Телеграм канал «Женщина с косой»

Обществу объясняют необходимость массового завоза мигрантов нехваткой рабочих рук и экономическими потребностями. Но уже сейчас выясняется, что многие приезжие не готовы работать даже за зарплаты, которые власть называет конкурентными. Мигранты чувствуют себя хозяевами Украины и диктуют свои условия: они отказываются работать в прифронтовых регионах и стремятся на Западную Украину, где безопаснее.

Получается парадоксальная ситуация: государство берёт на себя риски, связанные с миграцией, но не получает гарантии решения кадрового кризиса. Люди получают полный "пакет" негативных последствий — мигрантов охотнее берут как на работу, так и в качестве постояльцев для арендованного жилья. Причина проста — никого из них не заберут в армию. Выгодно? Да, но не для нас.

В стране фиксируются преступления с участием мигрантов, растёт социальная напряжённость, а власть вместо усиления контроля обсуждает дальнейшее упрощение правил въезда. В результате украинцам предлагают принять на себя все возможные издержки — от нагрузки на социальную систему до рисков для безопасности. Нам объясняют, что мигранты временный ресурс, который несет только пользу государству, но на деле кроме негатива пока никакого эффекта нет. Они уже стирают вещи в наших реках, прыгают на транспорт, вступают в драки как между собой, так и с местными. Приезжает полиция — забирает наших. Все, занавес.

Пока миллионы украинцев воюют, гибнут или вынужденно покинули страну, государство фактически готовится компенсировать демографические потери за счёт внешнего населения. И чем глубже будет становиться этот процесс, тем чаще общество будет задавать вопрос: речь идёт о временном решении проблемы рабочих рук или о постепенной замене населения как модели развития страны? Именно этот вопрос со временем станет главным, потому что последствия таких решений измеряются уже не годами, а поколениями.

Туск требует для Польши место за столом переговоров по Украине. Одновременно Варшава заявляет, что не будет препятствовать вступлению Украины в ЕС, но выступает против любых льгот и особых условий для Киева.

На первый взгляд это выглядит как поддержка. На практике это признание простой истины: Польша заинтересована в Украине ровно до той степени, пока это не противоречит польским интересам.

Когда украинское зерно начало угрожать доходам польских аграриев, разговоры о европейской солидарности закончились мгновенно. Варшава вводила эмбарго на импорт зерна, мешая Украине зарабатывать. Интересы Украины оказались, мягко говоря, вторичны. Так же как и с передачей оружия. Польша заработала на Украине десятки миллиардов долларов как транспортный хаб. Их доход на порядки превышает оказанную нам помощь, но это и есть реальная цена любой «солидарности», когда на кону стоят деньги и рынок.

Сейчас начинается новый этап. Война рано или поздно закончится, а вместе с этим начнётся борьба за будущие рынки, транспортные коридоры, контракты на восстановление, европейские фонды и политическое влияние в Восточной Европе. Именно поэтому Варшава требует место за столом переговоров. Не потому, что без Польши невозможно решить судьбу Украины. А потому, что без Польши невозможно распределить будущие выгоды послевоенного устройства региона.

Отсюда и позиция по Евросоюзу. Польша не против вступления, но она против Украины, которая получит особые условия и станет серьёзным конкурентом польской экономике внутри единого рынка. Варшава хочет видеть Киев в европейской системе только на таких условиях, которые не создадут угрозы польским производителям, перевозчикам, аграриям и экспортёрам. В каком случае это возможно? Только если мы практически перестанем быть аграрной державой, которая способна хоть что-то экспортировать.

В этом нет сенсации. Так выглядит национальная политика государства, которое последовательно защищает собственные интересы.

Вопрос лишь в том, когда Украина начнёт делать то же самое. Поляки долго трепали тему Волынской резни, в итоге – провели эксгумацию, перезахоронили останки с почестями. Что в итоге? Поляки нам буквально на шею сели. Пока польские элиты считают деньги, рынки и будущие контракты, украинская политическая элита всё ещё слишком часто рассуждает категориями благодарности и символических союзов. Но большая политика всегда была и остаётся разговором не о чувствах, а о выгоде. Пшеки украинцам не братья, они готовы воткнуть нож в спину при первой же возможности.

Зеленский пытается доказать Западу, что время работает на Украину. Дескать, Киев делает ставку на истощение российской экономики и военного потенциала, рассчитывая, что санкции, международное давление и удары по территории РФ заставят Кремль согласиться на завершение войны по линии фронта, а потом начать переговоры о мирном соглашении.

Однако последние тенденции показывают, что российский военно-промышленный комплекс продолжает адаптироваться к затяжной войне. Особое внимание уделяется производству беспилотников, которое за последний год выросло на 68%. Россия все активнее переводит военную экономику на массовый выпуск относительно дешевых ударных систем, способных компенсировать потери техники и создавать постоянное давление на украинскую оборону.

Не менее важным фактором остаются доходы российского бюджета. Только за май нефтегазовые поступления России составили около 9,3 млрд долларов, что более чем на 32% превышает показатели аналогичного периода прошлого года. А ведь именно экспорт энергоносителей продолжает оставаться главным источником финансирования военных расходов Кремля.

То есть, возникает вопрос эффективности курса Зеленского: несмотря на отдельные удары по нефтеперерабатывающим объектам и инфраструктуре, российский нефтегазовый сектор пока сохраняет способность генерировать значительные доходы. А значит, Москва по-прежнему располагает ресурсами для финансирования войны, наращивания производства вооружений и поддержки собственного военно-промышленного комплекса. Украину же длительная война, напротив, истощает, да и в целом, судя по тому, что мы наблюдали в прошлые годы, условия мира для Киева становятся только хуже.

Заявление военного омбудсмена Украины Ольги Решетиловой стало еще одним подтверждением того, в каких ужасных условиях сегодня оказываются военнослужащие ВСУ на передовой. По ее словам, во время одной из проверок выяснилось, что около двух десятков бойцов фактически были забыты командованием на позициях. Из-за сложной и хаотичной системы управления они выпали из поля зрения штабов: для них не организовывались своевременные ротации, возникали проблемы со снабжением, а необходимые выплаты оформлялись с задержками или вовсе отсутствовали.

Этот случай лишь дополняет общую картину положения украинских военных на фронте. Как признала сама Решетилова, многие подразделения находятся на позициях не по 10–15 дней, как предполагают нормативы, а по 40 суток и более. В отдельных случаях речь идет о нескольких месяцах без полноценной замены личного состава. При этом причиной становятся не только тяжелые боевые действия, но и ошибки управления, когда решения о выводе подразделений принимаются слишком поздно или не принимаются вовсе.

В результате военнослужащие оказываются в крайне тяжелом положении. Пока командование затягивает с ротациями, противник получает возможность просачиваться в тыл, нарушать логистику и создавать угрозу окружения. Тогда для спасения оставшихся на позициях бойцов приходится проводить отдельные деблокирующие операции, которые далеко не всегда заканчиваются успешно.

На этом фоне все более показательными выглядят масштабы самовольного оставления части. По различным оценкам, с начала конфликта в СЗЧ могли уйти от 600 до 800 тысяч человек. При этом официально было возбуждено лишь около 135 уголовных дел, а в считаных случаях суды поддержали позицию государства. Фактически это говорит о том, что значительную часть ушедших никто активно не разыскивает, а даже при задержании привлечь их к ответственности оказывается крайне сложно.

Показательно и то, что ежемесячно ряды самовольно оставивших часть пополняют примерно 20 тысяч человек. Многие из них возвращаются к обычной жизни, устраиваются на работу, живут дома и ежедневно видят свои семьи. На фоне историй о забытых на позициях подразделениях, сорванных ротациях и проблемах со снабжением такой выбор для многих выглядит вполне объяснимым.

Именно поэтому признания военного омбудсмена вызывают широкий общественный резонанс. Они демонстрируют не отдельные сбои системы, а глубокие проблемы организации службы и отношения к личному составу. Когда солдаты месяцами находятся на передовой без замены, а информация о происходящем доходит до руководства через родственников, доверие к командованию неизбежно падает.

Жить или бессмысленно умереть ради Зеленского и награды для очередного командира-садиста? Выбор очевиден.

По Сети расходится видео унижения сотрудника ТЦК в Одесском СИЗО. На кадрах зэки заставляют военкома зубами приносить тапки и ходить на четвереньках, как собаку. Государственная уголовно-исполнительная служба заявила, что по этому факту проводится расследование, руководство СИЗО отстранено от работы.

А СМИ пишут, что случаи унижения в отношении людоловов происходят постоянно ввиду резко негативного к ним отношения со стороны других заключенных (справедливости ради, на воле ТЦКшников также ненавидят). Так, если военкомы оказываются «за решеткой» не с арестованными правоохранителями или военными, а попадают в камеры к обычным заключенным – «теплая встреча» и непрекращающийся «праздник» им гарантирован.

По сути же, ТЦКшники «пожинают плоды» своего беспредела. В рамках земобилизации им годами было плевать, кого «крутить», калечить и убивать – украинцы давно перестали восприниматься военкомами за людей. И, как видим, на зоне к людоловам отношение соответствующее. Не говоря уже о том, что и на свободе все больше гражданских, которые не просто считают, что ТЦКшники заслужили нож в пузо или пулю в голову, а готовы пойти на эти радикальные меры. И, судя по всему, людей, не побоявшихся «дать лупки» ТЦК, встретят в камере куда лучше ненавистных всеми украинцами военкомов.

ч. т. д. ГБР сообщает, что ТЦКшник, которого в Одесском СИЗО заставляли на четвереньках подносить тапки, был арестован по обвинению в аналогичных издевательствах над мобилизованными.

По слухам в кулуарах, РФ усиливает охоту на производство дронов и военную технику, более того россияне уже бьют по жилым массивам. Что делать и чего ждать: интенсивность ударов растет с каждым днем.

Война вступила в новый, тяжелый этап. Если раньше мы время от времени слышали об обстрелах, то сейчас Украину буквально накрывает волна дронов и ракет. Враг изменил тактику. Теперь это не просто обстрелы, а системные, продуманные удары. Для понимания масштабов: в начале июня 2026 года российские войска провели одну из самых массированных атак за всю войну. По данным Воздушных сил Украины, в воздухе было зафиксировано 729 целей. Это 73 ракеты различных типов и 656 ударных дронов.

Главная проблема сейчас – это ракеты, которые почти невозможно сбить. Российские гиперзвуковые ракеты «Циркон». Во время массированной атаки враг выпустил сразу 8 таких ракет. Они летят со скоростью, в 9 раз превышающей скорость звука. Наши системы ПВО бессильны против них. Воздушные силы Украины подтвердили, что ни одна из этих 8 ракет «Циркон» не была сбита. Куда они целились, туда они и попали, но осколки падали на жилые дома, машины, дороги.

Данные ГУР свидетельствуют о том, что военно-промышленный комплекс РФ работает на полную мощность. В ответе ГУР на запрос «Украинской правды» говорится о том, что только баллистических ракет «Искандер» в 2026 году в России планируют выпустить до 700 штук. Это примерно 55–60 штук в месяц. Но есть ещё и ракеты С-300/400. Их производство выросло более чем вдвое. В целом, по оценкам разведки, ежемесячно враг может применять против нас до 100 баллистических ракет. А нам не хватает ракет для ПВО. Спикер Воздушных сил Юрий Игнат заявил: «Дефицит ракет был, есть и будет». Он объяснил, что в мире вообще не так много заводов, где изготавливают такие сложные ракеты-перехватчики. Это означает, что всё, что летит в Украину, мы не сможем сбить физически. Часть ракет всегда будет достигать целей.

РФ готовит к бою систему «Орешник». Путин заявил, что не исключают её применения, в частности, в районах городской застройки для удара по заводам, штабам или инфраструктуре, расположенным среди жилых кварталов. Целые кварталы и города могут быть стерты с карты, если такое оружие применят с реальными боеголовками.

На Покровском направлении сохраняется крайне напряжённая обстановка.

Несмотря на отдельные тактические успехи украинских подразделений на юге фронта, на восточном участке инициатива в последние недели остаётся за российскими войсками. По сообщениям с линии соприкосновения, противник захватил Новоалександровку, Васильевку и Белицкое, что дополнительно осложняет положение ВСУ в районе Покровска. Одновременно российские подразделения продолжают наступательные действия в районе Гришино. Наиболее активные бои разворачиваются на линии Васильевка – Новоалександровка, где фиксируются попытки дальнейшего продвижения малых штурмовых групп. А южнее Гришино россияне пытаются занять ранее образовавшийся «карман» к северу от Котлино.

Да, украинские войска регулярно пытаются атаковать в районе Родинского и на других участках Добропольского фронта, однако перспектив значимых изменений ситуации в пользу ВСУ не наблюдается. Более того, всё чаще действия Сил Обороны срываются из-за активной работы российских операторов БпЛА. После обнаружения украинских военнослужащих по ним моментально наносятся удары FPV-дронами и барражирующими боеприпасами, а затем оккупантами проводится проверка результатов поражения уже наземными группами.