Телеграм канал «✌️🇵🇸Палестина, Иран и Ближний Восток🇵🇸✌️»

🇵🇸7 октября - "Наводнение Аль-Аксы"🇵🇸

За одну неделю фонд «Солидарность» распределил более 70 тысяч литров воды на севере Газы!

Часть распределений проходит в непосредственной близости от жёлтой линии. Волонтеры продолжают работу, несмотря на угрозу обстрелов и оккупационных атак. Для жителей этих районов пункт распределения воды становится одним из немногих доступных источников чистой воды.

«Мы раздаём воду здесь, на севере Газы, рядом с жёлтой линией, где людям приходится преодолевать большие расстояния в поисках воды», — говорят один из волонтеров фонда «Солидарность».

🌍Подробнее на сайте фонда «Солидарность»

Фонд «Солидарность» ВК / Сайт

Свести весь конфликт к событиям одного дня, добавил он, значит стереть историю и облегчить забвение корней вопроса и причин, копивших его десятилетиями.
История конфликта, отметил Нассар, насыщена войнами, резнёй и атаками. Война 1948 года принесла палестинцам Накбу, изгнание сотен тысяч людей и резню, в том числе в Дейр-Ясине.
Война 1967 года привела к оккупации Западного берега, сектора Газа и Иерусалима, а также Синая и Голан, и вызвала новую волну палестинского исхода. В 1982 году в Ливане произошла резня в Сабре и Шатиле: тысячи погибших палестинских гражданских.
Повторяющиеся израильские войны против Газы — прежде всего в 2008–2009, 2012, 2014 и 2021 годах — унесли тысячи палестинских жизней, среди них женщины и дети.
Эти войны, резня и повторяющиеся удары, сказал Нассар, подтверждают: конфликт гораздо глубже одного дня. Сжать долгую и плотную историю до одной даты значит только спрятать эту горькую, возвращающуюся реальность и помешать увидеть корни конфликта, его сложность и путь, которым регион пришёл к сегодняшнему дню.
Битва за рассказ и кадр
Профессор медиа Ахмад Сафи ад-Дин сказал, что 7 октября было не только военным столкновением. С первых часов открылась параллельная битва за рассказ, изображение и информацию: каждая сторона спешила дать своё толкование и задать контекст, в котором миру следовало понимать тот день и всё, что за ним последовало.
В комментарии нашему корреспонденту он пояснил: «Седьмое октября стало переломом в медийном разговоре о палестинском вопросе. Спор идёт уже не только о том, что происходит на земле. Он идёт о том, кто способен истолковать событие, кто назначает ему начало и контекст и подадут ли его как отдельный эпизод или как звено долгой истории конфликта, оккупации, блокады и поселенчества».
«Одной из главных арен, — добавил он, — была попытка сжать картину до одного дня и оторвать 7 октября от того, что было раньше. Ответственность палестинских СМИ — дать полную картину: не замалчивать нарушения против гражданских и одновременно не позволять отменить политическую и человеческую историю палестинского вопроса».
«Рассказ строится не лозунгами, а документом, свидетельством, кадром, проверкой и умением дойти до мировой аудитории на её языках и её инструментах. Поэтому фиксация событий 7 октября и того, что последовало в Газе, останется базовой частью битвы за сознание и память».
Сафи ад-Дин подчеркнул: «Медийная битва вокруг 7 октября не кончится вместе с военными операциями. Случившееся уже стало материалом спора о памяти и толковании. Отсюда необходимость палестинского документированного архива — свидетельства, кадры, документы, хронология, — чтобы палестинская память не осталась заложницей рассказов с большим медийным весом».
И ещё: «Палестинским СМИ нужно перейти от простой реакции на израильский рассказ к собственному профессиональному и цельному повествованию: на фактах и документах, в контексте, на языке, который понимает мировая аудитория. Правды недостаточно, если нет инструментов её донести».

Важность этой позиции в том, что внутри западных СМИ осталось пространство, не согласившееся целиком превратить израильский язык в обязательный язык для всех.
От «права на оборону» к вопросам Израилю
Главный сдвиг состоял не в том, что Запад перестал осуждать 7 октября. Изменились вопросы, которые СМИ начали задавать Израилю.
По тому же разбору, разговор постепенно ушёл от формулы «почему у Израиля есть право защищаться?» к вопросам неудобнее: что делает израильская армия? как считают потери? какова политическая цель войны? что будет, когда она кончится?
Британский журналист Пирс Морган — наглядный пример. Осуждение атаки 7 октября он не снимал, но одновременно спрашивал израильских официальных лиц о разрыве между объявленным числом убитых из рядов сопротивления и числом палестинских детей, погибших за время войны.
Ник Феррари, британский журналист, называющий себя «другом» Израиля, сказал, что убийство семерых сотрудников World Central Kitchen в Газе «нечем оправдать», и призвал временно остановить британские поставки оружия Израилю.
Критика вышла за круг тех, кто и раньше выступал против Израиля. Американский журналист Фарид Закария поставил вопрос о смысле самой войны и в октябре 2024 года сказал, что не видит у Биньямина Нетаньяху политического плана на время после Газы.
Джо Скарборо критиковал курс израильского правительства и ставил продолжение своей поддержки Израиля в зависимость от того, найдётся ли ответственный израильский партнёр.
Центр спора сместился. Вопрос уже не сводился к «праву Израиля ответить». Он стал вопросом о том, даёт ли война политический результат и есть ли у израильского руководства вообще картина следующего дня.
Такер Карлсон: что приобретает Америка?
В другую сторону пошла критика изнутри американских правых.
Журналист Такер Карлсон прямо спросил о природе отношений Вашингтона и Израиля: «Что Соединённые Штаты получают от поддержки Израиля и почему они платят цену войн, которые, на его взгляд, американцам не служат?»
Это не принятие палестинского рассказа. Но это трещина в одном из самых устойчивых оснований американского разговора об Израиле: часть голосов начала отделять поддержку Израиля от согласия со всем, что делает его правительство.
Спор уже не только о 7 октября
В этом и вес войны повествований. Израиль хочет, чтобы вопрос звучал так: что сделали палестинцы 7 октября? Палестинский рассказ возвращает вопрос назад: что было до 7 октября?
Один вопрос другого не отменяет.
Опрос Арабского центра исследований и изучения политики — 8000 человек в 16 арабских обществах — показал: 67% назвали атаку 7 октября «законной операцией сопротивления», 19% сочли её законной, но с тяжёлыми ошибками, 5% — незаконной. Опрос зафиксировал и широкую арабскую солидарность с палестинцами, в том числе среди тех, кто резко против движения ХАМАС.
История, которую оккупация хочет стереть
От Накбы к оккупации и поселениям, от иудаизации Иерусалима к блокаде Газы: палестинский вопрос не начался утром 7 октября.
История Израиля с Накбы 1948 года полна преступлений и тяжёлых резни: Дейр-Ясин, Сабра и Шатила, Кана, блокада Газы, поселенческое наступление на Западном берегу.
Поэтому спор об истории стал частью самой войны.
Одно звено длинной цепи
Писатель Хиляль Нассар сказал то же иначе: палестино-израильский конфликт не начался 7 октября 2023 года. Эта дата — звено длинной цепи событий, корни которых уходят в десятилетия до того дня.
В комментарии нашему корреспонденту Нассар напомнил, что корни тянутся к Декларации Бальфура 1917 года, затем через британский мандат и растущую еврейскую иммиграцию в Палестину — к войне 1948 года, Накбе и изгнанию сотен тысяч палестинцев, а после к войне 1967 года и оккупации Западного берега, сектора Газа и Иерусалима.
Дальше, пояснил он, были первая и вторая интифады, израильская блокада Газы с 2007 года, непрерывное расширение поселений и повторяющиеся военные операции против сектора — прежде всего войны 2008–2009, 2012, 2014 и 2021 годов — вплоть до войны, начавшейся после 7 октября 2023-го.

7 октября — не начало. Битва за рассказ, в котором Израиль хочет начать с нуля
Рубрика «Под микроскопом»

Вторник, 6 октября 2026 года

Палестинский информационный центр

Палестинская история началась не 7 октября 2023 года. Но Израиль и его союзники с первых часов войны пытались закрепить эту дату как нулевую точку, с которой миру якобы следует читать конфликт, — и тем самым вырвать случившееся из контекста, растянувшегося на десятилетия: Накба, оккупация, поселения, блокада.
Напротив, зазвучали политические, академические и журналистские голоса — палестинские, арабские, западные. Они настаивают: понять 7 октября нельзя, вырезав этот день из предшествующей истории. Вопрос о том, «где начинается рассказ», — не историческая мелочь. Это спор о том, кто здесь агрессор, кто живёт под оккупацией и кому принадлежит право задавать рамку повествования.
История началась не 7 октября
Одним из самых прямых голосов в этом споре стал американский учёный и журналист Марк Ламонт Хилл. В одном из выступлений он сказал: есть те, кто «хочет убедить вас, будто история началась 7 октября». Палестинский народ, подчеркнул он, «живёт в аду уже больше ста лет».
Проблема, по его словам, не в палестинцах, а в Израиле — колониальном поселенческом государстве и режиме апартеида.
В этом и суть спора о повествовании. Сделать 7 октября единственной точкой отсчёта значит на практике вычеркнуть всё, что было раньше, и превратить десятилетия оккупации, поселенчества, изгнания и блокады в побочные детали, которые будто бы не объясняют взрыв.
От Накбы до блокады: контекст, который отодвинули назад
Писатель Исмаил ар-Римави пишет, что Израиль при поддержке западных союзников стремился утвердить версию, по которой конфликт начинается 7 октября, а всё последующее превращается в «законное право на самооборону».
Прежние факты, считает он, эту картину опровергают. Он напоминает о Накбе 1948 года, оккупации 1967-го, поселениях, конфискации земли, изгнании и рейдах — вплоть до блокады сектора Газа с 2007 года и повторяющихся войн против него.
Свести палестинский вопрос к 7 октября, заключает ар-Римави, значит не только переписать историю, но и поменять местами жертву и палача в политическом и медийном рассказе.
Гутерриш: 7 октября не возникло из пустоты
Даже на международном уровне прозвучали отказы отрывать 7 октября от истории. Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш заявил — и это вызвало гнев Израиля, — что атаки 7 октября «не произошли в вакууме»: за ними стоят десятилетия оккупации. Тут же он подчеркнул, что палестинские обиды не оправдывают удары по гражданским.
И наоборот: атаки 7 октября, сказал Гутерриш, не оправдывают коллективное наказание палестинцев.
Так вопрос оказался в другой рамке. Можно осудить то, что случилось 7 октября, не отменяя предшествующую историю. Можно отвергнуть удар по гражданским, не даруя оккупации иммунитет от ответственности.
Израиль: «7 октября — точка ноль»
Израильский рассказ пошёл строго в обратную сторону. Другой разбор показывает: 7 октября там трактовали как «точку ноль», а атаку, заложников и погибших сделали главным входом в чтение войны — рядом с интенсивным обращением к памяти Холокоста и формулой «больше никогда».
Даже внутри Израиля это сравнение вызвало споры. Исследовательница Тами Хофман из Израильского института демократии считает, что провал государства и армии в защите граждан заново и очень жёстко связал 7 октября с памятью о Холокосте, хотя историческая и политическая дистанция между двумя событиями велика.
Память о 7 октября стала центральным инструментом израильского военного рассказа. История оккупации ушла на задний план.
Джон Симпсон: дело СМИ — показывать факты
Западные СМИ тоже не говорили в один голос. Джон Симпсон, редактор международного отдела Би-би-си, защищал отказ корпорации называть в собственном редакционном голосе участников «террористами».
Задача медиаорганизации, сказал он, — излагать факты, а не перенимать определения воюющих сторон.

‼️
Что касается конкретно Турции (с Пакистаном ситуация иная), то «немедленное задействование Мекканского соглашения» не означает существенных изменений на практике.

И дело не только в том, что любые меры военного характера, включая переброску войск или военной техники, потребуют времени на подготовку и осуществление.

Главное заключается в том, что турецкий парламент до сих пор не ратифицировал Мекканское соглашение. А это является необходимым условием, без которого Турция не может направлять войска или военную технику за пределы своих границ, поскольку в данном случае такое развертывание рассматривается как поддержка другого государства и/или выполнение обязательств по международному соглашению, стороной которого является Анкара, а не как ответ на прямую агрессию против самой Турции.

Поэтому на нынешнем этапе эффект от «немедленного задействования Мекканского соглашения» носит скорее символический и политический, нежели военный характер и на первом этапе может ограничиться логистической, политической и разведывательной поддержкой.

Кроме того, соглашение в целом относится к сфере обороны — в данном случае обороны Саудовской Аравии, — а не наступательных действий.

При этом многие технические и военно-технические вопросы по-прежнему требуют уточнения, согласования и достижения договорённостей между тремя государствами относительно того, каким образом будет оказываться поддержка, каковы будут её объём и пределы и какого рода помощь потребуется и будет предоставлена.