В лесу где-то на тропинке у меня на левой руке расстегнулся часовой браслет, и часы соскользнули. Я не скоро их хватился и должен был возвращаться по этой тропе с напряженным вниманием, направленным на небольшой круг лесной земли перед собою. Мало-помалу мне стало от этого так, будто я сам стою и смотрю, а кусты и деревья идут мне навстречу.
Так стало смеркаться, темнеть, и дошло до того, что с левой стороны между стволами деревьев сверкнула звезда. Едва ли можно было теперь увидеть на земле часы, но тем напряженней я глядел перед собою и тем явственней было мне, что я как будто остаюсь на месте, а кусты и деревья идут. Мало того! Заглядывая иногда косым глазом в стороны, я видел, Что близкие ко мне деревья идут быстро, а подальше – потише, и чем дальше, тем все тише, тише, а звезда, где показалась, так там и остается на месте.
Когда вовсе стемнело и надежда найти часы пропала, я стал думать о том, почему же это все-таки так получилось у меня с деревьями и со звездой? Немного подумав о физическом объяснении явления, я перекинулся на душевное, на то, как и по жизни идешь тоже так, как будто идешь и чего-то напряженно ищешь, ищешь, а мимо тебя все проходит: люди, люди, люди, как те деревья, близко – поскорей, дальше – потише, а звезда тоже есть, какая-то своя звезда, но сказать о ней почему-то нельзя.
Вернулся домой к Л. и долго не мог прийти в себя, как будто был на том свете или в обмороке и вдруг очнулся и пришел в себя.
8 февраля 1951