Телеграм канал «Резидент»

#оценка_резидента
Когнитивный трек постепенно превращается для Украины в самостоятельное направление войны. И здесь важен накопленный опыт: информационная операция работает значительно сильнее, когда опирается не на выдуманное событие, а на существующую уязвимость российского общества.

Предыдущие кампании хорошо показывают эту механику. Во время избирательных циклов ставка делалась на нервозность вокруг голосования, возможных провокаций и устойчивости политической системы, а так же признание результатов не демократическими. Сейчас Москва сама рассматривает парламентские выборы как тест общественной консолидации, одновременно обвиняя украинские спецслужбы в попытках раскачивать ситуацию внутри страны. Отдельным информационным раздражителем стала возможная новая мобилизация, которую Путин публично отвергает как слух, предназначенный для создания паники.

Еще показательнее кампания вокруг российских НПЗ. Здесь сначала создается материальный эффект, а затем он превращается в информационный. Удары уже привели к сокращению переработки, ограничениям экспорта и дефициту топлива. В августе Reuters фиксировал километровые очереди на московских АЗС, а к сентябрю половина крупнейших российских дизельных НПЗ была вынуждена существенно сократить или остановить производство.

Именно поэтому следующий этап может быть направлен уже не столько на массовую панику, сколько на доверие внутри самой вертикали. Рейтинги Путина, правительства, губернаторов и отдельных чиновников могут становиться материалом информационной борьбы: любое расхождение показателей позволяет конструировать истории о конкуренции групп, поиске виновных и борьбе за влияние.

Британский подход дает этой модели понятную концептуальную рамку. Глава MI6 Блейз Метревели прямо говорит, что современное противоборство распространяется «даже на наши мозги», информация превращается в оружие, а разведке недостаточно понимать реальность, она должна уметь воздействовать на нее. Отдельный акцент MI6 делает на ИИ, поведенческих специалистах и технологическом инструментарии.

Поэтому смысл нового когнитивного этапа можно сформулировать так: не обязательно заставить российского гражданина изменить политические убеждения. Достаточно заставить разные элементы системы сомневаться друг в друге.
Удар по инфраструктуре создает дефицит. Информационный контур превращает дефицит в тревогу. Тема мобилизации превращает тревогу в личный страх. А работа с рейтингами и элитными конфликтами способна переносить этот страх уже внутрь вертикали власти.
В этом и заключается главное изменение информационной войны: целью становится не отдельный нарратив, а состояние среды, в которой противник принимает решения.

telemetr.me/rezident_ua/30614

Коллеги, на Банковой не сильно радуется закону, но Зеленский уверен в том, что после Трампа можно будет его использовать на полную. Сейчас мы наблюдаем за тем, как все стороны повышают ставки и стремятся обвалить друг-друга.
Ожидаем новый раунд переговоров в ОАЭ, от этой встречи многое зависит. По нашей информации переговоры уже активно идут, а Буданов пытается убедить Зеленского на формальные уступки, которые в будущем можно будет переиграть.

telemetr.me/legitimniy/23443

#инсайд
Наш источник в ОП сообщает, что Украина совместно с MI-6 расширяет отдельный информационно-когнитивный трек против России. В Киеве его рассматривают уже не как классическую пропаганду, а как системную работу с восприятием разных социальных групп и российской элиты.

По информации источника, украинский контур собираются наращивать именно в этой логике. Одной из ключевых тем остается возможная новая мобилизация в России. Задача состоит не просто в распространении информации, а в постоянном поддержании тревожности вокруг сроков, масштабов и социальных последствий мобилизационных решений.

Новый трек связан с российскими элитами. Планируется усиливать информационную работу вокруг рейтингов Путина, правительства, губернаторов и отдельных чиновников, искусственно сталкивая показатели и персональные позиции между собой. Расчет делается на создание ощущения, что популярность внутри вертикали становится самостоятельным политическим ресурсом, а значит потенциальным источником конкуренции.

Конечная задача значительно шире падения какого-либо рейтинга. Цель когнитивной операции заключается в росте взаимного недоверия внутри системы: Кремль должен подозревать элиты, элиты друг друга, а общество сомневаться в устойчивости самой вертикали.

telemetr.me/rezident_ua/29391

#Инсайд
Наш источник в ОП рассказал, что Зеленский все чаще возвращает Шмыгаля в обсуждение ключевых вопросов правительства, поскольку Корецкий пока не вытягивает объем задач премьер-министра. На Банковой рассчитывали получить жесткого антикризисного менеджера, который быстро соберет Кабмин под подготовку к зиме, но спустя два месяца многие решения продолжают зависать между министерствами.

По информации источника, особенно тяжелая ситуация сложилась вокруг энергетики, коммунальной инфраструктуры и регионов. Самая неприятная для Банковой проблема в том, что времени практически не осталось. Внутри правительства уже признают: полноценно выполнить первоначальный план подготовки к отопительному сезону не успевают даже при базовом сценарии, без новых российских ударов по энергетике. Планы не выполняются, а на Банковой ожидают не просто черную зиму для украинцев, а обвал всех систем жизнедеятельности.

Корецкий публично заявляет о значительно большей готовности страны и наличии трех сценариев прохождения зимы, однако внутри системы оценки заметно пессимистичнее. Главный риск сейчас не только в возможных атаках, а в накопившихся проблемах сетей, генерации, резервного питания, финансирования и сроках восстановления объектов.

#Инсайд
Наш источник в ОП рассказал, что вся кампания по отсутствию средств в бюджете направлена на партнеров, чтобы они выделили дополнительные средства в этом году. Поездка Зеленского была провалена и нам дали дополнительно всего несколько миллиардов, причем под четкие метрики расходов. На Банковой хотят получить финансирование под военные заказы, для этого начинали кампанию с дальнобойными ударами по российским НПЗ и складам, но партнеров не сильно впечатлили результаты. Вот почему Офис Президента так резко заметил отсутствие денег и начал информационную кампанию.

telemetr.me/rezident_ua/30560

#Инсайд
Источники Резидента считают, что одной из самых странных деталей нынешней кампании НАБУ — фактическая неприкосновенность Олега Татарова. По словам собеседников, основные антикоррупционные треки последних месяцев обходят заместителя главы ОП стороной, хотя именно через него много лет проходила значительная часть коммуникаций Банковой с правоохранительной и судовой системой.
Источник утверждает, что внутри силового контура это объясняют негласными договоренностями Татарова с представителями антикоррупционной вертикали. Речь якобы идет не о формальной работе на НАБУ, а об обмене информацией и сохранении каналов коммуникации. Татаров слишком хорошо знает внутреннюю архитектуру силового блока, связи чиновников и историю многих аппаратных решений, поэтому для антикоррупционеров он потенциально значительно ценнее как источник информации, чем как очередной фигурант.
Показательно, что на фоне новых дел и зачистки старой клиентелы ОП публично не получил продолжения даже чувствительный вопрос поездок Татарова в Россию. Журналисты ранее установили как минимум девять перелетов в Москву в 2017–2019 годах, причем последняя поездка состоялась сразу после победы Зеленского на президентских выборах.

Наши источники считают, что именно поэтому вокруг Татарова сейчас образовалась своеобразная «мертвая зона»: НАБУ последовательно заходит в окружение прежней силовой конструкции, но ключевой архитектор этой системы остается вне основного удара. Внутри Банковой уже задаются вопросом, является ли это случайностью или Татаров заранее обеспечил себе отдельный канал безопасности.

#оценка_резидента
Россия переходит к следующему этапу инфраструктурной войны. Если раньше основной целью была энергетика, то теперь удары постепенно складываются в единую систему: порты, склады, топливная инфраструктура, железная дорога, локомотивы и тяговые подстанции. Логика этого этапа заключается уже не в уничтожении отдельного объекта, а в разрушении связности украинской экономики, что лишит страну нормального функционирования.

Порты находятся под постоянным давлением, полностью заблокированы, складские мощности систематически уничтожаются. Теперь критической целью становится железная дорога, которая после начала войны фактически превратилась в основной формат снабжения. Через нее идут пассажирские перевозки, эвакуация, промышленная продукция, топливо, продовольствие и значительная часть военной логистики.

Особенно показателен переход к охоте непосредственно за локомотивами, по нашим данным, уничтожено или повреждено уже более 500 локомотивов, причем больше половины пришлось только на этот год. Параллельно выбиваются подстанции и железнодорожная инфраструктура.

В таком сценарии главным риском для Украины становится не очередной блэкаут, а транспортный паралич. Без устойчивой логистики государство начинает терять способность перемещать ресурсы между регионами, а бизнес переходить на альтернативные маршруты, при этом увеличивая цену и дефицит топлива. Инфраструктурная война входит в фазу, где целью становится не объект, а сама способность системы функционировать и для Украины это очень опасный трек.