Телеграм канал «Пришвин»

После болезни, задержавшей меня в городе, я часами сижу в садике на лавочке, и со мной моя собака терпеливо сидит.

Больше я сейчас ничего не могу делать, как только сидеть, ждать. И вот отчего я и вижу, как раскрываются почки. Сегодня мне помешала немного какая-то простая пожилая женщина: стоит и глядит на меня в упор сквозь решетку. Это очень неприятно, когда на тебя почему-то не отрываясь глядят. Какая уж тут весна, какие тут почки!

Я перешел на другую лавочку на другой стороне.

И она перешла и опять глядит на меня. Это даже моя собака заметила и, подняв голову, строго и вдумчиво глядела на женщину. Скоро это и я понял: она не на меня глядит, а на собаку. Я встал и подошел к ней.

По опыту знаю, что откуда неприятно, туда и надо идти, и самое лучшее теперь выйти из садика и спросить женщину, что ей надо. И потом, непременно, так устроится, что я буду опять свободно любоваться, как чудесно распускается деревце в городе.

Так я и сделал, и женщина мне ответила:

– Я не на вас, я на вашу собаку гляжу. Скажите, сколько ей лет?

– Молодая,– ответил я,– всего три года, а порода – трехцветный сеттер.

– Породу я знаю, – сказала женщина,– моя теперь старая: ей было под конец войны два года. А порода тоже трехцветная.

Я подсчитал и сказал:

– Ей теперь десять лет.

– Да,– грустно ответила она,– опять ошибка. В Москве очень мало собак такой породы, и я каждый раз, когда встречаю, добиваюсь, не моя ли.

Оказалось, собака была у ее сына, трехцветный сеттер. Сын был убит на войне. А к матери пришел какой-то богатый гражданин и предложил за собаку хорошие деньги, очень хорошие, и обещался ей о собаке писать. И соблазнил, она поверила, а он обманул. Ничего не написал, и мать затосковала сильно. Она тосковала о сыне, а перешло на собаку: тоска и упрек, зачем она продала. Каждую похожую собаку она теперь высматривает, не она ли.

Женщина поглядела на мою собаку.

– Ах, как похожа, но только молодая, сколько, вы сказали, теперь моей?

– Десять лет.

– Да,– ответила она,– много, как много, а все забыть не могу.

4 мая 1953

Еще пооблачнее, еще похуже. Тетерева токовать перестают мало-помалу. Вальдшнепы еще токуют. Ласточки очень заняты гнездами. Ночью дождик небольшой.

3 мая 1921

Иногда, записывая что-нибудь себе в тетрадку, как будто опомнишься: кажется, я не просто пишу, а что-то делаю, и даже определенно чувствую, что именно делаю: я сверлю.

2 мая 1951

Мы все движемся к свету, но можем это делать по-разному: кто чуть виден впереди, кто чуть виден позади, а между ними, первым и последним, движутся все тоже по-разному. Солнце светит для всех одинаково, но мы-то все разные, и оттого и тени наши тоже разные: кто ближе к источнику света, у того своя тень одна, кто отстал, и тень его другая. Так перед светом небесным мы все равны, но на земле, рождающей в защиту жизни тень, мы в тенях земных все разные, и как листик на дереве не складывается с листиком, так мы тоже и люди между собой все разные.

1 мая 1952

Хмарь в солнечный день. Теплый ветер с легкой присушинкой. Березы утром, березы в полдень, березы вечером разные, и если бы очень внимательно следить, то их одевание было бы заметно и по часам.

Плотва идет. Чайки рассеялись по всему озеру, за каждой синей волной, куда хватит глаз, видишь белую чайку. А местами на озере от них даже белое пятно, это значит — в этом месте кипит плотва.

30 апреля 1925

Солнце полное. Тихо. Пока люди спят, с деревьев слетают грачи и важно разгуливают по улицам города. В этом и есть счастье мое, чувствовать себя, как грач, знать время, когда можно быть самому собой.

29 апреля 1939

Дунино. Первую радость я увидел в деревне: - это была первая зелень на завалинке избушки Макриды Егоровны.

Нельзя сказать, чтобы лужайки или дорожки позеленели: и дорожки и лужайки были все еще бурые. На дорожках прошлогодняя листва еще плотно лежит, но от малейшего ветерка по лужайке старые листья бегают, как мыши. Зелень собирается на бровках лужиц, в самой луже виднеется утонувшая прошлогодняя листва, а поверх лужи торчат острые зеленые иголки.

Может быть, весенние пары у птиц являются после борьбы многих самцов за самку? Я часто заставал эту борьбу, когда оставались трое: два самца, как мне казалось, и одна самка. Не раз мне случалось видеть, как двое из трех после целого ряда перипетий решительно улетают, а один остается и долго неподвижно сидит. Не знаю, чем кончалось это одинокое сиденье птицы на еще не одетом дереве. Мне становилось тоскливо, я переходил на сторону улетевших спаренных птиц и уходил домой.

Кукушка в этом году прилетела на неодетый лес, и вечером пробовал начать соловей.

28 апреля 1952