Телеграм канал «PABLO TALK»

Сейчас еду в аэропорт и вдруг подумал: мой первый перелёт случился, когда мне было примерно два месяца. Магадан — Москва. Был 1968 год, апрель или май — точнее уже даже родители не помнят. Самолёт тогда летел с посадками, и каждую из них я, судя по семейным рассказам, переживал очень бурно. В общем, первый перелёт родители запомнили хорошо.

А потом всю юность я клеил модели самолётов. Наскребал последние копейки, экономил на завтраках и ещё на чём-то, шёл покупать эти модели — были такие крутые, немецкого производства — и сидел склеивал. Лётчиком в итоге не стал. Сейчас мне вообще кажется, что это была одна из тех мечт советского мальчишки, которые нам немножко подсказывали заранее.

А вот любовь к самолётам, дорогам и вообще перемещениям почему-то осталась. Когда я долго дома, я начинаю закисать. Забавное слово — «закисать». Не то чтобы я как лаваш или кисель начинаю покрываться плесенью, но по ощущениям примерно так.

Меня иногда спрашивают: как ты можешь столько летать? Конечно, перелёты утомляют. Любого человека. Даже когда ты этого особенно не замечаешь, усталость всё равно накапливается. Но если всё в разумных пределах, для меня движение почему-то лучше, чем долго сидеть на одном месте.

Лет десять назад мне сделали расклад по бацзы. И выяснилось, что я, оказывается, Путешествующая лошадь. Я тогда, конечно, поулыбался. Лошадь — это, знаете, звучит примерно как «да на тебе пахать надо». Но чем дальше, тем забавнее мне это совпадение.

Я очень люблю путешествовать. Очень люблю жить в отелях. Люблю, когда меняется картинка за окном, города, люди, пространство.

И вообще давно считаю: дом там, где я.

Я очень рекомендую что-то другое вместо Utair, вот честно 😂😂😂

В феврале мне подарили вот это сердце. Оно сделано в японской технике кинцуги — это когда разбитую вещь собирают заново, а трещины не прячут, а, наоборот, подчёркивают золотом.

Оно стоит у меня на кухонном столе уже больше полугода. Я вижу его каждый день, когда завтракаю, обедаю, ужинаю, да и просто когда прохожу мимо. И вот только сегодня я вдруг подумал: как символично, что мне подарили именно сердце.

Мы же так и говорим: «она разбила мне сердце», «он разбил мне сердце». Сколько раз в жизни вам разбивали сердце? Сколько раз вы любили? Сколько раз любовь была нереализованной, невзаимной или вообще такой, что лучше бы её не было?

У меня, боюсь, пальцев на руках и ногах не хватит.

И ведь сердце после этого не становится прежним. Что-то остаётся. Какая-то трещина, след, память. Потом его разбивают ещё раз. Потом, возможно, ещё. А оно каким-то непонятным образом продолжает работать. И что самое поразительное — продолжает любить.

В общем, хорошая всё-таки техника — кинцуги. Особенно для сердца.

Я 23 года работаю бизнес-тренером. И примерно все эти 23 года периодически задаю себе один и тот же вопрос: почему после тренинга так часто не происходит реальных изменений?

Ведь чего мы, собственно, хотим от тренинга? Не чтобы люди получили ещё немного информации. Информацию сегодня вообще получить не проблема. Мы хотим, чтобы изменилось поведение: человек начал делать что-то иначе, по-другому разговаривать с клиентом, задавать другие вопросы, иначе реагировать на возражение, руководить, давать обратную связь — нужное подчеркнуть.

А вот это уже совсем другая история. Отношение, умение, навык за один день не перестраиваются. И сколько бы я ни старался на тренинге, дальше должна происходить какая-то работа.

И вот вчера, 16 сентября, вышло очень любопытное исследование. Учёные посмотрели 67 реальных программ профессиональных тренеров и сравнили их с тем, что мы вообще знаем о переносе навыков из обучения в реальную работу.

Внутри тренингов всё, кстати, очень даже неплохо. В 57 программах из 67 была практика. В 43 использовались реальные рабочие ситуации участников.

А вот дальше — бац.

Руководителей участников привлекали к постановке целей всего в четырёх программах. Ещё в четырёх была предусмотрена их поддержка или обратная связь после обучения. А проверяли, перенёсся ли вообще навык в реальную работу, только в пяти программах из 67.

И выборка, между прочим, не из начинающих тренеров. Средний стаж — 14 лет, больше половины имели специальную тренерскую подготовку.

То есть мы, тренеры, гораздо лучше научились проектировать то, что происходит на тренинге, чем то, что происходит после тренинга.

И вот тут, мне кажется, появляется очень хороший вопрос. Причём не только к тренеру, но и к компании, которая заказывает обучение:

Кто отвечает за то, что произойдёт с этим навыком на следующий день после моего отъезда?

Руководитель? Сам сотрудник? HR? Тренер? Никто?

Потому что если ответ: «Ну, наверное, дальше они сами», — то компания, возможно, заплатила не за изменение поведения. Она заплатила за мероприятие.

И чем дольше я работаю, тем больше думаю именно об этом. Можно сделать прекрасный день. Много практики, реальные кейсы, отличная атмосфера, участники довольны — всё замечательно.

Но навык вообще-то должен жить не в тренинговом зале.

Он должен выжить в понедельник.

Ссылка будет вечером в закрытом канале за час, это я туда анонс записывал, а вам предпремьерный показ 😜

В свете вышезапрошенного — сегодня третий вебинар.

https://clck.ru/3Vg3AA

Это канал, а вот анонс