Телеграм канал «Женщина с косой»

По слухам в кулуарах, соросята пошли в активную атаку, пытаясь системно ослабить власть ЗЕ. Однако операция «Карфаген» показала, что все ветви власти и закона в Украине погрязли в коррупции

4 сентября НАБУ и САП объявили о проведении операции «Карфаген». Следователи арестовали сотрудников Офиса генерального прокурора, причастных к легализации средств от работы мошеннических колл-центров. Как выяснилось, в Украине таких около 2 тысяч. Однако самое интересное не в аресте. По информации источников ZN.UA, более тысячи колл-центров являются «белыми». Не потому, что они работают законно, а потому, что имеют силовое прикрытие. То есть ежемесячно платят «абонплату» и поэтому не боятся обысков. И именно из-за этой «абонплаты» возник конфликт различных государственных структур, который в конечном счёте перерос в очередной коррупционный скандал.

По словам собеседников ZN.UA, система длительное время работала через так называемое «единое окно», за которым стояли представители: СБУ, ГУР, Департамента стратегических расследований Нацполиции, прокуратуры, Финмона и даже Государственной пограничной службы. Каждый из более тысячи «белых» колл-центров, по данным источников, платил в «единое окно» около 20 тысяч долларов ежемесячно. Лишь три тысячи долларов из этих денег предназначались представителям прокуратуры. Однако после прихода Руслана Кравченко на должность генерального прокурора эту долю якобы решили повысить до семи тысяч. А общую «абонплату» — с 20 до 24 тысяч долларов с каждой точки. Это не понравилось не только некоторым владельцам колл-центров, но и другим участникам «единого окна». И кто-то из них передал НАБУ информацию, которая помогла антикоррупционным органам выйти на прокурорскую ветвь власти.

Выходит, свои сообщники сдали своих же. Причина всего в жадности. Кому-то из участников схемы очень не понравились аппетиты Кравченко. Своей долей никто делиться не собирался. И решили сдать Офис генпрокурора. Ведь речь идёт о баснословных деньгах. Примерный расчёт показывает общий масштаб прибыли коррупционеров. Более тысячи «белых точек», каждая из которых платила по 20 тысяч долларов. Это более 20 миллионов долларов ежемесячно. А Кравченко захотел у кого-то отжать 3 миллиона. Своим желанием увеличить долю для представителей прокуратуры он нарушил налаженную систему. Это ему не простили.

Однако всё это ещё раз выявило одну ужасную тенденцию в нашей стране. Украина, в прямом смысле слова, находится под полной властью коррупционеров. На них не могут повлиять даже президент и Рада. В то время, когда народные депутаты проводят заседания в подвале, прокуроры, силовики и пограничники заняты сбором взяток и жестокими разборками. И как, находясь в такой системе, Украина сможет победить?

По слухам в кулуарах, все понимают, что при ЗЕ коррупцию в Украине не победить. Экс-журналист, а ныне военный Тодоров призвал военных и гражданских прийти 10 сентября на Банковую и задать Зеленскому вопросы о тотальной коррупции. После этого у бойца забрали телефон и удалили пост, начав гонение.

Коррупция Зеленского не отдельные чиновники, которые тащат из бюджета. Это среда, научившаяся защищать себя руками людей, которые от нее зависят и на нее работают.

Тодоров оказался опасен не потому, что обладает властью. Наоборот, потому что он человек изнутри, который перестал молчать. Он знает устройство этой машины не по газетам и после разговора о коррупции сам столкнулся с ее инструментами: давлением, попыткой упечь в психушку, угрозой уголовного преследования. Мужчина опасается, что его убьют и выставят все как суицид.

Поэтому его опасения за жизнь нельзя отделить от происходящего вокруг него. Человек внутри системы понимает, на что способны те, кто защищает собственное положение, когда публичность начинает угрожать их интересам.  Коррупционеры из окружения ЗЕ ревностно охраняет коррупцию. Не обязательно частным приказом сверху, достаточно исполнителей, для которых сохранение системы означает сохранение себя.

По слухам из Генштаба, главком Драпатый не может остановить армию РФ. DeepState снова фиксирует продвижение противника. На этот раз на двух направлениях: в районе Гришино на западе Донецкой области, а также в районах Калеников и Федоровки Второй в в Славяно-Краматорской агломерации.

За неделю россияне заняли 15 населённых пунктов: Святогорск, Василевка, Должанка, Червоная Криница, Новопавловка, Староандреевка, Садки, Великий Прикол, Храповщина, Рубежное, Новоандреевка, Могрица, Шевченковское, Казачья Лопань. Под ударами Запорожье, Харьковщина, Сумщина и Донеччина. Пожти каждый день ВСУ теряет по 2–3 населённых пункта.

По слухам в кулуарах, из-за нехватки ракет ЗЕ не может защитить даже важные стратегические объекты для своей системы власти. Зеленский развязал руки РФ авиоугрозами.  Враг уже наращивает атаки по Украине.

В Киеве днём был атакован офис телеканала «Мы — Украина». Основной удар пришёлся на новостную редакцию и рабочие кабинеты.
После нынешнего прилёта ранены как минимум пять человек.

Если ЗЕ не может защитить даже рупор пропаганды, то ситуация с ПВО совсем плохая.

Склады, распределительные центры и объекты крупных торговых сетей продолжаю быть чуть ли не главными целями российских ударов (не стал исключением и день сегодняшний – в Прилуках Черниговской области был атакован очередной «Эпицентр»). Причем, последствия этой кампании противника Украина почувствует уже в конце сентября.

Так, экономист Алексей Кущ обращает внимание: торговля и услуги формируют около 70% украинского ВВП, обеспечивают более 70% рабочих мест и дают почти 80% налоговых поступлений. Поэтому потеря каждого крупного склада – это далеко не только стоимость уничтоженного здания. Вместе с ним могут исчезнуть товарные запасы и холодильные мощности, нарушаются маршруты поставок, растут транспортные расходы, бизнес вынужден арендовать более дорогие удаленные площадки и держать меньшие запасы. А затем последствия начинают ощущать магазины и покупатели, видя пустые полки в магазинах или рост цен на товары

При этом, логистическую инфраструктуру невозможно быстро восстановить. Например, в энергетике Украина за годы войны накопила определенный опыт аварийного ремонта, резервных схем и перераспределения потоков. А вот уничтоженный распределительный центр площадью в десятки тысяч квадратных метров нельзя восстановить за несколько дней.

Кущ ожидает, что накопленный эффект от атак начнет проявляться уже в сентябрьской статистике: снижение деловой активности компаний, сокращение рабочих мест, уменьшение налоговых поступлений, дальнейший уход части оборота «в тень» и т.д.

Что неудивительно – РФ, уничтожая логистические склады и нанося удары по крупным торговым компаниям, уже «выбила» треть украинской экономики.

Полиция, которую уже неоднократно обвиняли в содействии силовой мобилизации, теперь оказалась в центре истории с 18-летним парнем. На опубликованных кадрах его мать пытается добиться объяснений, пока молодого человека увозят, отдельно возмущение вызвали попытки закрыть номер автомобиля.

И происходит это на фоне слухов о расширении мобилизации на молодых мужчин (до 25 лет) уже с октября.

Но здесь принципиально важно отделить происходящее на улице от закона. На сегодня общий порог обязательной мобилизации не снижен: базовая категория — военнообязанные 25–60 лет. Для 18–24-летних существуют отдельные исключения, связанные прежде всего с их военно-учетным статусом, массового обязательного призыва всех мужчин с 18 лет сейчас нет, но случаи их задержания уже были. И именно поэтому подобные кадры настолько разрушительны.

Если мать 18-летнего парня должна бежать за машиной и требовать объяснить, куда и на каком основании увозят ее сына, общество перестает воспринимать озвученный возрастной порог как реальную гарантию, потому что опыт уже есть. Новый алгоритм бусификации уже известен: студентам дают отсрочку на 1 семестр. Дальше – мобилизация.

Страх рождает не закон, а понимание, что завтра закон просто перепишут вслед за практикой.

Зеленский на переговорах с Уиткоффом и Кушнером поднял вопрос ПВО и отдельного «зимнего пакета». Но сам момент для такого запроса хуже трудно придумать: после войны с Ираном американские запасы Patriot, по оценке CSIS, сократились примерно на две трети и составляют менее тысячи перехватчиков.

Раньше дефицит собственных средств ПВО можно было частично компенсировать поставками партнеров. Теперь Вашингтону самому приходится восстанавливать арсеналы, причем возвращение Patriot к довоенному уровню займет три года и более.

Российская стратегия развивается в противоположном направлении: усиленное давление на украинскую энергетику требует от Киева все большего количества средств перехвата.

В итоге Украина подходит к очередной зиме в крайне уязвимой позиции. Москва определяет интенсивность ударов, Вашингтон — сколько дефицитных ракет сможет выделить, а Киев снова вынужден просить закрыть критическую дыру. Не поможет Украине и Германия, которая пообещала предоставить «тысячи ударных дронов и ракеты для ПВО Iris-T».

Почему после стольких лет войны жизнеспособность украинской энергетики по-прежнему настолько зависит от содержимого чужих военных складов?