Телеграм канал «Политическая теория и философия (Political theory and philosophy)»

Samuel Moyn - Gerontocracy in America

As Americans debate President Biden’s infirmities and President Trump’s erratic behavior, we’ve neglected the bigger problem before us: a massive transfer of power and wealth to the oldest among us, and the curtailment of the prospects of the young. In this lecture based on his forthcoming book, “Gerontocracy in America,” Samuel Moyn offers a diagnosis of our age divide and its consequences. Even apart from the presidency, in legislatures, businesses, and the courts, the average leader’s age has risen dramatically. The elderly predominantly fund campaigns and dominate their agendas, often with the intent to block any challenge to their status. The tax code is rigged on their behalf, as is an economy geared to sheltering financial and housing assets. The United States was founded on the promise of generational renovation but has become an increasingly febrile country of old men.

https://m.youtube.com/watch?v=t58pqhfrBDs&pp=ygULc2FtdWVsIG1veW4%3D&ra=m

Тристан Гарсия. Нужно всё истолковывать в качестве интенсивностей.

Летом 1967-го года в главном здании Сорбонны проходит заседание Французского философского общества. В аудитории Мишле присутствуют Жан Валь, Фердинан Алкье, Морис де Гандийяк, Жан Бофре, Жорж Булиган, Алексис Филоненко, Люси Пренан и другие представители парижского философского бомонда. Эти учёные собрались здесь, чтобы выслушать доклад молодого таланта, Жиля Делёза, приглашённого представить некоторые из идей грядущего «Различия и повторения»(1968). Делёз представит доклад-манифест с загадочным названием «Метод драматизации», где развернётся не только его собственная онтологическая программа, получавшая развитие на протяжении последующих 20 лет, но и новое видение философии и образа философа.

Жан Валь, председатель комиссии, заканчивает своё вступительное слово, и его молодой коллега начинает свой доклад: «Идея — открытие Идеи — неотделимо от определённого типа вопроса. Прежде всего, Идея — это «объектность», которая […] отвечает на зов лишь некоторых вопросов». Французский мыслитель вспомнит о «когда?», «где?», «в каких пропорциях?», «как?», «в каких случаях?» и прочих специальных вопросах, на которые может откликнуться Идея. Постойте, но разве эти вопросы не метят в акцидентное, промахиваясь мимо сущности, которую мы пытаемся схватить с их помощью? Почему среди всех перечисленных специальных вопросов нет самого важного: «Что это такое?». Такой вопрос мог сработать в мире, управляемом платоновскими неподвижными и изолированными небесными идеями. Философ, о котором пойдет в речь в этом докладе, не всматривается в светлое небо, созерцая в нём вечное, он не занимается Видением-в-Боге, но куда в большей степени практикует Видение-в-Мефистофеле (именно так охарактеризует метод Делёза его научный руководитель Морис де Гандийяк), всматриваясь в глубины интенсивного ада, где нет тождества, а лишь непрерывный процесс дифференциации, где нет ясного и отчётливого, но лишь смутное и тёмное. Описывая глубины, в которых отныне и обитает Идея, Делёз говорит о процессах биологической дифференциации, клеточного деления, пространственно-временных динамизмах, колебаниях пространства и полостях времени, эмбрионах.

По аудитории гуляет пока еще не озвученный вопрос, который позднее будет задан Станисласом Бретоном: разве каждое из перечисленных «интенсивных» явлений не составляет предметное поле конкретных естественных наук или других дисциплин? Да, в определённом смысле доклад фиксирует положение догоняющего, в котором оказалась философия в середине XX века. В каком ключе и каким способом к интенсивному должна обратиться сама философия? В зачаточной форме в выступлении присутствуют намёки на будущую идею о производстве понятий, теорию события, как и призыв искать «темного предшественника» и «драму», скрытых за всяким логосом, но Делёз не формирует у слушателей отчётливого и содержательного представления о методе такого поиска. Однако собравшихся в аудитории Мишле объединяли не только вполне легитимные вопросы о смутном понятии Метода Драматизации, но и впечатление, которое удачно сумел выразить эпистемолог Жан Ульмо: «Вопреки моему философскому невежеству, мне кажется, что я вас понял». Через сложное сочетание поэтического, научного и историко-философского Делез выражает стихийную интуицию о тектонических сдвигах в устройстве нашего познания, одновременно демонстрируя стиль философии, который опирается не на классическое понятие, но своеобразную интенсивную интуицию, которая охватила всех в этой аудитории, или, быть может, странное наитие об Идее, которое охватило целую эпоху.

Однако как «интенсивность» в принципе возникает на горизонте западного познания, а затем — становится «эпохальной»? Спустя почти 50 лет после знакового делёзовского выступления Тристан Гарсия отправляется в генеалогической поход с целью выяснить, как сложились сами условия возможности такого мышления.

Приятного чтения.

https://syg.ma/@nikita-archipov/tristan-garsiya-nuzhno-vsyo-istolkovyvat-v-kachestve-intensivnostey

Михаил Соколов - Делегитимация и академические свободы при диктатуре

Могут ли академические свободы существовать в отсутствие политических свобод? С одной стороны, у большинства диктаторских режимов есть история репрессий против ученых. С другой — само наше определение академических свобод происходит из Пруссии, которая во времена Гумбольдта не была особенно либеральным государством и, тем не менее, предположительно, признавала их.

Ответ, вероятно, состоит в критике вопроса. Правильнее будет спросить, какие типы режимов будут ущемлять какие из академических свобод. Ограничение академических свобод вряд ли может быть для какой-либо диктатуры самоцелью. Оно производится постольку, поскольку исследования ученых или преподавание ими своего предмета могут быть угрозой ее легитимности.

В свою очередь, это зависит от того, как устроена легитимность. Мы можем выделить два измерения, которые влияют на отношение режима к научным исследованиям.

Первое касается сферы ответственности, которую режим ощущает себя несущим в глазах населения и которая варьируется от очень широкой — включающей, например, нравы молодежи и даже стихийные бедствия до очень узкой, исключающей, скажем, инфляцию.

Второе касается предполагаемой длины цепочек ассоциаций, которые население может прослеживать. Превращается ли абстрактная критика неолиберализма в образовании в персональное неодобрение диктатора, при котором осуществляются неолиберальные реформы?

Отношение соответствующих режимов к социальным наукам можно проследить, сравнив ограничения работы социологов в СССР при режиме, который предельно расширял свою сферу ответственности и верил в почти неограниченную длину ассоциативных цепочек, — с ее судьбой в контексте минималистских диктатур, считающих себя неуязвимыми для любой критики, кроме жестко сфокусированной на персональных решениях в отдельных узких сферах

0:20 — Начало доклада
23:20 — Вопрос о типажах режимов
29:37 — Вопрос об Ирвинге Гофмане и структуре советского общества
37:17 — Вопрос об уничтожении и возрождении социологии чтения

https://m.youtube.com/watch?v=vQ74XmXMwII&ra=m

Николай Проценко - Гуру антропологического дзена

О книге Маршалла Салинза «Экономика каменного века»

Знаменитая книга Маршалла Салинза «Экономика каменного века», выпущенная в новом переводе издательством «Ад Маргинем Пресс», спустя более чем полвека после первой публикации воспринимается не просто как один из главных текстов современной антропологии, но и как памятник — самой себе и тем обществам, о которых она рассказывает. Ее полемический контекст давно остался в прошлом, но в «большом времени» истории и науки именно эта книга позволила Салинзу занять место среди великих ревизионистов, на чьих плечах стоит сегодняшнее социальное знание.

https://gorky.media/reviews/guru-antropologicheskogo-dzena

Corey Robinson - Conspiracy theory, anti-globalism, and the Freedom Convoy: The Great Reset and conspiracist delegitimation

In this article, we analyse how anti-globalist conspiracy theories were mobilised online to delegitimise national authorities and policies designed to curb the Covid-19 pandemic in Canada. These conspiracy theories attacked the political authority underpinning public health measures and targeted purportedly ‘liberal’ policies and ‘globalist’ actors. Our case study examines the Freedom Convoy, a series of protests against Covid-19 vaccine mandates that began in Canada but inspired global demonstrations. The Freedom Convoy fostered and relied upon anti-globalist conspiracy theories, including the ‘Great Reset’ and ‘Great Replacement’, both of which posit a global conspiracy to erode national sovereignty and impose a ‘liberal’ international order. We investigate far-right social media commentary from 4chan’s Politically Incorrect imageboard /pol/, Infowars, and Rebel News, showing how conspiratorial claims were marshalled in alt-tech spaces. These narratives were used to delegitimise public health measures to combat Covid-19 and the Liberal Trudeau government by linking them to various ‘globalist’ forces. In exploring three mechanisms of delegitimation – externalisation, personification, and Othering – we argue that far-right movements like the Freedom Convoy, motivated by anti-globalist conspiracism, mobilise the international realm by leveraging the legitimacy gap of international organisations and agendas to undermine the political authority of actors at the national level.

Leo Strauss’s Natural Right and History

Matt and Sam talk to Matt Dinan about Leo Strauss’s 1953 book, Natural Right and History.

For the third installment in our occasional series on important conservative books, or important books written by or embraced by conservatives, we take up Leo Strauss’s Natural Right and History, based on his 1949 Walgreen Lectures at the University of Chicago and published in 1953. To help us, we called on our friend Matt Dinan, a political theorist who’s an associate professor in the Great Books Program at St. Thomas University in New Brunswick, Canada. If you’ve listened to previous episodes and wanted us to go deeper on Leo Strauss, the German-Jewish political philosopher who came to the United States after fleeing Nazism,  and what “Straussianism” might have to do with American conservatism and our present political moment, here you go.

After offering some background on Strauss and the context of Natural Right and History‘s publication, we discuss Strauss’s patriotic appeal to Americans in the book’s introduction, walk listeners through the chapters that follow (explaining what “natural right” is and why it’s paired with “history” in the title), and close out by exploring Strauss’s ambiguous relationship to American conservatism.

https://dissentmagazine.org/blog/know-your-enemy-leo-strauss-natural-right-and-history/