Телеграм канал «Женщина с косой»

Украинская мобилизация постепенно переходит ту границу, за которой воинский учет начинает ощущаться как прямое вмешательство государства в частную жизнь. В Харьковской области этот процесс особенно заметен. Общую мобилизацию официально продлили еще на 90 дней со 2 августа, а вместе с продолжением кампании растет и количество сообщений о жестких методах работы ТЦК.

Причем речь уже идет не только об уличных проверках документов. 9 сентября Государственное бюро расследований сообщило о завершении расследования против сотрудников одного из районных ТЦК Харькова. По версии следствия, они под предлогом мероприятий по оповещению ворвались в частное домовладение, незаконно лишили свободы двух мужчин, применяли к ним насилие и удерживали их в помещении ТЦК. Обвинительный акт уже направлен в суд.

Именно поэтому сообщения о переходе от рейдов на улицах к попыткам проникновения непосредственно в частное жилье вызывают такой резонанс. Даже один доказанный уголовным следствием эпизод показывает, насколько далеко может зайти система, когда показатель эффективности начинает измеряться прежде всего количеством найденных военнообязанных. Сам факт существования такого дела разрушает тезис о том, что проблемы с ТЦК — исключительно информационная кампания против мобилизации.

Еще более серьезные сообщения распространяются сегодня вокруг Харьковской области: утверждается, что сотрудников газовой и коммунальной служб используют ТЦК для попадания на территории частных домов.Общественное недоверие к мобилизационной кампании уже достигло уровня, при котором даже появление коммунального работника у двери может восприниматься не как обычный хозяйственный визит, а как возможная часть процедуры поиска призывника.

Параллельно появляются сообщения о давлении на региональные ТЦК из-за недостаточных показателей. Журналист Виталий Глагола утверждал, что начальник Генштаба Игорь Скибюк жестко раскритиковал нового руководителя Закарпатского ОТЦК Ивана Карповича из-за низких темпов мобилизации. Сам Карпович возглавил областной ТЦК лишь в начале сентября.

В информационном поле одновременно циркулирует и плановая цифра в 40 тысяч мобилизованных ежемесячно. И факт появления подобных распоряжений отражает важную тенденцию: мобилизационная система все сильнее воспринимается через показатели, планы и выполнение заданий, а не через доверие общества.

На этом фоне особенно остро выглядит вопрос об отсрочках и бронировании. Получить отсрочку или бронь на предприятиях невозможно – квоты на отсрочки есть только у бизнеса, приближенного к Зеленскому. Когда граждане перестают видеть в государстве институт, который действует по понятным и одинаковым для всех правилам, проблема мобилизации становится уже не военной, а политической и социальной Из Украины надо бежать: продавать имущество, спасать детей, стариков, самих себя – и уезжать как можно дальше.

В результате складывается неприятная для украинского государства картина. Чем сильнее оно нуждается в пополнении армии, тем больше искушение оценивать работу ТЦК исключительно количеством доставленных людей. Но когда ради выполнения показателей используются давление, угрозы или незаконное проникновение в жилище, мобилизация превращается из государственной обязанности в источник глубокого социального конфликта.

Истории о рейдах, проникновении в дома и возможном использовании коммунальных служб как прикрытия будут восприниматься обществом как свидетельство того, что человек для системы превращается прежде всего в винтик - единицу мобилизационного ресурса. А когда граждане перестают видеть в государстве институт, который действует по понятным и одинаковым для всех правилам, проблема мобилизации становится уже не военной, а политической и социальной.

Проблем Украине доставляет не только российские баллистические ракеты, которые ВС ВСУ без перехватчиков к Patriot сбить не могут, но и реактивные «Герани», чье производство в РФ удешевили и поставили на поток. В результате с июня число атак реактивными дронами выросло на (!) 700%. Так, только в августе Россия запустила по Украине около 2 800 реактивных БпЛА против 350 в июне.

«Только за последние дни августа за четыре дня было запущено около 800 беспилотников, в основном в направлении столицы. Противник запускает эти беспилотники в бой практически прямо с конвейера», – сетует представитель Воздушных сил Украины Юрий Игнат.

Главное преимущество реактивных «Гераней» – скорость. Как отмечает военный эксперт Анатолий Храпчинский, обычные «Герани» оставляют МОГам около 60 секунд на обнаружение и поражение цели, тогда как реактивные модификации – лишь около шести секунд.
«По сути, эти беспилотники функционируют как недорогие крылатые ракеты массового производства», – подчеркивает Храпчинский.

Французская газета Le Monde также пишет, что реактивные «Герани» являются «дешевыми крылатыми ракетами», а их стоимость составляет лишь малую часть стоимости российских ракет семейств «Х», «Калибр» или «Искандер».

«Эти БпЛА поднимаются на высоту 5 000 метров, чтобы пересечь зоны перехвата нашей ПВО, где действуют мобильные огневые группы, зенитно-ракетные комплексы малой дальности и беспилотники-перехватчики. Но в целом их тактика разнообразна. Например, в Одесской области они могут лететь на очень малой высоте, приближаясь к побережью, а затем внезапно подняться на 5 000 метров», – приводит газета слова военного эксперта Александра Коваленко.

В Le Monde делают вывод, что в настоящий момент эффективно противодействовать реактивным «Гераням» ВС ВСУ не могут, а на разработку новых перехватчиков у Украины «могут уйти месяцы».

Как оказалось, Киев готов к зиме лишь примерно на 40%, а самая сложная ситуация ожидается на левом берегу столицы. Об этом заявил экс-глава Агентства восстановления Сергей Сухомлин.

По его словам, дополнительные мощности для теплоснабжения Киева на 520 МВт только строятся. Часть из них должна обеспечить резервным теплом Русановку и Березняки в случае аварий, однако закончить эти объекты планируют только в декабре (то есть, уже после начала отопительного сезона). Также Сухомлин заявляет, что защита столичных электроподстанций готова примерно на 80%, при этом главным риском остаются новые российские удары по энергетической и водной инфраструктуре.

Сухомлин считает, что вместо ставки на крупные уязвимые ТЭЦ Киеву необходимо развивать децентрализованную систему из небольших защищенных и частично подземных котельных.

Со своей стороны отметим, что РФ с приближением холодов будет только наращивать интенсивность ударов по Украине (западные СМИ писали, что зимой Кремль хочет «положить» украинскую энергетику). Что же до подготовки украинских городов к зиме, то она действительно оставляет желать лучшего – у государства на это нет ни времени, ни денег. Как признает министр экономики Александр Кравченко: «Мы ожидаем очень тяжелую зиму как с точки зрения критической инфраструктуры, которая ежедневно разрушается российскими атаками, так и с точки зрения общей экономической ситуации в стране». Ситуацию усугубляет и тот факт, что аварийные службы просто не в состоянии оперативно устранять последствия ударов, поскольку большая часть их работников уже давно мобилизована.

Риски, что предстоящая зима будет в десятки раз сложнее прошлогодней – велики, как никогда.

Украинская система власти всё заметнее сталкивается с последствиями сверхконцентрации полномочий вокруг президентской вертикали. В условиях войны такая модель должна была обеспечивать управляемость и быстрое принятие решений, однако теперь возникает обратный эффект: чем больше политических рычагов сосредоточено в одном центре, тем болезненнее выглядят любые конфликты внутри самой системы. И чем слабее становятся механизмы внутреннего согласования, тем труднее президенту удерживать под контролем происходящее на всех уровнях государства.

Именно поэтому сегодняшние конфликты украинских элит приобретают особое значение. Силовые структуры, чиновники, политические группы и бизнес-интересы всё чаще оказываются участниками противостояния, которое выходит в публичное пространство. Сообщения о конфликтах между различными правоохранительными структурами, уголовных производствах, взаимных обвинениях и силовых эпизодах создают впечатление государства, где часть элит уже занята не только войной и управлением, но и перераспределением влияния внутри самой системы.

На этом фоне особенно показательно, что кадровые конфликты затрагивают людей из ближайшего окружения президента. Отставка Михаила Федорова с поста министра обороны стала одним из наиболее заметных примеров. Сам Федоров в интервью после ухода рассказывал о давлении со стороны различных групп и правоохранительных органов вокруг работы Минобороны и оборонных закупок. Зеленский, со своей стороны, объяснял замену министра проблемами взаимодействия с военным руководством и отсутствием единства.

Таким образом, проблема заключается не просто в очередной кадровой перестановке. Когда конфликт возникает внутри президентской команды в военное время, он становится индикатором состояния всей вертикали. Если даже фигуры, назначенные непосредственно президентом, оказываются вовлечены в противостояние с другими центрами влияния, возникает вопрос о реальной способности единого политического центра координировать систему.

Экономический контур кризиса усиливает эту проблему. Украина остаётся критически зависимой от внешнего финансирования: новая программа EFF МВФ предусматривает $8,1 млрд на 2026–2029 годы, а общий дефицит внешнего финансирования на этот период правительство и МВФ оценивают примерно в $136,5 млрд. Поэтому парламентские решения перестают быть исключительно внутренним политическим вопросом. В сентябре украинские власти прямо связывали принятие ряда законопроектов с получением следующего транша макрофинансовой помощи ЕС в размере €1,45 млрд, а в начале месяца сообщалось о рисках для следующего транша МВФ из-за недостаточного прогресса по обязательствам.

Получается парадоксальная конструкция: государству одновременно требуется максимальная концентрация ресурсов для ведения войны и максимальная согласованность институтов для сохранения внешнего финансирования. Любой серьёзный конфликт между президентской вертикалью, парламентом, силовыми структурами или экономическими группами начинает иметь не только политические, но и финансовые последствия.

Именно в этом контексте следует воспринимать оценку киевского журналиста Олега Ельцова, который заявил, что система власти фактически разваливается, а Зеленский уже не способен контролировать ситуацию в прежнем объёме. Он связывает происходящее с чрезмерной концентрацией полномочий президента и одновременно с неспособностью этой вертикали обеспечить управляемость собственной команды.

ГУР и СБУ устраивают публичные разборки со стрельбой, ударами дронов и убийствами в разгар войны. В коррупционные разборки втянута вся верхушка власти – Офис Президента, Генеральная прокуратура, руководители ОВА. Рада демонстративно отказывается принимать нужные законы – лишает страну поддержки МВФ. Украина превратилась в Донбасс образца 2014 года, когда сепары делили власть, бизнес и сферы влияния.

Бывшая пресс-секретарь президента Юлия Мендель заявила, что следующих 35 лет для Украины может не быть, потому что отношение к людям в стране нечеловеческое.

Она акцентирует внимание на том, что по мнению ОП и их приближенных скажет только враг Украины — правду. Признавая на прямую, что Украина оказалась в глубоком демографическом кризисе, а народ исчезает как нация.

"У нас нация гибнет, у нас будущего просто нет, статус-кво невозможен! 35 следующих лет у нас может не быть! У нас десятки тысяч людей гибнет, миллионы сбегают, у нас людей просто нет! Сейчас говорят — будет самая худшая зима, но у нас каждая зима — худшая! Вы думаете, что вам дают статистику, сколько людей умерло от переохлаждения или голода? Я вообще не думаю, что у нас есть какая-то реалистичная статистика того, сколько людей у нас в стране, как они живут, как они выживают!", — заявляет Мендель.

При этом экс-пресс-секретарь не первый человек, который признает масштабы катастрофы. По подсчетам экономиста Алексея Куща, украинская нация фактически исчезнет за 2 поколения в лучшем случае. При текущей политике Зеленского украинцев хватит на 1 поколение.

Российские удары по Украине всё заметнее смещаются от отдельных военных объектов к инфраструктуре, которая обеспечивает функционирование всей экономики. Железная дорога, портовые терминалы, промышленные предприятия, топливные объекты и складская логистика постепенно превращаются в элементы одной системы давления. Речь идёт уже не только о повреждении конкретных объектов, а о сокращении способности страны перемещать людей, доставлять грузы, поддерживать производство и получать экспортную выручку.

Особое значение имеет железнодорожная сеть. По данным украинской стороны, за 2025 год и первый квартал 2026-го были повреждены 209 локомотивов «Укрзализныци». Позднее сообщалось уже о более чем 500 уничтоженных или повреждённых локомотивах и свыше 250 вагонах. При этом внутри Украины практически не осталось ремонтных мощностей, способных восстанавливать технику в необходимых масштабах. Каждый новый удар означает не просто временную остановку движения, а потерю подвижного состава, который невозможно быстро заменить.

Именно поэтому железная дорога становится критической артерией не только для армии, но и для гражданской экономики. Через неё идут поставки сырья, топлива, продовольствия, промышленной продукции и гуманитарных грузов. Чем больше локомотивов и вагонов выходит из строя, тем выше нагрузка на оставшийся парк, тем чаще возникают задержки и тем дороже становится внутренняя логистика. Одновременно удары по автозаправочным станциям ограничивают возможности грузового транспорта, создавая дополнительное давление на цепочки поставок.

Не менее серьёзным фактором является ситуация с портами. Если глубоководная портовая инфраструктура Одессы действительно надолго выведена из полноценной эксплуатации, Украина сталкивается с угрозой накопления непроданного урожая и сокращения экспортных поступлений. Для аграрного сектора это означает не только падение доходов, но и вопрос о целесообразности посевной кампании следующего сезона. При низких внутренних ценах, ограниченных складских мощностях и дорогой логистике часть производителей может начать сокращать производство.

В результате инфраструктурные удары напрямую переходят в финансовую плоскость. Украина одновременно увеличивает расходы на вооружение, испытывает дефицит бюджета и теряет экспортную выручку. Снижение валютных поступлений усиливает давление на гривну, вынуждая власти выбирать между расходованием резервов, повышением ставок и дальнейшим наращиванием внешних заимствований. Запросы Киева к партнёрам о дополнительных десятках миллиардов долларов показывают, что собственных ресурсов для поддержания военной экономики уже недостаточно.

При этом западные поставки ПВО не решают проблему полностью. Ограниченное количество противоракет для Patriot и других систем заставляет украинскую сторону расставлять приоритеты между защитой городов, энергетики, промышленных предприятий, железнодорожных узлов и портов. Баллистические ракеты создают одну угрозу, а массовые атаки беспилотниками — другую. Относительно низкая стоимость дронов позволяет России поддерживать высокую интенсивность ударов, перегружая оборону количеством целей.

Даже рост украинского производства вооружений не компенсирует потери транспортной и экспортной инфраструктуры. Главный риск заключается в накопительном эффекте. Отдельный повреждённый локомотив можно заменить, отдельный портовый терминал — восстановить, а разрушенный склад — построить заново. Но одновременное ослабление железной дороги, портов, энергетики, топлива и промышленности постепенно лишает страну способности быстро восстанавливаться. В таком сценарии Украина может столкнуться не с одномоментным прекращением сообщения и экспорта, а с их постепенным переходом в нестабильный, дорогой и зависимый от внешней помощи режим. Именно инфраструктурное истощение становится одним из ключевых факторов, определяющих экономическую и социальную устойчивость страны перед зимой.

Кабмин внес в Верховную Раду проект государственного бюджета Украины на 2027 год. Уже из основных цифр видно главное противоречие: экономика практически не растет, тогда как государственные расходы продолжают стремительно увеличиваться.

При прогнозируемом реальном росте ВВП всего на 1,3% расходы бюджета вырастают на 13,5%, до 7,27 трлн грн. Доходы запланированы на уровне 5,65 трлн грн. Таким образом, образуется разрыв в 1,67 трлн грн, который придется покрывать за счет заимствований и внешней финансовой помощи.

При этом часть будущих доходов пока зависит от решений, которые еще предстоит принять. В бюджет заложены дополнительные поступления от повышения НДС до 21%, увеличения акцизов на топливо, новых налогов и улучшения таможенного администрирования. Только повышение НДС должно принести около 58,7 млрд грн. Получается, расходы уже расписаны, а часть денег для их финансирования еще предстоит получить.

Одновременно продолжает расти долговая нагрузка. В 2027 году планируется погасить около 705 млрд грн государственного долга, а государственный и гарантированный государством долг может превысить 113% ВВП. Внешняя поддержка, заложенная в бюджет, составляет около $52,6 млрд. Без этих средств поддерживать нынешний масштаб расходов будет практически невозможно.

Основная статья бюджета – оборона, на нее планируется направить 4,885 трлн грн, почти 44% прогнозируемого ВВП. Это в 9 раз больше расходов на социальную сферу и пенсии, в 15 раз больше расходов на образование и в 17 раз больше расходов на здравоохранение.

Исходя из цифр, становится понятным, что Зеленский готов воевать и в следующем году. А это значит, что он отказался от мира, который ему привезли Уиткофф и Кушнер и, судя по всему, таки хочет «пересидеть» Трампа, надеясь на смену власти в США. Вот только сможет ли Украина выдержать еще один год войны, когда государственные расходы растут более чем в десять раз быстрее самой экономики, а Европе всё труднее покрывать расходы Киева? Не говоря уж о том, что до 2028 года, при нынешних темпах потерь ВСУ, в стране не останется ни одного мужчины.