Телеграм канал «RealFitzroy»

"Серебряная стрела" - Николай Гумилев
Ровно 105 лет назад был арестован великий русский поэт, отважный путешественник и боевой офицер Николай Гумилев. Русский патриот, монархист, православный христианин.
Через три недели он был расстрелян краснобесами.

И вот это преступление советской власти совершенно жуткое, как и многие другие, до сих не получило должной оценки.

Судьба расстрелянного мужа и прошедшего лагеря, сына стали поводом для написания Анной Ахматовой великого "Реквиема".




Гумилев все знал наперед. За пять еще лет до этого, получив на фронте второго Георгия, вдруг сказал: "Смерть нужно заработать..." И тогда же написал в одном из писем: "Я знаю, смерть не здесь - не в поле боевом. Она, как вор, подстерегает меня негаданно, внезапно. Я вижу ее вдали в скупом и тусклом рассвете..."

Все предчувствовал. Как еще затемно узников тюрьмы на Шпалерной, скованных попарно, выведут во двор, где их будут ждать пятитонные грузовики и две легковые машины сопровождения - все с включенными фарами, как они молча, пряча глаза, будут помогать друг другу подняться в кузов, как на борта машин, тесным кольцом, зажав коленями винтовки, усядутся красные выруси-каратели.

"Господи, прости мои прегрешения, иду в последний путь. Гумилев". Восемь слов - больше ничего не напишет. Да и их не написал - нацарапал на стене камеры №77 Дома предварительного заключения.

В заключение он взял с собой две книги: Евангелие и "Илиаду" Гомера.
Гумилев был идеальным русским мужчиной. Умным, смелым, волевым.

"Серебряной стрелой" - так красиво назвала Гумилева за год до его смерти одна хорошенькая москвичка; она за день успела влюбиться в него. Написала: он был "весь в порыве, как готовая полететь во врага или в небо серебряная стрела". За первость, думаю, назвала. Вряд ли она знала его слова: "Я хотел все делать лучше других, всегда быть первым". Не знала наверняка и того, что знаем мы теперь. Что он, вообразите, даже некрасивость свою пытался побороть силой воли: часами стоял перед зеркалом, стараясь исправить врожденное косоглазие. Что еще семилетним рухнул в обморок, увидев, что другой мальчик победил его в беге. А в одиннадцать едва не покончил с собой, когда взрослые засмеялись, видя, как неловко он взобрался на лошадь.

Но главное, как расскажет потом Георгий Иванов, поэт, Гумилев еще подростком и ложась спать, и просыпаясь думал об одном: как бы прославиться. Стать полководцем? Ученым? Изобрести перпетуум-мобиле? Неважно! Только бы люди повторяли его имя, писали о нем книги, удивлялись бы и завидовали. И от природы застенчивый и болезненный, он "приказал" себе стать охотником на львов, уланом, получившим два Георгия, и наконец - знаменитым поэтом...


Поэтесса Серпинская, та, которая и назвала Гумилева "серебряной стрелой", вспоминала, как за длинным столом в подвале, где поэтов подкармливали чечевичным супом с воблой, возникли эти фигуры. Один - высокий, "гладко обпроборенный", другой - низенький брюнет. "Кузмин и Гумилев, - объявил Рукавишников, директор Дворца искусств, - приехали на несколько дней, остановятся у нас". Лицо Кузмина показалось Серпинской мумией; он вяло ковырял вилкой в тарелке. Гумилев же был безукоризнен, "мужчина-завоеватель", напряженный, стремительный, с зорким глазом охотника. "Стрела серебряная" - лучше не скажешь.

Позже, уже в 26-м, поэт Бенедикт Лившиц, также храбрый, удостоенный наград воин, скажет: "Только мы честно отнеслись к войне: я и Гумилев. Мы сражались. Остальные поступили как мошенники. Даже Блок записался куда-то табельщиком".

И ведь правда! Маяковского друзья пристроили в автороту, Есенина в санитарный поезд, Мандельштам и Пастернак вообще "косили" от армии. Понятно, знаем: война империалистическая, отказом можно было даже гордиться. И лишь Гумилев и Лившиц полезли в самое пекло. Причем Гумилеву этого надо было еще добиваться: он с 1907 года был вчистую освобожден от службы из-за астигматизма, а при поступлении в добровольцы (в "охотники", как тогда говорили) вынужден был еще из-за косоглазия получить разрешение стрелять с левого плеча.




Гумилев был прямым, как таран, как пущенная сильной рукой стрела. Пять раз делал предложение Ахматовой и дважды пытался из-за нее покончить с собой, пока не добился согласия. Трижды требовал выстрела на дуэли с Волошиным, когда у того случилась осечка, и ждал, стоял у барьера в ожидании пули. Дважды покорял Африку, да так, что местные не только называли детей в его честь, но отец будущего императора Эфиопии Хайле Селассие I подарил ему в знак благодарности одну из рек черного континента. Какого?! А когда на фронте при отступлении все вдруг бросились врассыпную, он один кинулся под огнем вытаскивать брошенный на передовой пулемет, за что и получил второго Георгия!

Красные каратели после убийства Гумилева вспоминали:
Да... Этот ваш Гумилев. Нам, большевикам, это смешно. Но, знаете, шикарно умер. Я слышал из первых рук. Улыбался, докурил папиросу. Даже на ребят из особого отдела произвел впечатление. Пустое молодечество, конечно, но все-таки крепкий тип. Мало кто так умирает..."
За четыре месяца до ареста, еще весной, грузовики красных карателей прогрохотали как-то мимо него и поэта Николая Оцупа. В кузовах, писал Оцуп, стояли сотни обезоруженных кронштадтских матросов - участников только что подавленного мятежа. С одного грузовика раздался крик: "Братцы, помогите, расстреливать везут!.." Я, пишет Оцуп, схватил Гумилева за руку. Он перекрестился. А когда грузовики скрылись, сказал: "Убить безоружного - величайшая подлость, - и, словно встряхнувшись, заканчивает Оцуп, добавил: - А вообще смерть не страшна. Смерть в бою даже упоительна..."

Упоительна! Его расстреляют, как и полагается, безоружным. Но при этом погибнет он, это доказано ныне, все-таки в бою...

В бою за Россию и Господа!

А всем русским мальчикам Николай Гумилев оставил завет, как надо жить:

Как в этом мире дышится легко!
Скажите мне, кто жизнью недоволен,
Скажите, кто вздыхает глубоко,
Я каждого счастливым сделать волен...
Пусть он придет! Я должен рассказать,
Я должен рассказать опять и снова,
Как сладко жить, как сладко побеждать
Моря и девушек, врагов и слово.

***
...Я кричу, и мой голос дикий,
Это медь ударяет в медь,
Я, носитель мысли великой,
Не могу, не могу умереть.
Словно молоты громовые
Или воды гневных морей,
Золотое сердце России
Мерно бьется в груди моей...
#русскиесупергерои

Подписаться
MAX TIKTOK TG ДЗЕН ☺️

Сдохший сенатор Линдси Грэм был, конечно, одним из самых заметных ненавистников России и русских в американской элите. Но помимо этого он был еще и одним из главных представителей израильского лобби, буквально человеком AIPAC рядом с Трампом. И его скоропостижную смерть сложно рассматривать в отрыве от тех процессов, которые происходят в последние месяцы в Республиканской партии.

Консолидация внутри этой партии относительно небольшого, но активного крыла в основном молодых политиков, выступающих против Израиля (Republicans against Israel), личный конфликт между Трампом и его бывшим другом Нетаньяху, плохо замаскированная антиизраильская позиция вице-президента Джея Ди Вэнса - все это симптомы глублинных процессов, меняющих лицо Республиканской партии в частности, и симбиоза США-Израиль в целом.

Не далее, как месяц назад в ходе партийных праймериз Линдси Грэм, "вармонгер на службе у Израиля", как называли его соперники, разгромил бизнесмена-MAGA Марка Линча, критиковавшего его за поддержку Израиля и втягивание США в "бесконечные ненужные войны". Разгромил, естественно, не без финансовой помощи AIPAC, гарантировавшего себе, таким образом, место сенатора от Южной Каролины.

И вот сейчас вся эта конструкция пошла прахом. Сенатором от ЮК, скорее всего, станет MAGA и яркий представитель движения America First Марк Линч. Правда, во время избирательной кампании Трамп Линча не только не поддержал, но и обзывал "безумцем" (lunatic), всячески расхваливая Грэма, но Грэм мертв, а Линч жив и скорее всего займет его место в Сенате. Зная Трампа, несложно предположить, что он сделает вид, будто никогда не писал про Линча ничего плохого.

Понятно, что для нас приятнее воспринимать внезапную кончину русофоба Грэма как мгновенную карму за его визит в Киев и поддержку тамошнего фюрера, но если допустить, что Грэм покинул этот мир с чьей-то помощью, то причину, конечно, нужно искать в конфликте между администрацией Трампа и израильским лобби.

А уж от чего конкретно сдох сенатор Грэм - от сердечного приступа во время забав с мальчиками (официально он никогда не делал каминг-аута, но репутация у него была соответствующая), или пары капель разработанного в лабораториях ЦРУ яда в бокале виски - право, не так уж важно.