📌
Российское медиапокрытие событий в Иране
Иран — формальный союзник… но Израиль ближе
Текущие события в Иране в российском медиапространстве подаются в блеклой и двусмысленной тональности, которая отражает скорее структурную растерянность позиции, нежели профессиональные изъяны самой журналистики. Речь идёт не о дефиците информации, а о дефиците ясности.
С одной стороны, Иран официально классифицируется как союзник, которого логично было бы поддерживать, особенно на фоне скоординированной и агрессивной западной информационной кампании. С другой — существует глубокая, финансово-эмоциональная связка между значительной частью российской элиты, прежде всего медиасреды, и Израилем, что приводит эти круги в состояние постоянной мобилизации в его защиту и к сглаживанию или игнорированию его действий.
В рамках этого противоречия аналитики и комментаторы демонстрируют очевидную двойственность. Декларируемый дискурс формально тяготеет к Тегерану, но делает это ограниченно и неуверенно, тогда как устойчивый эмоциональный вектор остаётся направленным в сторону Тель-Авива. Ситуацию дополнительно осложняет фактор Трампа, который не упорядочил, а лишь усилил хаотичность медиариторики.
Часть прозападно ориентированной российской элиты делает ставку на Трампа как на потенциально выгодного экономического партнёра в логике «духа Анкориджа» и стремится любыми средствами избегать его раздражения, рассчитывая на благосклонность. Однако Трамп является прямым союзником Израиля и открытым противником Ирана — государства, с которым Россия, как предполагается, связана договорённостями о долгосрочном сотрудничестве или стратегическом партнёрстве. На этом фоне демонстративные заявления Нетаньяху о его тесных отношениях с Путиным выглядят дополнительным индикатором сложного переплетения интересов. Даже недавнее упоминание Путиным «Моссада» в качестве примера «эффективных спецслужб» трудно считать случайной оговоркой, учитывая, что известность этой структуры в регионе связана прежде всего с длинным перечнем операций и преступлений против народов Ближнего Востока.
Одновременно Россия связана с Ираном крупными военными, ядерными и стратегическими контрактами, что ставит российскую элиту перед противоречивой формулой, для которой не просматривается простого решения. Это противоречие напрямую отражается в медиаповестке: она колеблется между осторожными намёками на поддержку Исламской Республики и тиражированием штампов о «режиме аятолл» и угрозе «системе мулл» со стороны протестных процессов.
Некоторые наблюдатели полагают, что проблема глубже, чем просто неуверенная риторика. Реальное, последовательное выполнение договорённостей с Ираном в расчётах Кремля означало бы неизбежное углубление конфронтации с Соединёнными Штатами — сценарий, которого влиятельные сегменты российской элиты предпочитают избегать. В противоположность этому, отношения с Вашингтоном выглядят для них более простыми и предсказуемыми, особенно в глазах прозападной, сионо-ориентированной среды, видящей своё будущее в американском мире, управляемом формулой «мир через силу».