Ваше любимое подразделение спецназа «Вега» продолжает стабильно поставлять годную объективку под бодрый музон. В сегодняшней подборке: квадроцикл, два бронеавтомобиля, два пикапа с личным составом, пехота противника, аж девять тяжелых мультикоптеров «Баба Яга», два НРТК, антенна БПЛА. И редкий в последнее время трофей - немецкая БМП «Мардер» («куница» по-русски).
Эта германская боевая машина пехоты, созданная в 1960‑х годах для Бундесвера, стала первой по‑настоящему современной западной БМП и долгое время играла ключевую роль в механизированных бригадах ФРГ. С 1971 по 1975 год всего было выпущено около 2000 машин. На смену ей с 2010‑х постепенно приходит новая БМП «Пума». А хохлу спихивают все, что не жалко.
Дроноводы «Веги» искренне благодарят западных партнеров за возможность приобщиться к духу Холодной войны. Тогда в прямом бою не столкнулись. А сегодня наверстываем упущенное. Спасибо, присылайте еще!
Предыдущая подборка от «Веги» - в моем канале в МАКС.
Мне конечно интересно порой, что у людей в головах происходит. Вот люди что-то увидели в своём районе. Непонятная техника. Непонятные работы. И понеслось: активисты фиксируют, снимают видео, пишут в телеграм-каналы.
"По некоторым данным там строят объект Минобороны". "Работы проводятся под военный объект". И всякий раз я думаю, в своём ли уме все эти люди?
Напомню на всякий случай: мы четвёртый год живём в стране, которая воюет. Крупные и небольшие города атакуют дронами. Неделю назад налёт был по Москве. Системы ПВО стоят вокруг городов. И не только вокруг. Их устанавливают, перемещают, дополняют. Это не потому что военные почему-то не любят именно ваш район. Это потому что структура системы обороны города предполагает размещение объектов именно там, где необходимо. Не там, где удобно жителям.
Теперь объясню, как это работает. Реально никто на четвёртый год войны про OSINT не знает? Ну ладно, давайте ещё раз, как в коррекционной школе. Человек видит что-то "подозрительное". Стройку какого-то несогласованного объекта. Снимает видео. Выкладывает в Телегу с подписью: "непонятная техника, что они там строят, военные обнаглели, чиновники презирают людей". Особо умные публикуют аж с геолокацией.
Это видео смотрят не только возмущённые соседи. Его смотрят соседи из Киева, где OSINT занимаются и ГУР и СБУ и множественные волонтерские группы. Люди, чья работа собирать именно такие видео, сопоставлять, наносить на карту.
Если там и правда будет стоять военный объект, вы только что помогли врагу его найти.
А потом прилетит. Погибнут люди. Солдаты. Может, гражданские. Может, ваши соседи.
И не надо говорить, что это пустая риторика. Это технология OSINT, и она работает. Именно поэтому мои коллеги-военкоры на любом видео с фронта замазывают всё, что можно привязать к местности, каждую деталь. Потому что понимают, что ненужная информация убивает людей.
Знаете, где нет тревожных городских активистов с их публикациями? В Белгороде нет, в Курске нет. Там тоже есть военные объекты. Там тоже есть люди с телефонами. Но там понимают, где живут. Потому что там слышно и видно, как прилетает, потому что там люди погибают. И война не абстракция. Какой город нынче не прифронтовой? Москва наша, где куется промышленность, десятки стратегических объектов работающих для всей страны?
Вообще, если кто не понимает, то публикация сведений о предполагаемых местах расположения военных объектов это не гражданская активность. Это, в зависимости от обстоятельств, содействие террористической деятельности, разглашение государственной тайны или оказание помощи противнику. Статьи и сроки называть не буду сами найдёте. Скажу только, что сроки оправданы. Потому что цена такой публикации жизни русских людей.
Ну то есть вот статья 276 УК РФ. "Оказание помощи противнику", от 10 до 15 лет. Вы сами себе скажите, это много или мало за несколько фотографий или видео, которые позволили врагу прицельно ударить по важному оборонному объекту?
Каждый день натыкаюсь в сетях и телевизоре на аббревиатуру ВОВ. Каждый раз – как железом по стеклу. Сегодня есть повод высказаться по этому поводу – День филолога.
А лучше, чем выдающийся филолог – и сын погибшего фронтовика - Лев Аннинский, этого не сделать:
«Я не припомню, чтобы кто-то изобрел ВОСР. Прочее - по судьбе. Кому ВЦСПС, кому МОПР, а кому ОГПУ или КГБ. Наверное, эта скачка заглавных букв неизбежна и будет продолжаться всегда. Но есть вариант, по мне, невыносимый. Настолько, что и привести здесь с ходу сокращенный обрубок мешает отвращение. Но вот полное имя того исторического события, которое скручивается в словесный крючок:
Великая Отечественная война.
Мне было семь лет, когда эта война началась, и одиннадцать, когда она завершилась Победой. Я мало что понимал в том, что и почему происходит на театре боевых действий, - но интуитивно, неопровержимо знал, что война против Гитлера - это или Победа, или гибель.
Не абстрактно-отвлеченная гибель, а моя личная, неотвратимая - и потому, что я советский человек, и по обеим линиям происхождения: отец - коммунист, мать - еврейка...
Гитлера я ненавидел, Сталина почитал спасителем. И это на всю жизнь - и мою, и моего поколения спасёнышей войны.
Не Второй мировой, которая гремела где-то вдалеке, а той, которая стала частью моей жизни. Она-то и назвалась Великой Отечественной.
Меня коробит, когда в статьях нынешних торопливых публицистов ее имя скручивают до обрубка. Ладно, если бы происходило это только ради экономии места (хотя и это кощунственно). Но скручивание имени Великой Отечественной войны связано с желанием некоторых зарубежных идеологов вытравить ее из памяти людей.
К этим историкам я отношусь с горьким сожалением, а к их лингвистическим упражнениям - с чувством гадливости.
Я понимаю моих сверстников, которые близки к бешенству, созерцая эти упражнения.
Запретить ВОВ я не могу. Я вообще ничего не могу запретить…»
Давайте для начала запретим, друзья, в наших личках.