Телеграм канал «Дневник семиреченского пилигрима»

Пока человек остаётся вне этого опыта, он онтологически находится в другом измерении. Не потому, что он хуже или глупее, а потому что между верой и неверием пролегает не интеллектуальная, а бытийная пропасть. Пока атеист не станет православным христианином, пока не войдёт в Евхаристическое Богообщение, он в принципе не может понять никаких наших «доказательств». Эта пропасть не преодолевается логикой. Она преодолевается Евхаристией. И у меня, в сущности, только один ответ. Мне просто повезло. Я встретил Христа. Может и не искал: читал тексты, слушал музыку, перебирал смыслы. Но всё это оказалось вторичным. Первичной стала встреча. То место, где человек говорит: «Господь мой и Бог мой». Но для скучающего тиктокера это ноль. Но И это нормально. Потому что Бог даёт достаточно света, чтобы увидеть, и достаточно тьмы, чтобы не принуждать. Протоиерей Александр Суворов.

Личное: Сегодня часто пишут о том, что в житиях святых слишком много вымысла. И, если быть честным, в этом упрёке есть доля правды. Разные житийные тексты рождались в разное время, в разной культурной среде, с разными задачами. Там есть гиперболы, символы, литературные приёмы. И да, мне лично трудно поверить, что человек долго ходил без головы или что отсечённая голова вела богословские диалоги. Это не неверие, - это трезвость. Но важнее не что там написано, а почему это появлялось. Люди отчаянно жаждали Бога. Жаждали увидеть Его след, Его прикосновение, Его ответ. Им нужно было не столько чудо, сколько подтверждение, что жизнь не напрасна, что вера не в пустоту. Как там у Малинина в 90-х: «…Дай кару лютую, всё стерплю, только знать бы мне, что не зря». Согласитесь, это ведь очень человеческое желание. Почти болезненное. Человеку мало идти, - ему ведь хочется знать, что путь имеет смысл. Мало тут верить, - хочется ведь подтверждения веры? Мало любить, хочется, чтобы любовь была замечена? И вот здесь вспомнил историю из жизни. Когда моему отцу исполнилось пятьдесят, он пришёл домой с красивым кожаным портфелем. На нём была гравировка: «Дорогому Анатолию Ивановичу от коллектива». Мы расценили это как должное. Конечно, поздравили. Конечно, порадовались. И только спустя много лет, уже после его смерти, я узнал правду: на работе тогда его никто не поздравил: ни внимания, ни цветов. Он сам пошёл, сам купил этот портфель, сам заказал у гравёра надпись и пришёл домой. Когда я это узнал, было больно. Не из-за портфеля, - из-за одиночества. Из-за этой тихой попытки сказать миру и себе: а я не пустое место, я нужен, меня ценят. И вот здесь вдруг становится понятно, откуда в житиях берутся «лишние» чудеса. Это не обман в грубом смысле. Это крик. Крик человека, который слишком сильно хотел видеть смысл. Крик веры, которой страшно остаться без ответа. Крик человечества, если хотите. Мы просим: «Господи, дай нам подтверждение». А подтверждения часто нет. Или оно такое тихое, что мы его не слышим. Или такое простое, что мы его не принимаем. И тогда человек начинает дорисовывать. Не со злого умысла, - из жажды. Как отец, заказавший гравировку, хотел, чтобы хотя бы внешне всё выглядело правильно. Но здесь важно сказать главное: Бог не безмолвствует из равнодушия. Он верен и праведен. И Он уже дал человеку знание о Себе. Апостол Павел говорит об этом прямо: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим. 1:18–20). Но это не декларация веры, а констатация факта: Бог открыл знание о Своём существовании всем людям, - даже язычникам. Это был первый шаг. Без этого первого шага вряд ли бы состоялась встреча со Христом. А дальше Бог шёл к человеку множеством шагов, - через историю, через пророков, через совесть, через боль и любовь, через конкретные события жизни. И, наконец, Он дал не только общее знание о Себе, но и свидетельство воскресения , - не как миф и не как символ, а как событие, засвидетельствованное людьми, готовыми за него умереть. Но и здесь Бог остаётся верен Своему способу действия: Он не ломает волю; Он не навязывает Себя; Евангелие честнее житий. Оно не обещает постоянных подтверждений. Оно говорит о вере, идущей почти вслепую. О доверии без гарантий. О Боге, Который часто молчит не потому, что Его нет, а потому, что Он оставляет человеку свободу быть верным без одобрения. И здесь, пожалуй, следует сказать самое главное. Наше главное свидетельство это не аргументы и не тексты. Наше главное свидетельство это общение с живым Богом в Евхаристии. С апостольских времён христиане совершают Евхаристию по прямой заповеди Христа: «Сие творите в Моё воспоминание». И это не поэтическая метафора, а реальность Церкви. Бог не обманул. Он приходит. Он даёт Себя. Он становится причастным каждому верующему. Всё, что сказал Христос, исполняется именно здесь: в Евхаристии; в Богообщении; в приобщении жизни Божией человеческой жизни. Поэтому, строго говоря, нам и не нужно никому ничего доказывать. Не из высокомерия, а из понимания границы.

Зимние забавы в Алматы

Сегодня в евангельском чтении рассказ о Закхее. О человеке, которого в Иерихоне знали все, но не любил никто. Мытарь, чиновник, при деньгах и при власти. Человек «серьёзный». И вот этот уважаемый, статусный человек вдруг ведёт себя совершенно по-детски: бежит вперёд толпы и залезает на дерево, только бы увидеть Христа. Поступок, мягко говоря, не по рангу. Но именно с этого и начинается его спасение. Почему не любили мытарей? Потому что они собирали налоги не только для государства, но и для себя. Коррупция слово современное, но явление древнее. И когда нам говорят, что Церковь якобы не говорит о проблемах сегодняшнего дня, достаточно просто открыть Евангелие. История Закхее, - это прямой разговор о неправедно нажитом богатстве, о власти, о деньгах и совести. И вот что поразительно: Христос ведь не читает Закхею нотаций. Не устраивает публичного суда. Он просто входит в его дом. И этого оказывается достаточно, чтобы в человеке что-то переломилось. «Половину имения моего отдам нищим, а если кого чем обидел возвращу вчетверо». И это не просто красивые слова. Это признание: всё, что у меня есть, построено на сломанной справедливости. Недаром именно это Евангелие читается при освящении дома. Освящение это не магический обряд «на удачу» и не формальность. В дом входит Христос. А когда Он входит, неизбежно встаёт вопрос: на чём стоит этот дом? Не только стены, но и сама жизнь. И если порядок был нарушен, то его нужно восстанавливать. Не символически, а по-настоящему. Покаяние это не только изменение чувств и намерений. Это восстановление разрушенного. Возвращение украденного, исправление нанесённого вреда, наведение порядка там, где раньше царил хаос. Только так человек действительно меняется. Только так он становится, по слову Христа, сыном Авраамовым, не по происхождению, а по вере и по делам. Мытарь Закхей не стал другим просто за счёт слов. Он стал другим за счёт поступков. И именно поэтому спасение вошло в его дом.

Наш фигурант Воронцов дает интервью журналисту по фамилии Дергачев. Тут важно прояснить один принципиальный момент: то, что участниками ролика и их сторонниками именуется «доносом», (Словарь: тайное сообщение властям, начальству, содержащее обвинение кого-л. в чем-л.) на самом деле является вовсе не тайным, а напротив публичным законным требованием правовой оценки публичных же высказываний. Воронцов лукавит: речь идёт о простом вопросе, без всяких теорий заговоров: допустимы ли в правовом поле нашей страны подобные заявления, сделанные публично и осознанно. Если государство считает, что высказывания уровня «Русская Православная Церковь (нужное можно подставить) самая омерзительная из всех земных религий» являются допустимой формой общественного дискурса - что ж, тогда это будет зафиксировано как новый, ранее невиданный правовой прецедент. В таком случае, по логике вещей, церковь миллиона казахстанцев, прописанная в преамбуле Закона о религиозной деятельности, даже хуже, чем скажем, культ Джима Джонса, и это уже будет не вопрос эмоций, а границ закона. Ну а если такие высказывания все же недопустимы, то государство обязано дать им правовую оценку. Именно этого и добиваются те, кого сегодня пытаются представить «стукачами». Правовая реакция это не месть. А проверка публичных действий на соответствие закону, - и это нормальная практика любого правового государства. Но это ладно, все поэзия. В новом интервью есть любопытная деталь: человек, заявляющий о создании «церкви», публично говорит, что регулярно получает финансовую помощь от некой организации из Евросоюза. так тут вопрос не в помощи как таковой, а в истоках и зависимости. Если его гипотетическая община не способна выстроить собственную экономическую основу, а существует за счёт внешнего финансирования, чья это будет организация и чьи интересы она в итоге будет выражать? Не отсюда ли, случайно, и растут ноги такой деятельности? Я еще раз повторюсь: Воронцов похож на испорченный фрукт, - который не хотят есть, но некто, сами не хотящие его вкусить, постоянно навязывают: а вот нет, откушайте, пожалуйста.

https://spastv.ru/ataka-na-pravoslavnuyu-tserkov-v-kazahstane/ Я бы не сказал что прямо очень доволен этим материалом. Во-первых коллеги в студии хоть и очень умные, но не могут знать ситуацию в нашей стране лучше нас, местных. В основном говорили они. Во-вторых с некоторыми интерпретациями и обвинениями в адрес отдельных людей, которые прозвучали, я не совсем согласен. А что касается нашего Героя дня, -он очень любил славу! Еще совершая службу в Мерке, -тщеславие с него так и пёрло. Ну что ж, - вот ему еще минута славы. Но за "самую омерзительную" он должен ответить! В адрес мусульман и иудеев такие выходки бы с рук не сошли.

Благодарим оперативные службы города Алматы за хорошую организацию крещенских купаний!