Вейжены, или как Голливуд научился продавать белую внешность под видом дайверсити
Вейжен — это сленг, обозначающий человека, у которого один родитель азиат, а второй белый. На прошлой неделе New York Magazine выкатил здоровенный материал Алекса Юнга (он опросил больше пятидесяти человек — актёров, сценаристов, продюсеров), и там чёрным по белому: вейжены прямо сейчас захватили киноиндустрию и медиа в целом, и отрицать их значимость для поп-культуры уже как бы невозможно.
И вот что говорят инсайдеры внутри этой статьи, и я с ними согласна: дело тут не столько в расистском или сегрегационном контексте, сколько в банальном желании Голливуда продать белую внешность. Один сценарист смешанного происхождения формулирует это совсем уж прямо — вейженом можно закрыть любую нужную тебе POC-графу (POC, people of color — все небелые, в индустрии это буквально строчка в отчёте о разнообразии каста), но при этом ни про какой небелый опыт говорить не придётся. Галочка на бумаге, и разошлись.
Потому что вейжен — это буквально удобный стул. Ты всё ещё дайверсити, ты уже не сплошная белая массовка, тебе никто ничего не предъявит. Но при этом ты абсолютно понятен и считываем белому потребителю, ничего в нём не тревожишь и не заставляешь ни в чём разбираться.
И самое интересное, что кино тут вообще-то догоняющий рынок, потому что бьюти монетизировала вейженскую внешность гораздо раньше и куда циничнее. Вспомните fox eye — весь этот тренд на приподнятые к вискам глаза, который несколько лет назад заполонил тикток: сначала скотчем и карандашом, потом нитями и височным лифтингом, и до сих пор в каждом втором макияж-туториале живёт. Появились специальные техники макияжа, целые школы, бесконечные «как сделать глаза как у…», и параллельно поехала пластика под этот же запрос.
А теперь смотрите, какая красота получается. Азиатские женщины десятилетиями делают блефаропластику, чтобы веко стало европейским. Белые женщины в это же самое время платят за то, чтобы глаза стали азиатскими. И встречаются они ровно посередине — на том самом вейженском лице, которое индустрия и назначила эталоном. Одни доплачивают, чтобы приблизиться, другие доплачивают, чтобы отдалиться, а касса одна и та же.
И меня во всей этой истории цепляет даже не Голливуд, а то, что механика-то универсальная, она вообще не про Азию. Всегда берут ту версию непохожести, которая удобна смотрящему.
Рианочка моя любимая растянула огромные трусики Fenty x Savage над Нью-Йорком! И нет, это не CGI, а физическая инсталляция, которая дает реальную тень🩷💅🏻
Как вы уже поняли, я прохожу через довольно тяжёлый развод. Новости хорошие, подробности — пиздец.
Поэтому сегодня хочу поговорить о партнёрах. У нас же есть стойкое ощущение, что все они — исключительно наши зеркала. Но, я тут натолкнулась на концепцию, которая говорит: мир поменялся, отношения с собой и с другими стали новыми — и типов партнёров теперь три.
🪞Зеркала. Тут всё понятно. Они подсвечивают твой уровень калаприемника: нелюбовь к себе, травматику, компромиссы — всю ту хероборень, которую ты сама в себе никак не можешь разглядеть. Они не мучают тебя специально, они просто показывают, на что ты согласна.
🪟Окна. Эти приходят расширить твой уровень нормы. Яркие, эмоциональные, часто статусные, богатые, живые, насыщенные. Рядом с ними ты видишь, что бывает по-другому. Но есть нюанс: ты понимаешь, что это классный человек, он абсолютно достоин любви — просто не твоей. Что-то в нём хотелось бы чуть-чуть подкрутить.
🚪Двери. Финальный босс. Это те, кто пропускает тебя в новую ветку реальности. И заходишь ты туда с полным пониманием: ты выбрала, тебя выбрали. Невероятно комфортное состояние, где ты не оцениваешь партнёра и не сравниваешь себя. И в обратную сторону. Просто глубокое погружение без всей этой внутренней бухгалтерии.
Концепция мне очень нравится. Хотя, если честно, на моём пути встречались пока либо окна, в которые хотелось выйти, либо мужчины-тумбочки, об которые очень больно ударяешься мизинчиком.
Впервые в истории у женщин одного возраста нет общего жизненного сценария. И это не освобождение, а новое напряжение!
Твоя мама в 35 лет могла посмотреть на подруг и понять: она в норме, она отстаёт, она впереди. Была шкала. Шкала работала, потому что все шли по одному коридору: замуж, дети, может быть развод — с небольшими вариациями.
Сейчас коридора нет. Есть открытое поле, где подруги одного года рождения одновременно находятся в точках, которые раньше разделяли 20 лет жизни. Одна — мать-одиночка, другая — бездетная и в первых серьёзных отношениях, третья — вдова, четвёртая — во втором браке с чужими детьми, пятая — намеренно одна и строит бизнес.
Произошел коллапс референтной группы. Человек измеряет себя относительно «таких же». Но когда «такие же» живут принципиально разные жизни — измерять не с кем.
Мамин опыт тоже буквально неприменим. Она не знает, каково это — в 34 года не понимать, хочешь ли ты вообще детей. У моей в этом возрасте было двое, например. Женщина остаётся без живой передачи опыта поколения к поколению.
И добро пожаловать в пучину очень сложного переживания.
Женщина, у которой нет детей в 35, горюет — даже если она сама так выбрала. Женщина с детьми горюет о версии себя без них. Это цена того, что возможных жизней стало много, а прожить можно только одну.