Телеграм канал «Разговоры по телу x Ксюша Токарева»

Планирую сегодня лечь спать раньше, сделать масочку для лица и выпить ромашкового чаю. Какие изменения я ожидаю увидеть завтра утром:

Мисс Уганда на конкурсе красоты вышла в платье «Слои жизни».

Платье символизирует семь анатомических слоев, которые рассекаются при проведении кесарева сечения (кожа, жировая клетчатка, фасция, мышцы, брюшина, матка и амниотический мешок).

Как женщина у которой было КС еле сдерживаю слезки 🥹

✍🏻 Выписываю вам всем рецепт. Доигрались!

Я всю жизнь сижу в одной и той же позе: одна нога подогнута под себя, вторая свободно спущена вниз и касается пола. На диване, в машине, везде. И никогда в жизни не обращала на это внимания — ну сижу и сижу, тело само себя так складывает.

А оказывается, у этой позы есть имя и возраст в полторы тысячи лет. Называется лалитасана, существует в индийском искусстве, а заодно и в буддийском, и по-английски её переводят как royal ease — «царственная непринуждённость». Именно в ней изображают божеств, когда хотят подчеркнуть не аскезу, а власть и покой одновременно. В этой позе сидит Тара, богиня защиты.

Бывший муж пару раз спрашивал, зачем я так делаю, и я честно не знала, что ответить. Потому что это не решение, это просто то, как тело себя садит и, судя по всему, не только моё — понаблюдайте за женщинами вокруг, их полно в этой позе, они просто не знают, что у неё есть название.

И вот что в лалитасане зашито. Подогнутая нога — это уход в себя, в тот внутренний слой, куда никому нет доступа. Спущенная к земле — это присутствие здесь, в мирском, в быту, в реальности. То есть женщина буквально находится в двух мирах сразу и держит между ними связь. Не выбирает, а сидит ровно на стыке.

Мне безумно нравится вот так натыкаться на телесные константы, которым тысяча лет. Когда оказывается, что твоя случайная привычка — вообще не случайная, а архетипическая, и ты просто повторяешь то, что женщины делали задолго до тебя.

Тело помнит больше, чем я о нем успела узнать в этой жизни 🤍

Привет! Одна тут подыхаешь?

Вейжены, или как Голливуд научился продавать белую внешность под видом дайверсити

Вейжен — это сленг, обозначающий человека, у которого один родитель азиат, а второй белый. На прошлой неделе New York Magazine выкатил здоровенный материал Алекса Юнга (он опросил больше пятидесяти человек — актёров, сценаристов, продюсеров), и там чёрным по белому: вейжены прямо сейчас захватили киноиндустрию и медиа в целом, и отрицать их значимость для поп-культуры уже как бы невозможно.

И вот что говорят инсайдеры внутри этой статьи, и я с ними согласна: дело тут не столько в расистском или сегрегационном контексте, сколько в банальном желании Голливуда продать белую внешность. Один сценарист смешанного происхождения формулирует это совсем уж прямо — вейженом можно закрыть любую нужную тебе POC-графу (POC, people of color — все небелые, в индустрии это буквально строчка в отчёте о разнообразии каста), но при этом ни про какой небелый опыт говорить не придётся. Галочка на бумаге, и разошлись.

Потому что вейжен — это буквально удобный стул. Ты всё ещё дайверсити, ты уже не сплошная белая массовка, тебе никто ничего не предъявит. Но при этом ты абсолютно понятен и считываем белому потребителю, ничего в нём не тревожишь и не заставляешь ни в чём разбираться.

И самое интересное, что кино тут вообще-то догоняющий рынок, потому что бьюти монетизировала вейженскую внешность гораздо раньше и куда циничнее. Вспомните fox eye — весь этот тренд на приподнятые к вискам глаза, который несколько лет назад заполонил тикток: сначала скотчем и карандашом, потом нитями и височным лифтингом, и до сих пор в каждом втором макияж-туториале живёт. Появились специальные техники макияжа, целые школы, бесконечные «как сделать глаза как у…», и параллельно поехала пластика под этот же запрос.

А теперь смотрите, какая красота получается. Азиатские женщины десятилетиями делают блефаропластику, чтобы веко стало европейским. Белые женщины в это же самое время платят за то, чтобы глаза стали азиатскими. И встречаются они ровно посередине — на том самом вейженском лице, которое индустрия и назначила эталоном. Одни доплачивают, чтобы приблизиться, другие доплачивают, чтобы отдалиться, а касса одна и та же.

И меня во всей этой истории цепляет даже не Голливуд, а то, что механика-то универсальная, она вообще не про Азию. Всегда берут ту версию непохожести, которая удобна смотрящему.