Телеграм канал «Словесnik»

Два стихотворения Иосифа Бродского:

Я пробудился весь в поту:
мне голос был - "Не все коту -
сказал он - масленица. Будет -
он заявил - Великий Пост.
Ужо тебе прищемят хвост".
Такое каждого разбудит.
1969(?)


Из "Литовского дивертисмента"
Dominikanaj *

Сверни с проезжей части в полу-
слепой проулок и, войдя
в костел, пустой об эту пору,
сядь на скамью и , погодя,

в ушную раковину Бога,
закрытую для шума дня,
шепни всего четыре слога:
- Прости меня.
__ 1971
* Доминиканцы (лит.) - костел в Вильнюсе

Оба стихотворения написаны до изгнания. Слово-то какое... Мало кто знает, что Прощёное воскресенье имеет другое, более торжественное и куда более мрачное, название - Адамово изгнание.

В одном из вариантов ЕГЭ, разработанных Р. Дощинским, наткнулся на фрагмент из "Мастера и Маргариты" с такой вот изюминкой: "Я мучился, потому что мне показалось, что с нею необходимо говорить, и тревожился, что я не вымолвлю ни одного слова, а она уйдёт, и я <…> её более не увижу…" Выпускнику предлагается такое задание: "Самостоятельно подберите отрицательное наречие, которое должно стоять на месте пропуска во втором (2) абзаце текста". Но самое интересное - в разборе от составителя: допускаются аж три варианта ответа! Кроме НИКОГДА, как у Булгакова, еще и НИКАК и НИГДЕ. Ну просто потому, поясняется, что такие наречия выражают отрицание и пишутся с приставками «ни-»/«не-». Булгаков до этого не допер, иначе написал бы: "а она уйдёт, и я никогда, нигде и никак её более не увижу…"
Но куда интереснее вот этот текст для заданий 1-3:
"Стыдно, женка. <…> на меня сердишься, не разбирая, кто виноват, я или почта, и оставляешь меня две недели без известия о себе и о детях. Я так был смущен, что не знал, что и подумать. Письмо твое успокоило меня, но не утешило. Описание вашего путешествия в Калугу, как ни смешно, для меня вовсе не забавно. Что за охота таскаться в скверный уездный городишко, чтоб видеть скверных актеров, скверно играющих старую, скверную оперу? Просил я тебя по Калугам не разъезжать, да, видно, уж у тебя такая натура". В скобках указано: (по А.С. Пушкину). Письма классика - это, конечно, полезное чтение, но зачем кромсать и письма тоже?! И что значит, по Пушкину? Прошлись ножницами или серпом? Чтобы проверить, догадается ли выпускник вставить единственно верное личное местоимение.
А попробуйте вставить простой непроизводный предлог на месте пропуска в этом тексте:
"Враг, по-видимому, сделал контрвыпад (никогда невозможно точно подслушать, что Он говорит), то есть дал понять, что эти размышления важнее обеда. Наверное, так оно и было, потому что, когда я сказал: «Да, это слишком важно, чтобы заниматься этим на голодный желудок», подопечный заметно повеселел. А когда я добавил: «Лучше вернуться сюда <...> обеда и тогда подумать как следует», он уже был на полпути к двери" (без всяких "по" - К. С. Льюис).
До? После?
У меня есть ученики, намеревающиеся сдавать ЕГЭ по литературе. Будущим дизайнерам крайне нужен этот экзамен. Сам предмет - не очень. Поэтому они ощущают себя примерно так, как Онегин:

Высокой страсти не имея
Для звуков жизни не щадить,
Не мог он ямба от хорея,
Как мы ни бились, отличить.
Бранил Гомера, Феокрита;
Зато читал Адама Смита
И был глубокой эконом.

Выделенная строка с античными классиками отсылает к "Записке о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношении" Карамзина:
"Доселе в самых просвещенных государствах требовалось от чиновников только необходимого для их службы знания: науки инженерной — от инженера, законоведения — от судьи и проч. У нас председатель Гражданской палаты обязан знать Гомера и Феокрита, секретарь сенатский — свойство оксигена и всех газов. Вице-губернатор — пифагорову фигуру, надзиратель в доме сумасшедших — римское право, или умрут коллежскими и титулярными советниками".
Не потому ли Онегин свалил из столицы в глушь, что просто не хотел париться с экзаменами? Ведь после того, как он был "рад, что прежний путь
Переменил на что-нибудь", прошло два дня, и "увидел ясно он, Что и в деревне скука та же".
Лежу, переписываюсь с учениками. Вроде бреда нет, но в голове вертится явная мысль каждого: "Мой препод самых честных правил, Когда не в шутку занемог..."

Всякому читателю "Евгения Онегина" в пушкинскую пору были, несомненно, известны из Евангелия эти слова:
" Блаженны алчущие правды.
Блаженны чистые сердцем.
Блаженны изгнанные за правду.."
А в романе - что?
Блажен, кто смолоду был молод,
Блажен, кто вовремя созрел,
Кто постепенно жизни холод
С летами вытерпеть умел...
Это ещё что! Дальше блажен оказывается тот, , "О ком твердили целый век/ NN прекрасный человек!" То бишь, тот, кому постоянно льстили.
Разгадка - вот:

Но чаще занимали страсти
Умы пустынников моих. 

Это - про Онегина и Ленского. Вокруг - пустыня. Безжизненная. Каждый норовит создать свой оазис. А в душе - тоска. Если душа есть. Про душу Ольги - ни слова. Она даже стихов ухажера не читает.
Никто точнее Пушкина не описал мертвящую атмосферу света:

...В мертвящем упоеньи света,
Среди бездушных гордецов,
Среди блистательных глупцов,
Среди лукавых, малодушных,
Шальных, балованных детей,
Злодеев и смешных и скучных,
Тупых, привязчивых судей,
Среди кокеток богомольных,
Среди холопьев добровольных,
Среди вседневных, модных сцен,
Учтивых, ласковых измен,
Среди холодных приговоров
Жестокосердой суеты,
Среди досадной пустоты
Расчётов, дум и разговоров,
В сём омуте, где с вами я
Купаюсь, милые друзья. 

Сравним, да? "Холопьев добровольных" и - "А гордый дух не терпит плена". Тонкий и меткий укол в сторону Василия Жуковского;

На лиру с гордостью подъемлет взор певец…
О дивный век, когда певец царя — не льстец,
Когда хвала — восторг, глас лиры — глас народа,
Когда все сладкое для сердца: честь, свобода,
Великость, слава, мир, отечество, алтарь —
Все, все слилось в одно святое слово: царь.
И кто не закипит восторгом песнопенья,
Когда и Нищета под кровлею забвенья
Последний бедный лепт за лик твой отдает,
И он, как друга тень, отрадный свет лиет
Немым присутствием в обители страданья!

Пушкин, победитель ученик Жуковского, последний лепт тратил совсем на другое дело:
Оно сверкает Ипокреной;
Оно своей игрой и пеной
(Подобием того-сего)
Меня пленяло: за него
Последний бедный лепт, бывало,
Давал я. Помните ль, друзья?

Оно - это, конечно же, "Вдовы Клико или Моэта Благословенное вино". Поскольку "Отечество нам - Царское Село". Там все и началось. Какое Отечество - такой и царь. А Пушкин - победитель.

Когда-то в "Белой студии" Милош Бикович вчера говорил про значение слова СЧАСТЬЕ, которое в русском связано с "сейчас", а в сербском со словом "встреча". От этого слова происходит и название праздника Сретение, празднуемого 15 февраля. Этот день прошел. Так пусть же всем нам и сегодня встретится СЧАСТЬЕ.

И странно им было. Была тишина
не менее странной, чем речь. Смущена,
Мария молчала. «Слова-то какие…»
И старец сказал, повернувшись к Марии:

...В Лежащем сейчас на раменах твоих
паденье одних, возвышенье других,
предмет пререканий и повод к раздорам.
И тем же оружьем, Мария, которым
терзаема плоть Его будет, Твоя
душа будет ранена.
Рана сия
даст видеть Тебе, что сокрыто глубоко
в сердцах человеков, как некое око».

Он кончил и двинулся к выходу. Вслед
Мария, сутулясь, и тяжестью лет
согбенная Анна безмолвно глядела.
Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле

для двух этих женщин под сенью колонн.
Почти подгоняем их взглядами, он
шагал по застывшему храму пустому
к белевшему смутно дверному проему.

И поступь была стариковски тверда.
Лишь голос пророчицы сзади когда
раздался, он шаг придержал свой немного:
но там не его окликали, а Бога

пророчица славить уже начала.
И дверь приближалась. Одежд и чела
уж ветер коснулся, и в уши упрямо
врывался шум жизни за стенами храма.

Он шел умирать. И не в уличный гул
он, дверь отворивши руками, шагнул,
но в глухонемые владения смерти.
Он шел по пространству, лишенному тверди,

он слышал, что время утратило звук.
И образ Младенца с сияньем вокруг
пушистого темени смертной тропою
душа Симеона несла пред собою,

как некий светильник, в ту черную тьму,
в которой дотоле еще никому
дорогу себе озарять не случалось.
Светильник светил, и тропа расширялась

Март, 1972
Иосиф Бродский

Кроме Лескова, нам сейчас очень нужен Салтыков-Щедрин. И не только потому, что его образы актуальны и свежи. Этот писатель занимает прочное первое место среди русских литераторов и вообще просветителей по числу слов, им в русский язык введённых. 600 из сотен тысяч слов ввел Щедрин! Сравним: Пушкин – около 150, Достоевский – около 60. Щедрину русский читатель обязан за появление таких слов, как мягкотелость, изнеженность, стеснительность, паршивость, голосистость, гласность.
Один лишь факт бытования в России писателя Щедрина шокировал общество. "Дважды вице-губернатор критикует государственное устройство России – это парадокс и с моральной, и с правовой точки зрения", - писали в газетах.
Еще какой парадокс! Вслушайтесь: "Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения", "Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития", "Всякому безобразию своё приличие".
Мало кто знает, что самый больший резонанс получил очерк Щедрина "Тяжелый год" о воровстве в годы Крымской войны. В захолустной губернии управляющий палатой государственных имуществ Удодов провозглашает: "Отечество — это святыня!" Этот сторонник реформ, "бюрократ новейшего закала", "пионер", ярый критик мастодонтов-крепостников, едва началась кампания по формированию ополчений и военных поставок, когда "всякий спешил как-нибудь поближе приютиться около пирога, чтоб нечто урвать, утаить, ушить, укроить, усчитать и вообще, по силе возможности, накласть в загорбок любезному отечеству" – вот тогда энергичнейший Удодов и "оттер всех", сговорившись с губернатором, писателем иносказательно величаемым "патриархом". Номер некрасовских "Отечественных записок", в коем вышел очерк, в июле 1874 был запрещен, весь же тираж – уничтожен. Салтыков сумел пробить публикацию в газете "Новое время", несколько смягчив углы и прибавив подзаголовок: "С лишком за двадцать лет назад". Отдельным изданием цикл вышел в 1876. Тогда уже появились рассказы о Головлевых. О масштабном полотне никто еще не подозревал. И никто не догадывался даже, что Иудушка списан с одного из братьев писателя, а Степка-балбес - с другого. Но ключ к пониманию Головлевых – в понятии "выморочный", многократно повторяемом в романе. Это не просто термин из наследственного права, означающее имущество, оставшееся после смерти владельца без хозяина, так называли безжизненные, болезненные явления. У Щедрина же этот образ еще шире и страшнее. Это такое помрачение в душе человека в мире, что он оказывается в воронке, в которую его втянули праздность и алчность и что-то еще, демоническое и неизъяснимое. Вот почему через полвека на Патриарших оказался Воланд

ФЕВРАЛЬ БЕЗ СНЕГА
...Зияли надземные недра,
светало, а солнце не шло.
Взамен плодородного неба
висело пустое ничто.
Ни жизни иной, ни наживы
не надо, и поздно уже.
Лишь бедная прибыль снежинки
угодна корыстной душе.
Вожак беззащитного стада,
я знала морщинами лба,
что я в эту зиму устала
скитаться по пастбищу льда.
Звонила начальнику книги,
искала окольных путей
узнать про возможные сдвиги
в судьбе моих слов и детей.
Там – кто-то томился и бегал,
твердил: его нет! его нет!
Смеркалось, а он всё обедал,
вкушал свой огромный обед.
Да что мне в той книге? Бог с нею!
Мой почерк мне скушен и нем.
Писать, как хочу, не умею,
писать, как умею, – зачем?
Стекло голубело, и дивность
из пекла антенн и реле
проистекала, и длилась,
и зримо сбывалась в стекле.
Не страшно ли, девочка диктор,
над бездной земли и воды
одной в мироздании диком
нестись, словно лучик звезды?
Пока ты скиталась, витала
меж башней и зреньем людей,
открылась небесная тайна
и стала добычей твоей.
Явилась в глаза, уцелела,
и доблестный твой голосок
неоспоримо и смело
падение снега предрёк.
Сказала: грядущею ночью
начнется в Москве снегопад.
Свою драгоценную ношу
на нас облака расточат.
Забудет короткая память
о муке бесснежной зимы,
а снег будет падать и падать,
висеть от небес до земли.
Он станет счастливым
избытком,
чрезмерной любовью судьбы,
усладою губ и напитком,
весною пьянящим сады.
Он даст исцеленье болевшим,
богатством снабдит бедняка,
и в этом блаженстве белейшем
сойдутся тетрадь и рука.
Простит всех живущих на свете
метели вседобрая власть,
и будем мы – баловни, дети
природы, влюбившейся в нас.
Да, именно так всё и было.
Снег падал и долго был жив.
А я – влюблена и любима,
и вот моя книга лежит.

Концепция мира и человека от Беллы Ахмадулиной. Высоко держала голову, поклоняясь небесам.
"Мне — выше, мне — туда, где должен
пришелец взмыть под крайний свод,
где я была, где жил художник,
где ныне я, где он живет".
Снега - с избытком. Ахмадулиной нет.

Урок литературы - это время, когда решается вопрос: кто в этом мире господствует: мёртвое или живое?
1905 году Горький назвал Федора Ивановича мещанином, а произведение "Умом Россию не понять…" мещанским. По мнению писателя, в стихе присутствует "соединение таланта с какой-то истинно восточной ленью ума и татарской хитростью, которой мещане прикрывали эту лень мыслить смело и до конца яркопестрыми словами восторга пред народом".
Почитаем стихотворение Тютчева 1863:

Ужасный сон отяготел над нами,
Ужасный, безобразный сон:
В крови до пят, мы бьемся с мертвецами,
Воскресшими для новых похорон.

Осьмой уж месяц длятся эти битвы,
Геройский пыл, предательство и ложь,
Притон разбойничий в дому молитвы,
В одной руке распятие и нож.

И целый мир, как опьяненный ложью,
Все виды зла, все ухищренья зла!..
Нет, никогда так дерзко правду Божью
Людская кривда к бою не звала!..

И этот клич сочувствия слепого,
Всемирный клич к неистовой борьбе,
Разврат умов и искаженье слова –
Всё поднялось и всё грозит тебе,

О край родной! такого ополченья
Мир не видал с первоначальных дней...
Велико, знать, о Русь, твое значенье!
Мужайся, стой, крепись и одолей!


1863. В Польше - восстание по восстановлению  Речи Посполитой в границах 1772. Началось 10 (22) января 1863 года и продолжалось до 6 (18) июня того же года. Тютчев как никто знал, какие пружины двигали восставшими. Вся Европа была вовлечена. Соединённые Штаты остались в стороне - там шла гражданская бойня.
Вчитаемся: "Разврат умов и искаженье слова" – не про сегодняшние фейковые новости? Не про подмену понятий с использованием языка не для поиска истины, а в видах манипуляции и создания нужной картины мира?
"В одной руке распятие и нож" – мощный вневременной образ лицемерия, при котором святые для многих идеи - лишь инструмент прикрытия для достижения своих целей. Вечный конфликт между верой и её имитацией.
Наконец, "Мужайся, стой, крепись и одолей!" – что, как не наставление, требующее внутренней силы и устойчивости? Причём на долгую дистанцию.
Горькому всегда не хватало терпения и устойчивости. У него был свой аршин.
Впервые вернувшись в Россию в 1928 по приглашению Иосифа Сталина, Горький, устроив целый тур, общался с поклонниками, посещал литературные встречи, но многие коллеги заметили странные перемены в писателе. Он казался им отделенным от реальности, старавшимся не замечать происходящего вокруг. Даже когда сотрудников основанного им издания "Новая жизнь" отправляли в ссылки, он молчал. "Умом Россию не понять" - от прозорливости Тютчева до метаний Горького и всех последствовавших - история русской литературы