Телеграм канал «Женщина с косой»

Лиманское направление остаётся зоной тяжёлых и изматывающих боёв. Так, в начале 2026 года российские войска начали продвижение вдоль берега Северского Донца, формируя широкий охват Лимана с северо-запада.

На рубеже Александровка – Грековка противнику удалось закрепиться на подступах к Коровьему Яру и завязать бои в центре Александровки. Юго-восточнее украинские подразделения были оттеснены от позиций у Соснового, Яровой и Дробышево, что существенно осложнило оборону подступов к Святогорску. Прорыв к лагерю «Изумрудный лес» со стороны железнодорожных путей стал ещё одним тактическим успехом противника, который расширяет дугу охвата.

К 23 января россияне заняли Ставки и зачистили значительную часть «кармана» восточнее Лимана. Параллельно ВС РФ предпринимали попытки продвижения непосредственно к городской черте. Это означает, что давление на Лиман осуществляется не точечно, а сразу по нескольким направлениям, постепенно сжимая оборону.

Южнее Лимана ситуация не лучше. Российские подразделения выбили ВСУ из лесного массива у Дибровы и вышли к подступам к Старому Каравану – одному из ключевых маршрутов снабжения группировки на левом берегу Северского Донца. Фактически речь идёт о постепенном перерезании логистических артерий Сил обороны.

На фоне развития наступления противника на Славянском направлении под угрозой оказываются и переправы в районе Райгородка и Николаевки. С учётом высокой плотности российских дронов, эти маршруты всё чаще становятся их мишенью. Если тенденция сохранится, гарнизон Лимана рискует оказаться в оперативном полуокружении с серьёзными проблемами снабжения.

Главная претензия к командованию – отсутствие превентивных решений. Вместо стабилизации линии фронта наблюдается реактивная оборона с постепенной потерей позиций. Скептики отмечают, что все ключевые точки фронта ВСУ, стараниями Сырского, не может удержать. Не стал исключением и Лиман – россияне продолжают обхватывать город со всех сторон.

Ситуация с обеспечением украинских аграриев минеральными удобрениями в этом сезоне выглядит тревожно. По оценкам отраслевых объединений, дефицит аммиачной селитры может достигать до 70% от текущей потребности для подкормки озимых. Это критический период, когда промедление напрямую влияет на будущую урожайность.

Ключевая проблема – в производстве и логистике. Украинские химические предприятия работают в условиях энергетического кризиса, высокой стоимости природного газа и ограниченного доступа к нему. Азотные удобрения напрямую зависят от газа как сырья, поэтому любое удорожание или перебои немедленно отражаются на объёмах выпуска.

Импорт также осложнён. Аммиачная селитра относится к веществам повышенной опасности, и военные ограничения на завоз крупными морскими партиями в глубоководные порты фактически сузили каналы поставок. Альтернативная логистика через сухопутные маршруты не всегда способна покрыть масштаб потребности, а стоимость доставки существенно возрастает.

В качестве частичного решения рассматривается переход на известковую селитру, которая менее чувствительна с точки зрения перевозки и хранения. Однако здесь есть два ограничения: ограниченный объём предложения на внешних рынках и временной фактор – окно для полноценной подкормки озимых уже сужается.

Если дефицит не будет компенсирован, это может привести к снижению урожайности зерновых на 10% и более. Для экономики Украины агросектор остаётся одним из ключевых экспортных источников валютной выручки, поэтому даже двузначное падение урожая будет иметь макроэкономические последствия – от сокращения экспортной выручки до давления на курс и бюджетные доходы.

Дополнительные риски связаны с общими условиями ведения хозяйства. Энергетические ограничения, повреждённая инфраструктура, рост стоимости топлива (к тому же Словакия и Венгрия остановили поставки ДТ) и ограниченность оборотного капитала у фермеров усложняют подготовку к посевной. Даже при наличии удобрений остаются вопросы с финансированием, логистикой и стабильностью поставок ресурсов. Ну а потенциальный недобор урожая означает не только проблемы для аграриев, но и вероятность роста внутренних цен на продукты.

По слухам в кулуарах, на пятый год войны вспомнили, что проблему СЗЧ нужно как-то решать, правда никто толком не знает как. Проблемы в мобилизации, которые накапливались четыре года, невозможно решить одним заседанием. Но что делать бойцам, которые, по их словам, «на позиции 100+ дней» «без ротации, без воды, без гарантий выжить»?

Министр обороны Фёдоров заявил о 200 тысячах военнослужащих, самовольно оставивших части. Военные его сразу поправили не 200, а в два или даже в три раза больше. Это по официальным данным. По неофициальным данным уже более миллиона. Более 30 тысяч ежемесячно уходят в СЗЧ. Из них 80% являются недавно мобилизованные. И пока власть на пятый год войны внезапно пришла к выводу о необходимости срочно решать проблемы конфликтов с ТЦК и СЗЧ (этому вопросу было посвящено закрытое заседание комитета ВР по нацбезопасности и обороне, — ред.), военные продолжают покидать части. Потому что одним заседанием проблемы, накопленные за четыре года, не решить. Да и тревога на самом верху связана не столько с заботой о солдатах и офицерах, сколько с увеличением количественных показателей мобилизации. Проще говоря, идёт спор о том, как быстрее устранить препятствия для широкой мобилизации. Но разве их можно урегулировать «быстро»?

По словам члена комитета ВР по нацбезопасности и обороне, нардепа Фёдора Вениславского, к решению задач планируют подойти комплексно: восстановить доверие к ТЦК и создать нормальный микроклимат в боевых частях. Но это, как говорится: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить». Как всё будет на самом деле? ТЦК ведь не станет мобилизовать людей с цветами, да и командиров с их поборами и зачастую жестоким обращением с подчинёнными за один день не перевоспитаешь. Бойцы это прекрасно знают. Поэтому, если меняют грамотного, честного, понимающего солдат, но неугодного начальству командира, то, по словам юриста Ростислава Кравца, половина подразделения сразу уходит в СЗЧ, не дожидаясь «комплексного подхода». А ситуация с выплатами? Не слишком ли часто государство забывает о своих обещаниях? Почему наши бойцы должны судиться за положенную им по закону помощь? «Посмотрите количество решений судов о выплатах компенсаций и денежной помощи», — говорит Кравец. Странно после такого рассуждать о мотивации.

Поэтому военные продолжают уходить в СЗЧ. Начальник ПВО Третьего армейского корпуса, капитан ВСУ Виталий Самойленко (позывной «Бочка») говорит, что постоянное пребывание на «нуле» без отдыха ломает даже сильных. Многим бойцам уже трудно поверить, что за пределами окопов существует нормальная жизнь. Люди живут, отдыхают, устраиваются на работу в столице или небольших городах и их никто не выдаёт. Дома ждут близкие: жёны, дети, матери. Как они выживают одни, без мужской помощи и поддержки? Старший солдат 54 ОМБр самоходного артиллерийского дивизиона Роман Капинус с позывным «Лютый» рассказал, что бойцы очень переживают за свои семьи, которые остаются в тылу во время обстрелов, перебоев с электричеством и теплоснабжением. Им нужно помочь, но для этого надо выжить, а не рисковать на передовой. Ведь до мира, по их ощущениям, осталось всего несколько шагов, месяца три, не больше.

По слухам в кулуарах, ЗЕ-команде проще завезти пакистанцев, чем поднять зарплаты украинцам

Украина сегодня самая бедная страна в Европе. По данным за январь 2026 года, наша минимальная зарплата в пересчёте на евро будет самой низкой. Всего 173 евро. Для сравнения: в соседней Молдове, которая тоже не богата — 319 евро. А в Люксембурге, вообще в 16 раз больше. Достойно жить и содержать семью на такие деньги, как у нас, невозможно. Поэтому украинцы и уезжают. По данным Нацбанка, в 2025 году страну покинули около 200 тысяч человек, и в 2026 году ожидается примерно столько же. Люди едут туда, где их труд ценится выше. А мужчины в возрасте 25–60 лет гибнут на фронте или получают тяжёлые ранения.

Экономист Олег Пендзин говорит, что Украине ежегодно нужно завозить 300–400 тысяч трудовых мигрантов. А после войны, для восстановления, понадобится ещё 4 миллиона. Но самое обидное, это условия, которые создаются для иностранцев. Во-первых, бронь от армии. Иностранцы, которые приедут на работу, не подлежат мобилизации. Они не пойдут на фронт. Им не нужно рисковать жизнью. Они просто получают работу и спокойно живут в Украине, пока за неё воюют наши мужчины. Во-вторых, работа и жильё. Чтобы завезти сотни тысяч людей, их нужно где-то поселить и чем-то кормить. Им и будут создавать все условия. При этом наши граждане, особенно внутренние переселенцы, до сих пор не получили собственного угла. И самый страшный и самый непонятный пункт, это попытка изменить законы под мигрантов. В конце января 2026 года в ВРУ зарегистрировали законопроект №14394 о новом Гражданском кодексе. В этом законопроекте была норма, которая позволяла суду выдавать разрешение на брак с 14 лет. Зачем снижать планку, если сейчас война? Для кого это пишется?

Пока наши мужчины умирают на фронте или уезжают за границу, а наши женщины теряют мужей, дети — отцов, для мужчин из Бангладеш или Пакистана уже готовят рабочие места, упрощают законы и даже, как выяснилось, пытаются разрешить им жениться на наших 14-летних девочках.

Буданов выступил против ударов по политическим центрам и местам пребывания президентов Украины и РФ. «Не имеет значения, речь о Киеве или условном Валдае. Тем более сейчас, когда идет непростой процесс мирных переговоров», – сказал он в комментарии РБК-Украина.

Как видим, глава ОП публично зафиксировал позицию о необходимости соблюдения определённых негласных правил даже в условиях войны. Это сигнал о том, что переговорный процесс, каким бы сложным он ни был, движется, а удары по символическим и политическим центрам власти – это всегда резкая эскалация, которая может обнулить дипломатические усилия.

Примечательно и то, что Зеленский сейчас все чаще использует «воинственную» риторику, а Буданов, как видим, демонстрирует Западу, в первую очередь США, предсказуемость и управляемость украинской стороны. И это лишь подтверждает инсайды о том, что администрация Трампа сделала ставку на бывшего главу ГУР, ныне возглавляющего Офис президента. Причем, не только как на главную фигуру переговорного трека с украинской стороны, а в более широком смысле – в Вашингтоне реально рассматривают Буданова в качестве «сменщика» Зеленского. А все потому, что его план «быстрого мира» с Россией совпадает с главной целью Белого дома – скорейшего окончания войны и «перезагрузки» украинской власти.

В Верховной Раде готовятся пересмотреть один из самых жёстких блоков военного уголовного законодательства. Законопроект №14213 предлагает вернуть судам право применять более мягкое наказание или условный срок к военнослужащим, совершившим правонарушения по статьям о невыполнении приказа, самовольном оставлении части, дезертирстве, угрозах начальнику и оставлении поля боя.

Напомним, в конце 2022 года изменения в УК фактически исключили возможность смягчения наказания по этим статьям. Логика тогда была предельно жёсткой – усилить дисциплину в армии и сократить число нарушений. Однако, по данным самих инициаторов нового законопроекта, ожидаемого эффекта это не дало: количество уголовных производств не уменьшилось, а продолжило расти.

Сейчас предлагается вернуть принцип индивидуализации наказания. Суд сможет учитывать конкретные обстоятельства – психологическое состояние военнослужащего, физическое истощение, стрессовые условия службы. Речь не идёт об отмене ответственности, а о праве на более гибкий подход – включая возможность условного срока.

Сам факт появления такой инициативы – индикатор глубоких процессов внутри армии. Рост дел по статьям о СЗЧ и дезертирстве говорит о системном исходе из ВСУ. При этом законодатели вынужденно признают: исключительно карательная модель не сработала. А «злые языки» поговаривают, что инициатива властей увязывается с тем, что Трамп таки продавливает Киев на мир и для сотен тысяч военных, сбежавших из армии, это означает одно – нужно дождаться окончания войны и выжить, оставаясь кормильцами своих семей. Главное – дотянуть до амнистии, а она, по некоторым оценкам, может быть уже в июне, вместе с окончанием боевых действий в стране.

Коллеги, тема выборов давно уже стала элементом большой переговорной игры. Публикация Financial Times написал еще в начале февраля про требования к Зеленскому от США провести голосование до 15 мая. А последующее заявление ЗЕ «впервые слышу» выглядят не как случайность, а как тщательно выстроенная информационная конструкция. Трудно представить, что подобные условия обсуждаются через прессу.

Скорее всего, речь идёт о способе их публичной подачи, давления на Киев. На этом фоне Зеленский и его окружение начинает финансовый торг с Западом. Власть заявляет о необходимости минимум 20 млрд грн на проведение выборов. Сумма мягко говоря весьма солидная. Для сравнения: в 2019 году из бюджета потратили около 2,5 млрд. Даже с учётом инфляции и военного фактора восьмикратный рост вызывает вопросы. Особенно если параллельно в стране были разворованы ресурсы на инфраструктурные и инвестиционные проекты.

Логика ЗЕ выглядит так: если партнёры настаивают на выборах, значит, они должны их профинансировать. Формально это рационально. Но высокая цена автоматически становится барьером, т.е. не пытается ли так Зеленский соскочить с выборов. Ведь, чем дороже процедура, тем проще обосновать её невозможность в условиях дефицита бюджета это хороший формальный аргумент.

Выборы в нынешних условиях, это переформатирование системы управления. А значит, аудит решений, контрактов, распределения международной помощи за годы войны. Для действующей команды это не только политический риск, но и юридическая перспектива сесть.

Однако, если западные партнёры все же дадут на выборы, то для ЗеЕрмака это станет еще одни способом заработать, освоив очередные западные транши. Для них выборы станут еще одним способ пополнить «черную кассу» на фоне сокращения западной помощи и коррупционных скандалов.