Телеграм канал «Пришвин»

Привет! Любишь полезный и интересный контент? Отличная подборка с цитатами, письмами и дневниками: ⚡️Франца Кафки - жизнерадостный депрессионер ⚡️Ивана Бунина - богатый мизантроп, в одной школе учились ⚡️Михаила Пришвина - натуралист и любитель подольше пожить ⚡️Александра Блока - улица, фонарь, аптека Также у нас есть канал ⭐️Денёчек⭐️ с дневниками 1975 года и @devyanostalgiya с дневниками лихих ДЕВЯНОСТЫХ. + мемы @soroksorokoff Лайкай, репости, зови друзей — делись атмосферой! 😉

– 41° с ветром. Ходил на почту и узнал, что у нас большая победа: мы, промахнув 120 км, очутились на Западной Двине, перерезаны Великие Луки, взяли Холм... 24 января 1942

Многие меня спрашивают: – Как вы научились хорошо писать на своем языке? После раздумья, воспоминаний и всяких колебаний, отвечаю: – Учился я плохо и никогда этого себе не прощу: я был очень рассеян и ленив и не достаточно стремился побороть этот свой порок. – Как же,– спрашивают,– при таком недостатке вы все-таки научились и сделались достаточно известным мастером слова? Отвечаю на это опять после воспоминаний и колебаний: – Тому, о чем вы спрашиваете, научиться нельзя: тут дело не в выучке, даже не в мастерстве, а скажу: в поведении. Дело было не в том, чтобы научиться, а в том, чтобы встретить свой родной язык, как друга, нужно было искать этой встречи. Знаю, на это мне скажут учителя всего мира, что им надо учить языку детей и у кого же лучше можно им самим поучиться, как не у писателя. Да и правда! И в то же время чувствую, что мой личный путь и мои достижения находятся никак не в моем мастерстве: я получил свое мастерство, как понимание законов родного языка, от своей матери, няньки, от школы и от всего народа даром, как все. Не в мастерстве моя заслуга, а в поведении, в том, как страстно, как жадно метался я по родной земле в поисках друга, и когда нашел его, то этот друг, оказалось, и был мой родной язык. Так что теперь я могу сказать прямо и верно: не в ученье было дело, а в такой встрече, не в мастерстве, а в самом своем поведении. Нo, конечно, учиться-то нужно всем, и вот, отказываясь теперь дать вам по себе примером мое отношение, зависимое от языка, свое собственное ученическое, я тем самым вовсе не говорю о том, что можно обойтись без ученья, без мастерства. Да нет же, нет! Я хочу сказать, что для писателя мастерство – дело маленькое. Писателю надо выйти из зависимого положения, надо сделаться хозяином своего языка. Я могу привести десятки примеров из опыта когда-то довольно известных и теперь забытых писателей, исчезнувших, утонувших в своем мастерстве. В том-то и дело, что настоящий писатель, на пути своем преодолевший свою зависимость от мастерства своего в языке, писатель больше не ученик, а хозяин и строитель души человека. 23 января 1953

Спасаясь от черта, Гоголь присягнул внешней церкви и утратил свой талант. Гёте бросил Фауста на общее дело, лишил его не только таланта, но даже глаз. Толстой закончил дело художника «толстовством». Все это происходило потому, что каждый не удовлетворен был развитием своей личности и каждый хотел вырваться из себя и там, вне себя, погибал. Происходила подмена личности чем-то безликим, все равно, пусть это, как у Гоголя церковь, у Фауста народ, у Толстого общество и т. п. 22 января 1947

– Не дают мне быть самим собой. 21 января 1947

Сиротская зима продолжается. Время как бы остановилось. В предрассветный час жутко... оттепельное небо, и слышу я: проснись, писатель, друг мой, и больше не жди к себе нечаянной радости, подарка и желанного гостя, закрой калитку и ложись спать прямо в заплатанных штанах и дырявых валенках. 20 января 1932

Переписчик Л. Толстого переписал мой дневник за 1941 год. Думаю, что если очистить его от неудач, и так бы сделать лет за десять, и очищенное собрать в один том, то и получится та книга, для которой родился Михаил Пришвин. Тоже так двенадцать лет тому назад явилась женщина, и все прошлое стало, как борьба за любовь. Только написал это и только поставил точку, упал портрет Л. на моем столе. «Ничего! – сказал я себе, поднимая портрет,– я отвергаю в себе с неприязнью натяжку на власть суеверия. 19 января 1952