Телеграм канал «Дневник семиреченского пилигрима»

Наш фигурант Воронцов дает интервью журналисту по фамилии Дергачев. Тут важно прояснить один принципиальный момент: то, что участниками ролика и их сторонниками именуется «доносом», (Словарь: тайное сообщение властям, начальству, содержащее обвинение кого-л. в чем-л.) на самом деле является вовсе не тайным, а напротив публичным законным требованием правовой оценки публичных же высказываний. Воронцов лукавит: речь идёт о простом вопросе, без всяких теорий заговоров: допустимы ли в правовом поле нашей страны подобные заявления, сделанные публично и осознанно. Если государство считает, что высказывания уровня «Русская Православная Церковь (нужное можно подставить) самая омерзительная из всех земных религий» являются допустимой формой общественного дискурса - что ж, тогда это будет зафиксировано как новый, ранее невиданный правовой прецедент. В таком случае, по логике вещей, церковь миллиона казахстанцев, прописанная в преамбуле Закона о религиозной деятельности, даже хуже, чем скажем, культ Джима Джонса, и это уже будет не вопрос эмоций, а границ закона. Ну а если такие высказывания все же недопустимы, то государство обязано дать им правовую оценку. Именно этого и добиваются те, кого сегодня пытаются представить «стукачами». Правовая реакция это не месть. А проверка публичных действий на соответствие закону, - и это нормальная практика любого правового государства. Но это ладно, все поэзия. В новом интервью есть любопытная деталь: человек, заявляющий о создании «церкви», публично говорит, что регулярно получает финансовую помощь от некой организации из Евросоюза. так тут вопрос не в помощи как таковой, а в истоках и зависимости. Если его гипотетическая община не способна выстроить собственную экономическую основу, а существует за счёт внешнего финансирования, чья это будет организация и чьи интересы она в итоге будет выражать? Не отсюда ли, случайно, и растут ноги такой деятельности? Я еще раз повторюсь: Воронцов похож на испорченный фрукт, - который не хотят есть, но некто, сами не хотящие его вкусить, постоянно навязывают: а вот нет, откушайте, пожалуйста.

https://spastv.ru/ataka-na-pravoslavnuyu-tserkov-v-kazahstane/ Я бы не сказал что прямо очень доволен этим материалом. Во-первых коллеги в студии хоть и очень умные, но не могут знать ситуацию в нашей стране лучше нас, местных. В основном говорили они. Во-вторых с некоторыми интерпретациями и обвинениями в адрес отдельных людей, которые прозвучали, я не совсем согласен. А что касается нашего Героя дня, -он очень любил славу! Еще совершая службу в Мерке, -тщеславие с него так и пёрло. Ну что ж, - вот ему еще минута славы. Но за "самую омерзительную" он должен ответить! В адрес мусульман и иудеев такие выходки бы с рук не сошли.

Благодарим оперативные службы города Алматы за хорошую организацию крещенских купаний!

16 лет назад, в сочельник Богоявления, в нашем соборе служил Святейший Патриарх Кирилл. Вот проповедь с той службы.

О святой воде В Чине Великого освящения воды на великой ектении есть такое интересное прошение: О е́же бы́ти воде́ се́й ска́чущей в жи́знь ве́чную. мне всегда нравилось это необычное выражение. Так что же это означает? В греческом чине Великого освящения воды это звучит так: Ὑπὲρ τοῦ γενέσθαι αὐτὸ ὕδωρ ἁλλόμενον εἰς ζωὴν αἰώνιον… Ключевое слово здесь ἁλλόμενον (hallómenon) причастие от глагола ἅλλομαι. Смысл этого глагола - прыгать, вскакивать, устремляться скачком. Но применительно к воде это очень точный древний образ: бить ключом, фонтанировать, «вскипать» источником, то есть не быть стоячей влагой, а быть живым, прорывающимся источником. Именно так это слово трактуют и литургисты: «бить струёй/фонтанировать». Это очень интересный образ: Чин освящения сознательно цитирует Евангелие от Иоанна (беседу со Самарянкой): там используется тот же самый глагол. …πηγὴ ὕδατος ἁλλομένου εἰς ζωὴν αἰώνιον. (Ин. 4:14) (источник воды [струящейся] в жизнь вечную. Освящением воды Церковь исповедует главное: Бог вошёл в материю. Он не спасает мир «издалека», не обходит творение стороной, а принимает изнутри его плоть, историю, время, воду, землю... В Крещении Господнем Иордан не просто «освящается», - он узнаёт своего Творца, стоящего в его водах. С этого момента материя больше не нейтральна: она способна быть носителем благодати. Поэтому освящённая вода не «святая жидкость», а память о Боговоплощении, о том, что Христос вошёл в ткань мира и сделал её проницаемой для вечности. Вода остаётся водой, но уже не замкнутой на себя: она «скачет» за пределы тления, указывает на иной порядок бытия, на жизнь, которая не исчерпывается биологией. Когда мы берём эту воду, мы прикасаемся не к обряду, а к исповеданию веры: Если Бог стал частью нашего мира — значит, и этот мир может стать частью Царства. Древний богослужебный текст не просто «поэзия»: вода «скачет» не по законам физики, а по направлению. Она становится знаком того, что благодать не оставляет человека в «стоячем» состоянии, не консервирует его, а делает жизнь динамикой к Царству. Поэтому «ἁλλόμενον εἰς ζωὴν αἰώνιον» это не про «эффекты святой воды», о которых так любят в последнее время писать, а про вектор от тления к нетлению, от ограниченности к Пасхе. протоиерей Александр Суворов, 2026

Как и следовало ожидать, сразу после выхода ролика, где были изложены обоснованные и разумные требования, либеральные ресурсы такие как Радио Азаттык и желтая пресса синхронно запустили информационную кампанию в защиту Воронцова. Из него поспешно лепят образ наивного «борца за мир», на которого якобы напали «злые церковники». Набор штампов стандартный и до боли знакомый: «борьба за мир», «Украина», «жертва агрессии» и прочая избитая риторика. При этом показательно ни об Украине, ни о политике, ни о «миротворчестве» в нашем обращении не было сказано ни слова. (Ребята в редакциях лукавят, до них видимо ещё не дошло, что мир теперь живёт по балансу силы, а они все «горбатого лепят») Интересно вот что. Рассказал ли Воронцов своим заступникам, сколько судебных исков он подавал против тех, кто просто с ним не соглашался? В том числе на суммы, выглядящие откровенно неприлично для человека, именующего себя «священником», под видом компенсации за «моральные страдания». Как же этот так называемый «богослов» не знает слов апостола Павла: «но вы сами обижаете и отнимаете, и притом у братьев» (1 Кор. 6:8), когда через суд требует деньги, которые он не заработал, не заслужил и к которым не имеет никакого отношения, щедро оплачивая это от'ятие услугами дорогих адвокатов? Но и это не главное. Главный вопрос принципиальный. Что было бы, если бы кто-то в нашей стране публично назвал иудаизм или ислам «самой омерзительной из земных религий»? Как быстро последовала бы реакция? Как дружно подключились бы СМИ, правозащитники и международные структуры? Отчего же оскорбление Русского Православия отчего-то объявляется «частным мнением» или «смелой критикой»? И, наконец, вопрос к тем, кто сегодня так рьяно его прикрывает. О чём он думал, когда окольными путями добивался священнического сана, не имея на это канонического права, в чём он сам публично признавался? Это была наивность? Уверенность в собственной непогрешимости? Или устойчивая привычка считать, что каноны и правила для кого угодно, но не для него самого? Иногда достаточно просто называть вещи своими именами.