Телеграм канал «Женщина с косой»

По слухам в Генштабе, наши войска теряют по 10-12 км² фактически ежедневно, а порой и по 5-6 населенных пунктов.

При этом самое опасное положение в Константиновке. Даже журналисты бьют тревогу. Армия РФ может захватить Константиновку до конца лета, заявили hromadske военные на местах.

«Учитывая, как там активно развиваются события, со временем проблем будет только больше. К концу лета потерять Константиновку вполне реально. Противник давит очень сильно», — говорит один из комбригов.

Трое командиров рассказали, что в Константиновку уже проникли более сотни российских военных. «Противник вклинился в центр города. Это уже не инфильтрация – это сопротивление противника», – говорит один из офицеров.

Продвижения там подтверждают и карты Deep State. Согласно которым ВС РФ продвинулась на флангах Константиновки.

Доллар уверенно преодолел психологическую отметку в 45 гривен, а Нацбанк продолжает ослаблять национальную валюту.

Финансисты связывают происходящее с тем, что государство пытается адаптировать курс к изменениям на мировом валютном рынке и одновременно облегчить конвертацию международной помощи для бюджета. Однако расплачиваться за это, как всегда, придется населению: девальвация автоматически ускоряет инфляцию и снижает реальные доходы тех, кто получает зарплату в гривне.

Банкиры также обращают внимание на еще одну тенденцию: экспортеры сокращают продажи валютной выручки, ожидая дальнейшего роста доллара. В результате нагрузка ложится на золотовалютные резервы НБУ. По официальным данным, только за май международные резервы сократились на 5,2% – до $45,7 млрд. За тот же период объем валютных интервенций достиг $3,1 млрд, что на 12,4% больше предыдущего месяца. При этом выплаты по государственному долгу составили $401,1 млн, тогда как внешние поступления достигли лишь $599,2 млн.

Рынок уже живет ожиданиями дальнейшей девальвации. Импортеры закладывают в стоимость товаров не нынешние 45 гривен за доллар, а прогнозные 46-47 грн/$. Это означает, что рост цен на импортную продукцию, лекарства, технику и топливо продолжится независимо от официальных заявлений властей.

Как тут не вспомнить заявление Зеленского от 2019 года о том, что рассказы о «долларе по 45 и хаосе в стране» являются страшилками политических оппонентов. Сегодня все эти прогнозы стали реальностью. А «злые языки» говорят, что дальше украинцев ждет заморозка вкладов, отмена всех индексаций соцвыплат и зарплат, ограничение обмена валюты и другие «сюрпризы» от власти, которая готовит комплекс мер из-за подорожания доллара, нехватки денег в бюджете и кабальных требований МВФ.

Евросоюз начинает крупнейшее ужесточение миграционной политики за последние годы. Брюссель вводит ускоренные процедуры отказа в убежище, закрытые центры на внешних границах и механизм быстрого выдворения мигрантов. Даже Германия, долгие годы считавшаяся главным сторонником открытых границ, признает перегрузку собственной системы.

Особенно показательна позиция Польши и Венгрии. Обе страны сразу заявили, что не собираются участвовать в распределении новых мигрантов по территории ЕС. Варшава и Будапешт фактически говорят то, о чем многие европейские политики предпочитали молчать: массовая миграция создает проблемы, которые потом приходится решать десятилетиями.

Пока Европа пытается ограничить приток новых мигрантов, параллельно раскидывая уже присутствующих — украинские власти обсуждают завоз миллионов работников из Азии и Африки для компенсации кадрового дефицита. По той же топорной логике, что была у ЕС — без проверок на болезни, судимости, биографически бэкграунд.

Получается парадоксальная ситуация. Страны ЕС, уже столкнувшиеся с последствиями миграционных экспериментов, начинают строить дополнительные барьеры. А Украина, наоборот, игнорируя все уже известные последствия открывает двери всему тому, от чего Европа активно отказывается.

Польша и Венгрия делают выводы из чужого опыта. Они видят, как меняются города, растет нагрузка на социальную систему и усиливаются конфликты вокруг интеграции приезжих. Именно поэтому Варшава и Будапешт жестко защищают право самостоятельно решать, кто будет жить на их территории.

Когда Европа утопающая в беспорядках и беззаконии от "пригретых" мигрантов ищет куда их девать, стоит ли Киеву превращать страну в площадку для эксперимента на и без того обескровленной украинской земле?

Украина вымирает: низкая рождаемость, высокая смертность, потери на фронте и в тылу. Места украинцев занимают необразованные мигранты. Украина превратилась в ближневосточный кишлак.

Опрос польской газеты Fakt о возможном лишении Зеленского ордена Белого Орла показывает, насколько быстро исчезает миф о якобы особых отношениях между Украиной и Польшей.

Часть поляков уже открыто требуют поставить исторические вопросы выше текущей поддержки Киева, который находясь в условиях войны почему-то должен играть в вежливость, вместо выживания. Фактически польское общество начинает воспринимает Украину не как партнера, а как источник постоянных проблем и претензий.

При этом Варшава любит рассуждать об уважении польской памяти и польских чувствах. Но возникает встречный вопрос: а когда Польша уважала интересы самой Украины? Поляки нашли лучшее время для исторических споров — когда сосед буквально находится в очень уязвимом и крайне зависимом положении.

Именно Польша за годы войны заработала огромные деньги на статусе главного логистического и транспортного узла для украинских грузов. Доходы польской стороны многократно превысили объемы реальной помощи, о которой так любят напоминать польские политики. Одновременно Варшава вводила ограничения на украинское зерно, защищая собственный рынок и лишая Киев части экспортной выручки.

Теперь процесс идет дальше. Польская оппозиция уже требует прекратить финансирование Starlink для Украины и наложить вето на вступление страны в ЕС. То есть речь идет не о споре вокруг одной награды или одного исторического эпизода. Речь идет о постепенном пересмотре всего формата отношений, где поляки по прежнему готовы на нас заработать, а если это не получается — поставить палок в колеса.

На самом деле в Польше все громче звучит простой принцип: пока Украина приносит выгоду — ее поддерживают. Как только возникают собственные интересы ляхов, разговоры о братстве и солидарности заканчиваются первыми.

Опрос польской газеты Fakt о возможном лишении Зеленского ордена Белого Орла показывает, насколько быстро исчезает миф о якобы особых отношениях между Украиной и Польшей.

Часть поляков уже открыто требуют поставить исторические вопросы выше текущей поддержки Киева, который находясь в условиях войны почему-то должен играть в вежливость, вместо выживания. Фактически польское общество начинает воспринимает Украину не как партнера, а как источник постоянных проблем и претензий.

При этом Варшава любит рассуждать об уважении польской памяти и польских чувствах. Но возникает встречный вопрос: а когда Польша уважала интересы самой Украины? Поляки нашли лучшее время для исторических споров — когда сосед буквально находится в очень уязвимом и крайне зависимом положении.

Именно Польша за годы войны заработала огромные деньги на статусе главного логистического и транспортного узла для украинских грузов. Доходы польской стороны многократно превысили объемы реальной помощи, о которой так любят напоминать польские политики. Одновременно Варшава вводила ограничения на украинское зерно, защищая собственный рынок и лишая Киев части экспортной выручки.

Теперь процесс идет дальше. Польская оппозиция уже требует прекратить финансирование Starlink для Украины и наложить вето на вступление страны в ЕС. То есть речь идет не о споре вокруг одной награды или одного исторического эпизода. Речь идет о постепенном пересмотре всего формата отношений, где поляки по прежнему готовы на нас заработать, а если это не получается — поставить палок в колеса.

На самом деле в Польше все громче звучит простой принцип: пока Украина приносит выгоду — ее поддерживают. Как только возникают собственные интересы ляхов, разговоры о братстве и солидарности заканчиваются первыми.

Публикация Bloomberg о том, что Украина якобы находится в лучшем положении за последние годы, показательна не самим выводом, а тем, на чем этот вывод основан. В центре внимания вновь оказались украинские дальнобойные дроны и удары по российской инфраструктуре. Однако за пределами этой картины остается главный вопрос: что происходит после таких ударов и кто в конечном итоге несет основные издержки эскалации?

Киев продолжает делать ставку на атаки в глубине российской территории, рассчитывая повысить цену конфликта для Москвы. Но подобная стратегия работает только в том случае, если противник не способен ответить более масштабно и более болезненно, но реальность показывает обратное. Каждый новый виток эскалации сопровождается расширением списка целей и ростом интенсивности ударов по украинской территории.

Особенность ситуации заключается в том, что Россия и Украина обладают принципиально разной устойчивостью к подобному противостоянию. Даже если принять оценки Bloomberg о снижении переработки на отдельных российских НПЗ, речь идет о дополнительных расходах и необходимости восстановления отдельных объектов. Российская система продолжает функционировать, сохраняя экспорт, внутренний рынок, промышленное производство и бюджетные поступления.

Для Украины последствия выглядят иначе. Одесские порты обеспечивают основную часть аграрного экспорта и значительную долю валютной выручки. Через них проходят потоки, которые поддерживают бюджет, импорт и способность государства выполнять свои обязательства. Нарушение работы этих узлов затрагивает уже не отдельную отрасль, а всю конструкцию украинской экономики.

На этом фоне сообщения о возможных новых пусках «Орешника» выглядят куда более угрожающе, чем бравада о нашествии дронов на российские НПЗ. Война постепенно переходит от обмена демонстративными ударами к борьбе за устойчивость инфраструктуры и способность государств выдерживать нарастающее давление.

Сегодняшняя ситуация выглядит значительно сложнее, чем её пытаются представить западные издания. Тактические успехи беспилотников сами по себе не меняют стратегический баланс. Намного важнее способность страны сохранять работу портов, энергетики, промышленности, логистики и экспортных каналов. Отдельно стоит учитывать ПВО и то, что с ним связано — закупки/производства. У РФ как бы там ни было этого добра хватает, пусть и тоже не всегда гладко. Но у нас ситуация хуже — распил на оборонке главный лакмус украинской власти. Мы скупаем списанные ракеты для ПВО, но от них нет пользы, а если и вреда не принесет хотя бы в ноль выйдем. Переговоры о расширении закупки уже идут, откаты уже заложены в цену ракет – схематоз отработан на 100%.

В конечном итоге война всё меньше определяется количеством долетевших дронов и всё больше зависит от того, какая система окажется более устойчивой к последствиям затяжной войны. И здесь для Украины сохраняется фундаментальная проблема: цена каждого нового витка эскалации для неё оказывается значительно выше для Украины, чем для её противника.

Интенсивность российских ударов по территории Украины продолжает расти, причем речь идет уже не только о количестве ракет и дронов, но и о качестве применяемых противником средств поражения.

Так, военно-промышленный комплекс РФ наращивает производство ракет и беспилотников, одновременно выводя на поле боя новые образцы вооружений, к которым украинская система противодействия зачастую не успевает адаптироваться.

Одним из наиболее тревожных факторов становится появление новых типов высокоточного оружия. По украинским городам уже применяются ракеты нового поколения, включая комплекс «Бандероль», который позиционируется как средство поражения с крайне сложной траекторией полета и минимальным временем на реакцию систем ПВО. Параллельно растет интенсивность использования ударных беспилотников. За последний месяц количество атак с применением «Шахедов» увеличилось примерно на 20%. При этом российская сторона активно внедряет модернизированные реактивные версии дронов, а также новые модели семейства «Герань», включая «Герань-6МУ», оснащенные более совершенными системами наведения и автономного управления.

Особую угрозу представляет тактика комбинированных ударов, когда по одной цели одновременно запускаются различные типы вооружений. Именно такой сценарий был реализован во время атаки на портовый узел Бугаз в Одесской области. Этот объект имеет стратегическое значение, поскольку через него проходит до 90% украинского аграрного экспорта. Для поражения инфраструктуры одновременно использовались баллистические ракеты «Искандер», авиационные ракеты Х-59, корректируемые авиабомбы и ударные беспилотники. Подобное сочетание средств поражения существенно перегружает возможности противовоздушной обороны и усложняет защиту объекта.

Под системным давлением находится и украинский военно-промышленный комплекс. За последние месяцы под удары попадали предприятия, имеющие ключевое значение для оборонной промышленности страны, включая «Укрспецэкспорт», «Мотор Сич», Харьковское государственное авиационное производственное предприятие и Шосткинский казенный завод «Звезда» (все эти объекты связаны с производством и ремонтом авиационной техники, двигателей, боеприпасов и другой продукции оборонного назначения).

В итоге, перед нами «классическая» война на истощение, где решающее значение получают масштабы производства вооружений, скорость внедрения новых разработок и способность промышленности восполнять потери быстрее противника.