Телеграм канал «РОГОЗИН»

Проблема украинских ударов по объектам в российских регионах будет нарастать. На Украине и для Украины создаётся новое поколение дальнобойного оружия, и главный вопрос уже не только в том, передадут ли США, Германия или Франция свои крылатые ракеты.

Возникает другая схема: создание промышленной системы дальнего удара. Политически она удобнее прямых поставок ракет из арсеналов НАТО. Здесь особенно важны две истории: Destinus и Fire Point.

🔹 Destinus обращает на себя внимание не только ракетой Ruta Block 2, для которой заявляется дальность более 700 км. Её основатель Михаил Кокорич - бывший российский предприниматель, отказавшийся от российского гражданства и уехавший на Запад после уголовного преследования в России.

Теперь Кокорич вместе с крупнейшим немецким концерном Rheinmetall создаёт совместное предприятие по ракетным системам. По сути, Европа получает подрядчика нового типа. Это не классическое оборонное производство времен холодной войны, а быстрый аэрокосмический стартап, способный опираться на украинский боевой опыт. И Украина в этой схеме уже не просто получатель помощи. Она становится испытательным контуром, где изделие можно быстро применять, дорабатывать и снова проверять в боевых условиях.

🔹 Fire Point - вторая важная история. Компания за короткое время прошла путь от дальнобойных ударных беспилотников до тяжелой ракеты "Фламинго" с заявленной дальностью до 3000 км и боевой частью более тонны. Источники утверждают, что компания выпускает сотни дальнобойных беспилотников и несколько ракет "Фламинго" в сутки. Даже если эти оценки завышены, сам вектор понятен.

Речь идет не о штучном "вундерваффе", а о попытке превратить дальнобойную крылатую ракету или "ракету-дрон" в массовое промышленное изделие.

Именно это меняет ситуацию. Storm Shadow, Taurus и ATACMS - дорогие системы, которых всегда мало. Их применение ограничено политически, технически и количественно. Сейчас появляется промежуточный класс оружия: дешевле классической крылатой ракеты, быстрее обычного дальнего беспилотника и пригодный для массового перенасыщения ПВО. Это уже не стратегическая авиация, не классические крылатые ракеты и не обычные беспилотники. Это массовые реактивные дальнобойные изделия, которые можно быстро менять под реальные боевые задачи и на основе боевого опыта.

При этом двигатель может быть из одной страны, электроника - из другой, сборка - на западе Украины, деньги - европейские или американские, а испытания фактически проходят в ходе боевого применения.

Вокруг Украины создается устойчивая промышленная система на основе частной инициативы. Для России это становится одной из ключевых проблем. Ответ на нее не может сводиться только к ПВО или ударам по отдельным производственным площадкам. Нужен пересмотр того, как сама Россия работает с частными разработчиками, стартапами, малыми командами и предпринимателями. Никто как они не способен быстро доводить новые изделия до серийного применения, но им нужна системная поддержка.

@rogozin_alexey

Killzone как она выглядит в реальной жизни , а не в компьютерной игре.

В этих городских развалинах идут уличные бои между нашими десантниками и спецназом ГУР. Когда наши видят противника, они тут же вызывают "Барс-Сармат" на подмогу, и уже через несколько минут наш ударный дрон бьёт по месту, где скрывается личный состав врага.

Когда же противник засекает передвижение штурмовиков Армии России, он вызывает помощь со стороны своих операторов БпЛА-камикадзе, и те бьют по нашим парням.

А еще наши и их операторы пытаются определить места расположения друг друга, чтоб постараться убить своего профессионального оппонента, можно сказать, коллегу до того, как тот убил его.

Такая война...

Разведбат Барс-Сармат в ожидании "грязного неба". Парни заряжены, пулемёты и дроны-перехватчики — заряжены тоже.

Русский богатырь, инструктор огневой подготовки мобильных огневых групп "Норм" объяснил, почему добровольцы идут на службу в ЦСН "Барс-Сармат":

"Здесь ещё есть идея и дух, боевое братство здесь сохранилось. Плюс здесь, я считаю , очень хорошие командиры"

Уникальные кадры охоты на вражеские беспилотники и съёмка работы операторов БПЛА нашего Центра - в видеорепортаже Владимира Соловьева.

Бывший военнослужащий ВСУ, повернувший оружие против нацистов: «Спарка 7,62 — вообще огонь»

У каждого бойца ЦСН «Барс-Сармат» своя история. Герой сюжета тележурналиста Владимира Соловьева, боец мобильной огневой группы ЦСН "Барс-Сармат" — коренной местный житель. Некогда он проходил службу в вооруженных силах Украины, но когда в его родное небо ворвались дроны неонацистов, пути назад уже не было.

Сейчас его задача - защищать небо малой родины. И главный инструмент в этой работе - спарка пулеметов.

Непрошенный гость. Это дрон-матка самолетного типа с ФПВ-дронами на крыльях. Причем, ФПВ оснащены антеннами Starlink. Привет от любимчика публики Илона Маска, на счету которого — тысячи человеческих жизней. И его слова, что Starlink не работает над "старой" территорией России — враньё. Если Starlink активируется в точке старта дрона на территории Украины, то он работает по всему маршруту — хоть до Кремля или Смольного.

Китайские эксперты пишут, что авиапром КНР начинает сталкиваться с тем, с чем российская авиационная промышленность остро столкнулась в 2022 году - необходимостью ускоренного и глубокого импортозамещения в условиях растущего санкционного давления Запада. Речь идёт о программе среднемагистрального самолёта COMAC C919, которая особенно интересна тем, что во многом развивалась параллельно с российским МС-21.

Стратегически это действительно близкие истории. И МС-21 от "Яковлева" (ранее - "Иркута", ОАК), и COMAC C919 создавались как национальные среднемагистральные самолёты для сегмента, в котором десятилетиями доминировали Airbus A320 и Boeing 737. При этом китайская программа уже вышла на стадию регулярной эксплуатации: C919 выполняет коммерческие рейсы, наращивает налёт и проходит процедуры внешней сертификационной валидации. Европейское агентство EASA проводило испытательные полёты C919 в Шанхае в рамках оценки китайской доказательной базы для возможной валидации самолёта на западных рынках.

Как и у МС-21 ещё несколько лет назад, критическая зависимость C919 связана с ключевыми системами западного происхождения: двигателями LEAP-1C, авионикой, системами связи и навигации, гидравликой, приводами, топливной системой и программным обеспечением. И здесь возникает принципиальный вопрос: можно ли считать самолёт национальным, если значительная часть его критической архитектуры зависит от внешних поставщиков, внешних регуляторов, зарубежной сервисной инфраструктуры и доступа к иностранным компонентам?

Россию в 2022 году никто не спрашивал - поставки критических компонентов были просто остановлены в один день (хотя частично продолжились благодаря параллельному импорту). При этом многие до сих пор недооценивают масштаб работы, которая ведётся в российском авиастроении. С большими трудностями, сдвигами сроков и серьёзными инженерными издержками, но замещение действительно происходит - на разных стадиях сертификации находятся тысячи отечественных комплектующих изделий. Зависимость от импорта сохраняется (особенно в области электронной компонентной базы), однако степень её критичности постепенно снижается.

Важно понимать, что импортозамещение в авиации - это не механическая замена одного блока на другой. Вместе с изделием необходимо заново создавать и подтверждать всю доказательную базу, квалификацию поставщика, конструкторскую и эксплуатационную документацию, программы испытаний, ремонтные технологии, складской контур, процедуры сопровождения и механизм поддержания ресурса.

В современных условиях авиационный суверенитет измеряется не первым полётом и даже не передачей нескольких самолётов авиакомпаниям. Он измеряется другим: остановится ли жизненный цикл самолёта в случае отключения внешнего поставщика, внешнего регулятора или иностранной сервисной инфраструктуры.

Именно здесь становится очевидно, что даже технологическому гиганту вроде Китая полезен российский опыт прохождения через масштабный разрыв международной кооперации. И на этом фоне потенциальное технологическое сотрудничество России и Китая в гражданском авиастроении уже перестаёт выглядеть исключительно политической конструкцией (каковой был во многом CR-929 - совместным проект ОАК и COMAC). Если мы сумеем воспользоваться этим моментом, то при определённых условиях оно может стать основой для формирования альтернативного центра силы в мировой авиационной промышленности. Помешать этому могут многие субъективные причины, но объективно - это нужно обеим странам.

@rogozin_alexey