Ксения Капельчук - Кукла, карлик и шахматы: к диалектике счастья и спасения
Статья посвящена вопросу о том, какую роль в философско-политических проектах Славоя Жижека и Джорджо Агамбена играет теологический элемент. Существующие интерпретации обычно расположены в диапазоне от тезиса о радикально атеистической позиции авторов до возведения их в ранг своеобразных теологов. С одной стороны, Жижек и Агамбен проводят критику существующего секулярного порядка именно в связи с тем, что в нем все еще сохраняется скрытое измерение сакрального (в лице Другого или в форме диспозитива), с другой, — для его преодоления в обоих случаях оказывается необходимым обращение к теологическому инструментарию. Данная двой ственность в отношении теологии у Жижека и Агамбена рассматривается в статье как «унаследованная» от Беньямина — автора, значимого для обоих философов. В качестве центрального здесь выступает знаменитый образ из тезиса I «О понятии истории»: шахматный автомат в виде куклы в турецком одеянии, которому всегда удается выигрывать (исторический материализм), но лишь потому, что им скрыто управляет находящийся внутри карлик (теология). Как правило, при трактовке этого образа исследователи, включая Жижека и Агамбена, сосредотачиваются на фигурах карлика и куклы, но то, на что направлены их совместные усилия — сама шахматная игра и ставки в ней — остается вне зоны рассмотрения. Основная гипотеза статьи состоит в том, что для того, чтобы определить роль теологии и философии в проектах рассматриваемых авторов, необходимо поставить вопрос о целях этих проектов. Благодаря такой постановке вопроса за диалектикой активации и дезактивации теологии становится возможно различить иную диалектику — диалектику счастья и спасения, анализ которой позволяет не только описать исток различий указанных проектов, но и увидеть их как моменты диалектического движения истины и достоверности, как оно представлено в «Феноменологии духа» Гегеля.
Tel Quel goes to China: Sollers, Kristeva, Barthes, Pleynet, Wahl and the Cultural Revolution
Tel Quel famously went to China in 1974. Tel Quel was an important literary journal founded in 1960, to which many of the major names of ‘French theory’ contributed, including Michel Foucault, Maurice Blanchot and Jacques Derrida. The journal was edited by Philippe Sollers, who along with Julia Kristeva, Roland Barthes, Marcelin Pleynet and the Éditions du Seuil editor François Wahl made the group for the China trip. Jacques Lacan was supposed to go but decided against at the last minute, according to Sollers using the pretext that his mistress had been unable to get a visa. They spent three weeks there, from 11 April to 4 May. The group were invited by the Chinese Embassy, through the mediation of Italian journalist and communist politician Maria Antonietta Macciocchi, but they paid for their own travel.
Сергей Ушакин - Ключи и двери ведомственности. Рецензия на сборник "Советская ведомственность" Под ред. И.Н. Стася. Москва: Новое литературное обозрение, 2025.
Для Стася “ведомственность” – вернее, “ведомственный подход” – это формообразующий прием, точнее, прием, конституирующий проблемное поле. Ведомственность тут – золотой ключик, с помощью которого можно получить доступ к разнообразным “комнатам” в здании советского прошлого – от тех, где обнаруживаются “процессы идентификации и социальные практики”, до тех, где формируются “дискурсивные риторики и административные иерархии”, или, в иной формулировке – от “систем” и “материальности” до “практик” и “дискурса” (С. 14).
Большинство авторов сборника, однако, следует другой логике. Ведомственность для них – это не ключик к дому и даже не материал, из которого можно построить дом. Скорее, ведомственность выступает в этих текстах в виде своеобразной тематической этикетки или указательного знака, позволяющего идентифицировать то или иное явление как “ведомственное” – даже в тех случаях, когда понятие “ведомственность” в архивах, с которыми работают авторы, “не использовалось совершенно” (Андрей Сметанин, С. 205), когда этот “термин не фигурировал на страницах издания” (Марина Клинова и Андрей Трофимов, С. 499) или когда “частота” его использования “была очень низкой” (Екатерина Чечкина, С. 528). Подобный “формальный” подход, безусловно, позволяет чуть иначе взглянуть на знакомые вещи, но он вряд ли способен расширить наше понимание ведомственности, не говоря уже об истории советского общества.
А.В. Жабров, Д.О. Вакарчук - От президентства к президентализму: эволюция российской модели
Статья посвящена изучению одного из центральных вопросов современной сравнительной политологии: каким образом формальные, зачастую демократические по своему дизайну, институты сосуществуют с авторитарной политической практикой на постсоветском пространстве? В фокусе исследования находится феномен сильной президентской власти, для анализа которого применяется неоинституциональный подход, позволяющий преодолеть разрыв между формально-юридическим и персоналистским анализом. Ключевым концептуальным вкладом работы является введение и операционализация аналитического различия между «президентством» как формально-конституционным институтом и «президентализмом» – реальным политическим режимом, характеризующимся доминированием персонифицированной исполнительной власти, чье фактическое влияние существенно превосходит ее формально-конституционный статус за счет опоры на неформальные и параконституционные практики.
На основе метода отслеживания процесса (process tracing) в статье доказывается, что формирование российского президентализма не было случайным, а представляет собой логичный, двухэтапный каузальный процесс. Во-первых, политический кризис начала 1990-х годов привел к созданию широкой формальной базы в виде суперпрезидентской Конституции 1993 г. Во-вторых, практическая недостаточность этих формальных правил для обеспечения полного контроля стимулировала целенаправленное конструирование неформальных и параконституционных практик («вертикаль власти», технологии преемничества и пролонгации), которые и стали стержнем сложившегося политического режима.
Since the emergence of ChatGPT, generative AI has been heralded as a technology poised to revolutionize our world. But beyond the hype and hyperbole, who truly wields power over this transformative technology?Nick Srnicek's new book, Silicon Empires, explores the geopolitical economy of artificial intelligence, revealing how a handful of powerful corporations and states are engaged in a monumental struggle to control its future. Moving beyond the headlines, Srnicek's book lays bare the elaborate strategies that these silicon empires from tech giants to great powers are deploying to capture the immense value of AI. As the race for AI supremacy accelerates, decisions being made in the boardrooms of Silicon Valley and the halls of government will shape the distribution of wealth and power on a global scale for decades to come.
Пугачевский бунт даже в советское время редко рассматривался не просто как восстание угнетенных против угнетателей, а как закономерное проявление республиканских и даже демократических тенденций, охвативших всю просвещенную Европу XVIII века и завершившихся Великой французской революцией. Кирилл Осповат в своей книге «Пугачевщина: политическая семиотика бунта в эпоху Просвещения» предлагает именно такой взгляд. Вот отрывок из нее.
David Foster Wallace & Mark Fisher: Irony, Sincerity, and Late Capitalism
Is sincerity even possible when the medium is rigged against it? In this episode, Hannah Smart, fiction writer, critic, and author of the debut novel Meat Puppets, joins Craig, Adam, and Emma to think through the legacy of David Foster Wallace and Mark Fisher, tracing the connections between Wallace's call for a new sincerity and Fisher's hauntological vision of a culture that forgot how to imagine its own future. Together we wrestle with the performative male, the death of boredom, the trap of self-consciousness, and whether any of us writers, theorists, or just extremely online humans have actually found a way out of the irony that Wallace spent his career trying to dismantle.