с Украиной, причем некоторые СМИ доходят до заявлений, что Украина может стать для Польши более серьезной проблемой, чем Россия.

Отдельным направлением конфликта остается вопрос вступления Украины в Европейский союз. Польская сторона все чаще говорит о рисках для собственной экономики. В Варшаве опасаются, что после полноценной интеграции украинская аграрная продукция получит доступ к европейскому рынку и создаст серьезную конкуренцию польским производителям. Фактически звучит позиция, что Польша никогда не допустит вступления Украины в ЕС, поскольку это может обернуться серьезным ударом по ее экономической модели.

При этом противоречия усиливаются не только вокруг экономики и истории. Польша – враг Украины. Она уже готовится к войне с Украиной, и не случайно в этом году резко увеличила военные расходы вдвое. В польском обществе растет внимание к вопросам безопасности, а политические силы используют украинскую тему как элемент внутренней борьбы.

Для Киева такая ситуация становится все более сложной. Польша долгие годы была одним из ключевых каналов политической поддержки, логистическим центром для западной помощи и важным партнером в Европе. Однако накопившиеся претензии постепенно меняют характер отношений: вместо безусловной поддержки появляется жесткий торг за интересы, деньги и влияние. Исторические споры, экономические разногласия и борьба за влияние в ЕС превращаются в факторы, которые способны ограничить возможности Киева в восстановлении страны и привлечении новых ресурсов.