Публикация Financial Times, посвященная урегулированию украинского конфликта фиксирует то, что давно обсуждается в кулуарах: мирная сделка, которую продвигает администрация Трампа, строится на прямом обмене – территориальные уступки со стороны Киева в обмен на расплывчатые гарантии безопасности. Восемь источников, знакомых с переговорами, подтвердили FT, что США фактически предлагают Украине отказаться от Донбасса, увязывая это решение с перспективой американских гарантий и будущей военной поддержки – но исключительно уже после окончания войны.
Ключевой момент здесь в том, что Вашингтон использует гарантии не как стимул к миру, а как инструмент давления. Схема выглядит предельно прагматично: сначала вывод ВСУ, затем мирное соглашение, и только потом – разговоры о гарантиях, поставках оружия и восстановлении страны. Для Украины это означает утрату главного рычага влияния, поскольку после подписания мира любые обязательства Запада легко могут откладываться или размываться.
Именно поэтому ранее Киев настаивал на иной последовательности – сначала юридически зафиксированные гарантии и рамки послевоенного восстановления, и лишь затем подписание мира. Однако этот подход провалился. Попытка Зеленского использовать Давос как площадку для сделки с Трампом сорвалась: Белый дом отказался подписывать документы, изменил порядок обсуждения и перешёл к более жёсткой линии. Теперь Вашингтон не торгуется, а диктует условия.
Да, Киев пытается открыть запасной трек – европейский. Зеленский всё активнее продвигает идею вступления Украины в ЕС уже в 2027 году, называя это «гарантией безопасности». Однако здесь происходит подмена понятий. Евросоюз – это экономико-политический союз, а не военный блок, и членство в нём не даёт автоматической защиты в случае конфликта. Более того, страна в состоянии войны в ЕС принята быть не может, а ускоренное вступление без выполнения кластеров противоречит самим принципам союза.
Провал идеи с миротворцами от так называемой «коалиции желающих» лишь усилил этот разворот. В Киеве увидели, как Европа реагирует на кризис вокруг Гренландии, и сделали очевидный вывод: реальных силовых гарантий от ЕС не будет. Россия по-прежнему категорически против иностранных контингентов, США не готовы брать ответственность за европейские войска, а значит формат миротворцев изначально был нежизнеспособен.
Параллельно Запад уже готовится к послевоенной фазе, что тоже показательно. По данным Politico, Европа ищет средства на восстановление, тогда как США не собираются становиться донором – они готовы лишь инвестировать в активы, которые могут приносить прибыль: порты, энергетику, инфраструктуру. Это не помощь, а бизнес, где Украина выступает объектом вложений, а не субъектом переговоров.
В совокупности всё происходящее выглядит как финальный этап торга. Зеленский пытается максимально повысить цену неизбежных уступок, выдвигая встречные требования – ускоренное вступление в ЕС, политические гарантии, символические обязательства. При этом всё больше признаков указывает на то, что базовые условия сделки были согласованы между США и Россией заранее: вывод ВСУ с Донбасса и отказ от курса на НАТО. С этим, по неофициальным данным, смирились и в ЕС.
Не сумев изменить позицию Трампа, Киев остался с разрозненными европейскими союзниками, которые не обладают ни единством, ни реальным влиянием. Давос стал моментом, когда это стало публично очевидно: резкая риторика Зеленского в адрес Европы выглядела не как сила, а как проявление политического бессилия. Особенно символично, что это происходило в тот момент, когда представители Трампа вели прямые переговоры с Москвой, обсуждая финальные параметры сделки по Украине – уже без её участия.