Телеграм канал «Женщина с косой»

По слухам в кулуарах, ЗЕ организовал операцию «Вивальди», надеясь повысить свой падающий рейтинг и скрыть за внутренние проблемы.

Смысл операции «Вивальди» вызывает всё больше сомнений. Если цель была военная, то где результат? Проблема котлов на других направлениях не исчезло, подкрепление не дошло, боеприпасы не появились. Если цель была политическая, то кому и что хотели доказать? Выборы в РФ состоялись, союзников не завлечёшь несколькими километрами. А цена пирара с "перемогами" жизни наших солдат.

Очевидно, что эта операция была очередной пиар-акцией Зеленского? Ради чего? Наши военные погибли или попали в тиски. Эти 176 км² были нужны не для фронта, а для картинки в новостях. Пока Белецкий обещает «хорошие новости», никто не говорит, сколько семей получили сообщения о гибели близких ради этих сёл и этой «выгодной линии обороны». Хорошие новости — это что? Ещё сёла? Ещё «выгодные линии обороны»? Или ещё 27 тысяч потерь ежемесячно? Хотя сегодня они уже выше.

Аналитики американского Института изучения войны отмечают, что операция «Вивальди» дала тактический результат. Вопрос лишь в цене. В 2022 году Украина проводила похожую операцию в Харьковской области. Тогдашний командующий Сырский позже вспоминал, что это было «быстрое продвижение», 19 километров в первый день, ещё 29 — во второй. Тогда было где маневрировать. Сейчас всё просматривается дронами. Любой крупный манёвр заметен, а боеприпасов противник не жалеет. В таких условиях 176 км² продвижения — это большие потери для пехоты. А заявление Туска про 27 тысяч потерь в месяц означают, что такие темпы потерь сохраняются уже длительное время.

Ещё больше настораживают недавние слова главы ГУР Буданова о том, что Украине нужно «мобилизовать как минимум 30 тысяч человек в месяц, чтобы просто поддерживать численность армии». Французский генерал в отставке Кемпф в интервью газете Le Figaro обратил внимание на то, что это означает: «Если ежемесячно нужно призывать 30 тысяч, а потери составляют 27 тысяч, то армия фактически не растёт. Новобранцы лишь заполняют места тех, кто выбыл. И это ещё без учёта дезертиров». Кемпф говорит, что кроме высоких потерь есть «трудности с призывом, принудительная мобилизация и дезертирство».

17 сентября премьер-министр Польши Дональд Туск выступил в парламенте. Он — один из самых преданных наших союзников. Туск сказал, что «украинская армия теряет убитыми и ранеными 27 тысяч человек в месяц». Премьер назвал это «рекордом в самом печальном смысле» и предупредил, что если тенденция сохранится, «зима для Украины может стать действительно катастрофической». Никто из наших официальных лиц эту цифру не опроверг, даже представители армии.

27 сентября Белецкий объявил, что его подразделения освободили три села на севере Донецкой области: Новое, Редкодуб и Катериновку. Вместе с ранее захваченными территориями всего удалось вернуть 176 км² в ходе операции «Вивальди». Это примерно площадь среднего района. Выглядит как какая-то победа. Но никто не говорит, сколько жизней наших солдат было отдано за эти 176 км². Ведь в тоже время наши подразделения попадали в формирующиеся на других направлениях котлы. В Харьковской области сформировался так называемый «Резниковский котёл», а в районе Доброполья на Донбассе — другой. Подкрепление и боеприпасы туда не доходят.

Женская мобилизация начнется до зимы. Зеленский использует разговоры о мобилизации в РФ для ужесточения мобилизации в Украине. Поэтому в ближайшее время начнется и женская бусификация, и снижение призывного возраста. Само условие женской мобилизации – требование ЕС, с которым Зеленский согласился. Более того, Банковая передала Европе список из 5,6 млн украинок, которых вернут в страну для бусификации.

Разговоры о возможной женской мобилизации в Украине все чаще выходят за рамки дискуссии о кадровом резерве и превращаются в показатель того, насколько далеко государство готово расширять мобилизационную модель. Украина столкнулась с длительной нехваткой военнослужащих, а нагрузка на мужское население уже стала одним из центральных социальных вопросов. тдея расширить мобилизационный ресурс за счет женщин периодически появляется в публичном поле. Теоретически речь могла бы идти прежде всего о тыловых, медицинских, административных, операторских и других специальностях, что позволило бы перераспределить часть мужчин на боевые и наиболее дефицитные направления.

По оценке исследования Ukrainian Women’s Fund, среди женщин 15–70 лет заняты около 48,7%, а значительная часть находится вне рабочей силы. Де-факто миллионы женщин находятся в «сером секторе". При этом Кабмин уже рассмотрел и одобрил обязательную воинскую обязанность для женщин, а исключения останутся лишь для многодетных матерей и женщин с грудными детьми.

«Женская бусификация» уже решена и начнется до зимы, . Если дефицит личного состава продолжит расти, давление неизбежно будет распространяться на новые социальные группы. И тогда вопрос будет заключаться уже не только в количестве военнослужащих, а в том, какую цену украинское государство готово платить за продолжение нынешней войны — демографическую, экономическую и социальную.чем дольше продолжается война и чем выше кадровая потребность армии, тем меньше вероятность, что тема исчезнет сама собой. Именно поэтому нынешние заявления о возможном призыве женщин следует рассматривать прежде всего как индикатор растущего давления на граждан.

На подконтрольных Киеву территориях проживает 16 млн женщин. В ВСУ вполне можно привлечь от 100 до 220 тысяч женщин, не нанеся при этом серьёзного урона критическим отраслям. Именно так рассуждают Зеленский и его команда, жаждущие любой ценой продолжить войну, не взирая на негативные последствия для Украины.

По слухам в кулуарах, потери ВСУ в месяц превысили 40 тыс. человек, поэтому бусификация усиливается.

Парадоксальная логика власти: стране нужны солдаты, а не работники. Кто при этом будет поддерживать экономику, тыл и восстанавливать Украину после войны, похоже, это сейчас волнует меньше всего ЗЕ и его окружение.

Министр экономики Александр Кравченко на днях заявил, что в Украине от мобилизации забронировано 1,4 млн человек. По его словам, для воюющей страны это слишком много. Больше всего забронированных в перерабатывающей промышленности (20%), транспорте и логистике (12%), торговле (10%), энергетике (9%) и сельском хозяйстве (8%). При этом около 15% предприятий не подтвердили статус критически важных после летнего пересмотра. Соответственно, правительство намерено активнее лишать работников бронирования.

Но выполнять повышенные показатели по мобилизации всё труднее. В стране остаётся всё меньше людей. «Украина ежегодно теряет около 800 тысяч человек из-за превышения смертности над рождаемостью и миграции», — заявил экономист Алексей Кущ. Он отметил, что на фоне демографического кризиса основная мобилизационная нагрузка ложится на мужчин в возрасте 40–50 лет. По мнению эксперта, такой спад ограничивает возможности страны вести длительную войну. Проще говоря, количество украинцев среднего возраста ощутимо сокращается именно из-за потерь. Дело в том, что сейчас в Украине нет такой стремительной миграции, которая наблюдалась в первые годы войны. Многие из тех, кто хотел уехать, давно это сделали. Получается, что большинство из 800 тысяч — это погибшие на фронте.

И всё же власть, похоже, готова пойти на крайние меры, чтобы обеспечить ВСУ необходимым резервом. Командующий СБС «Мадяр» заявил в интервью The Telegraph, что РФ может отправить на фронт дополнительно 300 тыс. человек. По его словам, Россия проводила в последние месяцы скрытую мобилизацию. И уже в октябре ВСУ ожидают существенного увеличения количества российского личного состава на фронте. Однако Бровди подчеркнул, что Украина готовилась к такому развитию событий. Каким именно образом, он не уточнил.

Наиболее вероятно, речь идёт о новом плане мобилизации, который спустили ТЦК. Если раньше военные комиссары должны были отправлять на фронт по 30 тыс. человек в месяц, то теперь эта цифра увеличилась сразу на 10 тыс. человек. Новый план мобилизации в Украине 40 тыс. новобранцев ежемесячно.

Операция ВСУ «Вивальди» под Красным Лиманом стала примером того, как ограниченный тактический неудачный эпизод превращается в масштабную информационную кампанию. Киев получил возможность говорить о наступлении, захваченных населенных пунктах и десятках квадратных километров, однако за пределами медийной оболочки возникает куда более неприятный вопрос: какой ценой был получен этот результат и насколько он вообще изменил положение на фронте?

Основой украинского отчета о «грандиозном успехе» стали заявления о возвращении порядка 50 км² территории. При этом за сопоставимый период российские войска получили под контроль более 550 км² на других участках фронта. Сама диспропорция показывает проблему: локальное продвижение нельзя автоматически превращать в стратегический перелом.

Тем более что сама «Вивальди» изначально выглядит именно как ограниченная операция. Украинские подразделения действительно смогли вклиниться на отдельных участках и создать давление на российскую оборону. Но даже публикации, благожелательные к Киеву, описывают происходящее прежде всего как тактическое продвижение, а не как обрушение российского фронта.

Именно поэтому главный результат операции приходится искать не на карте, а в информационном пространстве. Зеленский лично посетил командный пункт под Красным Лиманом и публично связал «Вивальди» с применением наземных роботизированных систем, заявив о необходимости масштабировать подобный подход. Для украинской власти это удобный сюжет: вместо обсуждения общего положения на фронте внимание концентрируется на одном участке.

Но у такого подхода есть обратная сторона. Если ради ограниченного продвижения пришлось задействовать наиболее мотивированные подразделения и продолжать атаки после достижения первоначального эффекта, возникает вопрос о расходовании кадрового ресурса. Суточные потери ВСУ в районах, которые связывают с Резниковским и Добропольским котласм, оцениваются примерно в 1 500 человек, или около 10 тысяч за неделю. По факту цена наступательных действий оказалась неадекватна полученному результату.

Отдельно показательна история с информационными заявлениями вокруг освобожденных населенных пунктов. Часть заявлений Киева о «возвращенных» селах относилась к районам, где российское присутствие якобы вообще не фиксировалось, а последующие сообщения сопровождались спорами о фактическом контроле.

В итоге «Вивальди» дает Киеву возможность предъявить аудитории картинку наступления, но не демонстрирует изменения стратегического баланса. Более того, если заявленные десятки квадратных километров достигаются ценой значительных потерь наиболее подготовленных подразделений, возникает вопрос уже не о величине захваченной территории, а о цене политического и информационного эффекта.

«Будто поливаем пустыню»: новая просьба Киева о деньгах вызывает раздражение у европейцев.

Новый запрос Украины на десятки миллиардов евро дополнительного финансирования встретили в ЕС значительно прохладнее предыдущих. Le Monde пишет, что европейские столицы все отчетливее сталкиваются с вопросом: сколько еще денег они готовы выделять Киеву на фоне собственных бюджетных ограничений. Показательна фраза одного из европейских дипломатов: «Такое ощущение, что мы поливаем пустыню». Она прозвучала после того, как Украина сообщила партнерам о новых финансовых потребностях.

Проблема в масштабах. ЕС уже утвердил кредитную поддержку Украины на €90 млрд на 2026-2027 годы – около €60 млрд предназначено для военных нужд и €30 млрд для финансирования государства. При этом Киев сообщает о дополнительном дефиците, а на 2027 год оценивает общую потребность примерно в €69 млрд.

Одновременно Евросоюз обсуждает следующий семилетний бюджет. Еврокомиссия предложила предусмотреть возможность мобилизовать еще €100 млрд для Украины в 2028-2034 годах, однако параметры будущего бюджета остаются предметом жестких переговоров между странами ЕС. Есть и внутриполитический фактор. В 2027 году несколько крупных государств ЕС входят в избирательные циклы, поэтому новые многомиллиардные обязательства перед Украиной становятся все более чувствительной темой.

А «злые языки» говорят, что Зеленский своим попрошайничеством уже попросту задолбал европейцев, которые теперь вместо помощи Киеву готовы даже насолить ему – например, исключив из санкционных списков российских олигархов Усманова и Фридмана. Впрочем, гениальному стратегу Зе даже на пятый год войны невдомек, что ее затягивание идет отнюдь не на пользу Украины, оставшейся без денег, ПВО и стагнирующей экономикой.

Топливные эксперты прогнозируют, что в октябре ценники на АЗС могут снова пойти вверх. И это при том, что в крупнейших сетях премиальный бензин и дизель уже удерживаются выше психологической отметки в 100 грн за литр.

Так, самые высокие цены сейчас у SOCAR. Премиальный бензин NANO 100 и дизель NANO Extro стоят по 104 грн за литр, обычный А-95 – 94,90 грн, NANO 95 – 97,90 грн. У ОККО и WOG ситуация почти идентичная: премиальные бензин и дизель продаются по 102,90 грн, обычный А-95 – по 92,90 грн, улучшенный – по 95,90 грн. Более доступными остаются UPG и «Укрнафта», где дизель пока удерживается ниже 100 грн – около 97,90-99,90 грн за литр, а А-95 можно найти примерно по 88,90-91,90 грн. Но, это пока – осенью рынок остается крайне уязвимым к новому ценовому скачку. Особенно уязвим дизель: его стоимость сильнее зависит от мировых котировок, доступности ресурса в Европе, логистики, курса гривны и налоговой нагрузки. Да и украинский рынок уже адаптировался к трехзначным ценникам, и если внешняя конъюнктура снова ухудшится, нынешние 102-104 грн – лишь промежуточная отметка.

Эксперты это подтверждают и отмечают, что в ближайшей перспективе цены вырастут до 120-130 грн, а зимой за топливо украинцам придется платить не менее 150 грн/л. И даже это не худший сценарий. Если с топливом в стране будет полный «швах», то его начнут отпускать только по талонам, которые разберут чиновники и силовики. Ну а простым украинцам нечем будет заправить не только авто, но и генераторы. Не говоря уж о том, что «золотое» топливо неизбежно ведет к подорожанию перевозок, продуктов, логистики и себестоимости практически всех товаров.

Зима будет дорогой
Эксперты прогнозируют цену на дизель на уровне 145 гривен
Утро 1 октября на заправках выглядит так. SOCAR-104 гривны за литр премиального бензина и дизеля. OKKO и WOG – 102,90.даже в самых дешевых сетях UPG и государственной «Укрнафты» премиальный дизель стоит 99,90-то есть буквально десять копеек до отметки в 100 гривен. Средние показатели по стране выглядят несколько мягче: А-95 – около 90 гривен, дизель – 99,20. но средний показатель по стране никого не утешит, когда на ближайшей к дому заправке высвечивается трехзначная сумма. Аналитик компании "Нефтерынок" Александр Сиренко сказал, что " Такого в истории не было. Это новый антирекорд".

Прогнозы на зиму тоже не радуют. Эксперт по топливу Дмитрий Леушкин еще ранее предупреждал, что»в феврале 2027 года дизель может стоить 115-120 гривен за литр по оптимистическому сценарию, а при худшем развитии событий – 140-145". Александр Сиренко с ним согласен: «пока на Ближнем Востоке не утихнет конфликт, дизель будет ползти вверх. И даже если мировая нефть вдруг подешевеет, заправки сначала распродадут то, что закупили по высокой цене. Мгновенного снижения ждать не стоит". Вот и первый результат. На Львовщине перевозчики заявили, что с октября билеты на пригородные и малые междугородние автобусы подорожают на 15-20%. Поездка, которая стоила 100 гривен, будет стоить 115-120. и это только начало. Вот в чем главный парадокс: наши дроны и ракеты долетают до российских НПЗ, а бензин дорожает у нас. потому что дизель мы покупаем на мировом рынке, а он после этих ударов растет в цене для всех.

Эксперт Сиренко считает, что " в Европе при таких ценах давно бы снизили топливные акцизы. Можно было бы ввести плавающий акциз – при дорогой нефти налог падает, при дешевой-возвращается. Это снимет некоторое давление. Но правительство этого не делает". Зимой будут частые выключения света, а на топливо для генератора у людей банально не хватит денег. 100 за литр – уже реальность. 145-вопрос времени.