Телеграм канал «РОГОЗИН»

Что-то в этом есть. Четыре лета боевой работы — вот вам и год срочки. И вы не плац подметали, а родной дом от вражеских налетов защищали...

Молодые люди лучше всех осваивают мастерство пилотирования БпЛА. Что ж, обучим их и воздушному перехвату. А если им понравится, возьмут "академку" и зайдут к нам на годовой контракт. Война ведь теперь не только на передовой. Война теперь везде, где надо чистить родное небо от вражеских дронов.

Дальние удары Украины по российским объектам нельзя рассматривать только как проблему противовоздушной обороны. БпЛА или ракета - это последнее звено цепочки. Основная работа начинается раньше: разведка, накопление цифровых следов, анализ спутниковых и аэрофотоснимков, сопоставление открытых и закрытых данных, оценка уязвимости объектов и разбор результатов предыдущих ударов.

Опасность представляет не только сам беспилотник, а вся система, которая заранее помогает понять, куда, когда и с каким расчетом его направлять. 35-летний министр обороны Украины Михаил Федоров прямо заявлял, что сотрудничество с американской корпорацией Palantir дало Украине инструменты анализа воздушных ударов, решения искусственного интеллекта для обработки больших массивов разведданных и интеграцию этих технологий в планирование дальних ударов.

Речь не о том, что американская программа сама выбирает цель. Смысл таких систем в другом: они позволяют быстро собирать разрозненную информацию в единую картину. Спутниковые снимки, видео с БпЛА, данные наблюдения, перехваты, сведения о ремонте и восстановлении объектов, повторяющиеся маршруты, результаты предыдущих атак. Для дальних ударов критически важно понимать, какую функцию выполняет объект, как он связан с производством, логистикой или энергетикой, насколько быстро восстанавливается и какой эффект даст повторное поражение.

Palantir здесь выступает как среда обработки и связывания данных, а украинская система Delta дает единую картину обстановки, связывая БпЛА, датчики, подразделения и средства поражения. Украина уже смогла объединить беспилотники, сенсоры и ударные средства в общую сеть быстрее, чем это сделала сама армия США.

Показателен и украинский проект Brave1 Dataroom, созданный вместе с Palantir. Он позиционируется как закрытая среда для обучения моделей искусственного интеллекта на реальных боевых материалах. Официально заявлено участие более 100 компаний и обучение свыше 80 моделей, прежде всего, для обнаружения и перехвата целей типа "Герань". Фактически это попытка превратить войну в непрерывный цикл обучения: собрать данные, разметить их, обучить ИИ-модель, применить её, измерить результат и снова улучшить систему.

Из этого следует простой вывод: борьба только с беспилотными носителями задачу не решает. Если противник постоянно обновляет данные об объекте, понимает его роль в промышленной или военной цепочке, анализирует последствия ударов и быстро обучает новые модели на боевом опыте, то сам ударный БпЛА становится лишь исполнительным элементом.

Поэтому нужны не только ПВО и радиоэлектронная борьба. Нужны маскировка, снижение наблюдаемости объектов, контроль цифровых следов, защита логистики, ложные признаки, быстрый анализ последствий ударов и единая система данных для объектовой обороны. Противник строит не просто парк беспилотников, а полноценную разведывательно-ударную архитектуру. Ответ должен быть того же уровня. В современной войне выиграет тот, кто научиться быстро превращает каждый боевой эпизод в данные, решение и в конце концов - новое качество управления.

@rogozin_alexey

Что за сопливый понос? Колумбийский наёмник рыдает от содеянного и просит передать маме и папе в Боготе, что во всем виноват нехороший дядя с редкой фамилией Смит, который сидит в доме напротив булочной рядом с таверной Падре Коньо Бестидо де Карахо.

Зато, слава Санте Мария, президент этой банановой республики клянется и божится, что будет делать ай-яй-яй тем, кто за звонкий песо поедет в Хохляндию резать русских...

Фух... Какое же дерьмо... Зачем это всё публиковать? Не надо ждать, когда очередная горилла, сидя на своей латиноамериканской пальме, подпишет гуманитарную конвенцию, в которую тут же высморкается. Надо просто ПЕРЕСТАТЬ БРАТЬ В ПЛЕН ИНОСТРАННЫХ НАЁМНИКОВ! Это ведь так просто! И поверьте, желающих воевать за Хохляндию резко уменьшится. И не надо будет тратить наше с вами время на ознакомление с пропагандистским дерьмом про раскаившегося колумбийского наёмника.

"Неизвестный дрон залетел в Латвию через границу с Беларусью и вылетел через границу с Россией",
— сообщил спикер армии Латвии.

Короче, латыши и эстонцы, если "неизвестные дроны" будут с вашей стороны залетать в Псковскую область, то они чудесным образом будут развёрнуты обратно к вам. Там вы и определите, чьи они. Операторы расчётов ЦСН "Барс-Сармат" просили вам это передать, что я и делаю, сукины вы дети.

Барс-Сармат. Классика жанра.

Погоня боевого расчёта "Футболиста" за фашистом.

Меня многие спрашивают, чем отличается контрактник Минобороны от добровольца? Ведь добровольцы Центра специального назначения беспилотных систем "Барс-Сармат" также подписывают прямой контракт с Минобороны?

А разница вот в чём: да, мы во всем приравнены к военнослужащим. Денежное содержание, льготы ветерана боевых действий, госнаграды за подвиги, денежные выплаты за ценные трофеи... Но всё же мы не являемся военнослужащими, а потому наш контракт — ровно год. Отработал его, отдал долг Родине и возвращаешься домой.

Именно это привлекает к нам и молодежь, в том числе студентов, которые оформляют "академку", и уже состоявшихся в жизни специалистов, желающих реализовать на фронте задуманное ими, и бывших военных, которые не хотят "дважды входить в одну и ту же реку", но при этом уверены, что их военное образование и опыт точно здесь пригодятся.

Проходит год боевой работы, и тех, кому надо вернуться домой, мы благодарим и отправляем на "большую землю", зная, что большинство из них через какое-то время снова к нам вернется. Потому что мы тоже — их семья, братство смелых, умеющих драться с любым врагом.

Вы думаете, их будет меньше? Нет, их число будет расти, маршруты и тактика применения будут совершенствоваться. Они будут нащупывать бреши и уязвимости в нашей обороне, перегружать своими дронами из пенопласта производственные и технические возможности страны по выпуску зенитных управляемых ракет (каждая из которых обходится в несколько миллионов рублей), концентрировать удары на одном или нескольких регионах, заранее определяя свои объекты-жертвы с помощью космической разведки и агентуры на земле. В конечном счёте, — наносить комплексные удары с применением и дальнобойных дронов, и крылатых ракет, и баллистики, и FPV-БпЛА, которые будут заблаговременно доставлены всеми правдами и неправдами к месту атаки с помощью ДРГ.

Вот что будет происходить.

А в тыловых зонах регионов СВО, КТО и Крыма удары будут наноситься с помощью автономных барражирующих боеприпасов (ударных БпЛА с системой наведения на цель на основе т.н. "библиотеки целей", записанных в 3D-изображении в памяти системы управления), цель которых — кошмарить трассы, нарушая всякую логистику и передвижение по ним военной и вообще большегрузной техники.

Сегодня вопросы применения дополнительных и эффективных средств противодействия беспилотным летательным аппаратам противника в нашем тактическом и стратегическом тылу являются приоритетнейшими. Без их решения продвижение наших войск и в целом решение каких бы то ни было военных и военно-политических задач представляется крайне затруднительным.

В ближайшее время наш Центр специального назначения постарается показать, что у нас есть и технологии, и ресурсы для качественного изменения ситуации в деле противодействия врагу в "малом небе".