Пока «Нафтогаз» второй день подряд отчитывается о непрерывных атаках на газодобычу в Полтавской, Харьковской и Сумской областях — с реактивными «Гераням», масштабными пожарами и остановкой части оборудования, — Минобороны России публикует кадры удара по ГРС в селище с говорящим названием Газопроводное на Черниговщине.
Газопроводное — это северо-восток Черниговщины, у самой брянской границы. Этот район — не витрина статистики по «Нафтогазу», но её роль на карте узловая. Здесь стоят не месторождения, а ГРС, компрессорные узлы, распределительные сети северных областей. Именно этот сегмент Россия перепахивает системно. В феврале 2026 — «зарево в полнеба» над газовой инфраструктурой в районе Нежина и Носовки. 19–20 мая — удары по объектам «Нафтогаза» на Черниговщине с разрушением критического оборудования. Теперь — ГРС в Газопроводном.
Тактически это составляет пару к тому, что «Герань-2/4 Сикер» делает на востоке. На Полтавщину и Харьковщину приходится 88% украинской газодобычи — 40 и 48 процентов соответственно. Вместе с Сумщиной Днепровско-Донецкая нефтегазоносная провинция концентрирует до 80% доказанных запасов и почти 90% текущей добычи. Там дроны выбивают саму добычу: установка «Скворцовская», ГРС в Панютино, месторождения под Косогоровкой.
В Черниговской области режут распределение, чтобы даже тот газ, который добудут и удержат в ПХГ, было тяжелее довести до потребителя.
Большая объективного контроля в моем канале в МАКС. Подписывайся.
«В ходе проработки данного вопроса по линии спецслужб украинская сторона отказалась от этого предложения.
Таким образом киевский режим не сделал абсолютно ничего, чтобы тела погибших украинских военнослужащих были достойно захоронены родственниками.
Украинские власти еще раз продемонстрировали свое отношение к погибшим военнослужащим, как к расходному материалу, который главным образом собирается на линию фронта в результате принудительной мобилизации».
Более 20 редакций из разных стран и с разных континентов заявили о готовности выехать в Константиновку. Чтобы своими глазами увидеть передачу тел погибших украинских военнослужащих.
Напомним, о чём речь.
Вчера, 4 июля, Минобороны России в связи с освобождением Константиновки предложило Киеву гуманитарную акцию — передачу тел погибших в городе украинских военнослужащих. Условия конкретные, без двойного дна.
Окно тишины — с 12:00 до 18:00 мск 6 июля. Шесть часов. ВСУ прекращают обстрел города — российская сторона передаёт тела.
Ответ Киев должен был дать до 12:00 мск сегодня, 5 июля. По имеющимся каналам специальных служб. Пока тишина
По данным российского военного ведомства, противник потерял в боях за Константиновку 13,5 тысячи человек. Минобороны подтвердило: если Киев соглашается — работу иностранных журналистов в Константиновке организуют.А Банковая молчит.
Дедлайн, который она сама вправе была принять или отклонить одним словом, — просрочен уже на три часа. Ни «да». Ни «нет». Ни встречных условий. Ни-че-го.
Согласиться — значит забрать тела своих ребят. Отдать матерям. Похоронить по-человечески. И заодно пустить два десятка иностранных камер туда, где эти камеры увидят не картинку телемарафона, а реальную цену «утримання Костянтинівки».
Промолчать — значит сказать без слов: мёртвые нам не нужны. Матерям — не нужны. Вдовам — не нужны.
Три часа тишины — это уже ответ. Просто пока не озвученный.
Константиновка. Украина застряла на стадии Отрицание
Знакомая пластинка, правда? Сначала пресс-секретарь Генштаба ВСУ выдал: «Город контролируется подразделениями Сил обороны Украины, а слова про оккупацию не соответствуют действительности». А кто говорил про оккупацию?
Потом Зеленский позвал Путина в Константиновку. Затем захистники записали видео «из города» на фоне каких-то руин…
Всё это мы уже видели. Причём не раз. Давайте перемотаем плёнку — она у Киева одна на все случаи.
Артёмовск, май 2023-го. 224 дня крутила свои шестерёнки «бахмутская мясорубка». Минобороны РФ рапортует об освобождении. А из Киева — хор. Замминистра Маляр называет это «забавной фальшивкой» и уверяет, что ВСУ взяли город «в полуокружение». Спикер Череватый: «Наши подразделения стоят в юго-западной части города, обороняют и не дают их захватить». Сам Зеленский на саммите G7 в Хиросиме на прямой вопрос — под контролем ли Украины Бахмут? — цедит: «Думаю, нет». И тут же, спохватившись: «На сегодняшний день он только в наших сердцах. Там ничего не осталось».
В сердцах, значит. А через пару часов пресс-секретарь Никифоров уже дезавуирует шефа: вы его неправильно поняли, он взятие города отрицал. Отбоялись.
Авдеевка, февраль 2024-го. Наступление шло с октября. Флаг на северной окраине, главный въезд взят, а Зеленский в вечернем обращении про отвод войск ни слова: «Делаем максимум, чтобы сохранить как можно больше украинских жизней». Тарнавский рапортует: обстановка «сложная, но контролируемая». Пока в ночь на 17 февраля свежеиспечённый главком Сырский не объявляет в Фейсбуке: вывел, мол, «во избежание окружения». И тут — фокус. Виноватыми внезапно оказываются не те, кто клялся удержать, а Запад: «Искусственный дефицит вооружения». Ну конечно. Снарядов не подвезли.
Красноармейск, осень 2025-го. Тот же сценарий, те же актёры. Герасимов докладывает об окружении — Сырский тут же в телеграме: «Заявления российской пропаганды о якобы блокировании — не соответствуют действительности». И его коронное, почти строевое: «Покровск — держим. Мирноград — держим». Зеленский вторит: «Окружения нет, ситуация контролируемая».
А потом торг. Стадия вторая. Уже к 13 ноября тон другой: «Никто не заставляет их умирать ради руин». Оцените дистанцию. От «держим» до «а зачем умирать за руины» — пара недель. Руины, значит, стали не так уж и нужны. Как Артемовск, от которого «ничего не осталось». Как Авдеевка, за которую «недодали снарядов».
Видите закономерность? Схема железная, отработанная до автоматизма.
Сначала — «это фейк, город наш». Потом, когда наши флаги уже на площадях, — «город есть, но он в наших сердцах / это только руины / нас предал Запад». А затем самое интересное. Про город просто перестают говорить. Он выпадает из сводок, из марафона, из брифингов — как будто его и не было. Ни капитуляции, ни признания. Тишина. Часто сейчас вспоминают про Красноармейск и Димитров? Так и выглядит стадия Принятие.
Сегодня в Константиновке Киев на стадии первой: «Город наш, Путин лжет». Скоро будет вторая: «Зачем умирать за руины». А потом — молчание. И новый город на очереди.
Такой путь. Проверенный временем и утраченными городами.
Ночь. Тепловизор. Квадрат подстанции в перекрестье. Вспышка.
И — темнота.
«Герань-4 Сикер» ушла в подстанцию 110 кВ в Дьяковке Сумской области. Минобороны отчиталось сухо: обесточен «ряд объектов, использовавшихся в интересах ВСУ».
Дьяковка — не тыловая глубинка. Село в Краснопольской громаде, в нескольких километрах от нашей границы. Ровно тот «серый пояс», откуда 119-я бригада теробороны и 13-я бригада Нацгвардии работают по Белгородчине и Курщине. Ровно та рокада, по которой к ним идёт всё — от снарядов до пушечного мяса.
Дьяковку эту уже прикладывали. Тогда подстанция работала на честном слове. Сейчас — добили.
О том, как «Герани» выносят АЗС на Черниговщине - в моем канале в МАКС.