Телеграм канал «Пришвин»

В память нашей встречи (исполнилось 13 лет) мы ездили на могилу Натальи Аркадьевны. Встретился нам шофер бывший Ваня Пшеничный. Мы спросили: «Мы постарели?» – «Да,– ответил Ваня,– в особенности Валерия Дмитриевна». Поглядел я на нее, и сердце сжалось: остаются от прежнего только глаза и душа в них бессмертная. Так я с этим ходил и по кладбищу и встретил там соответственно в утешение слова на одной могиле: «Lptum non omnia finit» (Смерть не всё кончает (лат.).) Тоже еще понял я, как оживляет всякого попытка что-то сказать хорошее живым. Что скорей всего эта золотоносная жила человеческих слов мне и встретилась, и я этой рудою живу. Так, гуляя по кладбищу, мы договорились до слов на своих будущих могилах. Смеясь, вспомнили и мою жизненную тему: «Помирать собирайся – рожь сей». Но к памятнику это не приходится. На могиле Чертковых написано. У него: «Не в силе бог, а в правде». У нее: «Сила моя в немощи совершается». В ней для меня все нашлось, и через нее во мне все сошлось. В моем деле писателя решает все читатель: читатель – это мой finis. Но и в каждом деле так. 17 января 1953

По правде говоря, наша обывательская вера (о, сколько нас, обывателей!) имеет идеалом своим достижение жизни хорошей, то есть покойной, сытой и веселой. В направлении к такой жизни делают усилия, и потом оказывается, при достижении, что эта гармония жизни или не удалась, или сама по себе неудовлетворительна. Вот тогда-то и начинается разговор о жизни иной. И некоторым удается найти такое иное счастье, вроде радости всех скорбящих, в искусстве, в науке, в особого рода повышенной деятельности. Старость бывает разная, одни старики «впадают в детство», другие постепенно, сознательно и радостно возвращаются к нему. Это очевидно, что в детях мы любим не просто одно то, что они маленькие. Мы любим в них именно то прекрасное, что было в нас или около нас в нашем детстве. Мы любим в детях то самое, что храним в себе с детства как лучший дар нам от жизни, и эту нашу прелесть стараемся по-разному воплотить: одни, и этих большинство, определяются с этим даром в семье, другие, кому семейное счастье недоступно, достигают его в искусстве. Третьи, не исчерпываясь до конца ни в семье, ни в искусстве, хранят своего младенца в себе до глубокой старости, и это их делает мудрецами. 16 января 1952

Начинаю понемногу понимать урбанистов: город, как остров спасения для человека, место, где, с одной стороны, личность человека может укрыться от контроля, с другой – где он может создавать нестадный коллектив. Это чувство мне пришло, во-первых, под влиянием современных условий жизни: полной невозможности жить в природе (в провинции), утрата прежней веры в то, что там, у Лукоморья, есть дуб зеленый: дуб этот срублен. Что-то вроде наступления воды, выживающей на берега мышей: так выжало из провинции всю интеллигенцию. И стало понятно, что связь с природой имел я эстетическую, а не моральную (не корнями держался, а ветками). Ходил за ягодами, грибами, сказками, а не по основному делу. 15 января 1947

Вот счастье бывает какое – дожить до преклонного возраста и не склоняться, даже когда согнется спина, ни перед кем, ни перед чем, не отклоняться и стремиться вверх, наращивая годовые круги в своей древесине. Когда пишу, то верю, что так надо, что все по чистой правде пишу. Если бы, однако, приставили ко мне человека, точно измерившего и взвесившего всю правду и он бы меня поправлял, когда я пишу, то я бы ничего по правде не мог написать. 14 января 1939

Когда люди живут в любви, то не замечают наступления старости, и если даже заметят морщину, то не придают ей значения: не в этом дело. Итак, если бы все люди любили друг друга, то вовсе бы и не занимались косметикой. 13 января 1941

Написал рассказ для маленьких детей «Утенок-стахановец». 12 января 1938

Вольных грехов нет у меня, но невольных – я весь в грехах, и к этому еще много таких, что я сам их за грехи не считаю и они совсем даже и не грехи. 11 января 1953