Телеграм канал «Риски Частного Капитала»

На неделе ушла в банкротство LIV Golf – «альтернативная» лига, спонсируемая суверенным фондом Королевства Саудовской Аравии («КСА»), пытавшая составить конкуренцию доминирующим в этом спорте PGA Tour и DP World Tour.

Чтобы переманивать игроков, которым PGA и DP Tour запрещали сотрудничать с новичком, ссылаясь на правила членства и оговорки об эксклюзивности, LIV начал платить своим членам, предлагая гарантированные многолетние контракты от нескольких $ млн в год. Это в корне отличалось от PGA и DP, построенных на системе призовых, и экономически оч. рискованно. LIV также попробовал запустить командные первенства для гольфистов.  

Переходившие в LIV игроки стали испытывать проблемы с сохранением международных рейтингов, спонсорскими контрактами и др. Чтобы нейтрализовать PGA, LIV подал антимонопольный иск в США. PGA настаивала, что не неё не распространяются антимонопольные правила, поскольку она существует для узкой прослойки гольфистов-профессионалов. Лига-ответчик подала встречный иск к LIV о вмешательстве в контрактные отношения с игроками (tortuous interference), отбилась от обеспечительных мер гольфистов, которые пытались приостановить запреты PGA через суд, получила раскрытие документов суверенного фонда, а также выиграла по вопросу о неприменении государственного иммунитета к суверенному фонду. Попавшие в опалу игроки пошли на попятную и отозвали иски к PGA. В 2023-м лиги отказались от взаимных претензий, но сотрудничество PGA и LIV так и не состоялось.
Европейская/DP лига штрафовала игроков на $100 тыс. за нарушение регламента турнира (решение устояло в трибунале по спортивным спорам в 2023).

Вложив в проект около $ 5 млрд с 2022-го, суверенный фонд весной 2026-го свернул финансирование, пообещав деньги только на текущие расходы. После этого судьба LIV была предрешена.

Гольфисты, которым перестали платить обещанное гарантированное вознаграждение, и стали основными кредиторами LIV. Должник намерен обменять их требования на акции, сделав их собственниками лиги.

На слушаниях 9.9.26 должник просил разрешить финансирование текущих расходов на 💵49.6, но получил согласование только на 💵14 млн. Суд также пока не стал расторгать на будущее контракты с игроками, которые должнику не потянуть. US Trustee занят формированием комитета кредиторов. Лига обещает, что сезон 2026 будет доигран.

После выставки, посвящённой дизайнеру и бизнесвумен Эльзе Скиапарелли в Музее Виктории и Альберта, остаётся неясным, как её модный дом, переживший Вторую мировую, мог уйти в 1954 в банкротство.

Летом 1940-го, когда фашисты вошли в Париж, г-жа Скиапарелли была в зените славы. Флагманский салон 21 Place Vendôme работал с 1935. В июле 1939 пришлось закрыть бутик в Лондоне, но основной бизнес выдавал тысячи вещей в год, обеспечивая сотни сотрудников и их семей. Парфюмерная линия шла в гору.

Летом 1941-го Эльза принимает приглашение провести в лекционный тур по США и покидает Европу. Видимо, переживая за своё дело, ненадолго съездила в оккупированный Париж (январь-май 1941), и до конца войны жила в США, работая нянечкой в госпитале и помогая с благотворительностью (ФБР подозревало её в шпионаже, но закрыло расследование в 1942 из-за недостатка улик). Оккупанты заняли парижский офис, но бизнес продолжал как-то держаться на плаву, автономно управляемый оставшимися сотрудниками.

Как только закончилась война, она вернулась во Францию (июль 1945). В конце 1940-х бизнес представлял собой 2 автономных направления: (1) модный дом и (2) парфюмерия, а также выдача лицензий на бренд мадам. Пошив от кутюр так и не начал приносить прибыль и субсидировался за счёт второго бизнеса.

Если до войны (интервью г-жи Скиапарелли 1937-го) женщина могла собрать гардероб на год, потратив 6000 франков (или 💷111, что есть где-то 💷9’815 на сегодняшние деньги), в 1947 это было ничто. В мемуарах она объясняет: «не хватало не только материалов, но и рабочей силы, потому что люди ещё не вернулись из лагерей и после депортаций, домохозяйства оставались разорёнными. Манекенщицы недоедали так, что выглядели слишком худыми. Не было шерсти для пальто. Меха не было вообще. На платье нельзя было потратить больше 3 ярдов ткани, а коллекция могла быть не больше 60 предметов» (Shocking Life. Autobiography of Elsa Schiaparelli, V&A Publishing, 2018, pp. 228-229). Помимо проблемы гиперинфляции, были трудности с экспортом, т.к. многие государства, чтобы поддержать своих, ввели пошлины на импорт иностранной одежды. Против Дома также играло изменение покупательских привычек, когда даже богатые клиентки не были готовых тратить на гардероб столько, сколько до войны. Восходили звёзды молодых Диора, представившего New Look, и Баленсиаги.

В декабре 1954 (ей 64, из которых более 30 в бизнесе) г-жа Скиапарелли приняла решение свернуть модный бизнес, как пишет сайт музея Метрополитен, через банкротство, скорее всего добровольное (т.е. «банкротство ликвидируемого должника»; решения французского суда о банкротстве нет), хотя на сайте восстановленного через 70 лет модного дома говорится, что бизнес был свёрнут и мадам решила написать автобиографию. Если бы в 1954 существовала Глава 11 Кодекса о несостоятельности США, Эльза наверняка воспользовалась бы ею, ведь у дома была американская “дочка”, но реорганизация с “должником во владении” появится только в 1978-м. Парфюмерия под её именем и лицензионные платежи продолжали приносить доход, когда вышла на пенсию, чтобы жить среди любимых предметов искусства и дизайна в своём доме в Тунисе и квартире во Франции, и проводить время с двумя внучками.

Ранее рассказывал о том, как с помощью Главы 11 пытаются спасти знаменитый модный магазин Saks в Нью-Йорке.

Китайское агентство Синьхуа сообщило о том, что Народный суд Шеньженя (Shenzhen Intermediate People's Court) 20.8.26 приговорил основателя, бывшего владельца и гендиректора Evergrande Group Хёй Каяня к пожизненному заключению (мошенничество, подкуп, присвоение денег дольщиков и государства, мошенничество с ценными бумагами). Вместе с ним к разным срокам приговорили 56 его бывших коллег. На следующий день суд в Гуанджоу по заявлению одного из банков – кредиторов (Guangzhou Rural Commercial Bank) ввёл банкротство в отношении Evergrande Real Estate Group, строившей жильё в на материке.   
 
Банкротства Evergrande в Гонконге, где собирались средства иностранных инвесторов для строек на материке, и банкротство девелоперской компании, в которую инвестировали, идут параллельно.
 
Поскольку “гонконгским” ликвидатором Alvarez & Marsal не удалось признать процедуру “как есть” в Материковом Китае, конкурсную массу собирают за счёт исков против третьих лиц. Например, недавно получили решение в пользу State Hero Holdings о взыскании примерно 💵US$765 млн и начали ликвидацию должника (судья гонконгского суда Линда Чан отказалась дать меры, приостанавливающие ‘winding up’). Но главная ставка и надежда “оффшорных” кредиторов - иск к PwC на 💵8.48 млрд. На прошлой неделе (26.8) гонконгский суд отклонил ходатайство о прекращении разбирательства в отношении PwC International, разрешив ликвидаторам оставить его в качестве соответчика, помимо гонконгского и материкового подразделений. PwC International - глобальный “зонтик” для аудиторских компаний одной из Big Four по всему миру. Суд посчитал, что у требования к международному бренду, как минимум, есть аргумент о том, что иностранное PwC несло duty of care по надзору за деятельностью местного офиса (China Evergrande Group (in liquidation) v Pricewaterhousecoopers (a firm) [2026] HKCFI 4845). Решение по duty не окончательное и будет зависеть от раскрытия документов и внутренней переписки местных с “материнским” подразделением. PwC International настаивает, что не оказывало аудиторских услуг в Гонконге.
 
Ранее подразделения PwC на материке и в Гонконге оштрафованы за недогляд, соответственно, на 💵62 млн и 💵166 млн (в Гонконге, где заплатить пришлось даже местным партнёрам, компания заключила соглашение об урегулировании, которое оспаривают ликвидаторы).
 
Вопрос о неравном положении “своих” и иностранных кредиторов поднимал Курт Нандельман в одноимённой статье 1946-го (Kurt H. Nadelmann Legal Treatment of Foreign and Domestic Creditors / Law and Contemporary Problems (Duke University School of Law) Vol. 11, No. 4, 1946; спасибо за наводку каналу ‘LetterRogatovy v.2’). Он пишет, что неравное отношение в скрытой или явной форме - достаточно частное явление, но для международной торговли оно вредно, поскольку увеличивает стоимость товаров и кредита (иностранные кредиторы требуют дополнительных гарантий).   
 
Незадолго до того, как ликвидаторы Evergrande в Гонконге получили мандат на широкое преследование аудиторов, судья Кристофер Лопес (U.S. Bankruptcy Judge Christopher Lopez) в Хьюстоне отказал в одобрении Плана реструктуризации First Brands, предусматривающего создание литигационного фонда для исков о субсидарной ответственности, и обратил процедуру в ликвидационную из-за непонятного механизма возврата средств и отсутствия гарантий покрытия текущей задолженности за предыдущие месяцы (цит. по WSJ;  подробнее о попытке кредиторов First Brands выйти из процесса через План здесь).

Собрались баронесса Лоуренс, сэр Элтон Джон и сэр Саймон Хьюз, Принц Гари, герцог Сассекский, Дэвид Фёрниш и актрисы - бизнесвумен Элизабет Хёрли и Сэди Фрост судить Daily Mail и The Mail on Sunday [за вторжение в личную жизнь], но проиграли (7.7.26), и должны ответчику 💷9.5 млн в счёт издержек промежуточным платежом. Издержки присуждены на indemnity basis, что нечасто, и без верхнего предела.
 
Суд одобрил газетам предварительный судебный бюджет в сумме 💷5.187 млн ([2026] EWHC 1637 (KB); Прил. 1 к основному решению Судьи Высокого Суда Никлина 7.7.26). После процесса ответчик - холдинг Associated Newspapers - сказал, что потратил 💷34 млн (Baroness Lawrence & Ors v Associated Newspapers Ltd (Consequential Matters) [2026] EWHC 2207 (KB), решение 21.8.26). Страховка ответчика, согл. The Guardian, покрывает только 16.2 млн.
 
Защита от исков селебрити вышла гораздо более трудоёмкой, чем казалась. Раскрытие шло 2 года, потребовав от Associated и его юристов перелопатить огромный объём архивов (§16 решения 7.7.26). Коробки с документами прибывали вплоть до слушаний, которые шли 46 дней, не считая предварительных вопросов. Стороны подали показания 78-ми свидетелей, в основном, журналистов ответчика; провели 53 прямых и перекрестных допроса, плюс подали 8 hearsay notices (показания со слов 3-х лиц). Решение занимает 436 стр; анализ показаний вынесен в отдельные приложения.
 
Таким образом, уместиться в первоначальный бюджет ответчику не было никакой возможности. Истцы же, по некоторым прикидкам, потратили до 💷50 млн.
 
Кейс рассыпался по ряду причин.
 
1/ Главное - суд отказался оценивать поведение журналистов и редакторов “в целом” с широкими adverse inferences, поэтому процесс не превратился в шельмование прошлых практик Associated, как ожидалось. Обвинения в незаконной добыче информации разбирались по каждой из 57 статей. Доказывание “вмешательства” через 10-15-лет было чрезв. сложным, и на допросах истцы смогли сообщить мало деталей. Журналисты поясняли, что в начале 2000-х Интернет только развивался, и частные детективы помогали собирать и перепроверять факты. Они использовали “blagging”, выдавая себя за других, чтобы получать данные о постояльцах отелей, у телефонных компаний и проч. (доисторич. «пранк»). Но расшифровки счетов детективов не сохранились, и доказать, что газеты оплачивали незаконные действия, не получилось. При «балансе вероятностей» суд встал на сторону журналистов (если не ясно, откуда взялась та или иная информация, не значит, что она обязательно получена незаконно).
 
2/ По ряду эпизодов, с сэром Хьюзом и г-жой Фрост, применили исковую давность (6 лет). Расчёт на то, что давность не начала течь из-за сокрытия незаконных способов сбора инфо, не сработал.
 
3/ “Раскаявшийся” инвестигатор Гэвин Барроуз (Gavin Burrows), на которого рассчитывали истцы, встал на сторону ответчиков на допросе [по видеосвязи из потайного места]. Истцы опирались на его показания 2021-го, в котором признавались незаконные практики сбора инфо для Associated, представив их как hearsay. В 2023 и 2025 Барроуз дал письм. показания в пользу ответчиков. Суд разрешил истцам допросить его как “своего” свидетеля без права задавать наводящие вопросы. На допросе он отказался от подписи под показаниями 2021-го. Тогда истцы получили разрешение допросить его уже как “враждебного” свидетеля (hostile witness), но так и не смогли доказать, что Барроуз подписал показания 2021-го, и ему оказалось нечего предъявить (в целом, суд признал его не заслуживающими доверия; прил. 3 к решению 7.7.26, А3.106-107).
 
Возлагая издержки на истцов, Суд учёл тяжесть обвинений, и то, что истцы не отказывались от требований после того, как они казались безнадёжными.
 
Ранее рассказывал, как Хью Грант урегулировал спор с The Sun, опиравшийся на показания Барроуза, чтобы не «попасть» издержки.