Телеграм канал «Политика в Большой Индо-Пасифике»

Мы увидели, пожалуй, самый скандальный чемпионат мира по футболу. Он прошёл в 2002 году в Южной Корее и Японии.

ФИФА во главе с великим и ужасным Зеппом Блаттером тогда устроила не чемпионат, а рекламную кампанию футбольной индустрии на бездонном азиатском рынке.

И в матчах с хозяйками турнира, особенно с Кореей, происходили очень странные вещи. Началось всё ещё с заключительного матча группового этапа Кореи против Португалии, где половину второго тайма португальцы доигрывали вдевятером и, только оказавшись вдевятером, пропустили гол. Корея выиграла.

Но настоящее судейское веселье вокруг сборной Кореи началось в плей-офф. В 1/8 корейцы встречались с грозной сборной Италии, фаворит матча был очевиден. Но главным действующим лицом матча стали не футболисты, а арбитр из Эквадора Байрон Морено. Уже в самом начале матча он поставил левый пенальти в ворота итальянцев, но Буффон потащил удар с 11-метровой отметки.

Однако эквадорского рефери было не остановить. В дополнительное время Франческо Тотти падает в штрафной после удара по ногам, Морено вместо назначения пенальти показывает итальянцу вторую жёлтую за "симуляцию". Всё, до свидания, Франческо! Соперник Кореи снова доигрывает концовку матча в меньшинстве. Как говорил классик: "Совпадение? Не думаю!". Чуть позже Морено не засчитывает чистый гол Томмази из-за оффсайда, который увидел только он сам.

В итоге в самом конце Корея заковыряла свой гол в ворота итальянцев. Ан Чжун Хван, забивший тот самый мяч, играл в итальянской "Перудже". Гнев итальянцев был столь велик, что контракт с ним был разорван. Он продолжил карьеру в японских клубах.

В отношении Байрона Морено уже осенью 2002 года началось расследование, и он был отстранён от судейства в футболе, причём даже у себя на родине в Эквадоре. Ещё веселее то, что в 2010 году Байрона Морено арестовали в нью-йоркском аэропорту при попытке провезти в США 6 кило героина. Вот такой вот мужчина честной судьбы.

Следом у корейцев была 1/4 финала с Испанией. Той самой Испанией, которая сегодня уже двукратный чемпион, а тогда ещё команда вечных претендентов, игравшая в огонь, в радость, в атаку. Что же случилось в этом матче? Два чистейших гола Испании был отменены египетским судьей. Дело дошло до серии пенальти, где фортуна улыбнулась хозяевам. Вот так и получилось, что мощнейшие Португалия, Италия, Испания вылетели из турнира после матчей с Кореей, полных разных спорных судейских решений.

Даже в британской прессе, где вряд ли сильно любят итальянцев и прочих конкурентов своей сборной, которая все никак не может «вернуть футбол домой» заметили ряд интересных моментов:

Судьи, безусловно, ошибаются, но 5 отменённых голов в ворота Кореи на турнире действительно выглядят подозрительно. Теоретически возможно, что арбитров подкупили деньгами. Более чем правдоподобно, что их угощали вином, кормили и обеспечивали приятной компанией. Это, кстати, тоже часть корейской культуры. И нетрудно представить, как судья из Египта или Эквадора может почувствовать себя немного подавленным на стадионе, полном корейцев, которые неистово взывают к богине победы.

Самое смешное, что ФИФА признала, что на турнире были совершены ошибки, повлиявшие на исход матчей. И даже тогдашний президент ФИФА Блаттер заявил, что назначение арбитров на некоторые матчи, особенно на матчи сборной Кореи, было несколько странным.

То что 25 стран (включая РФ) подписали в Шанхае соглашение о создании Всемирной организации по сотрудничеству в области искусственного интеллекта (WAICO) - это очень большое событие.

Его масштаб просто проявится на средней и долгой дистанции.

Это как в свое время США начали "Атомы для мира" в 1953 г как первую такую большую программу по освоению ядерной энергии вне США, включая дружественные страны даже из не очень развитых.

Один из побочных эффектов, первые ядерные компетенции и ядерное оборудование получили и будущие военные ядерные державы такие как Израиль и Пакистан.

Так что с ИИ будет что-то похожее. Субъекты второго эшелона со временем вылупятся вслед за своим аналогом "ядерной пятерки".

Как в гражданской, так и в военной сфере.

Несколько моих последних текстов получили значительно больший охват, чем обычно. Стало быть, тематика геополитики данных, цифрового империализма, возможности или невозможности достижения многополярного мира находит отклик у значительного числа людей.

Во многом это произошло благодаря репостам коллег, чьи каналы я и сам стараюсь регулярно читать. Хочу искренне поблагодарить авторов и админов каналов Атлас Байцзэ, Атомное чучхе, Китай. 80-е и не только, Китай. Инструкция по недеянию, Китайская угроза, Минченко. World, Россия в глобальной политике за внимание к этим публикациям.

В Телеграме есть, может, не очень большое, но весьма содержательное экспертное сообщество по международным отношениям и зарубежному регионоведению. Ну а так как у Телеги нет рекомендательных алгоритмов или общей информационной ленты, репосты становятся чуть ли не единственным способом продвижения разных материалов для широкой аудитории.

Для автора это, пожалуй, лучшая оценка работы. Спасибо за доверие и за интерес к темам, которые мне самому представляются важными для понимания современных мирополитических процессов.

Вообще не покидает ощущение, что все великие и претендующие на этот статус державы находятся в положении шпагата: с одной стороны рисуются невероятные перспективы, а с другой возникают опасения, что всё будет плохо. Строятся планы чуть ли не по достижению мирового господства, но одновременно очень боятся, что, если что-то пойдёт не так, всё рухнет и случится полный крах.

Возьмём Китай. КНР стремится к квантовым вычислениям, достигнуты огромные успехи в развитии микроэлектроники и разных иных передовых отраслях промышленности, высокоскоростные железные дороги возведены уже везде, где только можно, университеты страны уверено входят в лидирующие группы в разных международных рейтингах и так далее. Вроде бы всё шикарно, и перед нами мировой лидер завтрашнего дня. Но проблем тоже не так уж и мало. Население Китая стремительно стареет: в 2025 году население страны сократилось на 3,4 млн человек, а рождаемость обвалилась на 17% всего за один год, до самого низкого уровня с 1949 года. Есть проблемы в финансово-экономическом секторе. Политическая система становится менее прозрачной и понятной, что содержит свои риски.

Все ещё веселее у США. "Make America Great Again" куда-то движется, но направление движения может меняться по дюжине раз за день. Трамп и Ко объявили о целом ряде помпезных инициатив и проектов (типа Stargate). Только на инфраструктуру для ИИ OpenAI и партнёры уже законтрактовали (по совокупности сделок с Oracle, Nvidia, AMD, Microsoft и другими) больше триллиона долларов.
Но проблем целый ворох. Ещё 10 с лишним лет назад Бжезинский в книге "Strategic Vision: America and the Crisis of Global Power" выделял ключевые уязвимости Америки: ветшающая инфраструктура, неустойчивый госдолг, дефекты финансовой системы, растущее социальное неравенство, низкая информированность населения об окружающем мире и расколотая партийная система.

По сути, в США серьезный кризис обеих ведущих партий: и демократы, и республиканцы за последние несколько лет серьёзно переродились. Ведь Трамп вообще не похож на традиционного республиканца, а его MAGA-культ представляет собой специфический коктейль из разных идей и групп интересов. Но и у демократов много своих проблем. Ещё в 2016 всплеск популярности несистемного кандидата Берни Сандерса грозил отодвинуть мейнстримную Клинтон на обочину. Сейчас солировать видимо будут такие люди, как Александра Окасио-Кортес и ещё более радикально левые представители демпартии. Умеренные республиканцы и умеренные демократы куда-то исчезли. А вместе с этим исчезает и возможность для политического компромисса на национальном уровне.

Есть Европа, которая со слов официального Брюсселя хочет сплотиться, вернуть себе полномасштабную политическую субъектность. Потенциал для этого действительно есть, и даже озвучиваемая рядом европейских политиков милитаризация в определённом смысле могла бы дать импульс экономике. Но европейское сообщество сталкивается с многолетним миграционным кризисом, сменой идентичности обществ. Показательный пример Британии, где имя Мухаммед третий год подряд остаётся самым популярным именем для новорождённых мальчиков (почти 6000 младенцев в 2025 году). Рост популизма в европейской политике уже стал притчей во языцех. С другой стороны, европейская экономика все никак не может сделать рывок из-за регуляторной удавки. Отсюда и шутки в стиле: "У США и КНР есть ИИ, а у нас есть самая крутая нормативная база по ИИ". То есть и тут есть перспективы, но вот совсем не факт, что им суждено реализоваться под гнётом накопившихся проблем.

Интересный кейс представляет собой Турция. При Эрдогане страна активно продвигает повестку неоосманизма: у неё свои интересы в Сирии и на Ближнем Востоке в целом, она двигается в евразийском направлении, создав Организацию тюркских государств (Турция, Азербайджан, Казахстан, Киргизия, Узбекистан плюс наблюдатели, среди которых непризнанная республика Северного Кипра). Турция даже официально вернула в школьную программу термин Туркестан вместо Центральной Азии — жест, который многие читают как заявку на историческое лидерство в регионе (что вряд ли сильно радует Москву и Пекин).
Одновременно с этим турецкая экономика несколько лет страдает от высокой инфляции (почти 85% в конце 2022-го, и хотя к 2026-му её удалось сбить до примерно 30%, показатель остаётся крайне высоким), а последние выборы дались Эрдогану очень нелегко: в 2023 году впервые за всю историю республики президентская гонка дошла до второго тура, и победу он одержал с куда более скромным перевесом, чем привык.

И всё в принципе похоже и по другим значимым игрокам международной политики — Индии, Бразилии, Японии. Перед Россией тоже открываются одновременно и многочисленные перспективы, и внешние вызовы (особенно на НАТО-вском направлении).

В итоге большой вопрос: за последние лет 100 были ли подобные моменты, когда великие державы находятся в состоянии, когда нужно сделать дерзкий шаг и получить своё, но если сделать его не вовремя или допустить ошибку, то можно потерять вообще всё?

Ведь возможно, что даже перед Первой мировой войной ситуация была иной. Хотя, опять же, то, что случилось тогда, уничтожило целый ряд великих держав конца 19 века: Российскую, Австро-Венгерскую, Германскую и Османскую империи. Да и у вроде бы вышедших со щитом из той глобальной зарубы Франции, Британии и США фундаментальных проблем все равно было навалом.

Борьба держав-гегемонов данных показывает нам геополитическую сторону процесса цифровизации. Но, что очень важно - эти новые штрихи международной политики являются отражениями более фундаментальных процессов в экономике и социальной жизни.

Мы, возможно, ни много ни мало видим новую форму отчуждения. Поясню. конец 19 - начало 20 века стали периодом "заводской экономики". Фабричное производство действительно стало массовым, товары стали производиться в огромном количестве, а вместе с этим массовым стал и заводской рабочий. Массовый рабочий, кстати, в определенном смысле прицепом потащил за собой современные массовые школы и тому подобные вещи. "Детский сад - школа - техникум - завод" - это всё стало результатом новой экономики.

Сюда же конвейер Форда и создание целых новых индустрий типа автомобилестроения. Вовсю шел и процесс концентрации капитала. Джон Рокфеллер стал первым миллиардером, а его фамилия стала нарицательной. Им с тех пор вообще можно детей пугать.

Вдобавок в разгаре была колониальная гонка, отчасти из-за того, что бизнесы становились уже настолько крупными, что они оказывали чуть ли не определяющее влияние на политику, а бизнесу нужно сбывать товары - и для этого нужно освоение новых земель. Та же концентрация капитала и урбанизация порождали новый городской класс, который требовал политического представительства - отсюда же пошли серьезные политические изменения: где-то появление конституционных монархий, где-то уже вполне себе республик, сюда же массовые политические партии. Политические режимы по-прежнему отличались, но всё большее число из них так или иначе стало апеллировать к народному представительству, а не к тому, что "нами правит потомок богини Аматэрасу".

При этом на фоне концентрации капиталов и политической трансформации долгое время положение рабочего сохранялось достаточно плачевным (мы же помним про "нечего терять кроме своих цепей", да?).
Что же отчуждалось у фабричного рабочего? Отчуждался продукт его физического труда. В отличие от ремесленника, продукт, сделанный рабочим на заводе ему не принадлежит. Рабочего при этом часто можно было достаточно оперативно заменить, так что пролетарий был вынужден продавать свое время и силы мало на что надеясь.

Что мы видим сегодня? Мне кажется, целый ряд параллелей.
Тоже появляются новые индустрии - беспилотники, роботы (включая гуманоидных), но самое главное - это "цифра". Цифровизация, интернет связь и тем более ИИ - это всё без чего уже сложно представить современные компании.

Мы видим ускорение концентрации капитала. Рокфеллер в начале 20 века стал первым миллиардером, Маск в начале 21 стал первым триллионером. Всякого рода Безосы и иже с ним не так далеко.

Влияют ли подобные бизнесы на политику? Ну даже не знаю что тут сказать, Маск с его DOGE департаментом буквально были в Белом Доме. Лидеры компаний техногигантов целой кучкой собрались вокруг Трампа ещё накануне его победы на выборах. Питер Тиль, кстати, ещё в 2009 году в эссе «Воспитание либертарианца» писал, что перестал верить в совместимость свободы и демократии, и что либертарианцам стоит не чинить демократию, а по возможности уходить из-под её юрисдикции вовсе - через новые технологические «фронтиры». Спустя полтора десятилетия это уже не кажется маргинальной идеей одного чудака.

Что сегодня отчуждается от человека? Уже даже не результаты физического труда, и может уже даже не результаты его умственного труда (хотя и это тоже - ИИ обучается на текстах, картинках и прочих продуктах человеческого труда), отчуждаются следы самой жизни и социального взаимодействия человека.

Возникает «поведенческий излишек» (behavioral surplus) - то, что остаётся от нас после того, как мы пользуемся сервисами, и что затем упаковывается в предсказательные продукты. Отчуждается лицо и голос в буквальном смысле (уже были скандалы, когда актеры судились с компаниями), "записываются" и обрабатываются для обучения рекомендательных сервисов лайки и прочие продукты деятельности человека в интернете.

При этом, если Вы вышвырнете в мусорное ведро смартфон и никогда больше не будете онлайн - фундаментально ничего не изменится. Вы выйдите на улицу и на ближайшем переходе ваше лицо считает и распознает умная камера. Ваши друзья продолжат пользоваться разными сервисами и через них легко создается ваш социальный портрет как "производного" от круга общения.

Классический пример - история сети Target: алгоритм вычислил беременность покупательницы по смене паттернов потребления раньше, чем об этом узнали её родные, хотя никакого приложения для беременных она не устанавливала. Ей стали присылать на дом флаеры со скидками товаров для беременных, после чего её отец пошел скандалить в магазин, мол, зачем его юной дочурке шлют такую рекламу. Оказалось, что алгоритмы сети супермаркетов знали о дочке больше, чем её родители. Причем формально не было никакого нарушения или утечек данных. Просто множество персональных данных, собранных вместе, уже становится социальными данными, и их использование влияет на очень многих.

Ну а на геополитическом уровне всё происходит так, как сказано был в предыдущем посте - есть США и Китай, которые сильно вырвались вперед в сборе, обработке, хранении и генерации данных. И если "экономика данных" это действительно новая экономика, то возможно перед нашими глазами рождается и новая глобальная политика.

Кто-то уже называет это «цифровым-колониализмом» (data colonialism), проводя параллель со старым имперским захватом территорий. А если добавить немного пафоса в стиле Владимира Ильича - перед нами новый империализм.

Тут в целом стоит сказать, что на наших глазах формируется новый тип великих держав – державы-гегемоны данных. Это акторы, которые контролируют инфраструктуру генерации и хранения больших массивов данных, вычислительные мощности извлечения предсказательной ценности из этих данных, а также правовые режимы доступа к этим данным.

Сейчас таких гегемонов два – это США и Китай.

ЕС претендует на роль лидера в вопросах создания правовых режимов (принятие General Data Protection Regulation), но не обладает сопоставимой инфраструктурой генерации и вычислительными мощностями. Россия контролирует процесс хранения и доступа к данным в рамках своей юрисдикции, но на данный момент не имеет платформ глобального масштаба, сопоставимых с «большой пятеркой» технологических компаний США или ведущими технологическими гигантами Китая – Tencent, Alibaba, Huawei.

Все остальные страны являются государствами, зависимыми от данных.  Они вынуждены использовать чужие платформы и алгоритмы и являются полем борьбы для технологических компаний США и Китая, которые продвигают свои технологические решения на рынки Латинской Америки, Африки, Южной и Юго-Восточной Азии. Это касается как сферы софтверных решений и облачных вычислений, так и материальной инфраструктуры в виде дата-центров, узлов передачи данных и вышек связи.

ИИ становится новой атомной бомбой в истории. Но в этот раз в «ядерный» клуб войдут только две державы - США и Китай.

🇨🇳 Китайская угроза