Телеграм канал «Perfume Project»

Как одна женщина перевернула науку о запахах

Когда я училась в парфюмерной школе в Грассе, мне казалось, что самое сложное в профессии — научиться различать сотни ингредиентов.Сегодня я думаю совсем иначе.

Самое сложное — признать, что мы до сих пор не понимаем, как вообще мозг чувствует запах.

За последние сто лет наука почти полностью разобралась со зрением и слухом. Мы знаем, как палочки и колбочки превращают свет в электрические импульсы. Знаем, как волосковые клетки внутреннего уха преобразуют колебания воздуха в музыку или человеческую речь.

А вот запах остаётся одной из самых больших загадок нейробиологии.

До конца XX века существовала очень красивая теория британского биохимика Джона Эймура. Он предположил, что дело не столько в химии, сколько в форме молекулы. Представьте детский сортер: круглое отверстие, квадратное, треугольное. Если объём молекулы совпадает с объёмом рецептора, возникает определённый запах. Именно поэтому две совершенно разные по химическому строению молекулы иногда пахнут удивительно похоже — они просто подходят к одному и тому же рецептору. Для своего времени это была почти гениальная идея. А потом появилась Линда Бак.

В 1991 году она обнаружила, что всё гораздо сложнее. У человека оказалось не семь условных «замков», а более четырёхсот типов обонятельных рецепторов. Более того, один и тот же рецептор способен реагировать на множество разных молекул, а каждая молекула активирует сразу несколько рецепторов. Мозг узнаёт не отдельные ингредиенты, а рисунок их совместной активности. Именно за это открытие Линда Бак вместе с Ричардом Акселем получила Нобелевскую премию в 2004 году.

Именно здесь начинается самое интересное для парфюмера. Если мозг распознаёт не отдельные ноты, а целые паттерны, значит мы всю жизнь собираем собственную библиотеку запахов. Чёрный чай с бергамотом. Мандарины зимой. Яблочный пирог с корицей. Запах новой книги. Мокрая земля после летнего дождя. Мы запоминаем не молекулы. Мы запоминаем образы.

Есть ещё одно исследование, которое буквально изменило мой взгляд на создание духов.

Учёные начали смешивать десятки ароматических веществ и обнаружили неожиданный эффект. Когда компонентов становится слишком много — мозг постепенно перестаёт различать детали. Возникает явление, которое назвали обонятельным белым шумом. Это очень похоже на ощущение, когда заходишь в большой парфюмерный магазин: через несколько минут кажется, что перестал чувствовать вообще всё.

И знаете, после всего, что мы сегодня знаем об обонянии, профессия парфюмера кажется мне ещё интереснее. Иногда я думаю о ней так: это как если бы Клод Моне, почти потерявший зрение из-за катаракты, продолжал смешивать краски, не видя их по-настоящему, но всё равно пытался создать у зрителя ощущение света.

Мы, парфюмеры, тоже никогда не работаем напрямую с запахом.

Мы работаем с молекулами, надеясь, что в голове другого человека они однажды превратятся в воспоминание, чувство или образ.

Сейчас в Ницце цветёт липа. Её здесь немного, поэтому каждый раз, когда ветер приносит этот запах, я словно на несколько секунд возвращаюсь в Россию.

Для меня липа — это не просто дерево. Это начало каникул, липовый мёд на рынке, чай из высушенных цветков, жара после дождя и бесконечные июньские вечера. Запах липы невозможно спутать ни с чем другим: в нём одновременно есть мёд, цветочная пыльца, свежая зелень, чайная сладость, оттенки жасмина, розы и даже лёгкая фруктовость. Именно поэтому парфюмерам так сложно её воспроизводить. Липа — это не один цветок, а целый летний пейзаж.

За последние годы появилось несколько интересных попыток поймать этот запах в духах.

Tilia от Marc-Antoine Barrois показывает липу такой, какой её мог бы придумать современный художник. Это не дерево под окнами и не прогулка по июньскому бульвару. Это огромное золотое солнце, расплавленный мёд, горячий воздух и ослепительный свет. Аромат словно выкручивает яркость на максимум. Для кого-то это воплощение счастья, для кого-то — слишком много света одновременно. Лично мне в нём мешает избыточная амбровость и метилантранилатная сладость, но нельзя не признать: именно этот аромат вновь заставил многих говорить о липе.

Vouloir Être Ailleurs от D’Orsay рассказывает совсем другую историю. Здесь липа не стоит в центре сцены. Она растворена в летнем дне вместе с сеном, воском, нагретой травой и шелестом листьев. Если Tilia — это золотое полуденное солнце, то D’Orsay напоминает старую дачу где-нибудь в Подмосковье, когда в открытое окно тянет запахом сада, цветущих деревьев и сухой травы. Это аромат не одного цветка, а целого воспоминания.

Tiglio Mirabilis от Laboratorio Olfattivo идёт третьим путём. Здесь липа становится более городской и элегантной. Нероли, жасмин, кардамон и имбирь создают впечатление белой рубашки, лёгкого ветра и солнечного утра в итальянском городе. Липа здесь словно смотрит на себя через призму современной нишевой парфюмерии. Красиво, утончённо, но лично мне не хватает той самой густой медовой пыльцы, ради которой я каждый июнь ищу цветущие деревья.

Что удивительно, несмотря на всю любовь к этому запаху, липа так и не стала полноценной парфюмерной темой. Для европейцев это одно из множества деревьев, украшающих улицы и парки. Для нас же липа — это часть культурной памяти. Липовый чай, липовый мёд, июньский дождь, горячий асфальт, детство и ощущение, что впереди ещё целое лето.

Именно поэтому мне кажется, что лучшие липовые духи ещё не созданы. Возможно, потому что вместе с запахом придётся передать не только цветы, листья и мёд, но и само чувство ностальгии. А это гораздо сложнее любой парфюмерной формулы.