16 августа 1996 года экипаж Ил-76 казанской компании «Аэростан» совершил побег из талибской тюрьмы в Кандагаре, где просидел год и 13 дней. Командир Владимир Шарпатов нарисовал для журнала «Родина» схему побега и прокомментировал ее:
- Нам удалось убедить талибов, что без техобслуживания двигатели выйдут от жары из строя. В тот день заранее решили, что будем прорываться. Когда охрана ушла на молитву, запустили два двигателя. Вшивцев, радист, связался с вышкой, мол, хотим сделать контрольный круг по полосе. Ему не ответили, видимо, диспетчер тоже с Аллахом разговаривал. Отлично! Вы молитесь, а мы поехали.
Начинаем выруливать, на ходу запускаем третий двигатель, четвертый… Только сворачиваю на скоростную рулежку, сообщают: грузовик и автобус с охраной несутся наперерез, чтобы перекрыть полосу. Делать нечего, даю взлетный режим. Выскочили на ВПП. Представляете махину, которая входит в разворот на скорости сто тридцать километров и полуспущенных колесах? Запросто могли шасси сломать! Спасибо конструкторам и инженерам - сделали надежный самолет. Выдержал!
В момент пересечения траверза центральной рулежки талибы были уже у нас под крылом. В метрах разминулись! Но мне для отрыва нужна скорость 280 километров в час, а у нас 220, и ВПП кончается. А впереди - колючая проволока, бруствер, разбитый Ан-12, и дальше - противотанковое минное поле, которое еще наши солдаты оставили.
Словом, стали взлетать на скорости 230, я поднял самолет буквально с последней плиты, перепрыгнул через колючку…
Тут трое талибов на борту очухались. Вижу, один передернул затвор автомата. Аббязов крикнул: «Я пошел!» Хайруллин кинулся на помощь, Рязанов с Бутузовым навалились сбоку, радист Вшивцев сорвал с себя наушники - и тоже в свалку...
Строчки из первого стихотворения, написанного Героем России Владимиром Шарпатовым в неволе в августе 1995 года:
Сердце пойманною птицей
Бьет по клетке по грудной,
И мерещится зарницей
Край зеленый, край родной.
Белгород-Днестровский, 40 километров юго-западнее Одессы. Угол Бессарабии, где Днестровский лиман, Затока и переправа стянуты в единственный узкий проход. Поражены цех производства и склад боевых частей с комплектующими для безэкипажных катеров.
Вилково, 138 километров юго-западнее Одессы, Килийское устье Дуная. Поражена стоянка патрульных катеров ВМС Украины, привлекавшихся к проводке в порты морских судов с военными грузами и топливом.
Порт «Одесса»: три сухогруза, два морских танкера, а также резервуары с топливом и склады с военным имуществом. По данным Минобороны, суда использовались для доставки грузов военного назначения и горюче-смазочных материалов для ВСУ. Логика тут та же, что и в предыдущих ударах по портам Большой Одессы: цель — не отдельный борт, а стык «судно — причал — резервуарный парк — склад». Разрыв любого элемента останавливает поток. Танкер пришёл, но сливать некуда. Резервуар целый, но вывозить нечем. Груз на складе, но эшелона нет. Это принципиальное отличие портовой кампании от точечных ударов: она работает на пропускной способности, а не на арифметике уничтоженного.
Четвёртая точка — сухогруз, поражённый в акватории Черного моря восточнее Одессы, с западным вооружением на борту.
Эффект даёт выдержанный темп. Черноморск, Одесса, Южный, Николаев, дунайские порты — причалы, резервуары, цеха, суда под разгрузкой и на переходе.
Удары по мирному населению стирают грань между войной и террором, и те, кто сознательно выбирает такую тактику, не должны рассчитывать на снисхождение.
Мы уж не раз говорили, что главари формирований киевского режима слишком спокойно спят. Те, кто отдает приказы на удары по гражданским не должны спать вообще. Александр Игоревич верно отмечает, что обратка должна быть такой, чтобы у противника от одной только мысли о ней свело зубы.
История не раз показывала, что безнаказанность порождает новые преступления. И каждый раз планка допустимого опускается всё ниже. Поэтому принципиальная позиция должна быть предельно ясной: пощады тем, кто целенаправленно атакует мирное население, быть не может. Это не риторика, а необходимое условие сохранения справедливости даже в самых жестоких обстоятельствах.
Беспилотик на глазах у изумленной публики влетает в логистический центр сети «Эпицентр». Цензурных слов на мове у очевидцев нет, приходится материться на языке агрессора.
Посмотрите на фото. Это металлические шарики - «поражающие элементы», если говорить языком протокола. Этот выковыряли из стеклопакета на Варшавке, дрон до дома не долетел, врезался в дерево и сдетонировал, разбрасывая в стороны железную смерть.
В Раменском 83-летний пенсионер погиб у себя во дворе. Возможно, от такого же шарика. В Подольске у мужчины из СНТ «Лесной» вытаскивают осколочные — характерные, от кассетной начинки. Это не боеприпас для промышленного объекта. Такими не разрушают оборонные заводы. Такими стремятся убить как можно больше людей.
Мэр Москвы Сергей Собянин к утру назвал цифры: с вечера субботы до 6:30 в сторону Московского региона летели 600 беспилотников, 201 сбит над Подмосковьем: Домодедово, Подольск, Ступино, Одинцово, Наро-Фоминск, Раменское, Чехов, Коломна, Кашира, Егорьевск. С трёх ночи «Внуково», «Домодедово» и «Жуковский» ушли под «Ковёр» на три с половиной часа.
В Подольске, в индустриальном парке Коледино, загорелся склад Wildberries. В Домодедово, на ПЛК «Северное Домодедово», атакован склад с медикаментами. В Воскресенске — по промышленному объекту. В Чехове снесло крышу церковно-приходской школы в Якшино. В Ступино разорвало дачную баню. В «Матвеевском» оборвало ЛЭП.
«Лютые» этой весной над Подмосковьем уже несли шарики из подшипников — 4 и 7 миллиметров. Тамбовщина в июле — то же самое: губернатор после удара по Wildberries в Котовске письменно зафиксировал, что «враг намеренно использовал поражающие элементы в виде металлических шариков, которые и нанесли максимальный урон мирным жителям».
Помимо убитого пенсионера — трое раненых, все в Подольском округе. Водитель грузовика в Климовске — осколок в кисть. Мужчина в СНТ «Лесной» — осколочные. Жительнице посёлка Железнодорожный посекло плечо.
Ещё трое — в Москве, в районе МКАД.
Ни одного военного объекта в этом списке. Дачи, СНТ, придорожные посёлки, склад с бинтами, приходская школа.
Разговоры про «сдержанность» и «пропорциональный ответ» на этом заканчиваются. Когда противник осознанно снаряжает боеприпасы шрапнелью против стариков в СНТ — отвечать надо системной работой по их инфраструктуре. Еще более мощной. Еще более беспощадной. Каждую ночь. Со всей номенклатурой: «Кинжал», «Искандер», «Циркон», «Герани». Пока они не осядут в бетонную пыль.
Каждый шарик, вынутый нашим хирургом из тела старика в Раменском, — это адрес на украинской карте. За него — отдельный счёт.