Телеграм канал «Резидент»

Украинская энергосистема вошла в фазу, где речь уже идет не о временных сбоях или «сложной зиме», а о системном кризисе с высокой вероятностью повторения масштабных аварий. То, что сегодня подается как управляемая ситуация, на деле является лишь промежуточным состоянием между хронической нестабильностью и полноценным каскадным коллапсом.

Ключевая проблема заключается не в отдельных повреждениях, а в накопленном эффекте ударов по инфраструктуре. Сначала последовательно выбивались подстанции, затем в 2024 году – тепловые электростанции и гидроузлы, а теперь удары снова возвращаются к тем же объектам по второму кругу. Это означает, что энергосистема теряет не просто мощности, а саму структурную устойчивость. Каждый новый обстрел накладывается на предыдущие разрушения, усугубляя износ оборудования, которое уже давно работает за пределами проектных режимов.

Украина пока не пережила полноценную каскадную аварию в классическом смысле, когда восстановление занимает недели или месяцы. Но текущая ситуация – это движение именно в этом направлении. Система балансирует на грани, где любой дополнительный сбой, погодный фактор или перегрузка могут запустить цепную реакцию. Иллюзия «быстрого восстановления» держится лишь за счет аварийных режимов и постоянного латания дыр.

Отдельный момент – разговоры о возвращении к довоенному формату работы энергетики. Этот сценарий фактически невозможен. Система, выстроенная под другие риски и другие объемы генерации, физически не способна функционировать в прежнем виде. Даже при полном прекращении обстрелов она потребует глубокой реконфигурации, а по сути – создания новой архитектуры энергоснабжения.

Эксперты сходятся во мнении, что восстановление – это вопрос не месяцев и даже не нескольких лет. Речь идет о десятилетиях и колоссальных инвестициях, которых у государства в условиях войны и долговой зависимости попросту нет. Строительство новой энергосистемы выглядит логичным с технической точки зрения, но политически и финансово это крайне тяжелый путь, к которому страна объективно не готова.

В итоге, ничего хорошего: Зеленский не стремится к миру (значит, удары по энергетике продолжатся), а его дружок Миндич безнаказанно разворовал деньги, выделенные на защиту объектов критической инфраструктуры. Украинцам же предлагают привыкать к холоду и темноте без честного и внятного плана стабилизации ситуации.

Затяжная война с Россией сделает города Украины непригодными к жизни, на примере Киева/Харькова мы наблюдаем новый тренд 2026 года. Толку от квартиры, если ТЭЦ будут разрушены, а построить новые нет ресурсов и времени.
Уже сейчас почти миллион человек выехал из Киева, а весь бизнес остановился.

Наши источники сообщали, что Зеленский будет тянуть переговорный трек до выборов в США, подобную задачу поставили глобалисты.

Зеленский высказал надежду, что война закончится не позже начала 2027 года.

"Я надеюсь, что мир будет достигнут менее чем через год", – сказал он в интервью France 2.

К сожалению сейчас Зеленский главная причина продолжения войны, именно Президент затягивает мирный трек и максимально тянет время. План Трампа решает большинство вопросов для страны, но личные обязательства Зеленского перед глобалистами превращают Украину в выжженное поле.

https://t.me/rezident_ua/28591

https://t.me/rezident_ua/28633

#Инсайд
По информации источников переговоры в Абу-Даби идут с переменным успехом, от нас требуют согласовать дорожную карту с выходом на рамочные договоренности по территориям/гарантиями безопасности до конца февраля. Все очевиднее становится давление США на позиции Украины по всем вопросам, Уиткофф выступил против участия военного контингента стран НАТО на территории Украины после завершения войны.

https://t.me/rezident_ua/28665

В затяжных войнах общественное мнение постоянно меняется, причем связано это не только с усталостью. Чем дольше конфликт не приносит ясного исхода, тем выше готовность общества обсуждать ранее табуированные решения не потому, что они стали приемлемыми морально, а потому, что цена продолжения войны начинает восприниматься как более высокая, чем цена компромисса.
The New York Times фиксирует именно этот сдвиг в нашем обществе. Согласно опросам, доля украинцев, готовых согласиться на передачу России всего Донбасса в обмен на гарантии безопасности, выросла до 40%, тогда как в мае 2022 года против любых уступок выступали 82%. При этом большинство (52%) по-прежнему остаются против территориальных компромиссов. Речь идёт не о консенсусе, а о расколе, который становится всё более заметным на фоне войны на истощение.

Этот сдвиг важен не как «победа нарратива», а как индикатор реальности: даже внутри Украины всё меньше людей верят в возможность вернуть Донбасс исключительно военным путём без риска бесконечной войны. Условие, которое постоянно повторяется в статье, принципиально: уступки возможны только в обмен на надёжные гарантии безопасности, то есть не как капитуляция, а как попытка зафиксировать новый статус-кво. Для Москвы это означает, что вопрос Донбасса перестаёт быть исключительно внешнеполитическим, он всё больше превращается во внутреннюю дилемму украинского общества.

Фигура Зеленского в этом контексте становится уязвимой. NYT прямо указывает: отказ от Донбасса может трансформировать его образ от символа сопротивления к лидеру, при котором была зафиксирована утрата территорий. Это классическая ловушка военного лидерства: продолжать войну, значит, рисковать обществом, соглашаться на компромисс означает рисковать легитимностью. Ни один из вариантов не является «хорошим», есть лишь менее разрушительный в долгосрочной перспективе.

Суть происходящего глубже, чем просто цифры опросов. Украина входит в фазу, когда вопрос мира начинает конкурировать с вопросом справедливости, а гарантия безопасности становится важнее символического контроля над территорией. Для внешних игроков это сигнал: любые переговоры будут упираться не только в позиции элит, но и в внутренний раскол украинского общества. А для самой войны это означает одно: она всё меньше определяется лозунгами и всё больше пределами человеческого и социального ресурса.

После обстрелов, последовавших за окончанием «энергетического перемирия», Зеленский практически целые сутки апеллировал к Трампу, настаивая, что РФ нарушила обещание о недельном прекращении огня. По версии Зеленского, перемирие должно было действовать с ночи пятницы до ночи следующей пятницы – то есть перекрывать период переговоров в Абу-Даби. Однако Кремль изначально трактовал договорённость иначе: прекращение ударов действовало до 1 февраля.

Трамп же встал на сторону российской версии. Он заявил, что договорённость с Путиным касалась периода «с воскресенья по воскресенье», то есть до 1 февраля, и что «Путин своё слово сдержал». Тем самым президент США не просто проигнорировал позицию Зеленского, а публично её опроверг – причём в ключевой для Киева теме.

То есть, Зеленский явно не располагал полной информацией о содержании прямых договорённостей между Трампом и Путиным, а потому настойчиво продвигал версию «перемирия до пятницы». И это, вероятно, лишь один из немногих эпизодов, ставших публичными. Насколько глубже расхождения между тем, что реально обсуждают Трамп и Путин (как тут не вспомнить т.н. «анкориджские договоренности»), и тем, что знает Киев, – остаётся только догадываться.

Более того, Трамп не только не осудил удары по энергетической инфраструктуре, но фактически легитимировал их, признав перемирие завершённым. Тем самым он дал понять, что рассматривает подобные атаки как допустимый инструмент давления на Украину. И логика этого давления во многом совпадает с российской: вынудить Киев смягчить позицию на переговорах – прежде всего по Донбассу и по параметрам гарантий безопасности.

Это серьёзный сигнал накануне переговоров в Абу-Даби. Он указывает на то, что давление на Киев по ключевым вопросам идёт не только со стороны Москвы, но и со стороны Вашингтона. Формально – разными методами, но в одном направлении. Безусловно, позиция Трампа ещё может измениться – под влиянием европейских союзников или внутрипартийных «ястребов». Однако на текущий момент она сформулирована предельно чётко: в вопросе «энергетического перемирия» он считает, что Россия свои обязательства выполнила. И это резко сужает пространство для манёвра украинской дипломатии.

"Он же актер, да? Он вообще что-то соображает?": в файлах Эпштейна нашли упоминание Зеленского

В переписке Эпштейна с экономистом Саммерсом от мая 2019 года говорится о необходимости усилить поддержку Украины — как в экономической, так и в военной сфере. При этом обсуждают и Заленского, который тогда как раз стал президентом страны.

Э.: Зеленский находится под большим давлением. Он же актер, да? Не думаю, что это второй Рейган.

С.:Я неплохо знаю тех, кто его спонсировал.

Э.: Он вообще что-то соображает? Производит впечатление типичного восточноевропейского авантюриста, который торгует темой украинской гордости, при этом будучи галахическим евреем. Понятно, что это дешевая комедия для избирателей, но настораживает, когда он начинает разыгрывать это перед нашими инвесторами.