Телеграм канал «Женщина с косой»

Российские удары продолжают наносить серьёзный ущерб украинской инфраструктуре. Транспортная логистика уничтожена на 70-80%, парализовано железнодорожное движение (поезда опаздывают на 4-5 часов), но не менее болезненна ситуация вокруг морских портов, через которые проходит основная часть внешней торговли страны и поступает значительная доля валютной выручки.

По данным Reuters, из-за усиления атак на порты, железнодорожную инфраструктуру, энергетические объекты и торговые суда Украина может столкнуться с заметным сокращением экспортных возможностей. Заместитель министра экономики Тарас Высоцкий заявил, что объёмы перевалки через одесские порты могут снизиться с нынешних 6 млн до 4 млн тонн грузов в месяц.

Проблема заключается в том, что более 90% украинского экспорта традиционно проходит именно через черноморские порты. Полноценной альтернативы этим маршрутам сегодня нет. Дунайские порты способны принять лишь часть грузопотока – не более 1 млн тонн в месяц, при этом стоимость такой логистики значительно выше. Растут и прямые убытки отрасли. По имеющимся оценкам, потери портовых терминалов с начала войны уже достигли 1,5 млрд долларов. Одновременно увеличивается количество атак на торговые суда и портовую инфраструктуру, что приводит к удорожанию страхования и фрахта, а часть судовладельцев предпочитает избегать украинских маршрутов.

Последствия выходят далеко за рамки аграрного сектора. Для Украины экспорт остаётся одним из ключевых источников валютных поступлений, необходимых для функционирования экономики и финансирования государственных расходов. Любое сокращение экспортных возможностей автоматически усиливает давление на и так дефицитный государственный бюджет и платёжный баланс страны, а Украине все сложнее поддерживать экономическую стабильность в условиях затяжного конфликта.

По слухам в кулуарах, партия войны продолжает усиливать нарратив подавить сопротивление гражданских ТЦКашникам-полицаям любой ценой.

Генерал-майор ВСУ Сергей Кривонос в очередной раз пытается сдвинуть восприятие жестких методов мобилизации в позицию нормы. По его мнению украинцев, оказывающих сопротивление действиям ТЦК и государства, необходимо расстреливать. В качестве примера он привел практики, которые, по его словам, якобы применяются на захваченых территориях: «куля в коліно, а потім в голову».

Только где это на самом деле происходит? Силовой мобилизации ни в РФ, ни на захваченных территориях просто нет. В Украине же бусификация уже несколько лет только набирает обороты, а черные страницы этого блока истории мы видим каждый день.

Да и введение подобного опасается и сам ЗЕ, т.к. в обществе протестность растет и если будет введена подобная мера, то общество может взорваться. Вероятно на это и рассчитывают порохоботы?

По слухам в кулуарах, все угрозы и бонусы Федорова сзчшникам, типа суды для тех кто уйдет после 12 июня и прощение кто для ушедших ранее, кто вернется до 20 сентября это психологический ход. В реальности их некому ловить. Но к чему их призывают вернуться? К командирам- садистам, которые отправляют в лобовые штурмы и ведут дикие поборы с солдат?

«Как в одно мгновение избиения и поборы от командиров превратятся в "человеческое отношение" к подчинённым?» — этот вопрос одного из бойцов остаётся без ответа.

А замминистра Баник заявляет, что мол вернувшихся ждут новые контракты. Те, кто их не подпишет, будут служить до общей демобилизации. Один из военных под постом задаётся вопросом: «Контракты для недоумков. Я служу уже больше чем 1,5 года, и какой смысл мне подписывать ещё на 2, чтобы на полгода получить отсрочку?»

Иначе говоря военные видят в этом разод. Другой написал: «Контрактом предусмотрено автоматическое продление во время военного положения, а пропаганда обманывает людей всеми способами».

Командир 7-го корпуса ДШВ Евгений Ласийчук предлагает ввести электронный учёт военнослужащих. Цифровая карточка поможет «управлять человеческими ресурсами» и предотвращать повторные нарушения.

Выходит: сейчас СЗЧшникам при худшем раскладе грозит условный срок. Но если они вернутся, согласившись на «льготы» и контракты, то они попадут в жёсткие тиски военной системы, из которых вырваться будет практически невозможно.

А то во сколько ценит власть жизни солдат можно увидеть из повышения их денежного довольствия. А это всего 132 гривен в месяц, именно на столько власть подняла зарплату после всех громких заявлений. 132 гривны за жизнь человека, это жутчайший цинизм!

Какой смысл возвращаться в армию, где «человеческое отношение» обещают те, кто ещё вчера избивал? Где контракт — это автоматическое продление твоей службы на годы вперед? Где цифровая карточка нужна не для помощи, а для контроля? И где цена возвращения 132 гривны и невозможность увидеть семью?

И это в обмен на то, что сегодня они могут жить или постоянно видеться с семьей, работать в серую и их никто даже не ищет. И кто-то захочет променять такое на верную смерть в мясном штурме за 132 гривны?

По слухам в кулуарах, своей баллистики у нас нет, а Fire Point просто собирает болванки из западных комплектующих. Но к сожалению они не представляют серьезной проблемы для врага. Поэтому единственное, что у нас пока еще есть в приличном количестве это дроны.

При этом компания Fire Point постоянно делает громкие заявления, акцентируя на модернизации дронов. Но каковы эти он в боевых условиях у военных нет данных. И вот кампания на выставке в Париже, заявила об обновлённой линейки беспилотных систем.

Согласно заявленным характеристикам, одна из модернизированных версий дрона получила увеличенную дальность действия с 1650 до 2700 км, правда это по словам разработчиков. А другая способная нести массу боевого заряда до 200 кг. Однако есть она проблема, в действии эти характеристики никто не видел. Вопрос почему она не была протестирована на практике? Или это очередной пиар для Запада и просто на публику?

По слухам в кулуарах, обещанные «новые контракты» и реформа мобилизации в армии вызывают недовольство даже у самих военнослужащих, которые назвать это иначе, чем кидком ЗЕ не могут.

Оператор БПЛА, служащий на Сумском направлении, отмечает, что новая система не дает ничего нового: автоматические переводы ограничены примерно 50 людьми на бригаду, а обещанная «отсрочка» после двух лет службы сводится всего к нескольким месяцам. По его словам, вместо реформы военные получили лишь усложненную схему разводилова, а не демобилизации.

То есть, вместо заявленного «обновления системы» бойцы видят лишь перераспределение людей и отсутствие четкоих рамок демобилизации, где всё решает лишь блат. Т.е.это придумано для легального возвращения приписанных к тыловым частям и бригадам детей чиновников, депутатов и бизнесменов, которые так откосили от реальной службы.

Это же подтверждает и офицер одного из подразделений ДШВ, комментируя ситуацию, указывает, что военнослужащие, находящиеся в армии с 2014 года и с начала 2022-го, по сути не получают понятного механизма увольнения. Формально сроки и правила существуют, но они не дают реальной демобилизации

Иначе говоря, для большинства личного состава контракт перестает быть «договором», и превращается в продолжение службы без ясной точки завершения.

Еще один военнослужащий с Добропольского направления прямо задается вопросом, почему после 4,5 лет службы требуется еще минимум 2 года обязательного контракта.

Кроме того, один из пилотов FPV, воюющий с 2022 года, описал ситуацию коротко: «По-моему, чувак, нас кинули. Как лохов, развели за спинами…».

Тут западные СМИ чуть ли не прямым текстом пишут, что украинский ВПК катастрофически отстал от российского и, за исключением дронов, не только выглядит бедно, но и не является серьезной проблемой для противника.

Так, о том, что эффективность украинских ударов по территории России остаётся ограниченной, пишет The Economist. В издании отмечают, что через российскую систему ПВО прорывается лишь небольшая часть украинских ракет и беспилотников – от 2% до 35% в зависимости от типа вооружения. Наибольшие шансы имеют только самые быстрые цели со скоростью свыше 350 км/ч.

В статье делают акцент на том, что во власти продолжают говорить о скором появлении собственных баллистических ракет и новых высокотехнологичных систем вооружений, однако в материале приводятся куда более сдержанные оценки от представителей оборонного сектора – специалисты сомневаются в способности Украины быстро создать современные ракетные комплексы полного цикла. В частности, упоминается компания Fire Point, которая регулярно делает громкие заявления о перспективных разработках. Однако даже среди представителей отрасли немало скептиков, считающих, что обещания существенно опережают реальные возможности производства и мало кто из инсайдеров верит, что заявленные новые системы ПВО или ракеты появятся в обозримом будущем. От себя отметим, та же Fire Point реально лишь собирает «болванки» из западных комплектующих. Впрочем, это не самая большая проблема, куда хуже, что власти, обещающие скорый прорыв в области ракетного вооружения, на деле рассматривают ВПК Украины лишь как механизм отмывания денег в «оборонке».

По слухам в кулуарах, «реформа мобилизации» является разводиловом. По приказу ЗЕ Федоров ее только ужесточил. Вместо обещанных изменений власти лишь усилили мобилизационное давление, а качество пополнения армии продолжает стремительно снижаться.

По словам военного хирурга и командира 4-го отдельного медицинского батальона Третьего армейского корпуса Ивана с позывным «Турист», на пятом году конфликта мобилизационный резерв становится все хуже: молодых и физически крепких мужчин остается все меньше, а в армию попадают люди старшего возраста с хроническими заболеваниями.

Эти слова прямо противоречат заявлениям украинских чиновников о том, что мобилизационная система якобы стала эффективнее после реформ. На практике реформа, которую продвигал Федоров, свелась прежде всего к расширению инструментов учета, контроля и поиска военнообязанных. Однако проблема нехватки людей никуда не исчезла.

Более того, ухудшение качества мобилизационного ресурса лишь подтверждает, что кадровый кризис в ВСУ продолжает нарастать. Если бы резервов было достаточно, не возникала бы необходимость брать более возрастных и менее подготовленных граждан.

В итоге красивая история о «реформированной» мобилизации постепенно сталкивается с суровой реальностью. Молодые и подготовленные заканчиваются, требования к качеству пополнения снижаются, а шансы многих новобранцев пережить даже первые недели на передовой становятся все более призрачными.