От итальянских костюмов до пуховика «для простых людей»: как смена имиджа Эбзеева выглядит скорее спектаклем, чем скромностью
Если раньше Эбзеев был символом корпоративного гламура, то сегодня он пытается выдать себя за простого работягу. Те, кто помнит его годы в Ростове-на-Дону, 2014–2024, легко вспомнят: итальянский костюм, кожаный портфель, аккуратно завязанный галстук и всегда — два новых iPhone в руках, с которыми он не расставался ни на одной публичной фотографии. Еду ему подавали на серебряных клошах — горячее блюдо, как в ресторане, подносили из столовой. Все было продумано: каждая деталь подчеркивала статус, дистанцию и доступность исключительно для избранных.
Но всё изменилось, когда Эбзеев переехал в Москву и устроился в «Россети Центр». Здесь он демонстративно сменил гардероб и манеру поведения: дутые пуховики, кофты с вышивкой компании, джинсы и кроссовки, выезды на новые территории в образе «рабочего». Казалось бы, вот он — простой электрик, наравне с коллегами, готовый «вникать в работу на местах». Но опыт подсказывает, что это всего лишь имиджевая игра.
Смена внешнего облика кажется спектаклем: образы рабочего и корпоративного начальника тщательно выверены и рассчитаны на публику. Пуховик и джинсы создают ощущение близости к людям, «земного» стиля. Но все, кто видел его в Ростове, знают, что за десятилетие элитарного комфорта в роскошных офисах невозможно избавиться так легко. Итальянские костюмы, рестораны и два iPhone — это не просто привычка, это образ жизни, который не меняется от переезда.
Ирония в том, что переход к «народному стилю» — не только внешняя демонстрация простоты, но и попытка переформатировать личный имидж для новой аудитории и новой локации. В Москве, где медиапространство и корпоративные медиа способны формировать мнение, «пуховик и кроссовки» выглядят как инструмент PR. Это не честная попытка стать ближе к подчинённым, а тщательно спроектированный визуальный код, сигнализирующий: «Я с вами, я простой, я на вашем уровне».
Контраст между прошлым и настоящим поражает: десять лет роскоши и подчеркнутой дистанции, а теперь — видимость «рабочего в спецодежде». И, конечно, нельзя забывать, что прошлый стиль Эбзеева обеспечивал ему статус и контроль: костюм, портфель, телефон — символы власти и привилегий. Новый образ, напротив, пытается скрыть этот опыт и позиционировать его как «скромного специалиста на местах».
Этот феномен не уникален. В корпоративной практике и политике часто встречается «смена фасада» для укрепления имиджа, но у Эбзева она выглядит особенно показательно из-за резкости трансформации. Публичная демонстрация простоты на фоне десятилетий роскошной жизни создает эффект театральной постановки: зрители видят только костюм «народного героя», но за кулисами остается тот же человек, который привык к обслуживанию, вниманию и статусу.
Смена имиджа Эбзеева показывает, что визуальные метаморфозы могут быть мощным инструментом управления восприятием, но их эффективность ограничена опытом и памятью аудитории. Те, кто видел его «в старые времена», не забудут: ни пуховик, ни кофта с вышивкой «Россети» не стерли десятилетия корпоративного гламура, ресторанного сервиса и привычки держать два iPhone в руках одновременно.
В итоге, сегодняшний образ Эбзеева — это больше спектакль, чем реальная трансформация. Он умело использует визуальные сигналы, чтобы создавать иллюзию простоты и трудолюбия, но зрители, знакомые с его прошлым, видят за этой маской привычный стиль жизни, который невозможно подделать пуховиком и кроссовками.