Телеграм канал «Perfume Project»

ЦВЕТЫ ВЫШЛИ ИЗ САДА
Цветы — вечная парфюмерная классика. Но даже от классики иногда устаёшь: розе необязательно всегда быть ягодной, туберозе — сливочной, жасмину — томным, а флёрдоранжу — медовым и солнечным.
Современность начинается там, где парфюмер перестаёт копировать природу и начинает фантазировать. Цветок больше не обязан выглядеть ботанически достоверным. Он может стать минералом, напитком, пластиком или вспышкой белого света.
Я выбрала четыре аромата, в которых знакомые цветы получили новые, неожиданные роли.
BDK PARFUMS — SEL D’ARGENT, 2020
В Sel d’Argent нежный флёрдоранж словно выносят из нагретой солнцем апельсиновой рощи на холодный морской берег.
Соль, грейпфрут и бергамот стирают его привычную медовую сладость. Амброксан, кашмеран, Timbersilk и белые мускусы выстраивают вокруг цветка прозрачную древесно-амбровую архитектуру.
Для меня это запах соли, оставшейся в расщелинах светлого камня, разогретой кожи и белой ткани, впитавшей морской воздух. Флёрдоранж здесь становится не цветком, а почти абстрактной поверхностью — гладкой, минеральной и ослепительно белой.
ROBERT PIGUET — FRACAS EAU FRAÎCHE, 2024
Оригинальный Fracas 1948 года — великая драматическая тубероза: маслянистая, животная, почти неприлично телесная.
В Eau Fraîche цветок переводят из вечернего света в утренний. Бергамот и мандарин дают прохладную цитрусовую вспышку, а чистый мускус и сандал убирают тяжёлую индольную тень. Альдегиды в пирамиде не заявлены, но я чувствую именно этот эффект: воздух, белый свет и шелест свежей ткани.
Если классический Fracas появлялся в опере в чёрном атласе, то новый выходит на залитый солнцем балкон — всё ещё прекрасный, но больше не обязанный разыгрывать трагедию.
PREMIÈRE PEAU — ROSE MONOTONE, 2025
Синтетическая роза — не неудачная копия живого цветка, а осознанный отказ от правдоподобия.
В Rose Monotone роза и личи оказываются внутри холодной конструкции из целлофана, хрома, кристаллических нот, ветивера и амброксана. Сначала я чувствую новую прозрачную упаковку, металл, пластик и стерильно чистую поверхность — и только потом замечаю розовый лепесток.
Это роза будущего: холодная, глянцевая и почти двухмерная, будто её запаяли в целлофан и выставили под неоновым светом.
ONE DAY — JASMINE TEA, 2021
Мы привыкли воспринимать жасмин как цветок, хотя многие из нас гораздо чаще встречают его в чашке чая.
В Jasmine Tea шалфей подчёркивает прохладную зелень жасмина, чай и улун добавляют танинную горечь, а ветивер и мускус оставляют сухой след заваренного листа.
Для меня это аромат зелёного чая, который задержался в горячей воде чуть дольше положенного: терпкий, дымчатый, почти шершавый. Жасмин всё ещё дурманит, но теперь его чувственность удерживают горечь, влажный пар и холодный белый фарфор.
Новая парфюмерия вообще любит странные союзы. В Synthetic Jungle Frédéric Malle гиацинт встречается с базиликом, чёрной смородиной и горьким гальбанумом. В Camomille Satin Dries Van Noten скромная ромашка оказывается рядом с петитгрейном, лавандой и ванилью.
Именно такое любопытство мы развиваем в лаборатории Perfume Project. Наши мастер-классы — не про то, чтобы просто смешать несколько приятных нот. Они про авторство, свободу и поиск сочетания, способного выразить именно ваш характер.
Не все цветы обязаны пахнуть цветами. И не все люди хотят пахнуть одинаково.
Стать автором собственного парфюма можно в лаборатории Perfume Project. Расписание мастер-классов открыто до конца августа.

https://workshop.perfume-project.com

Как одна женщина перевернула науку о запахах

Когда я училась в парфюмерной школе в Грассе, мне казалось, что самое сложное в профессии — научиться различать сотни ингредиентов.Сегодня я думаю совсем иначе.

Самое сложное — признать, что мы до сих пор не понимаем, как вообще мозг чувствует запах.

За последние сто лет наука почти полностью разобралась со зрением и слухом. Мы знаем, как палочки и колбочки превращают свет в электрические импульсы. Знаем, как волосковые клетки внутреннего уха преобразуют колебания воздуха в музыку или человеческую речь.

А вот запах остаётся одной из самых больших загадок нейробиологии.

До конца XX века существовала очень красивая теория британского биохимика Джона Эймура. Он предположил, что дело не столько в химии, сколько в форме молекулы. Представьте детский сортер: круглое отверстие, квадратное, треугольное. Если объём молекулы совпадает с объёмом рецептора, возникает определённый запах. Именно поэтому две совершенно разные по химическому строению молекулы иногда пахнут удивительно похоже — они просто подходят к одному и тому же рецептору. Для своего времени это была почти гениальная идея. А потом появилась Линда Бак.

В 1991 году она обнаружила, что всё гораздо сложнее. У человека оказалось не семь условных «замков», а более четырёхсот типов обонятельных рецепторов. Более того, один и тот же рецептор способен реагировать на множество разных молекул, а каждая молекула активирует сразу несколько рецепторов. Мозг узнаёт не отдельные ингредиенты, а рисунок их совместной активности. Именно за это открытие Линда Бак вместе с Ричардом Акселем получила Нобелевскую премию в 2004 году.

Именно здесь начинается самое интересное для парфюмера. Если мозг распознаёт не отдельные ноты, а целые паттерны, значит мы всю жизнь собираем собственную библиотеку запахов. Чёрный чай с бергамотом. Мандарины зимой. Яблочный пирог с корицей. Запах новой книги. Мокрая земля после летнего дождя. Мы запоминаем не молекулы. Мы запоминаем образы.

Есть ещё одно исследование, которое буквально изменило мой взгляд на создание духов.

Учёные начали смешивать десятки ароматических веществ и обнаружили неожиданный эффект. Когда компонентов становится слишком много — мозг постепенно перестаёт различать детали. Возникает явление, которое назвали обонятельным белым шумом. Это очень похоже на ощущение, когда заходишь в большой парфюмерный магазин: через несколько минут кажется, что перестал чувствовать вообще всё.

И знаете, после всего, что мы сегодня знаем об обонянии, профессия парфюмера кажется мне ещё интереснее. Иногда я думаю о ней так: это как если бы Клод Моне, почти потерявший зрение из-за катаракты, продолжал смешивать краски, не видя их по-настоящему, но всё равно пытался создать у зрителя ощущение света.

Мы, парфюмеры, тоже никогда не работаем напрямую с запахом.

Мы работаем с молекулами, надеясь, что в голове другого человека они однажды превратятся в воспоминание, чувство или образ.