Телеграм канал «Дневник семиреченского пилигрима»

ТРАМП И МАДУРО: ОПЕРАЦИЯ В КАРАКАСЕ (басня. В подражании Крылову) У сильного всегда бессильный виноват: В геополитике мы тьму примеров слышим, Хоть в Твиттере о них не часто пишем, А вот как в рапортах спецназа говорят. Мадуро тихой ночью спал в своей постели, Не зная, что уж час как на прицеле; И надобно ж беде случиться, Что Трамп решил его страной разжиться. Венесуэлу видит он - и некуда ей деться; Но, делу дать хотя законный вид и толк, В эфир рычит суровый Рыжий Волк: «Как смеешь ты, наглец, своим небритым рылом Тайком от мира гнать по морю кокаин? Ты здесь не царь, не господин! Ты травишь целый мир песком и илом! За дерзость такову, Я прямо из дворца тебя возьму!» «Когда великий Трамп позволит, - Мадуро отвечал, спросонок глядя ввысь, - Прошу, до домыслов таких не опустись! И наркотрафиком у нас никто не колобродит: Но нефть мою мутить - я право не даю, За память Чавеса я всё еще стою». «Поэтому я лгу! Негодный! Слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, еще в запрошлом лете, Ты выборы украл и мне же нагрубил: Я этого, приятель, не забыл!» «Помилуй, то народ голосовал свободно»,- Мадуро говорит. «Так это был твой МИД! Иль Гуайдо - что мне на ум летит - И, словом, всё, что власти неугодно! Вы все: чиновники, охрана и войска, На Вашингтон глядите свысока, Вы все моей Америке вредите, На доллар мой с коварством вы глядите: Но я с тобой за ваши все грехи...» «Ах, я чем виноват?» - «Молчи! Довольно чепухи! Досуг мне файлы проверять, щенок! Ты виноват уж тем, что нефти в недрах куча!» Сказал - и в тот же миг, как грозовая туча, Под рокот лопастей, пока весь мир умолк, Спецназ на «Ястребах» Мадуру уволок. Мораль сегодня такова: хоть смех наш здесь и горек, Но в басне той - не праздный лишь навет. Мир изменился, сброшен ветхий флёр, И старых правил для держав уж нет. Потсдама – Ялты… - что от них осталось? Лишь пыль страниц и призрачный покой. Сегодня Сила вновь главенством стала, И право пишет мощною рукой. Так если ты - Ягнёнок иль Мадуро, А Волк твой чует нефть иль редкозём, Не жди суда, не жди добра иль худа Уже ты виноват пред сильными во всём! Александр Суворов

Воскресенье перед Рождеством называется Неделей святых Отцов. И в этот день Церковь читает родословие Иисуса Христа, длинный список имён, который на первый взгляд может показаться сухим и малопонятным. Только вот чтение это не формальность и не архивная справка. Это исповедь человеческой истории, в которую добровольно входит Бог. Родословие начинается с Авраама, - отца веры, проходит через патриархов, царей, через времена славы и времена падения и заканчивается Иосифом, простым палестинским плотником. Там есть такие имена: Фамарь. Раав. Женщины, иностранки, которых бы человеческий редактор вычистил из любой биографии великого человека. Зачем ему в родословии те, которых бы назвали блудницами? Но они есть. И это не ошибка редактора. Это факт того, что Христос приходит не только к «правильным», не только к «своим», не только к «удобным». Рождество это уже миссия. Уже выход за границы. Уже вызов нашему уютному благочестию. Так царская линия Давида постепенно сходит с высоты трона к скромной мастерской. И ведь и в этом великое смирение Бога. Бог не ищет внешнего величия, не держится за блеск истории, не боится утраты человеческой славы. В родословии Христа мы видим не только праведников. Там есть тяжёлые, болезненные имена, - люди, чья жизнь была далека от святости. Есть те, кто отступал, предавал, разрушал, служил идолам. И это не случайно. Евангелие не вычищает прошлое. Бог не редактирует историю, чтобы она выглядела прилично. Он напротив, например как в случае с Вирсавией, - подчеркивает это, - «Давид царь родил Соломона от бывшей за Уриею» (Мф. 1:6) Бог входит в историю такой, какая она есть, со всей глубиной человеческого падения. Именно поэтому родословие - это весть надежды. Если Христос не постыдился такой человеческой истории, значит, и наша жизнь со всеми её изломами, ошибками и ранами - не исключена из Божьего замысла. По Закону отцом Иисуса был Иосиф. Он принял Младенца, воспитал Его, защитил, спас от смерти, стал Ему отцом по любви и ответственности. Мало того: он был праведный, и именно по своей праведности он не исполнил Закона. Жестокого закона Ветхого завета, когда узнал, что Мария непраздна. Он хотел просто отпустить Её с миром, пока ещё ему не была открыта великая Тайна, как Бог входит в историю. Так в Евангелии рядом стоят Закон и тайна, человеческое и Божественное не в противоречии, а в глубокой внутренней гармонии. Рождество - это согласие Бога быть с нами до конца. Не с идеальными людьми, а с реальными. Не с вычищенной биографией, а с подлинной историей. И потому, входя в дни Рождества, будем помнить: Бог не ждёт, пока мы станем безупречными. Он приходит тогда, когда мы нуждаемся в Нём больше всего. Протоиерей Александр Суворов

В 260 году древний мир, в пределах своей Ойкумены, содрогнулся: римский император Валериан был взят в плен персидским шахом Шапуром I. Случай беспрецедентный - действующий «земной бог» превратился в живой трофей. Античные источники (включая Лактанция) рисуют картину абсолютного падения: Шапур использовал спину Валериана как подставку, когда садился на коня. А после смерти с императора содрали кожу, набили её соломой и выставили в храме как назидательный экспонат. Даже если отсечь риторические преувеличения той эпохи, суть неизменна: император был превращен в символ тотального унижения. Сегодня мы окружены декорациями «прав человека», «институтов» и «международного права». Но в моменты столкновения грубой силы весь этот грим осыпается, и проступает древняя логика Шапура. Когда одно государство в обход всех законов вторгается в другое, вывозит его главу и бросает в тюрьму - это та же сцена у седла, только в галстуке и с официальным пресс-релизом. Форма эволюционировала, но смысл остался архаичным. Тогда шах демонстрировал: «Рим больше не сакрален». Сегодня демонстрируют: «Ваш суверенитет это лишь условность. Мы решаем, кто лидер, а кто преступник». Образ кольца в ноздре, на котором вели пленников в древности, сегодня сменился экстрадицией, санкционным шантажом и «гуманитарными интервенциями». Но это всё та же демонстрация: человека лишают не только власти, но и достоинства как носителя этой власти. Главный вопрос здесь не в именах и не в странах. Как и в III веке, вопрос в зрителях. Когда Валериана превращали в ветошь, мир понял: Рим можно ломать. Когда сегодня это происходит с одними, молчат те, кто завтра может оказаться у того же седла. История не повторяется. Она просто меняет декорации, оставляя неизменным сюжет о праве сильного.

В 2022 году (тогда ещё) поп Воронцов громко взывал к казахстанцам: санкции, петиции, выходы из союзов, борьба с «тиранией» и «агрессором». Всё было чётко: мораль, право, международные институты, «правильная сторона» истории. Тогда он точно знал, кто агрессор, и знал это с редкой для нашего времени уверенностью. Сегодня Соединённые Штаты, без санкций ООН, без мандатов, без решений международных судов, силой вмешались в дела независимой Венесуэлы. Но точно там будет теперь тишина. Не будет ни петиций, ни призывов. Ни нравственного гнева. Интересно, а что случилось с нашими принципами? Где наши пацифисты!? Или они, как и всегда у любителей «демократии», работают только в одну сторону, - строго по географии и по методичке? История, увы, всё помнит. И особенно хорошо она помнит тех, кто называл агрессией лишь то, что было удобно называть агрессией. Ну что, борцы за свободу?🗽 Или опять «это другое»?

Праздник несовпадений Снова полночь. Бокалы приподняты. В суете конфетти и огней Все желают, чтоб были исполнены Миллиарды несхожих идей. Но за каждым «хочу» посягательство, Ведь всегда есть объект - адресат. Словно праздничное вымогательство Чужой воли опасный диктат? Ты влюблён? И желаешь взаимности? Чтобы «да» - вопреки и в упор? Но в волне безответной интимности Твоя страсть - это твой приговор. Если сердце к тебе не склоняется, Значит, воля другого - закон. Пусть мечта в тишине растворяется, Не тревожа чужой небосклон. Ты тоскуешь по другу ушедшему? Хочешь искру из пепла раздуть? Но нельзя приказать отгоревшему: «Может снова продолжим наш путь?» Он не твой. Он отдельная станция. Он свободен в решенье своём. Признавать - это тоже дистанция, Без насилия - врозь иль вдвоём. Миру мир? Тоже лозунг затасканный. Мир - как штиль в ожиданье грозы. Разве спрячешь во лжи толерантности Интерес суверенной страны? Волк по-своему прав, алча плоти, Заяц прав, уходя в камыши. Мир не склеить в земном переплете, Где границы у каждой души. В Новый год, за чертой ожидания, Я желаю себе и другим Не попасть под чужое влияние, А согласия с духом своим. Научись принимать что не сложится, Мир не мучая правдой своей, - Не терять ни лица, ни достоинства, Ни спокойствия в скорости дней. 1 января 26 года. Александр Суворов (первое стихотворение в 26-м)

С Наступившим Новолетием!🎄 Благости и мира!

Слово священноисповедника Николая (Могилевского), митрополита Алма-Атинского и Казахстанского после Новогоднего молебна. 31 декабря 1952 года И я поздравляв вас с Новым годом. Люди привыкли в этот день говорить: "С новым годом, с новым счастьем!" Этим они показывают, что прежнее “старое счастье" их, как-бы не удовлетворяет, что они хотят теперь "нового". Но что же такое -"счастье?" Обычно разные люди понимают его по-разному. Одни видят счастье в безбедном существовании, и обеспеченности /богатых людей у нас теперь, слава Богу, нет/. Другой больше всего дорожит своим положением в обществе, на службе. Третий скажет: "мне бы только иметь здоровье, и с ним я всего добьюсь, все тогда хорошо будет". Иные особенно ценят свое семейное счастье или общение с друзьями. Есть и такие люди, и их немало, для которых счастье заключается в возможности трудиться на пользу других людей. Всё это неплохо, други мои, само по себе, но даёт ли что-нибудь из перечисленного мною сейчас длительное, прочное н ничем не омрачаемое счастье? - Нет, вы отлично знаете, как это всё непрочно. Вчера человек был здоров, а сегодня он заболел, и надолго. И положение и обеспеченность, и семья, и друзья, - это всё временное и скоропреходящее. Одно то, что он рано или поздно должен умереть уже вносит свою горечь в наслаждения всеми благами, с которыми вот-вот придется навеки расстаться. Что же может дать вам прочное и безмятежное счастье? Только одно - это единение со Христом, Который пребывает во-век. Для этого же единения с Ним что нужно делать? - Он Сам говорит об этом в своих заповедях блаженства. Блаженны /то-есть, счастливые/ нищие духом, то-есть смиренные, не гордые. Блаженны плачущии от раскаяния во грехах своих /но не от обиды плачущие, конечно/ - они получат утешение. Блаженны те, кто примиряет враждующих между собою - их счастье в том, что они уподобляются Самому Сыну Божию, пришедшему примирить Бога с людьми. Блаженны гонимые за правду - их ожидает вечное блаженство в Царстве Небесном. Вот каких людей Господь наш Иисус Христос называет счастливыми. Вот такого именно прочного счастья и общении со Христом здесь на земле, которого не могут отнять никакие люди и обстоятельства и которое является началом и залогом вечного блаженства на небе - я вам всем, други мои, молитвенно желаю! Сие по милости Божией нам всем буди, буди! Аминь.