В центре книги — фундаментальный тезис: экономика не является автономной сферой, подчиненной универсальным законам рынка, а всегда укоренена в социальных, политических и культурных отношениях. Прослеживая историю хозяйственных институтов от древней Месопотамии и архаической Греции до капитализма XIX века, Поланьи показывает, что саморегулирующийся рынок — не вечная данность, а исторически обусловленный и внутренне неустойчивый эксперимент. На протяжении большей части человеческой истории распределение ресурсов осуществлялось иными способами — через реципрокность и редистрибуцию, а не через ценовой механизм.
Книга бросает вызов базовым допущениям неоклассической экономики и предлагает принципиально иной язык для описания хозяйственной жизни — язык, востребованность которого лишь возрастает перед лицом кризисов современного глобального рынка.
В эссе «Горделивый Токио» Гваттари приводит конкретные негативные примеры «капиталистического инфантилизма» в массовой культуре. В японской культуре силен «машинный эрос», глубоко повторяющийся и производящий субъективность, вкладывающую силы в «кайф от машин». Проблема для Гваттари заключается в том, соединяется ли этот «машинный гул» с продуктивным социальным выходом, таким как бизнес, направляя его в новое русло, или же он прозябает в глупой зависимости от видеоигр или даже схлопывается в самоубийство. Все три варианта очевидны в Японии. Для Гваттари «Япония — это прототип новой капиталистической субъективности», которая произвела в рамках высокотехнологичного чуда неоднозначные результаты, дико мечущиеся от необычайной креативности до гипер-отчуждения.
Hobsbawm is frequently depicted as the greatest historian of the twentieth century, a superlative that is not abused if it means that he was the most important scholar to have written on the history of the past century. At the conclusion of his book, unafraid of hyperbole, Chabal speaks of “two Hobsbawms”: the man and the myth. The myth appeared in the mid-1990s, when Hobsbawm published The Age of Extremes, the book that canonized him as a celebrity on a global scale, far beyond the boundaries of academia. Anyone who read this work at the time was deeply struck by such a tour de force: Under his pen, the twentieth century suddenly achieved a clear profile, as an age of cataclysms framed by the Great War and the end of communism (1914–91), broken in the middle by an eruption of apocalyptic violence during World War II. A past still perceived as part of the present became history; a vast constellation of scattered events found its place in the puzzle and could now be viewed from a historical perspective.
«Экономика каменного века» Маршалла Салинза — одна из важнейших книг по современной антропологии, которая сразу после первой публикации в 1972 году принесла ее автору репутацию мэтра. Предприняв амбициозную интерпретацию природы экономической деятельности как культурного феномена, Салинз радикально пересмотрел традиционные представления не только об охотниках и собирателях, но и о первобытном обществе и так называемом натуральном хозяйстве в целом. Именно здесь Салинз обнаружил «первоначальное общество изобилия» — концепцию, которая стала его визитной карточкой в антропологии и на десятилетия вперед определила горизонт дискуссий, давно преодолевших академические рамки. Но, как и полвека назад, гипотеза о том, что первобытные люди, возможно, жили лучше без благ современной цивилизации, сохраняет свою провокативность и заставляет искать ее новые подтверждения или опровержения.
Маршалл Салинз - Новая наука заколдованной вселенной. Антропология большей части человечества
С точки зрения западного человека, мы живем в секуляризованном – расколдованном – мире. Боги и духи, если и существуют, отделены от нашего – имманентного – мира и усланы в потусторонний – трансцендентный, оставив землю в распоряжении людей, вольных теперь создавать свои институты своими средствами по собственным стандартам. Однако бόльшую часть человеческой истории культуры людей были окружены мириадами нечеловеческих существ – богами, предками, духами; они были причинами людского горя и радости, источниками успеха и неудач в разных начинаниях – от земледелия и охоты до полового размножения и политических амбиций. Маршалл Салинз на основе невероятно объемного материала – от обществ инуитов и тробрианцев до цивилизаций Древней Месопотамии – показывает, что описание незападных обществ в привычных терминах («религия», «миф», «сверхъестественное») приводит скорее не к пониманию, а умалению значения их культуры, и предлагает новую парадигму исследования заколдованной вселенной.