Телеграм канал «Дневник семиреченского пилигрима»

Внутрицерковная проблематика в публичном информационном пространстве Казахстана: каноническое право, границы интерпретации и принцип невмешательства

О чём на самом деле идёт речь в «церковных скандалах» вокруг Воронцова

🔺В последние годы внутрицерковные вопросы Православной Церкви в Казахстане целенаправленно выносятся в публичное пространство и подаются как политические или «правозащитные» конфликты. Ключевую роль в этом играет Воронцов — бывший клирик, утративший церковный статус, но пытающийся сохранить публичную субъектность через конфликт с Церковью.

В материале показано:

▪️как частные высказывания и неформальные беседы подменяются «позицией Церкви»;

▪️почему обращение к лишённому сана лицу как к «отцу» является канонически некорректным;

▪️где проходит граница между свободой слова и подменой понятий;

▪️на чём основано понятие канонической территории и почему Православная Церковь в Казахстане исторически и общецерковно относится к Московскому Патриархату;

▪️почему перевод внутрицерковных вопросов в политико-правовую плоскость методологически несостоятелен.

Главный вывод прост:
вмешательство внешних акторов во внутренний канонический порядок Церкви под видом «общественной дискуссии» — это не защита прав, а подмена категорий, разрушающая и правовой, и религиоведческий анализ.

Новый материал по данной теме

Вчера дал интервью по насущным вопросам, и практически сразу получил на него ответ от религиоведа Болатжана Аль-Фараби на его канале в ФБ.
Поскольку я не состою в Facebook, отвечу ему на своём канале в Телеграм.
Не нахожу разумным вмешиваться в сферы, к которым он не имеет никакого отношения, и, (возможно) соответствующей компетентности, - не стоит путать холодное с мокрым.
Термины «каноническая территория», «ересь», «раскол» не являются инструментами гражданского или конституционного права и не адресованы государству или обществу в целом. Это язык внутрицерковного регулирования, применимый исключительно к тем, кто добровольно принадлежит к данной религиозной традиции.
Государство вправе регистрировать любые религиозные объединения, и Церковь с этим не спорит и не может этому противодействовать, - что очевидно само по себе. При этом своё признание или непризнание тех или иных религиозных объединений Церковь не навязывает законодательству страны и не пытается подменять собой государственное право.
Однако в равной мере должен соблюдаться и принцип невмешательства во внутренние дела религиозных конфессий.
В противном случае мы придём к абсурдной ситуации, когда сторонние эксперты будут указывать Церкви, как ей называть собственные богословские и канонические процессы. Это было бы столь же странно, как если бы христиане начали объяснять мусульманам, кто из них «правильнее»: сунниты или шииты, и почему одни не допускают религиозного и ритуального общения (иктида) с другими.
Сравнение с концепциями вроде «Дар уль-Ислам» методологически некорректно: Православие не содержит идеи религиозного господства над государством, не навязывает гражданских обязанностей и не вторгается в правовое поле.
Светскость государства это разграничение компетенций, а не запрет религиям иметь собственную идентичность и внутренние нормы.

Слышать внутренний мир?
Да он как Музыка.,
Да я живу, в вечном поиске Гармонии.
Она, штука интересная, порой представляется Дамой ветряной, она не всегда совпадает с законами теории праведности. И иногда в ней страшные секунды и тритоны звучат не диссонансом, а... а неким таким оттенком, как синкопой переносящим и «перевозящим» на себя смысл.
Если б мы понимали... Да Счастье оно внутри нас.
Мы инструменты. Хотя порой и сбиваем свою настройку, которую опять приходится судорожно ловить, чтобы услышать в звуках Сердца.... Музыку!
О! Это особая музыка!
Кто ее слышал, тот не удовлетворится больше ничем.
Ни деньги, ни власть, ни слава не заменят ему этой Гармонии.
Это и есть, возможно, подлинное сМИРение. Добродетель, которую мужи церкви возвели в высочайшее достоинство, древние – Опытом, поздние, порой , выгодой.
Врут, которые «равнозначствуют» сМИРение с покорностью.
О нет! Это…совсем не покорность! Покорность – суть рабство да страх, а какой же страх, если его побеждает Любовь? (1Ин.4:18) Как же «покорность» соотносится тогда со свободой? Из каждого утюга нам кричат про свободу! Свободу там… совести, тела, души, еще там чего… Да нет, нет в мире греха никакой свободы. Включите разум! Подумайте. Нет свободы ни у стран ни у личности: рабство денег, ресурсов. Рабство греха, которой от Адама до Каина умножилось в семеро, а от Каина до Ламеха еще «в семьдесят раз всемеро», а там…пошло! Геометрической прогрессией, - как в индийской мудрости про зернышко и шахматную доску. А Свобода? А Свободу, мои дорогие, дает только Христос, - Он Сам сказал, не солгал точно! (Ин 8:32-36) Суета все! Поймём ли, что суета. А потом, за ней, всегда наступает пустота да отчаяние.
А самое лучшее, - всегда навстречу Солнцу. На Восток! СМИРение же....оно МИР в сердце, самодостаточность, спокойствие и чувство Творца...

протоиерей Александр Суворов

Вот такое написал новое стихотворение. В нём мои реальные наблюдения и эмоции.

Библия

Тот год, когда весна вскипала пеной
И Пасха также ранняя была,
И в тот апрель, обычный соразмерный,
Одна история до слёз меня взяла.

Пришел мужчина, статный и солидный,
Раскрыл пакет и выложил на стол
Красивую подписанную Библию,
И как-то быстро, второпях, ушёл.

Я взял её. На первом развороте,
Где почерк женский уходил в наклон,
Слова застыли, словно на излёте,
Как самый тихий, материнский стон:

«Дарю тебе, мой дорогой сыночек,
Чтоб ты в ней путь и счастье отыскал.
Оно лишь в Боге…» - между этих строчек
Сам смысл надежды маминой сиял.

Она хотела, чтобы в час тревожный
Когда земля уходит из-под ног,
Он не забыл о том, что всех дороже,
Ее любовь, в которой слышен Бог

Но жизнь текла. За будничной рутиной
Слова забылись, заросли быльём
И то, что ей казалось нерушимо,
Вдруг стало просто книгой и... Старьем

Мать померла. Окончены поминки.
И сын принёс не нужную теперь
Ту Библию, в ее ж льняной косынке
Как дорогой, но брошенный трофей

Быть может не был злым он, - жил иначе.
Ему не жгло. Он в смыслы не вникал
А я бы так хотел к чертям собачьим...
Послать его. Да статус запрещал.

Александр Суворов.
26.I.26

Пока человек остаётся вне этого опыта, он онтологически находится в другом измерении. Не потому, что он хуже или глупее, а потому что между верой и неверием пролегает не интеллектуальная, а бытийная пропасть.
Пока атеист не станет православным христианином, пока не войдёт в Евхаристическое Богообщение, он в принципе не может понять никаких наших «доказательств». Эта пропасть не преодолевается логикой. Она преодолевается Евхаристией.
И у меня, в сущности, только один ответ.
Мне просто повезло. Я встретил Христа. Может и не искал: читал тексты, слушал музыку, перебирал смыслы. Но всё это оказалось вторичным. Первичной стала встреча. То место, где человек говорит: «Господь мой и Бог мой». Но для скучающего тиктокера это ноль. Но И это нормально.
Потому что Бог даёт достаточно света, чтобы увидеть, и достаточно тьмы, чтобы не принуждать.

Протоиерей Александр Суворов.

Личное:

Сегодня часто пишут о том, что в житиях святых слишком много вымысла. И, если быть честным, в этом упрёке есть доля правды. Разные житийные тексты рождались в разное время, в разной культурной среде, с разными задачами. Там есть гиперболы, символы, литературные приёмы. И да, мне лично трудно поверить, что человек долго ходил без головы или что отсечённая голова вела богословские диалоги. Это не неверие, - это трезвость. Но важнее не что там написано, а почему это появлялось. Люди отчаянно жаждали Бога. Жаждали увидеть Его след, Его прикосновение, Его ответ. Им нужно было не столько чудо, сколько подтверждение, что жизнь не напрасна, что вера не в пустоту.
Как там у Малинина в 90-х:
«…Дай кару лютую, всё стерплю,
только знать бы мне, что не зря».
Согласитесь, это ведь очень человеческое желание. Почти болезненное. Человеку мало идти, - ему ведь хочется знать, что путь имеет смысл. Мало тут верить, - хочется ведь подтверждения веры? Мало любить, хочется, чтобы любовь была замечена?
И вот здесь вспомнил историю из жизни. Когда моему отцу исполнилось пятьдесят, он пришёл домой с красивым кожаным портфелем. На нём была гравировка: «Дорогому Анатолию Ивановичу от коллектива». Мы расценили это как должное. Конечно, поздравили. Конечно, порадовались. И только спустя много лет, уже после его смерти, я узнал правду: на работе тогда его никто не поздравил: ни внимания, ни цветов. Он сам пошёл, сам купил этот портфель, сам заказал у гравёра надпись и пришёл домой. Когда я это узнал, было больно. Не из-за портфеля, - из-за одиночества. Из-за этой тихой попытки сказать миру и себе: а я не пустое место, я нужен, меня ценят. И вот здесь вдруг становится понятно, откуда в житиях берутся «лишние» чудеса.
Это не обман в грубом смысле. Это крик. Крик человека, который слишком сильно хотел видеть смысл. Крик веры, которой страшно остаться без ответа. Крик человечества, если хотите.
Мы просим: «Господи, дай нам подтверждение».
А подтверждения часто нет. Или оно такое тихое, что мы его не слышим. Или такое простое, что мы его не принимаем.
И тогда человек начинает дорисовывать. Не со злого умысла, - из жажды. Как отец, заказавший гравировку, хотел, чтобы хотя бы внешне всё выглядело правильно. Но здесь важно сказать главное:
Бог не безмолвствует из равнодушия. Он верен и праведен. И Он уже дал человеку знание о Себе. Апостол Павел говорит об этом прямо: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим. 1:18–20). Но это не декларация веры, а констатация факта: Бог открыл знание о Своём существовании всем людям, - даже язычникам. Это был первый шаг. Без этого первого шага вряд ли бы состоялась встреча со Христом. А дальше Бог шёл к человеку множеством шагов, - через историю, через пророков, через совесть, через боль и любовь, через конкретные события жизни. И, наконец, Он дал не только общее знание о Себе, но и свидетельство воскресения , - не как миф и не как символ, а как событие, засвидетельствованное людьми, готовыми за него умереть. Но и здесь Бог остаётся верен Своему способу действия:
Он не ломает волю;
Он не навязывает Себя;
Евангелие честнее житий. Оно не обещает постоянных подтверждений. Оно говорит о вере, идущей почти вслепую. О доверии без гарантий. О Боге, Который часто молчит не потому, что Его нет, а потому, что Он оставляет человеку свободу быть верным без одобрения.
И здесь, пожалуй, следует сказать самое главное.
Наше главное свидетельство это не аргументы и не тексты. Наше главное свидетельство это общение с живым Богом в Евхаристии. С апостольских времён христиане совершают Евхаристию по прямой заповеди Христа: «Сие творите в Моё воспоминание». И это не поэтическая метафора, а реальность Церкви. Бог не обманул. Он приходит. Он даёт Себя. Он становится причастным каждому верующему.
Всё, что сказал Христос, исполняется именно здесь:
в Евхаристии;
в Богообщении;
в приобщении жизни Божией человеческой жизни.
Поэтому, строго говоря, нам и не нужно никому ничего доказывать. Не из высокомерия, а из понимания границы.

Зимние забавы в Алматы