Телеграм канал «Политика в Большой Индо-Пасифике»

В ожидании 立秋...

Лицю 立秋, "Установление осени", один из 24 сезонов, на которые делится год в китайском сельскохозяйственном календаре нунли.

Этот сезон, как правило, наступает примерно 8-10 августа и знаменует спад летней жары/духоты.

По вечерам и утрам появляется предосенняя прохлада, небо постепенно становится прозрачным, глубоким, солнце начинает светить особенно ярко.

Днём на солнце по-прежнему жарко, но уже без удушающей, расплавляющей духоты как в июле.

Окончательно же жара прекращается через 15 дней — с наступлением сезона чушу 处暑, "прекращение зноя".

Коренная причина этих трансформаций — смена ветра. Вместо ветра с моря начинает дуть ветер с материка. В случае с Приморьем — вместо южного ветра появляется северный ветер, который "сдувает" стопроцентную влажность, идущую с моря.

"Лицю" 2026 года установлен на 7 августа (есть даже более точное указание: 19 часов 42 минуты 40 секунд по пекинскому времени).

Таким образом, "установление осени" произойдёт сегодня.
Отличная новость для всех обитателей тихоокеанского побережья Азии! (А это, на минуточку, самая крупная часть населения планеты).

Так как в последние годы вслед за общим потеплением климата погода на юге российского Дальнего Востока стала больше похожа на погоду в северном Китае, то, как я давно заметил, китайский календарь нунли стал идеально отражать перемены в местной погоде.

Так что, дорогие земляки, ждите. Сегодня днём во Владивостоке сменится ветер. И мы наконец-то — после месяца сумасшедшей влажности — вздохнём полной грудью.

Во всяком случае так предрекает древняя китайская мудрость. А она, как правило, не ошибается ))

Джон Миршаймер свой канал завел. Наступательный реализм из первых рук.

И да и нет. Хиросима не сыграла роль хотя бы уже потому, что сначала не очень поняли в Токио что произошло.

А когда поняли, то сочли, что новая бомба настолько сложна и дорога, что у США долго ещё не будет возможности ее снова применить.

Потому настоящий шок и припадок пессимизма вызвала вторая бомба, по Нагасаки. И тут уверенность что "второй бомбы у них наверняка нет" сменилась у части руководства Японии на панику "где вторая, там и третья, четвертая, пятая и двадцать пятая".

Ещё и упавшая уже на фоне вступления СССР в войну. Причем не просто вступления СССР, а вступления слишком масштабного и когда он не мог быть готов, относительно доминируюших до того оценок в Токио. И неожиданно быстрых военных успехов СССР.

Токио сломал именно резонанс из сразу нескольких катастрофических событий, которых в эти дни быть в принципе не могло, согласно той картине реальности, которую всячески продвигала Партия Войны.

За трое суток случилось несколько "чудес" и все они были невозможны согласно той версии реальности, которой следовали милитаристы.

Япония оказалась в реальности, которая за 3-4 дня была хуже любых наихудших сценариев.

Это привело к смене расстановки сил наверху в Японии. Да и в целом к психологическому слому японского руководства.

Отсюда в мемуарах у каждого свое "почему я понял что мы проиграли и пора сдаваться" про те дни. У кого советское наступление, у кого бомбы, у кого и то и это сразу.

За эти три дня ситуация из "мрачной, но есть надежда" стала "куда ни кинь всюду клин и страшная сказка в реальности".

Хотя и даже тогда была попытка переворота с целью предотвратить обращение с согласием капитулировать...

Вторая часть фразы - попадание в точку.

Даже в авторитетном американском издании признают, что финальным аккордом, после которого у Японии не осталось никаких вариантов кроме капитуляции стала не атомная бомба - а вступление в войну СССР.

Специалист по ядерной политике Уорд Уилсон отмечает, что после уничтожения Хиросимы японское руководство не изменило своей стратегии. Оно по-прежнему рассчитывало добиться более выгодных условий капитуляции двумя способами: либо через посредничество нейтрального Советского Союза, либо нанеся американцам тяжёлые потери при высадке на Японские острова. Атомная бомбардировка сама по себе не разрушала ни один из этих планов.

Со вступлением Советского Союза в войну и началом Маньчжурской наступательной операции Москва перестала быть потенциальным посредником, а перспектива войны на два фронта против США и СССР делала дальнейшее сопротивление практически бессмысленным - тут уж точно без шансов.

Уилсон также объясняет, почему впоследствии именно атомная бомба стала главным символом окончания войны. Такая интерпретация была выгодна обеим сторонам: США получили убедительное подтверждение исключительной роли ядерного оружия и могли заявить о своей центральной роли в сокрушении японского милитаризма, а японские власти могли объяснить поражение невиданным «чудо-оружием», а не собственными провальными решениями. Хотя он и не отрицает разрушительную силу атомных бомбардировок, но утверждает, что их политическое и историческое значение оказалось значительно преувеличено по сравнению с влиянием советского вступления в войну.

Китайский научный текст: идеология VS прагматика
 
Иван Зуенко в своем канале опубликовал пост о статье Игоря Денисова про опасность некритического отношения к китайским текстовым источникам. Не могу не согласиться с важностью этой проблемы, тем более, что я предпринял попытку частично решить ее в своей докторской.
 
Изучая китайское социальное управление, я столкнулся с тем, что полевые социологические методы тут практически неприменимы, а единственное, к чему у нас есть доступ – это китайские научные тексты. В них есть информация о том, как внедряется низовое управление: тысячи интервью, сотни кейсов, десятки экспериментов. Но как доверять этому тексту, если отлично знаешь, насколько сильно влияние идеологии на любые официальные тексты в КНР?
 
Размышляя об этой проблеме, я понял, что нам мешает, в первую очередь, присущее нам региональное мышление: в своем регионе мира мы отлично знаем особенности локального эзопова языка и как его читать. По крайней мере, этими свойствами обладают исследователи, которые не скользят по поверхности. Однако уверенность в этих навыках играет со многими злую шутку: читая текст иного региона, мы не учитываем степень значимости локальных социально-политических факторов.
 
Конечно, идеология КНР считывается в тексте сразу, но ее влияние оценивается по-разному: кто-то отбрасывает китайские материалы сразу: слишком много идеологии, значит не отражена реальность, а кто-то пренебрегает значимостью идеологии и принимает слишком многое за правду. Ни тот, ни другой подход не приносит пользы.
 
Для решения этой проблемы, хотя бы в некотором приближении, я попытался сформулировать концепцию исследовательских моделей, в основе каждой из которой лежат разные факторы. Для разных регионов определяющими факторами могут быть разные, но для сегодняшнего Китая это прагматизм, идеология и традиционализм.
 
По вполне понятным признакам можно определить, какие работы или части работ выполняют поставленную задачу: решение реальной социальной проблемы (прагматизм), обоснование партийно-государственной идеологемы (идеология) или обоснование особого китайского пути примерами из истории (традиционализм). Вот одна из статей, в которой я описываю механизм функционирования исследовательских моделей на примере идеологически-ориентированных.
 
Быстро стало очевидно, что моделирование научного творчества реализуется для любого социально-политически сложного текста и для любого региона: в моем случае были социологические работы по китайскому социальному управлению, но указанные модели будут обнаруживаться в современных политических, исторических и иных текстах, только сами регион-специфичные факторы и степень их влияния факторов будут отличаться. Кроме того, выделенные для КНР факторы будут влиять не только на социологические тексты, но и на многие другие.
 
В общем, на мой взгляд, осознанный подход к тому, как и в какой степени эти факторы проявляются в разных типах текстов – и есть основной инструмент исследователя, который хочет избежать текстологического детерминизма.

#идеология #традиция #регионология

Китай. Инструкция по недеянию
Регионо/логика

🕊6 августа - годовщина атомной бомбардировки Хиросимы, первого в истории человечества случая боевого применения атомной бомбы.

81 год назад, ранним утром 6 августа 1945 года американский бомбардировщик B-29 сбросил на японский город Хиросиму атомную бомбу «Little Boy» («Малыш»).

Взрыватель 4-тонного боеприпаса сработал у моста Айой в 600 метрах от Госпиталя Сима, где находились врачи, лечащие тяжелобольных детей.

Взрыв произошёл в 08:15 утра по местному времени. В Хиросиме (так же, как и в Нагасаки) большую часть застроек составляли одно- и двухэтажные деревянные здания с черепичными крышами.

Незадолго до атомной бомбардировки, примерно в 7 часов утра сеть японских радаров раннего предупреждения зафиксировала приближение нескольких американских самолётов, направлявшихся к южной части Японии. Была объявлена воздушная тревога и остановлено радиовещание во многих городах, включая Хиросиму. Примерно в 08:00 оператор радара в Хиросиме определил, что количество приближавшихся самолётов было очень малым — возможно, не более трёх, — и воздушная тревога была отменена. Люди немного расслабились, ведь посчитали, что угрозы нет. Небольшие группы американских бомбардировщиков, в целях экономии горючего и самолётов, японцы не перехватывали.

Интересные сведения можно найти в документе «Обзор стратегических бомбардировок Соединенных Штатов: эффекты атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки» (The United States Strategic Bombing Survey: the effects of Atomic Bombs on Hiroshima and Nagasaki), изданном в 1946 году.

Около 70-80 тыс. человек, порядка 30 процентов населения Хиросимы в то время, были убиты взрывом и вызванным им огненным штормом. Ещё 70 тысяч получили ранения различной степени тяжести. Согласно оперативным американским сводкам, порядка 12 квадратных километров территории города были полностью уничтожены.

Более 90 процентов врачей и 93 процента медсестер в Хиросиме были убиты или ранены — большинство из них находились в центре города, который получил наибольший ущерб. Несмотря на это, к полудню полиция и добровольцы создали эвакуационные центры в больницах, школах и на трамвайных остановках, а в библиотеке Асано был создан морг. Однако из-за нехватки врачебного персонала многие первоначально выжившие после взрыва умирали, так и не получив никакой медицинской помощи, оставив после себя кольца трупов вокруг больниц.

Согласно «Обзору…» большинство промышленных работников Хиросимы к моменту взрыва успели заступить на дневную смену, а почти все школьники работали под открытым небом по программе демонтажа зданий для целей городской противопожарной безопасности.
Бомба взорвалась чуть северо-западнее центра города. Из-за такой точности, плоского городского рельефа и круглой формы города Хиросима была равномерно и сильно разрушена.

«Огненный шторм» достигал максимальной скорости от 30 до 40 миль в течении 2-3 часов после взрыва.
Фактор неожиданности, обрушение многих зданий и пожар способствовали беспрецедентному количеству жертв.

Выживших в результате бомбардировок в Японии называют специальным словом "хибакуся" - 被爆者 ("человек, пострадавший от бомбардировки").

Примечательно, что до атомной бомбардировки Хиросима оставалась вторым крупнейшим после Киото городом Японии, который к августу 1945 года не подвергался авиаударам американской армии.

Также примечательно, что японская бюрократия далеко не сразу относилась с должным пиететом к выжившим после атомного взрыва. Меры по оказанию помощи пострадавшим от атомной бомбы закончились с закрытием пунктов оказания помощи в октябре 1945 года, и с тех пор продолжался длительный период отсутствия общественной поддержки. Только в апреле 1957 года вступил в силу Закон о медицинской помощи (Закон о медицинской помощи при атомной бомбе), а в августе 1960 года после этого была создана Специальная система выживших после атомной бомбы. Однако эти меры поддержки для пострадавших были ограниченными, и многие пострадавшие не получили помощи. Подробнее о мерах поддержки можно посмотреть тут.

Ожидается, что в этом году церемонию памяти жертв атомной бомбардировки Хиросимы посетят официальные представители более ста стран и регионов.

Мой скромный опыт показывает, если на каком-нибудь круглом столе слышишь, что России не следует слишком сближаться с Пекином и вообще стоит держать с китайцами ухо востро — это, скорее всего, выступают индийские коллеги. А если слышишь, что не нужно слишком сближаться с Дели и следует быть осторожнее с индийцами — значит, выступают коллеги из Поднебесной. Порой это звучит так, будто они Россию друг к другу ревнуют.

Так что со стратегическим доверием между Китаем и Индией всё весьма непросто. А без него настоящего треугольника не получится.

В конце концов, Индия является одной из немногих стран Евразии, которая с самого начала весьма прохладно отнеслась к китайской инициативе "Пояса и пути", не присоединилась к ней и присоединяться не собирается.