Телеграм канал «Словесnik»

Наткнулся на размышления психолога. Не знаю, какой это психолог, но читатель - так себе. Вот:
"Мы в ответе за тех, кого приручили» — это гимн токсичной ответственности. Эта фраза, вырванная из контекста, превратилась в один из самых опасных манипулятивных мемов. Она программирует на созависимость. Этот постулат легитимизирует насилие и манипуляцию, заставляя жертву чувствовать вину за желание уйти. Идея, что ты должен терпеть, если любишь, является крайне токсичной. Философия Лиса учит не партнерству, а служению. Она оправдывает жизнь, полностью отданную другому, что в здоровых отношениях является прямым путем к потере собственной идентичности".
Маленький принц» — не учебник по психопатологии отношений. И не история про то, как легко путается зависимость с любовью, манипуляция — с заботой. Если эту сказку читает здоровый человек в здравом уме, то он читает про любовь и дружбу, в которых не обходится без самопожертвования, без боя за любимую (друга) со злом. И, конечно, это про победу любви. Но если "Маленького принца" прочитает человек, для которого в тягость любое движение души, который никого не любит так, как себя, то - для него эта сказка превратится в психологический триллер. Потому как будет искать и найдет в сказке то, что опрокидывает ее мораль, радость финала. Конечно, подвергнутся осмеянию бескорыстные, потому
нелогичные для него любовь и дружба. Подвиги, между прочим, тоже по велению души совершаются, а не за деньги. Но и подвиги могут показаться психическим отклонением.
Подлинная глубина шедевра Экзюпери - в правде. Не в кажущихся слащавыми афоризмах, а в правде , которая - да! - не очень удобная и даже грустная. Глубина, как и вечная актуальность "Маленького принца" - в неизбежности
взросления, познания взрослого мира. Каждая встреча на другой планете - это та часть мира взрослых, с которой принц учился взаимодействовать. И его смерть в финале книги - символический переход от ребенка к взрослому. Ребенок этот не умирает, а просто взрослый приходит на его место. Не может быть ребенок инфантильным. Взрослый может. Потому что боится умереть. Партнерские отношения вместо любви - это предусмотренные пути отхода.
А счастье приручить и быть прирученным - оно стоит боли. Со временем она перестает быть острой, радость же остается навсегда, наполняя мир смыслом. Просто с каждым днем садись все ближе. И помни, что "ты  живешь в своих поступках, а не в теле. Ты — это твои действия, и нет другого тебя".

Перечитывал письмо Бродского редактору "Нью-Йорк Таймс".
"Я не очень люблю параллели между видами искусства, но хочу сказать, что художнику приятней работать над картиной, чем слышать то, что ему о ней, вывешенной, говорят. Пусть даже и знатоки. Работа сама по себе куда интереснее, чем судьба продукта, в этом я расхожусь с Марксом. Как, в конце концов, можно представить себе торжество художника, особенно поэта? В чем оно должно выражаться? Цветы, прожекторы, поцелуй кинозвезды? Я думаю, что торжеством Фроста было не присутствие на инаугурационной церемонии Джона Кеннеди, но день, когда он поставил точку в стихотворении “West-Running Brook”.

Где север, Фред?"

                "Где север? Да вон там!
                Река течет на запад".

                "Значит, вот что,
                Пусть она будет Западной рекой.
                (Так до сих пор ее и называют.)
                Течет на запад - вот ведь какова!
                Все остальные норовят к востоку -
                Там океан. Упрямится она,
                Уверенная в собственном упрямстве,
                Как я в тебе, а ты во мне. А мы -
                А кто мы?.."

И дальше - про человека, который, возможно, произошёл "от пенистой волны, Восставшей против общего потока..."
Возможно. Не потому ли Бродского так тянуло всегда к "водичке"?
"Водичка – это единственное, на что ты можешь смотреть без раздражения. То есть на свете существуют два самых главных шоу для меня – вот это и облака. Самое многособытийное зрелище, бесконечное приключение. Не говоря уж о том, что облака в водичке отражаются, голова идет кругом. В  совершенно замечательное, экстатическое состояние можно прийти".
Можно. Даже если это просто
СТАКАН С ВОДОЙ
Ты стоишь в стакане передо мной, водичка,
и глядишь на меня сбежавшими из-под крана
глазами, в которых, блестя, двоится
прозрачная тебе под стать охрана.
Ты знаешь, что я — твое будущее: воронка,
одушевленный стояк и сопряжен с потерей
перспективы; что впереди — волокна,
сумрак внутренностей, не говоря — артерий.
Но это тебя не смущает. Вообще, у тюрем
вариантов больше для бесприютной
субстанции, чем у зарешеченной тюлем
свободы, тем паче — у абсолютной.
И ты совершенно права, считая, что обойдешься
без меня. Но чем дольше я существую,
тем позже ты превратишься в дождь за
окном, шлифующий мостовую.
. 1995

Такая маркировка теперь на книгах Пушкина. Что дальше?
В 5 классе читают "Руслана и Людмилу":

И вот невесту молодую
Ведут на брачную постель;
Огни погасли… и ночную
Лампаду зажигает Лель.
Свершились милые надежды,
Любви готовятся дары;
Падут ревнивые одежды
На цареградские ковры…
Вы слышите ль влюбленный шёпот
И поцелуев сладкий звук
И прерывающийся ропот
Последней робости?… Супруг
Восторги чувствует заране;
И вот они настали… Вдруг...

В "Золотом петушке" читаем:
Обратился к мудрецу,
Звездочету и скопцу.

Про фанатиков-кастратов, в ту пору обладавших большими связями и имевших влияние на самых высокопоставленных господ. И Царя упрекают:

Что ты в голову забрал?
Я, конечно, обещал,
Но всему же есть граница.
И зачем тебе девица?

Видимо, учитель должен пояснить: скопцам-то, может, девица и не нужна вовсе, а вот Царь зачем должен себе отказывать, если ему никто не отказывает?
Кроме шуток. Ждем маркировки "Невского проспекта" Гоголя и даже "Анны Карениной" с не бросающимся в глаза употреблением героиней морфия. Тексты Конан Дойла про Шерлока Холмса вообще запечатать. А то подумают, что для дедукции опий нужен.
В серии ЖЗЛ есть книги про замечательных Михаила Булгакова и Владимира Высоцкого. Маркировать!
Вспоминается разговор на Патриарших:
"- Вы какие папиросы предпочитаете?
- "Наша марка"

Следком берётся проверить "Вредные советы " Григория Остера "сомнительные с педагогической точки зрения установки".
Чувство юмора вообще-то нужно, чтобы понимать нелинейный ход тонкой мысли автора шутки. Говорится одно, а имеет в виду автор совершенно иное, посему мысли придётся перепрыгивать с услышанных или прочитанных слов на правильные выводы.
Вредные советы принуждают лицо улыбаться, а мысли диктуют необходимость скакать.
Мне пришла в голову мысль переиначить один из советов Остера, я ее думал, эту мысль - вот что надумал:

Смартфоном никогда нигде
Не лезь через плетень,.
Не впутывайся ни во что
Не суйся в VPN.
В сторонку молча отойди,
Стань скромно в уголке
И тихо стой, не шевелясь,
До старости своей.

Пойду на диван в уголке - думать, как учить критически мыслить, показывая абсурдность плохого поведения посредством иронии и пародии.

За все добро расплатимся добром,
За всю любовь расплатимся любовью...
Спасибо, скромный русский огонёк,
За то, что ты в предчувствии тревожном
Горишь для тех, кто в поле бездорожном
От всех друзей отчаянно далёк,
За то, что, с доброй верою дружа,
Среди тревог великих и разбоя
Горишь, горишь, как добрая душа,
Горишь во мгле - и нет тебе покоя

Это концовка стихотворения Николая Рубцова "Русский огонек". Почитаем другое - "Звезда полей"

Звезда полей, во мгле заледенелой Остановившись, смотрит в полынью.
Уж на часах двенадцать прозвенело,
И сон окутал родину мою...
Звезда полей! В минуты потрясений
Я вспоминал, как тихо за холмом
Она горит над золотом осенним,
Она горит над зимним серебром...
Звезда полей горит, не угасая,
Для всех тревожных жителей земли,
Своим лучом приветливым касаясь
Всех городов, поднявшихся вдали.
Но только здесь, во мгле заледенелой,
Она восходит ярче и полней,
И счастлив я, пока на свете белом
Горит, горит звезда моих полей...

Тема - одна: неугасимый свет. Каким-то странным образом я вспомнил эти два стихотворения, послушав новую песню Светланы Сургановой - "Переходная звезда". На слова Баратынского. Обомлел. Баратынский! История про дом и небо, про надежду на возвращение и смелость об этой надежде говорить.

В небе нашем исчезает
И, красой своей горда,
На другое востекает
Переходная звезда;
Весела красой чудесной,
Потекла в желанный путь;
Только странницей небесной
Воротись когда-нибудь!

Эклектика у Сургановой - этника с дарксинтом - не смутила. Гитара с флейтой тоже. Линии последней - потрясающие. Оканье Сургановой? Пусть будет. Пусть будут тексты вне времени. Пусть Сурганова поет песни на стихи своего безвременно ушедшего друга Юла Абрамова:

Отведи меня домой – к лесу в тишь
Успокой меня слепой, мой малыш
Уж не мне тебя стеречь от беды
С души камень мне сорви у воды
Поиграй со мной, попой со мной
Принеси дождя в руках, меня умой
Мне не нужен этот свет – не зачем
Чёрной осени печаль – горе с чем
Все холодные слова лягут в такт
Мигом разнесёт молва – виноват
Обручённый с вечностью идиот
Я согласен переплыть, но не в брод
Верности купель – жизнь моя
Мой не ласковый апрель – полынья
Мне не нужен этот свет – не зачем
Чёрной осени печаль – горе с чем

Такой вот тетраптих. Про вечность. Вечность - от верности тому, кого или что любишь. "Верности купель - жизнь моя".

Обещал 11-классникам серию уроков про русский рок. Начну с осени 1982-го, когда мне досталось кассета. "45" - с таким вот подходящим для урока названием. Группу "Кино" никто не знал. Это потом друзья в Ленинграде, вхожие в тамошний рок-клуб, рассказали, как появилась кассета весной того же 82-го. Два 20-летних парня — Виктор Цой и Алексей Рыбин — назвали свой дуэт группой "Кино". Ни аппаратуры не было, ни денег. Связей не было тоже. Была пачка написанных Цоем песен и громадное желание быть услышанным.
Из рок-клуба ребята попали в студию (подпольную, конечно) Андрея Тропилло в Доме пионеров Красногвардейского района. Про этот "АнТроп" знала молодёжь всей страны. Тропилло без всяких прослушиваний дал зелёный свет. Записывали урывками в перерывах между занятиями пионеров и проверками районо. Цой играл, конечно, на своей двенадцатиструнке, Рыбин — на самой простой акустике. Подключились парни из "Аквариума": Всеволод Гаккель с виолончелью, Андрей Романов с флейтой, а Михаил Васильев запрограммировал драм-машину, звучавшую как очередь ППШ вместе с минами. Так и получилось ровно 45 минут наисвежайшего, чистого, малость наивного, но весьма честного звука. Потому альбом и назвали — "45".
Время есть, а денег нет
Восьмиклассница,
Мои друзья
Электричка
Солнечные дни.
Песни, до сих пор ощущаемые глотком воздуха. Слушая, думаю: а так ли нужен огромный бюджет и крутой саунд? Цою хватило двух гитар. Были друзья и была правда человека, умевшего сказать ее так, что эти "45" и теперь пробирают аж до костей. Это - классика. В пионерском подвале родившаяся.

В литературе, как и в жизни, найдется все: от светлых лучей до тревожного звонка. Вот только лучи остаются вне поля зрения, а звонки не слышатся. А то и слушают, да не слышат.
Увядший сад, замерзшая на окне герань, холодная печь в доме Катерины Петровны. Эти метафоры покинутой души читатель рассказа Паустовского "Телеграмма", пожалуй, найдет. В отличие от Насти, погрузившейся в карьеру. Раскаяние ее будет слишком поздним.
Вслед за этим рассказом Паустовского я бы рекомендовал прочитать и другой его шедевр - "Корзину с еловыми шишками". В этом гимне красоте, искусству и душевной щедрости природа - соавтор Паустовского. Соучастниками действа вместе с композитором Григ и малышкой Дагни стали тяжелые еловые шишки, весящие из-за смолы больше сосновых, и до земли свисающий мох. Вместе с капающей водой и поющим сверчком. Эпизод, когда уже 18-летняя Дагни, в концертном зале услышав посвященную ей мелодию, плачет от благодарности,
трогает до глубины души:
"Дагни плакала, не скрываясь, слезами благодарности. К тому времени музыка заполнила все пространство между землей и облаками, повисшими над городом. От мелодических волн на облаках появилась легкая рябь. Сквозь нее светили звезды.
Музыка уже не пела. Она звала. Звала за собой в ту страну, где никакие горести не могли охладить любви, где никто не отнимает друг у друга счастья, где солнце горит, как корона в волосах сказочной доброй волшебницы.
В наплыве звуков вдруг возник знакомый голос. "Ты – счастье, – говорил он. – Ты – блеск зари!"
Это была музыка, воскресившая детство с его любовью и ощущением чуда, которые во взрослой жизни часто теряются. Дагни так изменилась, что ее дядюшка Нильс стал спокоен за нее. "Теперь он знал, что ее жизнь не пройдет даром".
Любая встреча с классикой - это возможность чуда