Роман Велнесс — одна из книг, которые оказываются важными не потому, что говорят о «вечном», а потому что с поразительной точностью фиксируют наш текущий момент. Это текст о жизни в эпоху социальных сетей, цифровых зависимостей и культуры постоянного самонаблюдения, где человеку всё чаще внушают мысль: если что-то идёт не так — значит, он недостаточно старался.
История главной героини разворачивается на фоне разрушающегося брака и сложного родительства. И здесь особенно болезненно показан один из ключевых мифов XXI века: если у ребёнка проблемы — агрессия, зависимость от игр, трудности с поведением, — значит, мать где-то ошиблась, выбрала неправильную стратегию, была недостаточно осознанной. Роман не утверждает этого напрямую, но показывает, как именно культура велнеса и self-оптимизации формирует внутренний голос вины: если всё можно улучшить, значит, за любой сбой отвечаешь ты.
В книге постоянно звучит идея «обновления прошивки»: нужно корректировать питание, мышление, тело, эмоции, духовные практики, стиль воспитания и формат отношений. Все эти действия создают ощущение, будто человек способен контролировать реальность и гарантировать себе благополучие. Но роман настойчиво подчёркивает: этот контроль иллюзорен. Мир остаётся непредсказуемым, дети — неуправляемыми, отношения — уязвимыми, а тревога лишь меняет форму, но не исчезает.
Особенно точно Хилл пишет о браке. Не как о союзе без любви — напротив, он изначально построен на нежности, интересе и совпадении. Тем болезненнее осознавать, что даже этот фундамент не гарантирует счастья. Современная культура нагружает брак слишком большим количеством ожиданий: он должен исцелять, компенсировать травмы детства, давать безопасность, смысл и ощущение контроля над тревогой. Но в близости неизбежно активируется прошлое обоих партнёров — семейные сценарии. Попытка превратить брак в терапевтический проект, который «должен сделать хорошо», часто приводит лишь к разочарованию.
Брак — это не обещание благополучия, а форма взаимодействия, в которой улучшение возможно, но не гарантировано.
На этом фоне культура бесконечного self-апгрейда всё больше напоминает религию: с ритуалами, правильной лексикой, моральными установками и обещанием спасения. Она даёт временное чувство управляемости, но одновременно подпитывает ощущение собственной недостаточности — идеал, к которому предлагается стремиться, принципиально недостижим.
И именно здесь для меня неожиданно возникает параллель с парфюмерией, которую тоже нередко относят к сфере велнеса. Но между ними есть принципиальная разница. Self-оптимизация почти всегда направлена в будущее: я стану лучше потом. Парфюм работает иначе. Он не обещает изменений и не требует исправлений. Он даёт состояние сейчас — возможность почувствовать себя сильной, сексуальной, уверенной или свободной без реальных попыток стать «лучшей версией себя».