«Старик и горы»
Солнце
Кутается
В теплые
Мягкие
Волны
Летнего
Балтийского
Моря.
Танкер-бункеровщик,
Пролетарий
Надежный
Морской,
Мирно
Из Приморска
Идет.
Чайки
Мирно
Над нами поют.
Но знают
Не все,
Что даже
Не погруженные
В хаос
Войны
Балтийские воды
Хранят в себе
Подводные
Адские мины.
Курилка.
Место для
Судна
Сакральное.
Здесь
Оживают
Байки морские,
Заросшие
Нещадно
Ракушками.
Здесь ведутся
Жаркие дебаты.
Они яростнее,
Чем споры
В древних
Афинах...
Здесь
Много
Смеются,
Спорят,
Ругаются.
Но прежде
Всего
Это курилка.
Прежде
Всего
Здесь много
Моряки
Курят!
Моя трубочка
Мирно пыхтит.
Всë-таки лето.
Слово берет
Старый
Бывалый
Матерый
Матрос.
Он курит
Едкие
Сигареты.
На меня
Смотрят
Добрые,
Уставшие,
Большие,
Русские
Бездонные
Трудовые
Глаза!
Длинная затяжка.
Выдох.
Он слово берет.
Из синего
Едкого
Дыма
Льется
Морская
Лазурная
Душа,
Разнося
Поток
Слов,
Образов,
Мыслей
И чувств.
Из едкого
Синего
Дыма
Русского
Табака
Выходит
Гигантским
Кораблем
Давний
Сказ.
Тогда он был
Еще матросом
Молодым.
Рухнул Союз.
Алое солнце
За горизонт
Истории,
Пылая,
Ушло.
Судно
Под хрен пойми
Каким уже
Флагом
В испанский
Порт
Вошло.
Он на берег сошёл.
Он любит людей.
Большой человек.
Милое испанское,
Тихое кафе
На побережье
Прекрасного
Средиземного
Моря.
Молодые смеются,
Дружат,
Влюбляются.
Мирно гитара
Поет.
Хотим
Мы или нет.
Но что-то
Сводит людей.
Это Бог?
Или судьба?
Это не важно.
Что-то
Или кто-то,
Хоть обозлись,
Сводит
Людей
Несмотря ни на что.
Он садится за стол.
Перед ним
Могучий старик.
Великан
Седовласый
Спросил:
«Camarada,
¿Quién eres?»
Он,
Улыбнувшись
Так,
Как только
Может
Советский
Моряк
В зарубежном
Порту
Доброму
Старику,
Говорит
Гордо
И четко:
«¡Marinario ruso!»
Гитара
Замолкла
На миг.
Восторженно
Молодежь
Обернулась.
Задумчиво,
Закурив,
Повторил
Тот старик:
«Marinario ruso...»
Он посмотрел
Серьёзно.
Щелкнул
Звонко
Пальцем.
Официант
Накрыл
Самый
Щедрый
Стол.
Он ломился
От омаров,
Креветок
И лобстеров.
Преломили
На мир хлеба.
Разлили
Искрящееся
Солнцем
И летом
Вино!
Они пили и пили.
Истина в вине.
Стерт
Жалкий
Барьер
Между двумя
Великими
Языками –
Испанским
И русским.
Старик держал
Слово.
Он говорил:
«¡Gracia, Rusia!»
Он говорил
О проклятых
Фашистских
Шакалах.
Он говорил,
Как орды
Их косил,
Как жнец,
Пулеметом.
Он уходил
В седые горы.
Под градом
Пуль
Он вступал
В последний
Яростный бой!
Он жизнь
Отдал за
Ветер
Свободы!
Он лечил землю
Родную
От фашистской
Заразы.
Он
Навеки
Благодарен
России.
Говорят,
Испанцы считают,
Что благодарность –
Мерило
Воспитания
Человека.
Старик всë пылал.
Он в словах
Дыма истории
Шел в атаку!
Сражения,
Битвы,
Диверсии.
Но сладость вина
Не затмит
Поражения горечь.
Но самое главное,
Он выжил.
Он – это память.
А для меня
На веки
В синем сигаретном
Дыму
Проступает
Пейзаж.
Тогда
Еще молодой
Боец.
Его верный
Отряд.
Его пулемёт.
И горы седые.
Мое сердце
Теперь
Хранит память,
Мгновение,
Что дарует
Бессмертие.
Бессмертие –
Старик и горы.
Виталий Октябрьский